home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава X,

где главный герой посещает «Сайлент-Клуб 24 часа»



Уже потом, после, как только с меня сняли показания и вроде бы отпустили, наступила почти что ночь. Хотелось подумать и осмыслить происходящее. Перед глазами так и стоял гостиничный номер, залитый кровью, извиняюсь за очередной штамп. Я побродил по улицам, сел в случайный полупустой трамвай и долго ехал, пока из динамиков не послышалось упоминание какого-то метро. Вышел, спустился под землю. Поезд довез меня до конечной станции, и женский голос предложил освободить вагон. По-моему, то был уже последний поезд. Я поднялся на поверхность и долго шел по тротуару незнакомой ночной улицы, старясь не размышлять о времени и не думать вообще.

Дикая сцена в отеле заслонила собой впечатления от посещения Музея Богов.

Мысли остановить трудно, я, по крайней мере, такого не умею. Именно мыслями мы определяем субъективное течение времени, а время мчится сквозь нас столь стремительно, что часто не хватает момента красоты, чтобы сделать жизнь счастливой и замечательной. А если попробовать? Вдруг получится? Потратить всего пару минут. Выйти из обыденности, отключить поток сознания. Сделать полный вдох, потянуться, выпить глоток воды, если под рукой есть вода. Прогуляться под отрытым небом на свежем воздухе. Взглянуть на краски ночи. Поднять лицо вверх и всмотреться в бесконечную звездность небес. Понаблюдать звезды и Млечный Путь. Или Луну в полнолуние. Улыбнуться, оглянуться вокруг и поблагодарить судьбу за все, что окружает. Всего за пару минут сделать жизнь чуть-чуть счастливее. Это можно, точно говорю. Я уже пробовал. Ночь — вообще самое приятное время суток. Идешь себе спокойно, никто тебя не тревожит, слушаешь тишину вечности, вдыхаешь аромат звезд. Прекрасно. В Москве, правда, ночью бывает напряженка. И с тишиной, и с вечностью, и с ароматом звезд, да и тревожат иногда разные посторонние люди. Поэтому, кстати, всегда перед сном выключаю телефоны. Мобильный и городской.

Ночная окраина нашего мегаполиса показалась бы невероятным зрелищем даже в кино, а уж в реале и вовсе было трудно смириться с наличием такой сюрреалистической красоты. Обычные панельные дома мерцали в темноте призрачным мертвенным светом, и в эту безлунную ночь пейзаж выглядел особенно эффектно. Ни деревьев, ни тем более каких-нибудь кустов тут не было и в помине, лишь геометрические очертания высоких домов да причудливые письмена сияющих реклам, исчертивших нижние, примыкающие к земле этажи прямыми линиями и затейливыми контурами букв. Редкие светящиеся окна только усиливали впечатление. Вдалеке бархатной стеной висела густая чернота неба. Разумом я хорошо понимал, что это так называемая пустота космоса, но мое зрение обманывало меня, словно бы вознамерилось жить своей собственной, отдельной от сознания жизнью. Ему, зрению, невольно показалось, что я с ним зашел туда, где прекращается этот мир, и больше не начинается уже ничего. Уличные фонари давали достаточно света, и от этого небо выглядело особенно черным. Воистину дневной и ночной город — совсем разные города. А, может быть, и разные миры.

Москва — вообще своеобразный город. Город полуночников и бодрящих энергетиков; город депрессий и антидепрессантов; город вечной радости и постоянной скорби. Город любви и страха. Это город до отказа наводненный приезжими, что всей душой ненавидят других приезжих; город, где любого человека окружают миллионы людей, но каждый одинок в своем обществе. Город непреходящей суеты и часов, потерянных в автомобильных пробках. Город, где мы так свободны, и от которого столь безысходно зависимы…

Но что же с Машей случилось, там, в гостинице?

Все краски ночи поблекли, а мир стал маленьким и отвратительным местом.

Я нашел табличку с названием улицы и номером дома, достал мобильник и вызвал такси. Машина приехала минут через пять, видимо, оказалась недалеко.

Таксист попался удачный: не болтливый да и музыку не заводящий. Редкость по нынешним временам. Меня это вполне устраивало, и пока ехали, мы почти молчали — не набралось и пары фраз, коими перебросились. Где-то уже ближе к центру внимание привлекла светящаяся красным вывеска: «Сайлент-Клуб 24 часа». Судя по всему, здесь располагалось круглосуточное развлекательное заведение. А, ну да, конечно. Золотильный переулок. Наконец-то, я понял, где нахожусь. Попросил водителя остановиться, расплатился и вышел.

Специалисты уверяют, что каждому человеку не менее двух часов ежедневно надо находиться в покое и принадлежать одному себе. Это столь же важно для психического равновесия, как и общение. Плавный поток мыслей, внутреннее уединение и эмоциональная пустота — все это обычно совершается бессознательно, но необходимо всегда. По пути на работу и домой, отключаясь от мира в транспорте, бесцельно разглядывая витрины, бродя по магазинам, не собираясь ничего покупать… Уединение нужно для спокойствия психики. Что ж, это как раз сейчас и требуется.

