home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XV,

в которой Коллекционер рассказывает о себе


Коллекционер, а здесь он будет выступать как конкретное лицо, поэтому пишется с большой буквы, не был человеком в обычном понимании этого слова. У него имелось три защитных оболочки, скрывавших истинную сущность, четыре слоя. Или уровня, как любили говорить молодые и современные знакомые компьютерщики. Первый — хорошо известный людям: пятидесятилетний по-спортивному подтянутый мужчина без каких-либо особенных примет. Если таковые требовались, он их легко создавал. Симулировал. Мог отпустить бороду, наголо побрить голову или отрастить шевелюру. Изменить черты лица, наконец. Последние годы иногда надевал очки. Мог закурить, выпить, для вида впрыснуть себе какую-нибудь дрянь, — подобные мелочи не сильно его беспокоили. Наконец, мог радикально изменить внешность и «помолодеть» лет на двадцать. Но эта человеческая оболочка требовала частого, почти постоянного обновления, посему примерно раз в двадцать лет приходилось менять имя, документы, место жительства и юридическую личность. Как следствие — профессию, образ жизни и круг общения. К этим регулярным заменам он давно уже привык, и каждый раз испытывал нечто вроде удовольствия при таких переменах. Кем он только не перебывал за свою долгую жизнь! И воином, и служителем разных религий, и боярином, и университетским профессором, и странствующим проповедником, и врачом, и дипломатом, и наемным убийцей, и журналистом… даже — языческим богом. Да не по разу, и не по десять, а многократно — число профессий ограничено, а личные интересы еще больше сужали это число.

Второй слой, уровень или оболочка, если хотите, была более стабильной, но не менее хлопотной. Бессмертный, столетиями сохраняющий в неизменности, как общий вид, так и внешний возраст. Для поддержания жизни этой оболочке требовалась регулярная подзарядка — ежегодная поездка в горы у Мертвого моря, небольшая туристическая прогулка в одну из пещер, непродолжительное спелеологическое приключение к тайному проходу, скрытому за неотличимой от стен каменой плитой. И цель. Сталагмит с отломанной верхушкой, вместо которой давным-давно была выдолблена небольшая чаша. В нее-то, с нависшего сверху сталактита, за год набирался живительный раствор. Накопившуюся жидкость надлежало выпивать полностью раз в год, до следующей поездки, и так постоянно. В разное время об этом месте узнавали люди — всего пятеро смертных, все ныне покойные. Организовавший Первый крестовый поход Римский папа Урбан Второй, Король Иерусалимский Балдуин Первый и папа римский Пасхалий Второй, преемник Урбана… и еще двое родных братьев — писателей-фантастов, но их разговорчивость сочли за обычный творческий вымысел. А еще знал он сам: раствора хватало лишь на одно живое тело, поэтому никто из державных властителей и талантливых литераторов так и не воспользовался возможностью. Тайна сохранилась.

Третий, внутренний уровень представлял собой почти истинную его сущность — демон Ада, один из тех падших ангелов, что получили счастливое распределение на землю. Многие из его коллег цепляли на себя постоянные маски богов, организовывали личные культы с поклонением той или иной группы людей. Возводили храмы в свою честь, устраивали мистерии, жертвоприношения и сеансы коллективного экстаза. Что и говорить, привлекательные бывали приключения. Однако утомительное внимание наскучило, хотя многие собратья и до сих пор хранили прежние привычки. Впрочем, об этом он предпочитал не думать без убедительного повода.

Его же настоящую, истинную личность, давно и глубоко спрятанную за всеми этими слоями, всерьез уже мало что тревожило. Он, один из тех, кто когда-то прибыл в чужой мир и был вынужден остаться на этой планете, внутренне стал спокоен и невозмутим, но зато с умением изображать эмоции. Например, надевал личину снедаемого низменными страстями коллекционера. Иногда он устраивал битвы со своими бывшими попутчиками, но все реже и реже. А после того, как проиграл в поединке и стал неподвижным изваянием на многие годы, вообще перестал конфликтовать. То был четвертый, основной уровень. Или наоборот — первый, если считать от основ.

