home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Книга I


1. Представление древних греков, согласно которому небо (Уран) и земля (Гея) выступают в качестве прародителей богов, олицетворяющих в греческой мифологии самые различные стихии и явления природы, области человеческой деятельности, движения человеческой души – в конечном счете весь мир, окружающий человека, является самой простой, еще обладающей конкретно-чувственным характером абстракцией человеческого ума на ранних стадиях развития. Сходные черты мы обнаруживаем в космогонических мифах Древнего Востока (так, в египетской мифологии мы находим персонифицированных небо и землю, Геб и Нут, породивших обе божественные пары – Исиду и Осириса, Сета и Нефтиду).

2. Гекатонхейры были одной из персонификаций могучих сил природы, как титаны и киклопы. О них знает Гомер (Il. I, 403) и Гесиод (Theog. 147, 618, 714, 734).

3. Киклопы ковали Зевсу перуны, и их имена произведены от слов, обозначающих присущие молнии и грому качества: Арг – блистающий, Стероп – сверкающий (грозовым сверканием), Бронт – гремящий. Эта стадия мифа является, по-видимому, древнейшей, и в ней киклопы представлены равными богам (Hes. Theog. 142). Этих киклопов перебил Аполлон за то, что они сковали Зевсу перун, которым тот убил Асклепия, сына Аполлона, – об этом упоминается в пьесе Эврипида «Алкеста» (127 слл.). Уже другие киклопы строили стены Тиринфа, согласно Страбону (VIII, 6, 11). Наконец, от упомянутых выше следует отличать киклопов, о которых рассказывается в «Одиссее» (IX, 106 слл.).

4. О Тартаре упоминает Гомер (Il. VIII, 13) и Гесиод (Theog. 717). Гесиод следующим образом определяет расстояние, отделяющее Тартар от земли: медная наковальня, упавшая с неба, будет лететь до земли 10 дней, и столько же дней она пролетит от поверхности земли вглубь, пока достигнет Тартара.

5. С правлением Крона греки связывали позднее представление о «золотом веке».

6. У народов Древнего Востока существовал обычай отрезать у убитых врагов половые органы в качестве трофеев (так поступали древние египтяне, как видно из надписей фараона Мернепта, с убитыми ливийцами). В вавилонском космогоническом мифе бог Эа лишает мужества чудовищного Мумму (см.: Б.А. Тураев. История древнего Востока, т. I. Л., 1935, стр. 124). Из пены, образовавшейся в море от падения детородного органа Урана, родилась Афродита (Hes. Theog. 186).

7. Количество Эриний в источниках не вполне ясно: Гомер говорит то об одной, то о нескольких. Трех Эриний мы находим впервые у Эврипида (Or. 408, 1650), а имена их – Алекто, Тисифона, Мегера – только у александрийских поэтов. Гесиод (Theog. 472) упоминает о том, как Рея упросила своих родителей, Гею и Урана, помочь ей тайно родить сына, который отомстил бы за Эриний детей своего отца. У эпических поэтов Эринии были богинями, мстящими за клятвопреступление (Il. XIX, 259) и за преступление по отношению к отцу или матери (Il. IX, 454; Od. II, 135) или родным братьям и сестрам (Hes. Theog. 472). Эринии ввергают людей в безумие, преследуя преступника, как собаки, которые гонят дичь. Эсхил в «Орестее» вывел их на сцену, представив их подобными Горгонам, в виде отвратительных старух с клубами змей вместо волос и глазницами, из которых текут потоки крови. Они были одеты в черные одеяния с кроваво-красными поясами.

8. Существовали две традиции в античной мифографии относительно места, где воспитывался Зевс. Согласно одному варианту, Зевс воспитывался в пещере горы Дикте, согласно другому, – у горы Иды (Callim. Hymn. I, 51; Ovid. Fasti IV, 207).

9. Амалфея в мифологической традиции предстает то в виде нимфы, дочери Океана или Мелиссея (Schol. Hom. Il. XXI, 194; Hyg. Fab. 182), кормившей Зевса молоком козы, то в виде самой козы, как в рассказе «Библиотеки». Орфические поэты превратили Амалфею в супругу Мелиссея, а дочерей Амалфеи Адрастею и Иду в нянек, воспитывавших Зевса, когда он был еще младенцем. Согласно рассказу Гигина, Амалфея подвесила колыбель с младенцем Зевсом на дерево, чтобы его не могли отыскать ни на земле, ни на небе, ни на море. (Hyg. Fab. 139; Astr. II, 13).

10. Куреты были жрецами Зевса на острове Крите. Обряды их сопровождались оглушительным шумом и танцами с оружием в руках. Позднее этот шум и танцы были осмыслены как традиционные в память о том шуме, который они производили, чтобы заглушить голос младенца и тем спасти его от Крона. О куретах пишет Страбон (X, 3, 11). Предполагают, что рассказ о способе, при помощи которого куреты заглушали голос младенца Зевса, может восходить к действительно существовавшему обычаю отпугивать от колыбели злых духов. См.: Apollodorus. The Library, vv. I-II. By J.G. Frazer, London, 1921, I, p. 8 (в дальнейшем: Фрэзер).

11. Из сообщения Павсания (X, 24, 5) можно видеть, что камень, который Крон якобы проглотил вместо Зевса и затем изрыгнул обратно, показывали в Дельфах вплоть до II в. н.э.

12. Метида, дочь Океана и Тефии, была первой супругой Зевса, согласно Гесиоду (Theog. 886). Образ Метиды представляет собой одну из персонификаций человеческого рассудка.

13. О войне Зевса с титанами упоминает Гесиод в «Теогонии» (617 сл.). В мифе о Титаномахии нашла, по-видимому, отражение борьба более поздних религиозных представлений, относящихся к периоду формирования так называемой олимпийской религии, с представлениями древнейшей эпохи. В античной мифографии титаны стали смешиваться с гигантами, но это произошло значительно позднее.

14. В древнейшую эпоху, связанную с богами матриархата, дельфийский оракул прорицал от лица богини Геи, а затем – Фемиды. Память об этом сохранилась в Дельфийских пэанах (образец см. здесь же, I, 4, прим. 4). С развитием культа бога Аполлона, бога утвердившегося патриархата, оракул в Дельфах перешел к нему (см.: Aesch. Eum. I sqq.; Pausan. X, 5, 3).