Таксист провозил меня мимо «Музея Богов», а клуб — то самое кафе, что открыли на первом этаже Эстакмиса. Я тут уже второй раз за прошлые двадцать четыре часа. Цены за вход в клуб кусались, на что тогда было совершенно наплевать. Я заплатил и прошел внутрь. Огляделся. Кругом тихо и спокойно. Никакой музыки и никакого шума. Всем посетителям выдавали дистанционные наушники и пульты. Около каждого столика — экран, управляемый соответствующим пультом. Хочешь — выбери канал внутренней аудио-трансляции, хочешь — слушай звуковое сопровождение того или иного телеканала. Хочешь — минусовку, саундтрек или любой фильм из меню. Что хочешь, то смотри, что пожелаешь, то и слушай. А не хочешь — не слушай ничего, сиди и наслаждайся тишиной в гордом одиночестве.

Не особо долго думая, заказал салат под майонезом, большой стакан ананасового сока и пару чикенбургеров. Звонкое, четкое название и не менее яркое содержимое: мягкое куриное мясо с румяной корочкой, а чаще всего — панированная обжаренная куриная котлета на карамелизованной булочке, заправленной свежим салатом и специальным соусом. На каждый день не очень-то полезно, но изредка можно себе позволить. Пара сэндвичей составляет почти половину дневной нормы не худеющего человека. А если еще и салат с креветками, да соком запить… или пивом… Возможно, диетологи меня раскритикуют, но тогда мне было все равно.

На плоском и тонком экране у столика выбрал какой-то случайный напряженный американский фильм. Боевик или триллер, никогда не понимал разницы. На экране некогда мирное и процветающее египетское государство уходит в хаос: жестокий бог тьмы Сет убивает своего брата — Осириса и занимает трон. Внезапно ему бросает вызов находчивый молодой вор — простой смертный. Дабы вернуть к жизни свою возлюбленную, этому харизматичному вору надлежит заручиться поддержкой могущественного и мстительного бога Гора. Лишь выдержав испытание на прочность и принеся в жертву самое дорогое, союзникам удастся противостоять Сету и его сторонникам в мире живых и в мире мертвых… Потом начал последовательно переключать каналы. Реклама, политические новости, опять реклама, экономические новости… Толстый и небритый экономист с мрачной физиономией пытался быть оптимистом в прогнозах будущего страны… Листаю дальше… Вот какие-то вроде бы незнакомые мне красивые кадры. Оказалось, очередное кино про маньяка. Вернее, не очередное, а одно из наиболее известных. Так, дальше… дальше… листаем еще дальше… а это что у нас? «Война Богов». Как всегда — красивая голливудская сказка со множеством спецэффектов, только на сей раз не с древнеегипетским, а с древнегреческим антуражем. Одержимый жаждой власти царь Гиперион хочет уничтожить род людской и низвергнуть богов. С помощью Эпирского Лука, сделанного руками бога войны Ареса, он освобождает Титанов от тысячелетнего заточения в горах Тартара. Боги бессильны противостоять безумному царю. Единственная надежда на спасение — герой Тесей, который вступает в неравную войну с Титанами. Боги Олимпа во главе с самим Зевсом, пророчица Федра и хитрый раб Ставрос помогают герою в смертельной битве с демонами. Тесей должен победить, или боги Олимпа будут низвержены, а Эллада обречена на погибель…

Этот фильм я уже видел, причем не раз. Пересматривать еще как-то не тянуло. Настроение не то. Огляделся по сторонам. Посетителей немного, большинство сидело неподвижно, будто глядя сквозь стены. Их лица из-за подсветки экранами казались бледными, будто у мертвецов. Впрочем, я опять отвлекся, и занесло меня куда-то не туда.

Закончив с ужином, я снял наушники и вызвал сайт новостей. В новостной ленте привлекли внимание две заметки: «Преступление в мини-отеле» и «Разгромлена квартира бизнесмена».


Преступление в мини-отеле. Управление Следственного комитета по Центральному округу столицы завело уголовное дело по факту вероятного убийства в мини-отеле "Сады Бездонья", — поведали "Интерфаксу" в пресс-службе ведомства. В настоящее время выясняются все обстоятельства случившегося, устанавливаются свидетели и лица, причастные к самому преступлению. Дело возбуждено по статье "Убийство".


Так… а это что тут у нас?