Непостижимо для людского понимания, но истинная сущность умела подселяться к носителям человеческого разума. С одной стороны, это оказалось удобно — снимало массу жизненных проблем в мире людей. А с другой, — требовала постоянно менять носителя. Или не менять, а продлять существование занимаемого тела, поддерживать его столько, сколько потребуется. Он избрал второй путь. Не сразу, потом, в одиннадцатом веке по христианскому летоисчислению. Тут-то и пригодился обломок Генератора, застрявший в расщелине Иудейских гор. Он, фрагмент Генератора, продолжал вяло работать и выделять субстанцию, что просачивалась внутрь горы и стекала с одного из сталактитов пещеры…

Первоначально такой подход радовал, но он же и привел к поражению в очередной битве с давней противницей. Та обманула и, наконец, переиграла его, заманила в неподвижное изваяние, заключила в камнеподобную скульптуру. Обездвижила на века. А тело осталось жить со своими воспоминаниями. Оно, тело, как и прежде, наведывалось в пещеру и принимало субстанцию. По глотку в год. Оно же, тело со своим человеческим разумом, продолжало собирать начатую века назад коллекцию. А он сам, его сущность все это время оставалась скованной в скульптуре, изображавшей бога смерти. Почти все, что у него осталось кроме собственной слабеющей силы, — личные воспоминания.

Тогда, много-много тысячелетий назад, он вместе с несколькими сотнями попутчиков потерпел катастрофу, их охватило отчаяние. Ведь они утратили свои корабли, почти все технологии и средства существования. Сами того не желая, остались жить с аборигенами на малопригодной, в общем-то, планете. Естественно, они были совершенно не похожи на людей, но пришлось приспосабливаться. Здесь было слишком влажно, слишком переменчиво, да и вообще все было слишком. Отсутствовали средства размножения, а необходимое для этого оборудование либо погибло при катастрофе, либо сильно пострадало при взрыве и растерялось по всей планете. Вначале ужас, посетивший звездных скитальцев, казался непреодолимым. Мысли о потере привычных способов существования, невозможность покинуть этот мир, и перспектива как минимум на тысячелетия оставаться прикованными к данной неудобной планете, — поддерживали страх. Но потом пришло осознание: развивая людей, можно в каком-то далеком будущем с их помощью воссоздать пропавшие корабли. Или построить новые, это уж по обстоятельствам. Вселенцы стали чему-то учить местных, иногда помогать, добившись всеобщего расселения человеческих племен. Последние тысячелетия откровенно жили за счет людей. Когда Коллекционер и его «коллеги» научились принимать облик аборигенов, а потом и примеривать их тела, комфортное существование на новой родине почти наладилось. Однако еще в самом начале среди звездных гостей произошел раскол — одни решили, что такая жизнь их вполне устраивает, и ничего иного уже ждать не надо. Другие, наоборот, — сохранили прежние надежды когда-нибудь сделать себе достойные средства передвижения, покинуть этот мир как временную стоянку. Продолжить странствие. Последние всячески развивали человеческий прогресс, не особенно заботились о сохранении ресурсов планеты и мало задумывались о будущем коренных обитателей. Первые же, сделав Землю своим новым домом, стремились сохранить ее, тормозили, как могли, вредные технологии, и постоянно враждовали со своими бывшими попутчиками.

Естественно, аборигенное население что-то видело, о чем-то догадывалось, что-то слышало от самих вселенцев, поэтому уже давно среди людей возникла легенда о битве Добра и Зла. О бунте мятежных ангелов и низвержении с небес, о дуализме светлых и темных начал, о разделении на ангелов и демонов, о восстании Сатаны… но то были всего лишь легенды. Истина оказалась иной.

