home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XI,

в которой главный герой зрит игры Хаоса


А дальше случилось много странного. Мы оказались в месте, которое просто невозможно вообразить. Если бы я вдруг захотел описать жилище Лунджил, то потребовался бы какой-нибудь иной, особый язык, с целым набором понятий, слов и специальных частей речи, отсутствующих в русских орфографических словарях. Единственное, что хорошо виделось и воспринималось, так это сама моя спутница. Как-то незаметно она освободилась от повседневной одежды и осталась лишь в золотых украшениях. Колье из черепов, кольцо из человеческих рук, ажурная золотая цепь на талии и золотые браслеты на ногах.

Огромный, величиной со спаниеля, абсолютно черный кот подошел к ней откуда-то сбоку и потерся об ногу. После этого дружественного жеста зверь устроился рядом с хозяйкой и недовольно воззрился на меня желтыми глазами с узкими, словно бойницы, зрачками.

— Так это ты Кали? — спросил я, как только немного оклемался. Вернее так: когда решил, что уже пришел в себя и могу понемногу думать, а главное, что-то осознанно говорить.

— Ну, можно и так сказать, — произнесла Лу каким-то обыденным тоном. — Кали — одно из моих воплощений. Аватара, как говорится. Впрочем, это тоже не совсем верно. Слово «аватара» происходит из философии индуизма и обычно используется как обозначение нисхождения божества на землю, при воплощении в смертное существо, а здесь и сейчас я… Что, уже трудно тебе? Голова кружится, и сознание уходит? Это все игры Хаоса, дело нормальное. Ладно, соорудим что-нибудь более привычное для твоих глаз, чувств и эмоций… что-нибудь приятное и красивое, например, так пусть будет.

Что-то опять случилось, и окружающая нас муть мягко изменилась во вполне человеческую обстановку. Мы оказались в обширном помещении, оформленном с тяжелой восточной роскошью. Кругом валялись шелковисто-блестящие подушки, по стенам непрерывно тянулись обширные диваны, пол устилал мягкий ворсистый ковер. Стены украшали бесчисленные фрески, наиболее полно иллюстрирующие интимные стороны человеческого бытия. Сами стены, если отвлечься от неприличных рисунков на них, то расступались, то сходились так, что невозможно было понять, где мы: в серии отдельных комнат с переходами или в одном помещении затейливых очертаний. Ни окон, ни углов, ни дверей заметно не было. Преобладали золотые и синие цвета, от яркого до почти серого с серебряными вставками и золотыми узорами. Лунджил опустилась на ближайший к ней диван, расположившись в свободной позе. О дополнительной одежде так и не позаботилась. Она по-прежнему была спокойна и безумно красива своей «инопланетной» красотой. Похоже, она всегда выглядела одинаково.

— Присаживайся, — Лу хлопнула ладонью рядом с собой, — и ни о чем не беспокойся, здесь вполне безопасно.

Черный кот вспрыгнул на диван и разлегся рядом с хозяйкой. Я сел с другой стороны и только сейчас заметил, что золотая цепь на талии чернокожей красавицы представляла собой сплетение из миниатюрных человеческих рук. Данное ювелирное изделие поражало сумасшедшим изяществом. Только в отличие от золотого кольца на пальце, пояс состоял из разных рук — белых, желтых, черных… Причем если белые руки, видимо, были сделаны из серебра или платины, а желтые из золота, то темные из черной эмали с тончайшими золотыми прожилками.

— Так вот, — продолжала моя собеседница, будто ничего особенного не случилось, и мы по-прежнему сидим в кафе, — после того, как ты прошел обряд посвящения и теперь являешься моим учеником, можешь стать посредником. То, что с нами было, а потом та пляска разрушения — необходимый ритуал, чтобы тебе получить возможность проходить через нужные двери и закрывать их.

— Что за двери? — зачем-то ляпнул я, уже догадываясь, какой будет правильный ответ.

— Да, да, те самые, ты не ошибся. На картинах. Нет, мысли я не читаю, просто ты очень громко думаешь, и получается поневоле. Нужно твое формальное согласие.

— Почему именно формальное согласие?

Лунджил не ответила, но изобразила такую гримасу, что и без слов стало понятно — пустые вопросы надоели, и лучше бы оставлять их при себе.