15. Перун, или громовая стрела, громовой удар, – обычное оружие Зевса уже у Гомера (Il. VIII, 133; Od. V 128) и Гесиода (Theog. 690).

16. Детальное описание этого распределения стихий по жребию (способ, считавшийся наиболее справедливым в быту греческих племен и удержавшийся в период раннего рабовладельческого государства) мы находим в «Илиаде» (XV, 187-193).

17. О потомках титанов рассказывает и Гесиод (Theog. 346 sqq.). Амфитрита, названная здесь в числе Океанид, ниже будет отнесена к нереидам (I, 2, 7).

18. Сыновья Иапета, согласно некоторым толкованиям, олицетворяли собой особенности состояния душевного мира человека. Атлант, могучий носитель земли, воплощал выдержку, стойкость и терпение; Менетий олицетворял заносчивость и дерзость (за это Зевс сбросил его в Эреб); Прометей (промыслитель) – пытливость и остроту человеческого разума, а Эпиметей – недальновидность и слабость ума. Он был тем, кто, несмотря на предостережение Прометея, принял от Зевса Пандору, с которой к людям пришли все несчастья.

19. Крон соединился с Филирой, приняв облик коня, и это было причиной появления на свет обладавшего двойственной природой кентавра (см.: Schol. Apoll. Rhod. Argon. I, 554).

20. Астрей и Эос произвели на свет ветры (Анемы) и звезды (Астры). Сами ветры персонифицировались греками, народом мореплавателей, самым различным образом. Нот, Борей, Зефир и Эвр, согласно Гесиоду, были олицетворениями благоприятных ветров, и Ахиллес обращается к ним с молитвой (Il. XXIII, 194).

21. Гомер не упоминает о Гекате, но культ ее, народный по своему происхождению, уходит своими корнями далеко в глубь веков. Впоследствии он стал особенно популярным у орфиков. Ее сближали с богинями, культ которых был связан с таинственными мистериями (Деметра, Персефона, Кибела, Рея). В классическую эпоху Геката – богиня луны, ночи и подземного царства: ее изображают с факелом в руке. Статуи Гекаты ставились на перекрестках дорог и имели апотропическое (охраняющее от зла) значение. В то же время считалось, что именно она насылает привидения и призраки, вызывая их из подземного царства. Присутствие ее ночью особенно ясно чувствовали, по наивным представлениям греков, собаки, выражая страх перед нею своим воем и лаем. Позднее Геката становится богиней – покровительницей колдовства, прародительницей всех волшебниц.

22. О клятве водами Стикс знает Гесиод (Theog. 784). В «Одиссее» Калипсо, отвечая Одиссею, заподозрившему ее в обмане, говорит (V, 184 слл.):


Но я клянусь и землей плодоносной, и небом великим,

Стикса подземной водою клянусь, ненарушимой, страшной

Клятвой, которой и боги не могут изречь без боязни,

В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне…

(Пер. В.А. Жуковского).


23. Согласно Гесиоду (Theog. 921), Гера была последней супругой Зевса.

24. Оры – богини времен года, но в «Илиаде» их облик более архаичен, и они выступают там в роли привратниц неба (V, 749 слл.):


С громом врата им небесные сами разверзлись при Орах,

Страже которых Олимп и великое вверено небо…

(Пер. Н. Гнедича).


25. Эйрена, Эвномия и Дика – Мир, Благозаконие и Справедливость.

26. Мойры – богини судьбы (слово «мойра» означает «часть»). Позднее это слово было осмыслено как «удел, судьба». У Гомера Мойра выступает еще в единственном числе, затем их стало три: Клото (прядильщица), прядет нить жизни; Лахесис (жребиедательница), определяет течение жизни; Атропос (неотвратимая), перерезает нить жизни.

27. Миф о происхождении Афродиты от Зевса и Дионы мы находим уже в «Илиаде» (V, 371; XX, 107). Богиня любви выступает в качестве персонифицированной женственной красоты и любви. См. гомеровский гимн Афродите.

28. Хариты – богини прелести и обаяния. Согласно Гесиоду (Theog. 907), их было три: Эвфросина, богиня праздничной радости; Аглая, богиня праздничного сверкания и блеска; Талия, богиня цветущего счастья. Хариты обитали на небе (на Олимпе) и были подругами Муз. Они постоянно сопровождают богиню любви Афродиту, богиню красноречия Пейто и бога Гермеса, так как привлекательность и обаяние были непременным свойством этих олимпийских богов.

29. Мать Муз, Мнемосина, согласно одной критской саге, сохраненной у Диодора (V, 67), была богиней, которой приписывали изобретение искусства счета и заучивания на память. Сами Музы олицетворяли чудодейственные в глазах грека чары музыки, пения, танца и вообще гармонии, которые дают людям искусства власть над человеческой душой. Позднее к этому прибавились и зарождающиеся науки, также ставшие сферой влияния Муз. В «Одиссее» (XXIV, 60) мы встречаем девять Муз, «врачевательниц сердца», это же число указывает Гесиод (Theog. 77). Первой по значению называют Каллиопу, являющуюся Музой эпической поэзии: ее изображали с навощенной дощечкой и стилом. По Гесиоду, она является «спутницей царей», что косвенно свидетельствует об аристократическом характере эпического искусства. Эвтерпа покровительствовала музыкальному искусству (ее атрибутом была свирель). Мельпомена была Музой пения и трагической поэзии (что косвенно подтверждает происхождение трагедии из хоровой песни, дифирамба). Она изображалась с плющом на голове (это растение было посвящено Дионису, покровителю трагедии) и театральной маской в руках. Мельпомена была также богиней похоронной музыки и плачей. Терпсихора – Муза хорового танца и одновременно лирической поэзии. Атрибуты ее – лира и плектр. Эрато была Музой эротической поэзии и свадебных песен: она также изображалась с лирой и плектром в руках. Полигимния (или Полимния) была Музой песнопений (гимнов) в честь богов и героев. Урания – Муза астрономических и математических знаний. Талии, имя которой («процветание») ясно указывает на первоначальную связь с земледельческим бытом, были посвящены песни на сельской пирушке – комосе, поэтому она стала богиней комической поэзии. Талия изображалась с комической маской, пастушеским посохом и венком из плюща. Последняя из Муз – Клио – Муза истории изображалась со свитком в руках. В одной из идиллий Авзония (XX) мы находим скупую, но рельефную характеристику Муз:


Клио прошлых времен дела вещает потомству,

Мельпомена трагический вопль исторгает печали,

Радует Талия шуткой, веселым словцом и беседой,

Сладкую песню поет с тростниковою флейтой Эвтерпа,

Терпсихора кифарой влечет, бурей чувства владея,

С плектром в руке Эрато чарует и словом, и жестом,

Песни времен героических в книге хранит Каллиопа,

Звезды небес изучает Урания, неба вращенье,

Жестами все выражая, Полимния славит героев.