Один из пришельцев не захотел идти ни с теми, ни с другими, ему были чужды и одинаково противны обе тенденции, поэтому он избрал свой путь. Он, ставший впоследствии тем, кого мы сейчас называем Коллекционером, отрыто заявил о неприятии общепринятого подхода и откололся от своего общества. Вместе с ним, в самый последний момент, ушли еще несколько приятелей. Со временем его спутники погибли, и бунтарь остался один. К этому моменту он уже вполне адаптировался на Земле.

Как уже говорилось, часть снаряжения погибла сразу в момент взрыва, часть сгорела в атмосфере, часть потом разбилась от удара о землю. Но кое-что уцелело. Обломки. Куски. Отдельные детали и блоки. Вот именно эти-то фрагменты и оказались раскиданными по планете. Тогда, тысячелетия назад, один из таких обломков упал рядом со впадиной Мертвого моря и застрял в глубокой расщелине Иудейских гор. Время залечило трещину, и оказавшийся там фрагмент генератора сделался доступен лишь через проход, прорытый ниже, в одной из пещер. Причем сохранившееся оборудование частично продолжало работать. Работать плохо и мало, на пределе. Что-то оно могло, как испорченный мобильник можно использовать вместо тусклого фонарика, а микроскоп без окуляра и объектива годится в качестве неудобного молотка, как из старого компьютера можно изготовить вентилятор, как из разбитого автомобиля получается соорудить гончарный круг. Так из работающего фрагмента генератора удавалось получать по глотку эликсира жизни. По одному глотку в год, что едва хватало для поддержания в стабильном состоянии единственного человеческого тела.

Только по ему ведомым признакам он отыскал фрагмент разбитого генератора, прорыл проход к сохранившимся остаткам оборудования и, не найдя ничего лучшего, стал собирать жалкие капли животворного раствора. По глотку в год. Только для себя. Для своего ненадежного, у кого-то позаимствованного человеческого тела.

Его истинной природы не знал никто из людей. Только бывшие коллеги по межзвездному путешествию. Но и те относились к нему по-разному. Некоторые полагали безумным, другие просто считали, что их брата поразили предвестники разрушения личности из-за постоянного контакта с жителями Земли и от увлечения существованием в человеческих телах. Кто-то полагал его своим заклятым врагом и боролся, не переставая.

Временами он устраивал стычки со своими коллегами, которых оставалось все меньше и меньше. Не побеждал никто, ситуация неустойчиво колебалась в состоянии равновесия. И вот, однажды, он проиграл в очередной битве. Проиграл так, что его сущность попала в плен и была заключена в фигуру из каменного дерева. Так он стал пленником. Лишь временами сознание его пробуждалось, чтобы ощутить весь ужас абсолютной неподвижности и вечной скованности.

А его человеческое тело тем временем продолжало жить своей жизнью. Более того, сохранило некоторую автономность, а в качестве твердых знаний какие-то отрывочные воспоминания и умения Коллекционера. Оно, тело, продолжало подзаряжаться эликсиром в Иудейских горах… и по давней привычке по-прежнему медленно собирало коллекцию.

Так тело и жило среди людей, не меняя основную внешность, только самые яркие и бросающиеся в глаза признаки. Профессию, одежду, бороду, прическу, загар… Потом добавились стиль и манеры поведения… Однако последнюю тысячу лет одна из черт его поведения оставалась неизменной. Это даже нельзя было назвать страстью, — за долгую жизнь потребность в сильных ощущениях почти пропала. Тем не менее, что-то сохранилось, и этим чем-то было коллекционирование. Увлечение, вносившее разнообразие и интерес в повседневную жизнь. Как и у большинства коллекционеров, существовала специализация. Предметом интересов всерьез и надолго сделались черепа известных и в чем-то оставивших свой след знаменитых людей. Здесь пристрастия хоть и менялись, но мало и не очень значительно. Сначала интересовали головы королей и жрецов, потом — ученых и полководцев, а последнее время черепа знаменитых деятелей культуры, крупных преступников и известных политиков.