Разгромлена квартира известного бизнесмена. На юго-западе столицы совершено нападение на квартиру московского предпринимателя. Как сообщили "Интерфаксу" в правоохранительных органах, в полицию обратился руководитель одного из влиятельных акционерных обществ Москвы, проживающий в пентхаусе нового дома на Ленинском проспекте. Пострадавший рассказал, что пока был в отъезде, его квартира подверглась нападению и варварскому разгрому. Похоже, ничего не похищено, но вся мебель и предметы, находящиеся в квартире, оказались разбиты, переломаны и приведены в состояние полной негодности. Ущерб еще предстоит оценить. Интересно, что ни охрана здания, ни многочисленные камеры наблюдения ничем не помогли следствию: охранные системы жилого дома оказались кем-то отключены, информация с носителей стерта, а охранники ничего подозрительного не засекли. Никем не замеченные злоумышленники проникли в пентхаус, совершили свое странное преступление, а затем так же незаметно скрылись. Вернувшийся из поездки бизнесмен сразу же обратился в полицию. Прибывшая на место опергруппа установила, что преступники спокойно вошли в квартиру, видимо, подобрали ключи к замкам входной двери и осуществили погром. Следственный комитет завел уголовное дело по статьям "Хулиганство", "Умышленное причинение вреда имуществу" и "Незаконное проникновение в жилище".


О как… что-то это мне напоминает. Так, а о чем там еще в происшествиях? Терроризм… Ну, это потом. Что еще…


Стало известно, что губернатор Петербурга дал поручение комитету по градостроительству и архитектуре найти достойное место для восьмидесятиметровой статуи Иисуса Христа. Первоначально Зураб Церетели хотел поместить изваяние в Сочи, но власти отнеслись к идее прохладно, сославшись на масштаб скульптуры и на отсутствие достойного участка. Кроме того, градоначальники убоялись деформации почв прилежащей местности. Поэтому автор решил подарить статую Петербургу. Подарок Церетели состоит из двух частей — самой 33-метровой скульптуры Христа, отлитой на петербургском заводе "Монументскульптура", и 47-метрового пьедестала, все вместе вдвое превышает высоту знаменитого Христа в Рио-де-Жанейро. Депутат Талий Миелофонов горячо поддержал идею.


Ну, это нам не надо… Может, все-таки что-то есть? Смотрим еще… ага! Вот оно!


Из музея Эстакмис похищена скульптура "Божество племени Дамара" серии "традиционные божества Африки". Об этой пропаже агентству "Интерфакс" конфиденциально сообщил один из сотрудников музея. Обстоятельства происшествия не раскрываются. Сотрудник музея отметил, что в марте будущего года копия похищенного изваяния будет выставлена в культурном центре Пьера Кардена на Елисейских полях в Париже.


Только я увлекся осмысливанием прочитанного текста, как за мой столик подсела та самая чернокожая красавица из давешнего бара. Одета она была точно так же, как и в первую нашу встречу. Золотое колье из черепов восхитительно смотрелось на эбеновой коже.

— А я тебя ждала, — прозвучал ее голос вместо приветствия. — Думала, заметишь и сам  подойдешь.

Странно, что говорила она, не размыкая губ, ее голос слышался будто сразу внутри моей головы, минуя уши. Мне захотелось что-то сказать в ответ, но не удалось. Ее черная рука тихо легла поверх моей, и потянуло ароматом знакомых духов. Ладонь казалась холодной, почти ледяной. Золотое кольцо на указательном пальце притягивало взгляд, красивые длинные ногти очаровательно блестели в полутьме клуба, и всякие подходящие слова моментально выветрились из моего сознания.

— Тебе выпала великая честь стать моим учеником, — продолжал ее голос. — Перед тобой откроются неизведанные тайны вселенной и потаенные знания. От тебя же потребуется лишь принять решение. Ради этих секретов тебе придется забыть о прежней жизни и всецело довериться мне. Разумеется, я дам время на размышление, но немного. Если ты не согласен, это будет означать отказ, но ты потом всю оставшуюся жизнь будешь горько сожалеть об упущенной возможности.

Наконец, первоначальное оцепенение прошло, и наваждение рассеялось:

— Ну и?.. — потребовала девушка уже обычным, нормально слышимым голосом. Губы ее шевелились, речь звучала вполне по-человечески. — Что-нибудь новенькое полезное узнал?

— Узнал, но я не вполне понимаю, нужно это сейчас или нет. Из музея Эстакмис украли скульптуру какого-то божества. Маша теперь пишет… писала картины в новом, неожиданном для себя стиле. Двери какие-то. Потом у нее сократили выставку, а сегодня ее, судя по всему, зверски убили в номере гостиницы. Меня чуть было не арестовала полиция. Подозревают в чем-то…

Похоже, моя информация не произвела сколько-нибудь значимого впечатления на собеседницу. Вероятно, она и так все это прекрасно знала.

— Слушай, — наконец спросил я, — а ты тут как?

— Что значит как? Это же первый этаж Эстакмиса, над нами Музей Богов. Где мне еще быть, как не тут, разве не очевидно?

— А не знаешь, отчего музей именно здесь? В Москве что, других мест мало?