— Вот только не надо тормозить и прикидываться дураком. Не твой стиль. Необходимо путешествие в другие реальности, пока еще доступна коррекция и отмена возможного неблагоприятного будущего. Надо разрушить все нежелательные вероятности, оставив только благоприятные. Дело в том, что я заинтересована в сохранении этого мира. К тому же, почти миллиард человек верит в меня, а это, знаешь ли, сила. В каждой из линий вероятного будущего есть такой… ну, как бы переключатель. Фактор, влияющий на дальнейший исход событий. Его надо найти. Если им правильно распорядиться, то можно направить течение истории в благоприятное русло. Та вероятность исчезнет, и нас отбросит назад. Вопросы?

Я откинулся назад и уставился на высокий потолок, который до сих пор почему-то не привлекал внимания. Рисунок потолка казался необычайно ярким и представлял собой постоянно изменяющийся фрактал, переливающийся всеми цветами. От созерцания такого вида у меня снова дико разболелась голова, и возникло что-то вроде мозговой тошноты.

— Много вопросов, — уверено сказал я. — Спасать мир — явно не мое призвание. С этим к былинным героям, отряду самоубийц или к клиентам психбольниц. Там будет полное понимание и сочувствие. Причем здесь я?

Она ничего не ответила, зато что-то сделала. Шикарная обстановка вокруг нас снова смешалась, а вместо нее окружающая реальность стала пустой и скучной. Собственно, мы оказались на ровной черной блестящей поверхности, уходящей в разные стороны в никуда, а сверху вместо неба плавали какие-то цветные шары. Их было бесконечно много, и все они прибывали в каком-то им одним понятном движении. Смотреть на это казалось невозможным, и я опустил глаза.

То, что произошло потом, я рассказать не смогу, просто не сумею передать всю гамму увиденного. Зато очень хорошо могу объяснить собственные ощущения: я устал, как не знаю кто. Сделался похожим на выжитый лимон.

— Если мы куда-то там уедем, как же твой кот? — не зная почему, спросил я, когда нервное возбуждение спало, зато навалилась свинцовая усталость. — Пойдет с нами? Или останется один?

— Кот? — казалось, ее удивил мой вопрос. — Его, кстати, сейчас зовут Роберт. О нем не стоит особо беспокоиться. Сам прекрасно позаботится о себе, он у меня боец, причем вполне самостоятельный. Да и не будет меня с тобой, сам справишься, а Роберт поможет тебе не потеряться и сохранить себя.

— Погоди… но как это… путешествия во времени невозможны, это запрещают фундаментальные законы природы и… — тут она перебила и не дала мне договорить:

— Знаю, знаю, что хочешь спросить. Путешествия во времени невозможны, говоришь? Верно, но только отчасти. Попасть в будущее можно без проблем. Мы способны путешествовать хоть на миллиарды лет в будущее, наша жизнь может растянуться почти до бесконечности. Мы могли бы наблюдать вспышку постаревшего Солнца, испарение океанов, превращение Солнца в белого карлика, последующее погружение во тьму, рождение звезд из облаков межзвездной пыли, формирование новых планет и, возможно, зарождение другой жизни в еще не сформировавшихся мирах. А в финале — распад Вселенной… Но все это — в один конец. Вселенная позволяет нам путешествовать в далекое будущее, вместе с тем удерживая плотно закрытые двери в прошлое. Собственно, такие путешествия в будущее, но в мелком масштабе, твое сознание осуществляет каждую ночь. Теперь о нашем деле. Никаких парадоксов быть не может: ты исчезаешь из своего времени и оказываешься в будущем. Там найдешь переключатель и выключишь его. Только вот в чем хитрость: та линия реальности исчезнет, и тебя отбросит назад в ту точку, где эти реальности еще не разошлись. Понял, да? Такова уж магия времени.

— Я до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что в мире существует магия, — наконец, сказал я.

