home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Ты спрашиваешь, почему было так трудно собраться и приехать? Не знаю, что сказать. Кажется, именно невозможность правильного ответа на этот вопрос, создает перспективу, в которой вообще что-то возможно. Как мы поживали до нашей встречи? Никак, милый мой, не поживали. Пили водку, где-то служили, о чем-то говорили с любовницами и женами. Были тоска и уныние, была печаль. И не зря все это происходило с нами, ибо в суете во сне и наяву, и не было ни дороги домой, ни утоления жажды, ни даже веры. Это пошлая повесть, друг мой, скучная и пошлая! И воистину, лучше бы нам всем было, как ты мечтал когда-то, молодыми и полными сил уехать в Израиль или в Канаду, стать мойщиками городских туалетов в Хайфе, дровосеками в Кордильерах, китобоями или рыболовами в Северных морях. И плыть, бороздя их неустанно, в погоне за инфлюэнцей, простатитом, за гребаным моби-диком среднего возраста. И только изредка прижимать лицо к затертой карте и целовать солеными губами то место, где, возможно, находится наша родина. Все бы лучше было, чем жить без счастья и веры. Хотя, какое может быть счастье, когда от покоя и воли так сильно болит голова?

Часто ходили к тебе на могилу. Последний раз на кладбище напились в стельку с Пьером и Бузинским. Домой ехали на такси и страшно пахли. Пьер через каждые пятьсот метров просил остановить, дико извинялся и, покачиваясь на ветру, мочился с обочины дороги вниз в какой-то бесконечный провал, который разделял полотно дороги и крестьянские наделы за ним. Из провала вылетали демоны декабря и хохотали, глядя на нас, тыкали в Пьера коричневыми прокуренными пальцами, от их визга и шума крыльев таксист начал нервничать и озираться по сторонам, но нигде ничего не видел, сколько ни глядел. Вокруг простирались просторы озимых полей, бесприютные грачи блуждали в низких серых тучах, что-то напевало глупое радио.

— Какая тупость, — глухо повторял все время Бузинский, плотно прижав ладони к лицу, — какая тупость! Зачем, скажите мне, зачем он умер?! Он же был моложе меня!

— Вытри сопли! — зло сказал я. — Смерти нет!

Ты знаешь, Павел, в последнее время он совсем не мог употреблять, наш славный Бузя! Да-да, плохо переносил, и все такое. Постаревший кандидат, в помпезном костюмчике, в смешных брючках в рубчик, с круглым животом, но имеющий молодую любовницу. Так странно. Зачем она ему нужна? Что может быть бессмысленней и тоскливей?

— Зачем, скажите мне, зачем?! — повторял он.

— Не морочь мне голову! — сказал я, вытащил из кармана пальто непочатую чекушку дешевого крымского коньяка и предложил Пьеру. Он отказался. Тогда я выпил ровно половину, закурил и стал тихо глядеть в серое заляпанное окно такси.

Мы, кажется, только-только стали отъезжать от обочины, тут это и случилось. Не знаю, откуда вырулил этот самосвал и куда потом делся. Но какая теперь разница.



Мексиканец | Краткая книга прощаний | cледующая глава