— Надо же ему где-то находиться, а тут чем плохо? Эргадов выкупил старый завод и переделал его под музей. Но он знал, что делал. Здание это примечательное, да и место особенное. Необычное, даже. По легенде, завод строил сам Иофан на месте силы, где некогда располагалось святилище язычников.

— Почему — по легенде?

— Там длинная и запутанная история… рассказать?

— Конечно! — с энтузиазмом вдохновился я.

— Ну, во-первых, сам Иофан — личность легендарная в полном смысле этого слова, можно сказать, мифическая. А во-вторых, началось все еще в языческие времена и не здесь, а там, где не так давно находился бассейн «Москва»… Вообще, то возвышенное место у берега Москвы-реки издавна привлекало людское внимание, еще с доисторических времен. Там существовала стоянка людей каменного века, и кремневые орудия до сих пор нет-нет да и находят при углублении дна реки. Это древнее место силы. Еще там стоял каменный кумир Макоши, одной из моих… Ладно, об этом позже… Кстати идол оказался спрятан поклонниками и был зарыт здесь, на месте Нижнего Золотильного переулка. Макошь нашли при строительстве завода и передали в Исторический музей. Это уж потом, используя какую-то хитрую коррупционную схему и крупные взятки, Эргадов заполучил изваяние в свой собственный музей. А в начале она стояла у Москвы-реки. Там находилось старинное языческое капище, после прихода христианства прозванное «Чертолье» — то есть «чертово место». Ведь всех древних богов христианские проповедники объявили «чертями», то есть «черной», «нечистой» силой. Всего на территории теперешней столицы существует шесть мест силы. На Воробьевых горах; на территории музея-заповедника Коломенское в селе Дьяково; на холме в Царицынском парке; на Лысой горе в Битцевском лесопарке, на Чертолье и вот здесь, у Нижнего и Верхнего Золотильных переулков, где теперь церковь. Да, о том участке, где был бассейн «Москва». Еще при первых московских князьях на месте языческого капища построили православный храм Всех Святых. Сначала — деревянный, а потом уже каменный. Вообще, в те времена то была общая практика — строить церкви на местах языческих религиозных центров. В Москве устояла лишь Лысая гора — она так и не обзавелась своим храмом. После разорения Москвы крымскими татарами в 1547 году, на Чертолье был переведен женский Алексеевский, или, как его потом называли, — Стародевичий монастырь, что и простоял там почти триста лет. В ознаменовании победы над Наполеоном, когда решили, наконец, соорудить памятник-храм победе русского оружия, местом строительства Николай Первый назвал Чертолье. Думал на Воробьевых горах, но передумал. Существовавшие на тот момент постройки были выкуплены государством и снесены. Снесли также и Алексеевскую женскую обитель. Московская молва еще долго хранила предание, будто мать-игуменья монастыря прокляла само то место и предрекла, что ничто не устоит там долго. Потом, уже при большевиках-коммунистах там захотели строить Дом советов… или Дворец советов? Гигантское сооружение, грандиозный проект советского правительства, работа над которым велась в тридцатые годы прошлого века. Этот «дворец» должен был стать самым высоким зданием мира. Я не хочу знать всех деталей той авантюры, помню лишь, что основные работы по проекту осуществлял Иофан.

— А Иофан — он кто был? — перебил я. — Архитектор вроде бы, да? Или все-таки инженер-строитель? А то я не очень хорошо разбираюсь в истории архитектуры.