— Магия? — Лу презрительно фыркнула. — Слово, не более того. В обывательском понимании ее не существует, конечно. Это слово я использую в переносном, иносказательном смысле. Традиционно считается, что магия — это такое никому не понятное учение, с помощью которого особым предметом, специальным ритуалом или словесной формулой можно повлиять на жизнь человека, не вступая с ним в непосредственный контакт. Или изменить естественное течение событий, нарушив законы природы. Магия активно «используется», чтобы приворожить, наслать порчу, привлечь богатство или тем или иным способом изменить реальность. Магия — абсолютный лидер по количеству пострадавших среди людей, это всего лишь опасное заблуждение. Но! Если представить себе какого-нибудь дикаря, живущего в джунглях, что никогда не видел гаджетов вообще и социальных сетей в частности, то спутниковый телефон, смартфон и компьютер будут восприняты им как магия. Поэтому то, что сейчас тут называют магией, на самом деле просто-напросто неизвестные вам технологии. Зато вокруг этой, «истинной магии», налипло множество суеверий, кои на самом деле ничем кроме дремучих заблуждений не являются. Многие верят, что человека можно излечить картинкой на бумаге или доске; что по расположению планет или далеких туманностей возможно предсказывать судьбы людей; что расстановка мебели в доме влияет на «энергетические потоки», что бы под этим ни подразумевалось; что обращение вслух или мысленно к некоему высшему существу может помочь в решении жизненных проблем; что по рисунку складок на ладонях можно предвидеть жизнь человека; что кого угодно удастся исцелить сильно разбавленным раствором вещества, даже если «раствор» давно уже не содержит ни единой молекулы этого вещества… Все это «магия», не имеющая никакого отношения к реальности. Отказаться от таких заблуждений порой труднее, чем от наркотической зависимости. А наши технологии вам не освоить никогда по одной простой причине, — мы сами давно забыли, как делать те предметы, которыми пользуемся… те, что еще чудом сохранились на этой планете после нашего падения.

— Как так?

— А вот так! Очень просто. Попробуй как-нибудь изготовить хоть одну из тех вещиц, которые повседневно употребляешь. Сам, своими руками… без каких-нибудь сложных устройств, готовых технологий и затейливых инструментов. И что у тебя получится?

— Кажется, начинаю понимать…

— Ну и вот. Нужны производственные линии, специалисты, базы знаний… инструменты, наконец. Почти все погибло при нашем падении. А то, что еще сохранилось, годится разве что нам самим, тут уж без вариантов. Да и то с некоторыми оговорками. Поэтому единственное, что мы сейчас делаем, — тормозим или содействуем людям в их развитии, пусть далее сами творят то, что смогут. Мы напрямую не вмешиваемся, только подкидываем идеи — продуктивные или деструктивные, в зависимости от сиюминутных надобностей и обстоятельств.

— А какие идеи? Хоть троечку примеров?

— Очень просто. Назову лишь три примера, как ты и просил. Уравнения Максвелла, квантовая гипотеза Планка и уравнение Шредингера. Все трое авторов были блестящими мыслителями, но ни один из них так в должной мере и не осознал сути своих открытий, глубокий смысл которых вскрылся лишь много позже, ознаменовав рождение новой физики. Уже потом эти идеи оценили, развили и приспособили к делу совсем другие люди, а сами первооткрыватели цеплялись за устаревшие преставления и собственных взглядов не меняли до самой смерти. В древности было также множество подобных подсказок, до которых люди никогда бы не додумались. В общем, мы продолжаем или помогать, или мешать — тут допустимы варианты. Только и можем, что учить быть сильными и подбрасывать разные перспективные мысли.

— Не так мало.

— Но и не так уж и много, согласись. Вам самим приходится выбирать, какими быть — сильными или слабыми. Жить или погибать. А быть сильным, — значит быть одиноким. Каждый человек одинок, но сильный ценит свое одиночество, а слабый — бежит от него. Вообще, надо придерживаться простых правил, и одно это прибавит сил.

— Каких правил? — тупо спросил я.

— Вполне естественных. Не делай того, о чем тебя не просят: кому надо, тот пусть и делает. Однако в просьбе не отказывай, но сам ничего никому не обещай, а если уж обещал, то выполни. Не причиняй зла ничему живому, если от этого не зависит твое существование. Живи настоящим, а не прошлым и не будущим, но не застывай в зоне комфорта. Не ставь долговременных целей. Никому не мешай: везде и всегда спрашивай разрешения и относись к людям так, как они к тебе. Не осуждай, не критикуй и никогда не советуй то, что не опробовал на собственной шкуре. Про шкуру, как ты понимаешь, я в обобщенном смысле, не в буквальном.