Однажды заключенному в изваяние пленнику повезло. Скульптура бога смерти, ставшая хранилищем сущности Коллекционера, оказалась в свободном доступе для любопытных посторонних людей. Статуя, веками служившая тотемом одному из африканских племен, была вывезена в Европу, продана с аукциона и украсила зал музея, созданного из коллекции собирателя изображений богов. А после того, как музей открыли для массового посещения, назначили наемных служителей и охранников, стало лишь делом техники заманить супружескую пару, обеспечить непосредственный контакт со скульптурой и забрать их жизни. Саму же скульптуру — прежнее узилище — ему удалось обратить в тончайшую пыль и развеять по музейному залу. Потом пришлось найти свое прежнее тело, которое уже «обросло» собственной личностью, занять его и восстановить контроль над ним. Начать новый период земного существования.



* * *

— И что теперь? — голосом перепуганного малолетнего правонарушителя спросил я, когда рассказ байкера завершился. — Ведь я же должен найти… тебя. Заказ принят, и заключено нечто вроде контракта.

— Как что теперь? Ничего теперь. Ждать и работать. Искать меня не надо, если потребуюсь, — позовешь, сам приду. А относительно всего прочего… Каждая из тех вероятностей — далеко не самый плохой вариант. Простой и естественный ход событий без резких потрясений. Зато в противном случае будет намного хуже…

— В смысле — хуже?

— В прямом смысле, чего тут неясного?!

— Почему хуже? Там, на картинах, какие-то мертвые, убитые пейзажи за дверями, — потрясенно сказал я, — как после атомной войны. Куда уж хуже.

— Да брось ты. На одном — пустыня Гоби летней лунной ночью. На другом — зимняя степь в Казахстане. На третьей — свалка в окрестностях Магадана. На четвертой — заброшенный солодовый завод. На пятой — остров Уединения в центральной части Карского моря. Различимы развалины полярной станции, брошенной в девяносто шестом году. Пейзаж выбран так, чтобы моря видно не было. На зрителя каждый раз действует само название картины — «Апокалипсис за дверью» и номер. А то, что за дверью просто показан кусок этой нашей реальности, мозгом уже не воспринимается.

— Маша что, ездила во все эти места?

— Ездила, по-моему. Не знаю, сам потом у нее спросишь.

— А просто поговорить нельзя было?

— Просто поговорить? С тобой? Нельзя было. Ты бы и слушать никого не стал. Отмахнулся бы… да и не поверил ни за что. А твоя нанимательница… Ее теперь зовут Лунджил, да? Она тебе обещала чего-нибудь этакое особенное? Обещала наверно, ее стиль. Но это все туфта, плюнь и разотри. Обман смертного для нее ничего не значит. Дело в том, что ее навязчивая идея и главная задача — разрушить этот мир, сделать таким, чтобы обновилась сама реальность. А я, честно говоря, еще не совсем готов к подобному повороту событий. Привык, знаешь ли, и мне здесь вполне нравится. Ладно, с тобой поговорил, а еще десять человек таких осталось. Да, если я тебе понадоблюсь… Ну, вдруг! Зайди в мой храм и призови меня… в любых словах… Главное представь, как я выгляжу. Знаешь, где это? Вот и хорошо. Раньше из любого места можно было, а теперь только из моего храма. Старею, как и все наши.

Я не нашел, что ему ответить и лишь глупо спросил:

— Так что же теперь надо делать в первую очередь?

— Сам думай, я тебе не учитель. Да и вообще сейчас никому не учитель. Вернее, давно перестал им быть, несмотря на… А тебе надо найти все те, как говорила твоя наставница, «переключатели», но не выключать, а сохранять их в неприкосновенности. В качестве затравки подсказка тебе: зам'oк в двери первой мастерской Марии до сих пор остался таким, каким был всегда. Понял? Нет? Скоро поймешь. Там вообще все осталось так, как было при ней.


Глава XIV. Кафе «Черный Перламутр» | Музей богов | Глава XVI, в которой главный герой слушает о короле Артуре