— Не кто, а что. ИОФАН — Институт общей физики академии наук, такие вещи знать надо. Ты, оказывается, скверно знаешь историю города, в котором родился и жил всю свою жизнь. Поскольку проект был громадным, для его реализации потребовались новые материалы, со специальными, невиданными ранее физическими свойствами. Вот и поручили головную роль и ключевые разработки целому физическому институту, в общем-то, непрофильному учреждению. Работы засекретили, как тогда было принято. Еще над темой работали разные другие проектные институты и архитектурные мастерские. Главные исполнители оказались не только засекречены, начальник строительства даже расстрелян в тридцать седьмом году. Ведь по плану этот самый Дом советов планировался как гигантское многоярусное здание с обилием колонн и всяких технических диковин внутри. Своего рода храм большевистской власти. Венчать сооружение высотой в полкилометра должна была пустая статуя Ленина с протянутой рукой чуть ли стометровой длины. В указательном пальце должен был разместиться целый кинозал! Место, что отвели для строительства дворца, просто просело бы под неимоверной тяжестью сооружения. Геология не позволяла строить там массивные строения, поэтому планировали грунт укрепить, а возводить из новых сверхлегких и сверхпрочных материалов. А такие материалы взять где? Негде, лишь в физическом институте заново разработать. Не у буржуев же закупать ради такого дела. Так и пошло одно за другим. К этим материалам изобрели особые крепления, конструкции особой формы придумали. Создали специальные сварочные технологии, редкие дорогие сплавы подобрали. Это все потребовало оригинальных инженерных и строительных решений, специальных архитектурных разработок проекта. Как я уже говорила, множество лабораторий и организаций работало, целые научные коллективы. А когда проект был уже готов и стал получать всевозможные награды, премии и призы, возник вопрос: кто главный автор? ИОФАН? Кто такой? Как институт? Не может быть у такого гениального творения, особое значение которому придает сам товарищ Сталин, автором какой-то там безликий институт. Должен быть архитектор, человек. А везде уже, — и в журналах, и в кинохронике, и в газетах было сказано: автор проекта Иофан. Вот на Политбюро и постановили, что «Иофан» человек такой. Биографию ему придумали, имя-отчество, послужной список, портрет, семью. Даже брат появился. Тоже архитектор. Даже в партию приняли… задним числом, разумеется. Получилось так, что Иофан — выдающийся советский зодчий. Позже ему приписали серию других резонансных архитектурных проектов коллективной разработки: павильоны СССР на Всемирных выставках в Париже и в Нью-Йорке, застройки жилых массивов в Москве: в Измайлове, в Марьиной Роще, на Щербаковской улице. Жилой дом на набережной у Кремля. Здание Института физкультуры. Ему же приписали несколько заводских корпусов в Москве, в том числе и этот технохимзавод в Нижнем Золотильном переулке, где теперь Музей Богов. Причем когда строили завод, тут была, по сути, окраина, хоть и у малой кольцевой железной дороги. Потом мелкие дома снесли и обустроили переулки. Вот. А уж позже, когда пришло время, у Иофана и могила на Новодевичем кладбище появилась: красная гранитная плита, на которой выбито: «Иофан». Можешь посмотреть, если появится время и желание. Но тела там не лежит. Это кенотаф — ложное захоронение. На самом деле главными разработчиками архитектурного проекта Дворца Советов были: физик Галеркин, один из создателей теории упругости, и инженер Никитин, будущий автор Останкинской телебашни. Но сами эти имена в тридцатые годы так засекретили, что даже произносить их было запрещено.

— Погоди, погоди… непонятно. Раз все так мощно засекретили, то почему в тогдашних СМИ сообщали, будто автор Иофан? Не писали бы вообще ничего.

— Ну, как. Храм, который стоял на этом месте, взорвали. Потом люди видели грандиозную стройку, и объяснить ее как-то было надо. Поэтому рисунки Дворца советов во всех газетах-журналах печатали. Надо же было что-то там про него написать. Вот без всяких деталей и подробностей говорили везде: проект Иофана. А что такое «Иофан», поначалу особенно не расшифровывали, это потом уже спохватились. Обычная российская расхлябанность.

Повисла пауза, я не мог решить, что теперь спрашивать, а моя собеседница чего-то ждала.

— Так что теперь ты намерен делать? — наконец, спросила она.

— Ничего не намерен. Думал, что ты подскажешь, — искусственно усмехнулся я. — А вообще, напьюсь и пойду домой. Или наоборот — сначала домой, а уж там напьюсь, так безопаснее. Видимо, я откажусь от твоего дела. Не осилю, наверное. Если надо, заплачу неустойку, но мы вроде бы не подписывали никаких договоров?

— Ты с такими заявлениями пока погоди. Да и домой тебе сейчас никак нельзя. Преступника не найдут и привлекут того, кого проще найти. То есть тебя. Ты туда приходил? Приходил. Наследил? Наследил, все тебя видели, да и с жертвой был хорошо знаком. По статистике убийцами чаще всего становятся знакомые или близкие люди. Лучшего кандидата просто не придумаешь. Что скажешь?

С такой стороны я проблему даже не рассматривал.

— Чего заткнулся? Думаешь, я ненормальная и чокнутая на всю голову? Молчишь? А ты прав. Я отличаюсь от всех присутствующих.

«Ну, вот, приехали, — с беспокойством подумал я, — точно сумасшедшая. У нее паранойя. Сейчас скажет, что она — императрица Галактики. Все признаки налицо, тут и психиатром быть не надо. Чего теперь делать-то? Встать и уйти? Самое простое. Или подождать немного? Уйти всегда успею, уже пробовал, но она меня опять нашла, и снова найдет, если захочет. Сумасшедшие, они такие. Попробуем поговорить спокойно и тихо».

А вокруг ничего особенного не происходило. Время давно перевалило за полночь, а редкие посетители клуба так и сидели за столиками, что-то пили и совсем не разговаривали: каждый был занят исключительно личными проблемами. Молодые пары молча обнимались, не обращая на окружающих никакого внимания, зато одиночки никак не реагировали на соседей. Посетители, вероятно, пребывали вне времени, и поздний час нисколько их не беспокоил. Пара студентов обложилась тетрадями и планшетами, а еще пара человек сидела с личными ноутбуками. Каждый ушел с головой в свой маленький мирок и даже не замечал, что за ним кто-то наблюдает.

— Погоди, — начал я, стараясь выговаривать слова как можно мягче и участливее, — ты иногда произносишь «вы», «вы, люди», имея в виду всех нас, здесь живущих? Или кого-то конкретного? Тогда получается, что ты не человек что ли?