(Здесь и в дальнейшем переводы античных стихотворных текстов, цитирующихся без указания имени переводчика, принадлежат автору комментария).


30. Лин, как и Орфей, является мифическим певцом, в образе которого персонифицировался самый процесс устного народного творчества. В глубокой древности этим термином, по-видимому, обозначался определенный жанр обрядовых песен, и о нем упоминается в «Илиаде» (XVIII, 570). Но некоторые понимают это место в том смысле, что здесь говорится и Эврипида (Phoen. 1535). Существовал и культ Лина. Могилу его показывали в Фивах и Аргосе, а также на острове Эвбее в Халкиде.

31. Овидий в «Метаморфозах» (X, 11 слл). поэтически описывает это путешествие Орфея в Аид:


Долго проплакал Орфей, обращаясь к высокому небу,

Родопейский певец. Напоследок проникнуть решился

В царство теней, чрез Тенар опустившись, до самого Стикса,

Так чрез воздушный народ и виденья почивших в могиле

Он к Персефоне проник и к владыке грустного царства,

В область теней…

(Перевод «Метаморфоз» Овидия здесь и в дальнейшем А. Фета с единичными поправками).


32. «Библиотека» (III, 10, 3) знает и другой вариант мифа о Гиакинте, согласно которому этот прекрасный юноша был сыном спартанского царя Амикла и Диомеды. Благодаря своей необыкновенной красоте он стал возлюбленным Аполлона, но в него влюбился и западный ветер Зефир. Когда Аполлон обучал своего любимца искусству метания диска, Зефир, ревнуя, сорвался с вершины Тайгета и отнес брошенный Аполлоном диск в сторону: он попал в голову Гиакинту, убив его наповал. Стоя над обагренным кровью телом своего возлюбленного, Аполлон в память о юноше создал из кров

33. О Тамирисе, фракийском певце, упоминает Гомер в «Илиаде» (Il, 594 слл.):


…Дорион, место, где некогда Музы,

Встретив Тамира Фракийского, песнями славного мужа,

Дара лишили: идя от Эврита, царя ойхалиян,

Гордый, хвалиться дерзал, что победу похитит он в песнях,

Если и Музы при нем воспоют, Эгиоховы дщери.

Гневные Музы его ослепили, похитили сладкий

К песням божественный дар и искусство бряцать на кифаре.

(Пер. Н. Гнедича).


Павсаний (X, 30, 8) описывает картину в Дельфах, принадлежавшую кисти Полигнота: на ней был изображен сидящий Тамирис, слепой, с длинными, ниспадающими на плечи волосами. У ног его лежала разбитая лира.

34. См.: Hom. Il. X, 474 sqq. На этот сюжет Эврипид написал свою трагедию «Рес».

35. Корибанты – спутники великой матери богов Реи, или Кибелы, особенно почитавшейся в Пессинунте, в Малой Азии, где находился храм этой богини (один из самых древних). Корибанты помещались также на острове Самофраке, и происхождение их толковалось самым различным образом (см.: Strabo X, 3, 19).

36. О Сиренах см.: Э VII, 18.

37. Об этом упоминает и Гесиод (Theog. 927).

38. Хромота Гефеста, вероятно, объясняется тем, что в эпоху, когда формировался этот миф, занятие ремеслом было уделом таких членов общины, которые в силу какого-либо физического недостатка не могли стать воинами, земледельцами или пастухами. Кузница Гефеста помещалась на Лемносе по той причине, что здесь с особой силой проявлялась вулканическая деятельность.

39. Глубокая древность этого мифа заметна в изложении Гесиода (Theog., 886).

40. В мифе о рождении Афины из головы Зевса отразилось представление о рождении молнии и грома из тяжело нависшей грозовой тучи. Последняя в преображенном виде выступает в мифе то в виде Эгиды, то в виде головы Зевса, а молния, раскалывающая облако, воспринималась как топор Гефеста. Сохранилась такая версия мифа о рождении Афины (Schol. Pind. Olymp. VII), согласно которой Афина была скрыта в облаке и появилась из него благодаря удару молнии.

41. Тритогенейя – постоянный эпитет Афины (Hom. Il. IV, 515). Река Тритон помещалась на крайнем Западе, позднее – в Ливии.

42. Согласно комментарию Сервия к «Энеиде» Вергилия (III, 73), Астерия сама упросила богов, чтобы ее превратили в птицу. После того как она в образе перепелки пересекла море, Зевс превратил ее в скалу, которая позже по просьбе Лето стала островом (Myth. Vat. I, 37). В образе Астерии иногда усматривают персонификацию внезапно появляющейся и исчезающей в море падающей звезды.

43. О рождении Артемиды и Аполлона подробно рассказывается в гомеровском гимне Аполлону (14 слл.). Миф о том, что Артемида оказала помощь Лето при рождении Аполлона, связан с культом Артемиды – покровительницы родов (Эйлитии). После благополучного разрешения от бремени женщины посвящали Артемиде локон своих волос или лоскут одежды, употреблявшиеся для украшения храма.

44. Об оракуле Фемиды в Дельфах упоминает и Эсхил в «Эвменидах».