— Да, но как же моя знакомая колдунья? Я сам, своими глазами видел, что она может. Например, за пятнадцать минут убрала синяк с лица одной девушки…

— Это пример из той же серии, что сотовый телефон вместо фонарика и микроскоп, которым забивают гвозди. У твоей приятельницы, кроме ярко выраженных врожденных способностей к эмпатии, природной проницательности и оригинального ума, оказался один из наших инструментов. Достался по наследству. Она считает эту вещь «волшебным амулетом», сохранившимся от бабушки, и пользуется им, как умеет.

— Но вы же знакомы, почему ты тогда не изъяла этот инструмент?

— А зачем? Мне эта штука сейчас не очень-то и нужна, есть и получше, а тут человек нечто полезное для других делает. Но я не теряю из виду сей предмет, как и многие другие, и если вдруг что-то понадобится, всегда могу получить доступ.

— А как он работает этот… амулет?

— Ну, в понятных для тебя терминах можно сказать, что он способен в очень ограниченных объемах сильно изменять течение времени. Замедлять или ускорять, так примерно. На самом деле там все намного сложнее, но сейчас сойдет и такое объяснение. Когда-то этот предмет оказался в руках людей, и те годами и поколениями путем проб и ошибок научились с ним делать что-то полезное. У братьев Стругацких есть такая повесть «Попытка к бегству». Там на какой-то планете оказалась бесхозной техника иной цивилизации, и местные власти пытаются ее освоить разными варварскими методами. Люди гибнут, но иногда у некоторых что-то случайно получается. У вас сейчас похожая ситуация.

— А фантасты…

— Некоторые в курсе происходящего. Но не все, конечно. Так вот, вернемся к нашим баранам. То есть к дверям. Чтобы их закрыть, надо сначала открыть и войти туда. Ты должен это сделать.

— Я должен? Но я же понятия не имею, как…

— Неважно, разберешься в процессе. Я согласна прикрывать твою задницу.

— Но где они? Так… подожди… закрыть двери, значит… Это, как ты говорила, картины, да? И эти картины показывают разные варианты нашего будущего. Вероятности. И чтобы их закрыть, надо оказаться там, так?

— Так. Ну и?

— Допустим, я туда пролезу каким-то образом. Не знаю, как именно, но попаду. Ну и как я потом вернусь обратно? В будущем, как понимаю, оказаться просто. Ну, почти просто. Тут никаких нарушений законов природы и причинно-следственных связей не предвидится, а вот вернуться назад… Это значит осуществить перемещение в уже состоявшееся прошлое. Возникает парадокс. Законы физики запрещают.

— Я же тебе все объяснила, забыл, да? Не тормози. Отключив данную линию вероятности, ты уничтожишь ее, и она перестанет быть будущим, даже вероятным. Таким образом, ты не в прошлое попадаешь, а просто оказываешься на исходной позиции. Никакого парадокса.

— А причем тут Музей Богов? — не понял я. — Какое отношение…

— Самое непосредственное. Читал в новостях сообщение, что оттуда похищена скульптура какого-то языческого бога? Так вот, никакая это не скульптура, а мой обездвиженный оппонент. Мой враг, если точнее. Та языческая статуя была носителем его сущности. Когда-то мне удалось его победить и, как я тебе уже говорила, заточить в скульптуру. А теперь, пара придурков выпустила его ценой собственных жизней, и мой старинный знакомый получил свободу. Мы с тобой договорились, что его сейчас зовут Сет. Он уже знает, что к чему и как, поэтому будет мешать нам по мере сил.

— А ему-то это зачем?

— Ну как… затем. Жить хочет. И не просто жить, а активно влиять на события. Сейчас он получил возможность осуществить старую мечту — очистить планету от людей и мне навредить заодно.

— Но вы же не можете без людей, или я чего-то не так понял?

— Понял, но не совсем. Без людей-то мы сможем, просто потом будет все по-другому. Согласно моим прикидкам, примерно через… не буду говорить через сколько лет люди получат технологии и возможность отправиться за пределы Солнечной системы, к звездам. Произойдет то, чего мы так долго ожидали и чему способствовали. По крайней мере, некоторые из нас. А если одолеет Сет, все труды нашей стороны пойдут прахом, победит сторона Сета, а мы так и застрянем на этой планете. Этого я не хочу.

— А уж я-то как не хочу… Так что можно сделать?

— Вот слушай. Скоро ты получишь важную информацию, которая перевернет все твое сознание…

— Погоди, — перебил я, — а этот переключатель реальности каким образом выглядит? Это что?

— Не знаю, — просто ответила Лу. — Ты сам должен найти и опознать его.