— Сейчас? Человек. Почему нет? Кто же я по-твоему?

— Ну, не знаю… Слушай, а действительно, ты кто?..

— Долго рассказывать, да и трудно это объяснить прямо так сразу в привычных для тебя понятиях и категориях. Проще показать. Вот смотри…

С этими словами она как-то по-особому крутанула рукой над головой, и вдруг мне почудилось, словно мы оказались внутри экрана-цилиндра. Звуки исчезли, а реальность стала выглядеть, будто со стороны, в виде проекции на этот цилиндрический экран, в середину которого мы попали. Своим верхом цилиндр упирался в потолок.

— Это… это что это? — только и смог пробормотать я.

— Так будет удобнее, поверь мне, — будто произошло нечто ординарное и малозначительное, сказала она. — Так нам никто не помешает, да и мы никого не будем смущать своими разговорами. Все-таки шуметь здесь не принято. Теперь расскажи, что там узнал про картины в новом стиле? Что выяснил?

— Как бы это попроще объяснить… Понимаешь, с некоторых пор, моя питерская бывшая подруга Маша стала рисовать… вернее, писать картины, совсем непохожие на прежнее ее творчество. Вдруг из-под ее кисти начало выходить нечто совершенно неожиданное. Целая серия. Эти новые полотна обладают общими сходными чертами. Они у нее под номерами, штук десять. По-моему нумерация не сплошная. Обязательное квадратное полотно два на два метра, с тщательно прописанной распахнутой дверью куда-то. По краям, справа и слева от двери, внутренние стены дома, причем дома явно одного и того же, но при разной освещенности. То ли выход на другую планету, то ли в иной мир, не знаю. Только изображение, что там за дверью, представляет действительность, абсолютно не похожую на привычную для нас. На прежние Машины картины тоже совсем не похоже, я уже говорил. Как-то коряво я объясняю, но лучше у меня сейчас не получается.

— Ну, правильно, это и есть наши двери. Все верно объясняешь.

— Что верно объясняю? — совершенно сбитый с толку, спросил я. — Какие наши двери? Ничего не понял.

— Да? Я думала ты прикидываешься. Видишь ли… те картины — не совсем картины. Вернее, совсем не картины. Это действительно двери, которые твоя знакомая умеет создавать, но не открывать. И за каждой такой дверью виднеется вероятное будущее вот этого самого мира. Об этом мы еще поговорим более предметно. Теперь о тебе. Как я уже говорила, у тебя сейчас проблемы. Преступление в номере гостиницы повесят на тебя. Самая подходящая кандидатура, лучше не придумаешь. На месте злодеяния был? Был! С исчезнувшей постоялицей и возможной жертвой знаком? Знаком! И не просто знаком, а когда-то у вас была любовная связь, что тоже не в твою пользу. Чего еще остается желать следствию?

— Она в самом деле убита?

— Не знаю и знать не хочу.

— Разве?

— Всезнание и ясновидение никогда не были моими сильными сторонами. Но ты скоро все выяснишь, не беспокойся, — безразлично сказала моя спутница.

— А ты не могла бы выпутать меня из этой ситуации?

— Могла бы, конечно, почему нет? Но зачем мне это сейчас? Мне нужен ассистент, а не иждивенец. Нужен человеческий помощник… Послушай, а что ты знаешь о богине Кали?..

— Это которая из индуистского пантеона? — риторически спросил я. — Мало что знаю. Практически ничего. Лишь то, что читал в популярной литературе и слышал в этом музее. Знаю, что богиня Кали — освободительница, защищающая всех, кто ее почитает. Она ужасная разрушительница времени и невежества, темное воплощение женской сущности. Через нее удовлетворяются все физические желания…

Девушка не дала договорить и закрыла своей ладонью мне рот. От ее руки приятно пахло сандалом, и потянуло еще какими-то незнакомыми возбуждающими бурную фантазию ароматами.

— Стоп, — сказала она, по-прежнему не убирая свою руку. — Этого вполне достаточно. Теперь послушай меня. Давным-давно жил один такой бог, которого звали… нет, имя его лучше вообще не произносить, а тебе хорошо бы даже и не знать. Богом я его назвала лишь для того, чтобы тебе был понятен характер возможностей этой личности.

Сказав это, она убрала ладонь и отодвинулась от меня.

— Что, имя такое ужасное, что и произносить нельзя?

— Да не то чтобы… просто существует легенда, согласно которой, если часто вспоминать его истинное имя, это прибавит ему сил и облегчит существование в этом мире.

— Правда что ли?

— Я же говорю — легенда. Но с богами никогда не поймешь, где легенда, а где факт. А при ряде обстоятельств легенда становится исторической правдой и входит в школьные учебники, вспомни Иофана. Так вот, как-то раз этот бог вдруг решил, что для продления личного существования ему необходимо регулярно забирать чьи-нибудь жизни. Человеческие, как ты понимаешь, причем, чем больше, тем лучше.