45. Миф об убийстве Аполлоном чудовищного Пифона может быть осмыслен различным образом. Наиболее распространенной точкой зрения является та, согласно которой Аполлон, бог Солнца и Весны, своими стрелами поражает мрачную Зиму, олицетворяемую в виде Пифона. В пьесах Эврипида лучи солнца метафорически называются золотыми стрелами Аполлона (Bacch. 458; Her. 1090). Победа Аполлона праздновалась в Дельфах, где в честь этого события каждые восемь лет устраивалось музыкально-драматическое представление (Plut. Quaest. Gr. 12; Ael. V.h. III, 1). Сюжетом этого театрализованного представления было сражение Аполлона с драконом, очищение Аполлона в Темпейской долине, его возвращение в Дельфы. Детали мифа нашли отражение в пэанах, сочинявшихся к праздникам. Примером может служить пэан, открытый во время раскопок, производившихся в Дельфах в конце XIX в. французской археологической школой (пэан опубликован Вейлем в BCH XVII, 1893, р. 561 sqq.). Он интересен и тем, что в нем нашла отражение преемственность богов, владевших оракулом, – Геи, Фемиды и Аполлона.


I

Ты, что в граде царишь святом,

Где бессмертных тебе закон

У Дельфийской скалы дал храм,

О, иэиэ, пэан,

Аполлон, Кея дщери сын,

Коей имя Лето: сам Зевс

С ней на свет произвел тебя,

Вечный, о, иэ, пэан.


II

Там треножников от святых,

С бою взятых, и лавра ветвь

Ввысь подняв, прорицаешь ты

О, иэиэ, пэан,

Прорицаешь из темноты

Тайны мрака, грядущее,

Ударяя по всем струнам

Лиры, о, иэ, пэан.


III

И в Темпейской долине смыв

Скверну, волей верховного

Бога в Дельфы с Афиной шел

О, иэиэ, пэан,

Геи, матери всех цветов,

И с Фемиды согласья здесь

Фимиама вдыхаешь ты

Сладость, о, иэ, пэан.


IV

Тритогене за это дав

Место в храме, что впереди,

Чтишь в молитвах ее святых

О, иэиэ, пэан,

Память древних услуг храня

Вечно, почести высшие

Ей за это ты воздаешь

Сердцем, о, иэ, пэан.


V

Бога чтит весь бессмертный сонм:

Одарил Посейдон тебя

Долом, нимфы пещерами,

О, иэиэ, пэан,

Бромий праздник тебе отдал,

Артемида – собак своих

Стаю, место хранящую

Свято, о, иэ, пэан.


VI

Током вод из Парнасских гор

Чистой влагой Кастальскою

Стан струёй омывающий,

О, иэиэ, пэан,

Будь всегда благосклонен к нам

За святыню ты нам воздай,

Слух свой к гимнам ты преклони

Нашим, о, иэ, пэан.


46. Миф о чудовищном Титие знает уже Гомер (Od. XI, 576), и в нем содержится та же идея, которая выражена в образе Пифона. Мать Тития, Элара, умерла от родов, так как ребенок был огромной величины. Миф восходит к беотийским преданиям (Элара – дочь Орхомена или Миния, согласно Schol. Apoll. Rhod. I, 761).

47. Афина, которая изобрела свирель и стала на ней играть, увидела свое лицо с раздутыми щеками отраженным в воде (Ovid. Fasti VI, 700) и, раздраженная, отбросила ее в сторону. Но свирель подобрал Марсий. Павсаний (I, 24, 1) описывает картину на афинском акрополе, где было изображено, как Афина бьет Марсия за то, что он подобрал свирель. Знаменитый художник V в. до н.э. Полигнот изобразил на картине в Дельфах сцену, как Марсий учит игре на свирели своего ученика Олимпа. Сюжет использовал также скульптор Мирон в группе «Афина и Марсий».

48. Согласно другому варианту традиции, Аполлон победил потому, что, играя на кифаре, он одновременно и пел (Diod. III, 58; Hyg. Fab. 165).

49. Миф об Орионе изложен в «Библиотеке» сбивчиво и неясно. Непонятно, например, почему Ойнопион ослепил Ориона. Распространенный вариант мифа повествовал о том, как однажды Гирией оказал гостеприимство Зевсу, Гермесу и Посейдону (вместо последнего называют также Ареса). Боги разрешили хозяину обратиться к ним с просьбой, и тот высказал пожелание иметь сына. Тогда они приказали ему закопом (см.: Hyg. Fab. 195; Astron. II, 34; Ovid. Fasti V, 495 sqq.; Serv. Verg. Aen. X, 763 sqq.). Орион был огромного роста (Hom. Od. XI, 310), и, когда он шел в море, его голова и плечи возвышались над водой. Посетив Ойнопиона на Хиосе, он влюбился в его дочь Меропу (см.: Eratosth. Cataster. XXXII), в угоду которой он очистил остров от зверей (Arat. Phaenom. 638; Hom. Od. XI, 572 sqq.). Но, так как Ойнопион все откладывал свадьбу, не желая иметь Ориона своим зятем, последний, напившись пьяным, вломился в покои невесты и изнасиловал ее. После этого он заснул, и Ойнопион, мстя ему, выжег Ориону глаза.

50. Эратосфен (Cataster. XXXII) следующим образом описывает смерть Ориона. Не найдя Ойнопиона, Орион явился на Крит и стал охотиться с собаками на дичь, угрожая, что уничтожит всех зверей на земле. Разгневанная богиня Гея наслала на него огромного скорпиона. Тот укусил Ориона, и Орион умер. Но боги пожалели его и превратили в созвездие, а вместе с ним в память об этом событии превратили в созвездие и скорпиона.

51. Рода является персонификацией острова Родоса, где культ бога Гелиоса был самым распространенным.