— Что?

— Что слышал.

— И как его переключить? Это выключатель?

— Сам догадаешься. Тут работает двоичная математика и бинарная логика. Ноль — один, нет — есть. C двумя бинарными операциями: «сделал» — «не сделал», и двумя логическими элементами: «истина» — «ложь». Твоя задача, если согласишься, конечно, объявить нежелательные вероятности ложью. После чего идешь новым путем… и опять ищешь переключатель.

— Переключатели всегда разные?

— Да, конечно. В этом-то и сложность. В каждой вероятности это будет что-то свое, но из одной серии, из одного класса предметов, что ли. Это может оказаться человек или творение человеческих рук. Механизм, прибор, произведение искусства, книга, здание… Первый раз труднее всего, а потом уже легче.

— И как я его узнаю? Не подскажешь?

— Подсказала бы, если бы сама знала. Но ты поймешь. И разберешься, что надо делать.

— Надо как-то расширить сознание, чтобы разобраться и понять?

— Сознание расширять не надо, просто перестань его ограничивать.

— А если ошибусь?

— Ну, вот, достал уже! Если, кабы… Арина предупреждала, что всегда начинаешь сначала ныть в сложных ситуациях. Или наоборот — сделаешь что-то, а потом будешь сожалеть о содеянном. Ничего, в критические моменты я буду рядом и подскажу, если смогу — помогу, когда уж совсем скверно будет. Да и Роберт поможет, он прекрасно понимает человеческую речь, только сам слова произносить не может. Но на многое не рассчитывай — ни подсказок по мелочам, ни прямой помощи по пустякам от меня не дождешься. Мне нельзя всякий раз вмешиваться в тонкости этого мира. Вот разрушить вероятностное будущее с твоей помощью, уничтожить неудачную временную линию, чтобы она стала ложью, это всегда пожалуйста. Это уже мое дело. После исчезновения такой вероятности ты отбрасываешься назад, в точку расхождения реальностей, и никакого парадокса.

— Понял. Кажется. А выбора у меня уже нет? Отказаться могу? Тут тоже должна работать двоичная математика.

— Можешь, конечно. Зато потом остаток дней будешь жалеть об упущенных возможностях и гадать — получилось у меня или нет? Ведь если ты откажешься, я навсегда уйду из твоей жизни. Но если согласишься, а потом передумаешь, обратной дороги не будет. Я сделаю так, — она щелканула своими изящными пальчиками, — и тебя не станет. А пока было бы очень полезно на какое-то время исчезнуть из этого мира. Не пугайся, ненадолго.

— И сколько всего таких вероятностных линий?

— Понятия не имею. Может быть сколько угодно.

— Это как это?

— А так. Они же всегда меняются, на то и вероятности. Но! Порядок величины известен. Ведь не все вероятности опасны. Некоторые вообще равнозначны или малозначительны. Поэтому в нашем случае интерес представляют десяток-два. Может и меньше, а возможно и чуть больше. Ну, какая мне разница, в какой цвет покрасит калитку твой сосед по даче?

— У меня нет дачи.

— Неважно, это я для примера. Или не все ли равно, к кому из своих внуков поедет на выходные твоя соседка — тетя Шура? А вот что наденет уходя на работу другая соседка — Танька с верхнего этажа, — короткую юбку или джинсы, — от этого могут зависеть судьбы Мира. Например, так. Выбрала она мини-юбку. Какой-то не в меру ретивый джигит индуцировался ее круглыми коленками и напал вечерком. Она сразу выхватила пилочку для ногтей и воткнула джигиту куда попало. А попало в шею, в сонную артерию. Джигит умер от кровопотери, Таньку арестовали, а договор, что она оформляла по указанию шефа, оказался просрочен. Нашли другого бизнес-партнера. Договор заключили и закупили некачественные запчасти у плохого поставщика. Вертолет со скверными деталями разбился, погиб ключевой политик. Преемник оказался близоруким, двинул куда-то не туда, принял необдуманное решение, что привело к большой войне. Мир рухнул. Вот и апокалипсис за дверью. Первое, что пришло на ум.

— «Эффект бабочки»?

— Он самый. Был на эту тему рассказ у Рэя Брэдбери. Собственно, он и есть автор термина, хотя и не напрямую, неважно. Об этом и в книжках писали, и фильмы снимали.

— А подумать можно?