— Не он первый, не он последний. И что? Помогло?

— Нет, конечно. Он просто сошел с ума.

— Сумасшедший бог? Это что-то. И как с ним было потом?

— Ну, как было, так и было. Чтобы избежать какого-нибудь еще большего глобального безобразия, другой бог… вернее, богиня, превратила его в каменного идола, но не убила, поскольку полагала жизнь любого бога высшей ценностью. В результате ночью лунного затмения на какое-то время злой бог снова делался подвижным. Не весь, только глаза. В остальное время оставался каменным, сохраняя сознание. Ты представляешь, что такое сознание, запертое в неподвижном камне? Это и была моя месть. Шевелиться он уже не мог, пока не убьет любого, кто окажется в непосредственной близости. Вернее, пока не коснется его. А поскольку сам двигаться не мог, то надо, чтобы кто-то дотронулся до него в ночь лунного затмения. Вот дикари и приносили ему жертвы. После этого, недолго, он мог двигать глазами, а через некоторое время опять каменел. Дикари приходили в экстаз. Так и существовал злой бог, будто каменная статуя. Некоторое время он служил главным идолом какого-то африканского племени, потом его где-то прятали, и вот не так давно случайно нашли, посчитали скульптурой и продали в этот злосчастный музей. Вернее, Эргадов официально приобрел его на аукционе в Базеле и дополнил свое собрание. Так и стоял бы злой бог неподвижным изваянием, никому бы не мешал, если б только та парочка не оказалась рядом в опасную ночь. Женщине с мужем просто не повезло. Зачем они оба и сразу схватились за него? Надеюсь, мы это когда-нибудь узнаем. Зато злой бог вместо одной жизни получил сразу две, поэтому обрел полную подвижность и сбежал. Теперь он занял человеческое тело и ведет активную жизнь. Он скоро такого наворотит, что никому мало не покажется.

— Я правильно понимаю, что раз теперь у него две жизни, то в камень он превращаться не будет? И он по-прежнему сумасшедший?

— Все верно. Но ему можно… вернее, нужно помочь вернуться в прежний вид. Вот этим-то я и хочу заняться с твоей помощью. Это второе дело, помимо нарисованных дверей. Тем более что он всеми силами будет тебе мешать закрывать эти двери. Даже попытается близко не подпустить. Понятия не имею, как именно он поступит, но какие-то действия предпримет, уверяю тебя.

— Так как же все-таки звали это злое божество? Я никому не скажу.

— Лучше тебе даже и не знать, как. Называй его просто Бог Смерти. Или Бог Зла. Или Сет, как его именуют в древнеегипетской традиции. Популярный псевдоним, не хуже прочих, так что вполне можно использовать. У меня с ним давнишняя взаимная вражда.

— Расскажешь?

— Да что там рассказывать… Это весьма старая и очень печальная история. Не то чтобы сильно секретная, просто очень-очень затасканная. Тоже легенда, если хочешь. Он убил моего мужа, а я постаралась отплатить. Отомстить так, чтобы он мучался так же сильно, как и я. Даже сильнее. Я гонялась за ним по всему миру и за его пределами, а Сет устраивал всякие западни и ставил хитроумные капканы. От нашей драки дрожала земля, будто спины крокодилов, шевелились горные хребты, извергались уснувшие вулканы, небо застилали непроглядные тучи пепла так, что днем становилось темно, словно ночью. Шли черные дожди, на кухнях у хозяек стучала и дребезжала утварь. Люди слагали о нас страшные сказки и жуткие легенды. Кончилось все ничем: мужа я, конечно, не вернула, что бы там не говорили эти самые легенды, зато Сет так и остался моим заклятым врагом. Он потом начал учить людей разным пакостям… и поселил в этом мире идею беспричинного, абстрактного зла. Зла ради зла. Его ученики завели себе других учеников, и возникла целая традиция. Хотелось что-то противопоставить ему, вот я и стала брать учеников уже себе. А после мои ученики взяли себе учеников, те других учеников, и пошло… Наши школы существуют до сих пор и ведут постоянную, непрерывную войну. Они одеваются в разные одежды, клеят себе всевозможные ярлыки и называются разнообразными именами, но сути дела ничего не меняет. Все это давным-давно отражено во всех видах искусства. Свет и тьма, добро и зло, жизнь и смерть. За тысячелетия все эти понятия затаскали и обесценили, оболгали и опошлили, но ничего нового придумать так и не смогли. Однажды я перехитрила Сета, заманила в ловушку и превратила почти в камень, и он стал совершенно беспомощен. Одна только возможность оставалась у него: в ночь лунного затмения перехватить жизнь у дотронувшегося до него человека. Потом ему повезло: случайно он забрал жизни какой-то беспечной парочки и сбежал, а вместилище его сущности разлетелось в пыль и осело на экспонатах музея. Но там, в музее, осталась другая, египетская скульптора Сета. Его подлинное изваяние. То, что вполне может стать ему новым убежищем в экстренном случае. Тебе придется уничтожить ее.