52. нии о хтонических богах нашли отражение смутные идеи о животворящих силах природы и земли – родоначальницы всего живущего и одновременно стихии, куда возвращается все, закончив свой жизненный цикл. Это сочетание начал жизни и смерти придало культу Деметры и ее дочери-двойника Персефоны вместе с Плутоном мистический и траурно-мрачный характер, отличающий обряды в честь этих богов от жизнеутверждающей, светлой и радостной в целом по своему миропониманию олимпийской религии. Эти обряды совершались ночью при свете факелов в подземельях и пещерах, под звуки печально-торжественных гимнов. Указанные особенности отразились в иконографии этих божеств, в осененном тенью подземного мрака облике Деметры, изображавшейся с печальным взглядом глубоко запавших глаз (такой мы видим ее на знаменитом изображении в Керченском склепе Деметры). Культы хтонических богов были связаны с земледелием. Деметра была богиней растительности, научившей людей возделыванию злаков (в римской мифологии ей соответствовала Церера). Переход же от примитивного собирательства к земледелию привел людей к оседлой жизни и к возникновению прочной семьи. Персефона, или Кора, дочь Деметры, является олицетворением растительности – посева, скрытого в земле, и всходов, выбивающихся на поверхность (цикл, повторяемый ежегодно). В произведениях греческих мифографов и в литературе Персефона стала символом бессмертия души.

53. Гермионеи – жители приморского города Гермиона в Арголиде.

54.

55. В этом месте находился древнейший храм богини Деметры, как видно из гомеровского гимна, цитированного выше (270 слл.). Этот гимн упоминает о двух источниках в Элевсине, связанных с культом богини: это Девичий источник, Партений (99 слл.), и источник Каллихор (272 слл.). По-видимому, святилища Деметры, богини земледелия, строились близ родников. Так обстояло дело в Афинах. Павсаний описывает храм Деметры в Афинах, отмечая, что «водоемы есть по всему городу, а источник этот один. Выше этого источника сооружен храм Деметры и Коры и храм Триптолема» (I, 14, 1).

56. Как полагает Фрэзер (I, 37), шутка носила неприличный характер. Обрядовое неприличие шуток во время праздника Фесмофорий должно было обеспечить плодородие полей.

57. В этом месте текста «Библиотеки» многие издатели, в том числе и Фрэзер, сохраняют рукописное чтение, согласно которому богиню подстерегла Пракситея. Но, так как рассказ «Библиотеки» следует гомеровскому гимну в честь Деметры и Пракситея там не называется, мы принимаем чтение Вагнера и других издателей, согласно которому богиню подстерегла Метанира.

58. В первом приложении к своему изданию «Библиотеки» Фрэзер рассматривает различные версии традиции. Гомеровскому гимну и «Библиотеке» следует Овидий, который также называет родителей ребенка Келеем и Метанирой (Fasti IV, 508). Но Гигин (Fab. 147) называет их Элевсином и Котонеей, Сервий в комментарии к «Георгикам» – Элевсином и Кинтинией (Verg. Georg. I, 19). «Библиотека» (III, 13, 6) сообщает подобный вариант мифа, где Фетида применила тот же способ с целью сделать Ахиллеса бессмертным. Идея об очистительной силе огня свойственна многим народам.

59. Гигин (Fab. 147) называет ребенка, которого нянчила Деметра, Триптолемом. Отец Триптолема Элевсин подстерег богиню за указанным выше занятием и был убит. Своему воспитаннику, однако, богиня подарила колесницу, запряженную драконами, которая высоко подняла его над землей. С этой высоты Триптолем засеял всю землю злаками.

60. Ovid. Met. V, 534, sqq.:


Так он сказал, но дочь свою вывесть решилась Церера.

Судьбы, однако, противились: долг свой нарушила дева,

Пост свой. Бродя в простоте по прекрасному саду, достала

Плод карфагенский, гранат, с наклоненного сорванный древа,

И добыв из коры желтоватой, румяной семь зерен,

Раздавила во рту…



Гранатовое яблоко служило у древних греков символом брачных отношений.

61. Согласно другим источникам (Ovid. Met. V, 539), Аскалаф был сыном Орфны или даже Стикс. За то, что он выступил свидетелем против Персефоны, Деметра в другом варианте мифа превратила его в сову.

62. Согласно другим источникам, Персефона первую половину года должна была проводить под землей, другую – на земле (см.: Serv. Verg. Georg. I, 139; Hyg. Fab. 146).

63. Древнейшие источники, которые бы подробно излагали миф о Гигантомахии, не сохранились, если не считать кратких упоминаний в «Одиссее» о народе гигантов (VII, 59, 205; X, 120). У Гесиода в «Теогонии» (185 слл.) мы находим упоминание о происхождении гигантов, их внешнем облике. Поэты, в том числе и поздние, использовали этот сюжет. Он был необычайно популярным в издние, использовали этот сюжет. О давал широкий простор фантазии художников, любивших изображать извивающиеся в смертельной схватке могучие тела гигантов и величественных олимпийских богов, без усилия побеждающих эти чудовища. В изобразительном искусстве постепенно складывалась каноническая схема построения групп богов и гигантов, наиболее совершенное выражение которой представлено в знаменитом Пергамском алтаре. Древнейшим примером использования этого сюжета является изображение Гигантомахии на северном фризе сокровищницы сифнийцев в Дельфах, относящееся к последней четверти VI в. до н.э. В Афинах начиная с 566 г. до н.э. каждый четвертый год богине Афине подносился пеплос с вытканным на нем изображением Гигантомахии, что говорит об особой роли Афины как богини-воительницы в этом мифе. На знаменитой статуе Фидия, поставленной в Парфеноне в 438 г. до н.э., этот сюжет украшал внутреннюю часть щита богини.

64. Флегрейские поля – собственно, «пожарища». Эти поля локализовались в Западном районе Халкидики, на Паллене. Фрэзер (I, 43) полагал, что в этом районе в глубокой древности находили кости ископаемых животных, а вулканические явления давали повод к фантастическим объяснениям их происхождения.

65. Согласно Лукрецию (V, 119 слл.), гиганты хотели изменить границы мира и погасить солнце.

66. Пиндар (Pyth. VIII, 12, 17 sqq.) называет Порфириона «царем гигантов». Согласно Пиндару, он был застрелен Аполлоном.

67. Schol. Pind. Isthm. VI, 47. Поясняя слова Пиндара, назвавшего Алкионея «пастухом», схолиаст добавляет, что из-за этого началась война между богами и гигантами.

68. От усилий Энкелада освободиться и происходят, согласно верованиям древних греков, землетрясения, извержения Этны.

69. Страбон (X, 5, 16) также излагает этот миф.