— Можно, конечно. Думай сколько угодно, — милостиво разрешила Лу, — только здесь, пока ты у меня дома.

— Согласен, — сказал я.

— Не, так дело не пойдет. Выскажись четко и полно, только поразмысли как следует, — твоя фраза приобретет значение письменного документа.

Я собрал мысли в кучку, подумал и произнес:

— Согласен отправиться в другие вероятностные реальности с целью остановить развитие событий по гибельному для людей сценарию. Согласен уничтожить фигуру Бога Зла в музее Эстакмис.

— Очень хорошо. Принято! Поздравляю! Так всегда поступали некоторые мои ученики, если у них вдруг возникали проблемы с миром.

— То есть, это не первый раз с нами такое?

— Нет, конечно. Я уже и не помню, сколько раз приходилось осуществлять подобное. Только вот ситуации всегда новые и непохожие. Но общая схема совпадает.

— Вопрос можно?

— Конечно.

— Зачем скульптуру-то изничтожать? Стоит себе… и пускай стоит. Красивая, мне понравилась.

— Ну, как зачем. Чтобы мой враг не вернулся в свое убежище. Это не просто фигура, не просто идол. Она, эта статуя, может быть носителем сущности моего врага. Временным для него убежищем. Местом, где он переждет неблагоприятные для него времена. Недаром мои ученики всегда старались разбить, уничтожить статуи моих врагов.

— А кто они, твои ученики?

— Ученики? Да как тебе сказать… это скорее ученики учеников учеников… и так далее. Вроде как пра-пра-пра-пра-пра- и так много раз пра-ученики, если вообще есть такое слово. Типа пра-пра-пра-внуков, только в смысле учеников. Ну, ты меня понял. Но, как это часто случается, среди этих пра-пра-пра-учеников оказалось очень мало способных. Талантливых и того меньше, а гениальных кот наплакал. Вот этот самый кот, который тут сейчас с нами сидит. Стала я обходить всех этих гениев, и среди твоих знакомых таких подходящих было трое. Твоя бывшая подруга и еще два человека. Причем никто, заметь, никто из них совершенно не годился для моих задач, и я окончательно убедилась: гении мне не помощники. Мозги у них работают слишком не так. Стала расспрашивать, есть ли среди их близких знакомых кто-нибудь нужный, кто может посодействовать. Сначала Арина что-то такое упомянула о тебе, а потом я кое-что выяснила. Независимо, что интересно. Когда Арина заявила, что будто имеется у нее несколько чокнутый приятель, что готов сразу бросить все и поехать хоть на край света, хоть в иной мир, главное, чтобы самому интересно было. На вид так себе личность, а в душе форменное чудовище. Я насторожилась, прикинулась заказчиком, поговорила, проверила, и решила: подходишь.

— За чокнутую личность и форменное чудовище Арину надо благодарить?

— А то кого же, — усмехнулась Лунджил.

— И что теперь?

— Теперь ты скоро отправишься.

Умными людьми давно замечено, что симпатизирующие идеализму склонны приводить много доводов, напрямую связанных с этим понятием. Им близки мысли о первичности идеи по отношению к материи. Они живут в каком-то своем, выдуманном, совершенном обществе. Так и хочется сказать: поймите же, мир, в котором мы обитаем, это злобные жестокие джунгли. Здесь воин ассоциируется с мародером и насильником, а вовсе не с защитником. Мир, где каждый слышит то, что хочет услышать, а не то, что кто-то имел в виду. Мир, где всем правят деньги и оружие. Власть на крови. Мир, где на одну улыбку приходится десяток зверских озлобленных морд. Внесите, пожалуйста, эти поправки в ваши мысли, и тогда, вероятно, мы сможем понимать друг друга. У меня с мыслями оказался полный беспорядок, поправки бы точно не помешали.

— Куда именно? — спросил я, но ответа не получил.

Тем временем кот Роберт презрительно взглянул на меня, сощурил желтые глаза и, задрав свечкой пушистый хвост, неторопливо куда-то удалился.

— Ладно, — сказала Лу, — хватит лирики, тебе уже пора. Пошли.

Не успел я ответить что-либо внятное, как все вокруг исчезло, опять возникла некая тошнотворная хаотическая муть, и окружающая реальность куда-то пропала.


Глава X, где главный герой посещает «Сайлент-Клуб 24 часа» | Музей богов | Глава XII, в которой остается всего девять дней