— Как? — обалдело спросил я. — Это же музей! Там защита и сигнализация, как в Гохране.

— Лучше всего расколотить. Разбить на мелкие кусочки, когда Сет вернется туда. Чтобы навсегда умер. Сама бы разбила, но не могу. Запрещено нам вмешиваться в материальные дела людей.

— Но разве боги умеют умирать? — удивился я, забыв спросить, почему и кем запрещено вмешиваться в наши мирские дела. — Они же бессмертны. Разве нет?

— Еще как умеют. Просто живут несравнимо дольше людей и научились заботиться о продолжении личного существования. Но если потеряют поддержку, утратят бдительность или махнут на себя рукой, то потеряют силы. А потом и жизнь. Вон Зевс — уж на что был крут и могущественен, а все-таки умер злой смертью.

— Зевс? Как это? Почему? — удивился я.

— Сколько вопросов. Как именно и почему? А так. Пропал фактор визуализации. Один из величайших ваших философов написал однажды, что визуализация, это «когда множество верующих начинает молиться какому-нибудь богу, он действительно возникает, причем именно в той форме, в которой его представляют». Так вот, обратный эффект тоже имеет место. Сначала в Зевса перестали верить прежние приверженцы, и от этого он лишился почти всей своей силы. Зевс, он же — Юпитер, Громовержец, главный из богов-олимпийцев. Когда-то распределявший добро и зло, вложивший в сознания людей стыд и совесть. Грозная карающая сила. Его ассоциировали с самой судьбой, иногда он выступал в качестве существа, неподвластного року. Он мог предвидеть вероятное будущее, возвещал предназначения судьбы, повелевал погодой и метал молнии. Весь общественный порядок был выстроен Зевсом. Он учредил структуру власти, был покровителем городов, следил за соблюдением обычаев и традиций. Он охранял семью и дом, защищал обиженных и молящих. Считалось, что ему подчиняются другие боги. И вдруг стремительно стал терять свое могущество. Боги вообще быстро теряют силу, если люди не верят в них по-настоящему. А тут еще и Гера, жена его, развелась с ним, надоело ей терпеть многочисленные измены и разгульный образ жизни мужа. Некоторое время Зевс еще держался за счет прежних мифов и легенд, но этого оказалось мало, и помогало как-то не очень. Настоящей веры уже не стало. Вот с той поры он совсем захирел, а от беспробудного пьянства сделался алкоголиком. Опустился, обленился, начал бродяжничать… и умер в одну из зимних ночей, замерз бомжом на станции Обухово в Петербурге во время антиалкогольной компании в Перестройку.

— А тебя как зовут? — неожиданно для себя спросил я. Вообще-то этот вопрос следовало задать давным-давно, но все как-то не до того было. — Я имею в виду по-настоящему?

— А зачем тебе это надо знать? До текущего момента о моем имени ты как-то не спрашивал.

— Ждал, когда представишься.

— Я не думала это делать. Долго бы пришлось ждать.

— Почему? Это тайна?

— Да нет… не то чтобы. Некоторые вещи становятся тайнами из-за собственного стыда, чей-нибудь трусости или чужого разгильдяйства. Не мой случай. Но, видишь ли… свое настоящее имя называть не стану, зачем оно тебе? Оно странное для человеческого уха, почти непроизносимое для твоего языка, и сейчас тебе без надобности. Разве что одну из тех кличек, что люди давали в свое время. У меня было столь много имен, что всех я просто не помню. У разных народов и традиций. Кибела, Кали, Кали-Ма, Маара, Макошь, Парвати, Дурга, Тара, Адья-Шакти, Исида… В зависимости от моего настроения, некоторые народы присваивали разные имена. Много всего было. Иногда почему-то меня называли Гекатой. Имена слишком многочисленны, чтобы перечислять их. Сейчас в этом человеческом теле меня зовут Лунджил… Думаю, что Лунджил — самое то на сегодня. Да, лучше называй меня так. Сокращенно — Лу. С этим — разобрались. А теперь давай зайдем ко мне домой, надо кое-что сделать. Как понимаешь, прошлый раз были совсем не у меня дома.

Лу внезапно подняла свою руку и начертала указательным пальцем прямо в воздухе какую-то затейливую загогулину. Пространство перед нами стало как плоский экран, и моя собеседница разорвала его, будто старую афишу. В образовавшейся рваной дыре зашевелилось нечто невнятное и серовато-бесформенное. Не дав опомниться, чернокожая девушка схватила мою ладонь, шагнула в этот провал и с непреодолимой силой потащила меня за собой.


Глава IX, из которой мы кое-что узнаем о Музее Богов | Музей богов | Глава XI, в которой главный герой зрит игры Хаоса