70. Шлем Аида делал человека невидимым. Именно этот шлем имеет в виду автор «Библиотеки», когда излагает миф о Персее (II, 4, 2).

71. О Тифоне, или Тифоее, упоминает Гесиод (Theog. 820). Пиндар (Pyth. VIII, 16) называет Тифона вместе с Порфирионом «врагами божества». Тифон часто смешивался с остальными гигантами и принимал участие в Гигантомахии. Противником его обыкновенно выступал Посейдон. Как полагает Дорнзейфф, рассказ «Библиотеки» восходит к древней эпической поэме «Гигантомахия», а сам миф имеет восточное происхождение. См.: F. Dornseiff. Antike und alter Orient. Leipzig, 1956, S. 409. Без сомнения Тифон является персонификацией вулканической деятельности природы. Места, где она проявлялась, связаны с мифом о Тифоне, его рождением, борьбой с Зевсом, и особенно местопребыванием после поражения, которое он потерпел от Зевса. Это становится вполне ясным из описания Эсхила в «Прикованном Прометее» (390 слл.):


…я также пожалел

Стоглавое чудовище – Тифона,

Рожденного землей. На всех богов

Восстал он: шип и свист из челюстей

Грозил престолу Зевса, а из глаз

Сверкал огонь неистовой Горгоны.

Но Зевса неусыпная стрела

Пылающая молния сразила

Его за эту похвальбу. До сердца

Он был испепелен, и гром убил

Всю силу в нем. Теперь бессильным телом

Он под корнями Этны распростерт,

Недалеко от синего пролива,

И давят горы грудь ему; на них

Сидит Гефест, куя свое железо,

Но вырвется из черной глубины

Потоком пожирающее пламя

И истребит широкие поля

Сицилии прекрасноплодной…

(Пер. С. Соловьева).


72. Превращение олимпийских богов в животных, как справедливо отмечает Фрэзер (I, 49), имеет в своей основе стремление греков объяснить происхождение культа животных в Египте (а также и то, что многие египетские боги соединяли в своем облике черты животных и человека).

73.

74.

75. Сага о Прометее принадлежит к числу очень древних. Она подробно излагается у Гесиода (Theog. 521-589; Op. 47-58), хотя мы там не находим миф о создании людей Прометеем, а только рассказ о благодеяниях, оказанных им человеческому роду.

76. Более детализованный рассказ мы находим у Гесиода в «Теогонии». Когда боги стали спорить с людьми, Прометей с целью обмануть Зевса зарезал быка и сложил мясо и внутренности в одну сторону, покрыв все это шкурой и положив сверху желудок (худшую часть туши); в другую же сторону он положил кости и покрыл их жиром. Зевс указал Прометею, что он разделил тушу не поровну, но тот потребовал, чтобы Зевс сделал выбор. Зевс выбрал ту часть, в которой оказались кости. Разгневанный, он лишил людей огня. Согласно Гигину (Astr. II, 15), он сделал это с той целью, чтобы люди не смогли сварить себе мясо. Но Прометей украл у богов огонь (Aesch. Prom. 113) и передал людям. Мифы о героях, похитивших у богов огонь с неба и отдавших его людям, распространены у самых различных народов, как указывает Фрэзер. В основе этих мифов, по-видимому, лежит то, что вначале люди использовали огонь естественного происхождения, чаще всего от удара молнии. Анализ этих мифов мы находим у Фрэзера в его приложении «Мифы о происхождении огня».

77. Фрэзер цитирует Турнефора, рассказывающего о тростнике, произрастающем на острове Скинозе, расположенном южнее острова Наксоса. Этот тростник имеет внутренность, заполненную белой мякотью, которая, будучи высушенной, может гореть подобно фитилю. Население использовало этот тростник, чтобы переносить огонь с одного места на другое. По-видимому, подобный обычай хранения и перенесения огня лег в основу этой древней легенды, согласно которой Прометей принес огонь людям в полом стволе тро

78. См. здесь же, II, 5, 11.

79. Схолиаст Гомера (Il. I, 126) приводит рассказ о Девкалионе и Пирре почти в тех же выражениях, ссылаясь при этом на Аполлодора. Это свидетельство важно учитывать при постановке проблемы авторства «Библиотеки».

80.

81. .

82. В действительности термин «эллин» и «Эллада» стали распространенным этнонимом греков сравнительно поздно, к концу VIII в. до н.э.

83. Имеется в виду область Дорида в Средней Греции.

84. Об Эоле и его потомках рассказывает Диодор (IV, 67 слл.).

85. Эосфор – персонификация утренней звезды. Это божество упоминается у Гомера (Il. XXIII, 226). Он является сыном Астрея и Эригенеи (Hes. Theog. 381) и отцом Телавги. Римское имя Эосфора – Люцифер (Ovid. Met. XI, 271).

86. Фрэзер (I, 58) склонен считать этот факт реминисценцией древнего греческого обычая, согласно которому все цари носили титул Зевса. Но скорее здесь следует исходить изнство в супружеской жизни. Исходя из этого, легко было прийти к заключению о подобии или даже равенству Зевсу.

87. «Библиотека» здесь почти точно следует Гомеру (Od. XI, 305), с той лишь разницей, что, согласно Гомеру, оба Алоада погибли от стрел Аполлона. Гомер (Il. V, 385) также подробно повествует о пленении Алоадами бога Ареса. Сходный вариант мифа о гибели Алоадов сообщает комментатор Пиндара (Schol. Pind. Pyth. IV, 88). Некоторые исследователи хотели бы вид

88. Вечный сон Эндимиона вошел в поговорку (Plato. Phaed. 72 C). В схолиях к Феокриту (III, 49) сообщается еще особый вариант мифа об Эндимионе, согласно которому он влюбился в Геру и за это Зевс наказал его, погрузив в глубокий и вечный сон. Пещеру, в которой он заснул, показывали на горе Латмосе в Карии.

89. Миф об Эвене и Марпессе содержит много общих черт с мифом об Ойномае и Гипподамии. О Марпессе упоминает Гомер в «Илиаде» (IX, 557). У Гигина (Fab. 242, 162) Эвен называется сыном Геракла. Там сообщается, что река Ликорм, в которую бросился Эвен, называется ныне Хрисорроей.

90. Афарей, согласно мессенскому преданию, сообщаемому Павсанием (III, 1, 4), был сыном мессенского царя Периера и Горгофоны, дочери Персея. Братьями его были Левкипп, Тиндарей и Икарий (III, 10, 3).

91. Об Идасе древние саги сообщали, что он был сильнейшим из людей (см.: Hom. Il. IX, 557). О том, как он женился на Марпессе, рассказывала надпись на знаменитом ларце Кипсела (Pausan. V, 18, 2). О событиях, связанных с Идасом, см. III, 11, 2.

92. История сватовства Геракла и Деяниры излагается «Библиотекой» ниже (II, 7, 5). В мифологической традиции Деянира – дева-воительница. Когда она с Гераклом проходила через землю дриопов, направляясь в Трахин, и на них напал царь Тейодамант, она храбро сражалась и была ранена в грудь (Schol. Apoll. Rhod. I, 1212). Геракл посватался к Деянире по просьбе Мелеагра, которого встретил в Аиде, когда спускался туда за Кербером (Schol. Hom. Il. XXI, 194; ср.: Bacchyl. Epin. V, 94, 165).

93. В художественной форме этот миф изложен Овидием в «Метаморфозах» (VIII, 445 слл.).

94. Героев, принявших участие в Калидонской охоте, перечисляет также Овидий в «Метаморфозах» (VIII, 299 слл.).

95. История гибели Мелеагра излагается подробнейшим образом в «Илиаде» (IX, 529 слл.) Фениксом, который приводит ее в качестве примера тому, какие опасные последствия влечет за собой безрассудный гнев. Но в этой истории отсутствует та деталь саги, где жизнь Мелеагра связывается с головней. В изящной поэтической форме этот мотив вплетен в поэму Овидия «Метаморфозы» (VIII, 451). Эта деталь содержится в рассказе Антонина Либерала (Transform. II), который заканчивается сообщением о том, как Артемида коснулась своим жезлом сестер Мелеагра, превратила их в птиц и поселила на острове Леросе, кроме Горги и Деяниры, которые благодаря Дионису сохранили свой прежний вид.

96. учае Авга была передана Навплию с тем, чтобы последний продал ее в чужую страну, сообщает «Библиотека» (II, 7, 4).

97. Афамант, сын Эола и брат Кретея, Сизифа, Салмонея и Периера, – герой беотийских саг. Одни называют его царем минийского Орхомена (Schol. Apoll. Rhod. I, 763), другие фиванским царем (Schol. Il. VII, 86). Вся сага об Афаманте развивается в виде сюжета о трех его женитьбах и связанных с этим семейных несчастьях (его женами последовательно становились Нефела, Ино, Темисто). Впрочем, традиция не всегда соблюдает этот порядок. Сага об Афаманте, скрывавшая в себе большие драматические возможности, привлекла внимание всех трех великих трагиков. Но об одноименной трагедии Эсхила мы ничего не знаем. Софокл написал две трагедии на этот сюжет. Одна из них называлась «Афамант увенчанный» (в ней Афамант оказывался жертвой мести Нефелы, и его спасал Геракл в тот момент, когда Афаманта подводили к алтарю в качестве жертвы). В другой трагедии, которую пытаются восстановить на основании свидетельства Гигина (Fab. 5), была показана безумная ярость Афаманта, обращенная против Ино и ее детей. Миф об Афаманте локализовался частично в Фессалии и был связан с городом Алосом: там, судя по сообщению Геродота (VIII, 197), был род, возводивший свое происхождение к Афаманту.

98. В саге о Сизифе, сыне Эола, и его родственниках нашла отражение торговая деятельность древнего Коринфа, основателем которого считался Эол. Коринф был крупнейшим центром морской торговли в архаическую эпоху (Эолиды все были мореплавателями, и сам Эол считался изобретателем паруса). Но этот первоначальный характер саги оказался впоследствии затемненным привнесенными мотивами. Античная традиция называет Коринф «портом Сизифа» (Stat. Theb. II, 380; Sil. Ital. XIV, 51), а Сизифа – царем Коринфа (Il. VI, 152) и основателем Истмийских игр (Pausan. II, 1, 3; Schol. Apoll. Rhod. III, 1240). Торгово-ремесленный люд Коринфа славился своей изворотливостью, и отсюда, вероятно, идет та древняя мифологическая традиция, согласно которой Сизиф выступает в качестве нарицательного имени хитрого, пронырливого человека. «Илиада» (VI, 1м хитром спартанском дипломате, Деркилиде, который за свои качества получил прозвище «Сизиф». В изложении «Библиотеки» миф о Сизифе полностью потерял те черты, которые были ему изначально присущи: взят – под влиянием, вероятно, «Одиссеи» (XI, 593) – только один мотив мифа – о наказании, постигшем Сизифа, ставший хрестоматийным. Из обращенного к Меланиппу стихотворения Алкея видно, что еще в VI в. до н.э. миф о Сизифе сохранял все свои древние черты (перевод стихотворения см. в кн.: Античная лирика. М., 1968, стр. 50).

99. ее на остров Ойнону (это название мы находим у Геродота VIII, 46), или Ойнонию, и с тех пор остров стал называться Эгиной.

100. Имя Астеропеи читается в рукописях. Это имя издатели меняют на Астеродию (так оно читается в Schol. Hom. Il. II, 520; Schol. Eurip. Tr. 9).

101. Миф о Кефале и Прокриде встречается в нескольких местах «Библиотеки» (II, 4, 7; III, 15, 2), но эта аттическая сага изложена не вполне ясно, поэтому рассказ Антонина Либерала, обладающий известной сюжетной законченностью, заслуживает, чтобы привести его целиком (без этого некоторые детали мифа остаются непонятными): «Кефал, сын Деиона, из аттического поселения Торика женился на Прокриде, дочери Эрехтея. Кефал был молод, красив и мужествен. Влюбившаяся в него богиня Эос похитила его из-за его красоты и сделала своим возлюбленным. Тогда Кефал решил испытать Прокриду, захочет ли она сохранить верность и целомудрие по отношению к нему. Воспользовавшись каким-то предлогом, он притворился, будто отправляется на охоту, а к Прокриде послал раба, ей незнакомого, с которым послал ей много золота. Кефал приказал рабу передать Прокриде, что это золото дарит ей какой-то иностранец, если она согласится с ним сойтись. Прокрида вначале отказалась от этого золота, но, когда он послал двойное количество, согласилась и приняла предложение. Кефал, узнав, что она явилась в дом (предназначенный для свидания) и возлегла на ложе, полагая, что находится у иностранца, явился туда с зажженным факелом и захватил ее с поличным. От стыда Прокрида покинула Кефала и сбежала к критскому царю Миносу. Там она узнала, что Минос страдает оттого, что не имеет детей: пообещав ему помочь, она научила его способу, при помощи которого он смог добиться того, чтобы у него появились дети. Дело было в том, что Минос испускал змей, скорпионов и сколопендр и те женщины, с которыми он сходился, погибали. Но жена Миноса Пасифая, дочь Гелиоса, была бессмертной. Прокрида для того, чтобы Минос мог иметь детей, сделала следующее. Она взяла мочевой пузырь козы и вставила его в тело женщины: Минос вначале выпустил змей в пузырь, а затем пришел к Пасифае и сошелся с ней. После того как у него родились дети, Минос подарил Прокриде дротик и собаку. Ни одно животное не могло от них убежать, но всех они настигали и поражали. Взяв их, Прокрида прибыла в Торик в Аттике, где жил Кефал. Она стала с ним охотиться, изменив одежду и стрижку на мужскую, так что никто не смог бы узнать в ней женщину. Кефал, увидев, что ему ничего не удается поймать на охоте и что все достается Прокриде, захотел получить этот дротик. Прокрида пообещала отдать ему дротик, если Кефал согласится возлечь на общее ложе. Кефал принял предложение, и, когда они возлегли, Прокрида открылась ему и стала стыдить Кефала, как совершившего еще более постыдный проступок. Кефал получил собаку и дротик.

Амфитрион, нуждаясь в этой собаке, пришел к Кефалу, чтобы попросить его, не захочет ли он принять участие в охоте на лисицу со своей собакой. За это Амфитрион обещал отдать Кефалу часть добычи, которую он собирался захватить у телебоев. В то время появилась у жителей Кадмеи лисица, чудовищное создание. Постоянно спускаясь с Тевмесса, она похищала жителей Кадмеи. Последние выставляли ей ребенка каждый тридцатый день, и та его пожирала. Когда Амфитрион пришел к жителям Кадмеи и стал просить их принять участие в походе на телебоев, те согласились при условии, что он убьет эту лисицу. Амфитрион договорился с жителями Кадмеи, приняв это условие. Когда он пришел к Кефалу, он рассказал обо всем этом и уговорил его побыстрее отправиться с этой собакой на охоту. Прибыв на место, Кефал начал охоту за лисицей. Богами было предопределено, что никто не сможет эту лисицу настигнуть, но также и то, что никто не сможет убежать от этой собаки. Когда лисица и собака оказались на фиванской равнине, Зевс, увидев их, превратил обеих в камень» (Antonin. Lib. Transform. 41). О собаке Прокриды, которую сделал Гефест, оживил и подарил Зевсу, см.: Pollux V, 5.

102. Фрэзер (I, 81) предполагает, что в мифологической традиции о Салмонее мы можем открыть реминисценции далекой эпохи, когда цари выступали в образе бога небес и имитативной магией воспроизводили небесные явления.

103. См.: Hom. Od. XI, 236 sqq.


Прежде других подошла благороднорожденная Тиро,

Дочь Салмонеева, славная в мире супруга Кретея,

Сына Эолова: все о себе она рассказала.

Сердце свое Энипеем, рекою божественно светлой,

Между реками земными прекраснейшей, Тиро пленила,

Часто она посещала прекрасный поток Энипея,

В образ облекся его Посейдон земледержец, чтоб с нею

В устье волнистокипучем реки сочетаться любовью…

(Пер. В.А. Жуковского).


104. Миф о Нелее восходит к додорийскому слою мифов. Древнейшее поселение Нелейя, эпонимом которого является Нелей, находилось на полуострове Певкеи, в Фессалии, напротив Иолка. Проведенные в Нелейе раскопки открыли там погребения микенской эпохи. По-видимому, это был город мертвых Иолка.

105. См.: Hom. Il. XI, 690 sqq.


Прежде в доме Нелея двенадцать сынов-ратоборцев нас было,

И остался один я: они до последнего пали!

(Пер. Н. Гнедича).


106. Герения – город в Мессении.

107. Согласно «Одиссее» (III, 452 слл.), женой Нестора была Эвридика, дочь Климена.

108. Происхождение имени Мелампода (черноногий) объясняет схолиаст к III идиллии Феокрита (43): «Он был назван Меламподом потому, что мать его Родопа выбросила его на высоком месте и, в то время как все остальное тело его было покрыто, обнаженными остались только ноги, которые загорели на солнце».

109. От змей научились искусству прорицания Кассандра и Гелен (Schol. Hom. Il. VII, 44). Представление об особой мудрости змей является распространенным («Будьте кротки, как голуби, и мудры, как змеи»).

110. Романтическая история сватовства Бианта потеряла в изложении «Библиотеки» ряд деталей, которые были свойственны ее древнему варианту. Так, в «Одиссее» (XV, 225) содернную поэму «Меламподия», приписывавшуюся некоторыми Гесиоду, а также произведения мифографов и Ферекида. С Меламподом связывается легенда о перенесении культа Диониса и фаллических шествий из Египта в Элладу (Herod. II, 49).

111. См. здесь же, III, 6, 4.

112. Аполлон был наказан Зевсом за то, что перебил киклопов, ковавших Зевсу перуны (см.: Schol. Eurip. Alc. 1).

113. Слова «отец ли, мать ли, или жена» содержатся в рукописях, но многие издатели исключают их из текста.

114. На сюжет этого мифа Эврипид написал трагедию «Алкеста». Намеченная уже в мифе психологически сложная коллизия открывала широкий простор для создания образа герои

115. Автолик упоминается в «Библиотеке» как учитель Геракла в искусстве борьбы (II, 4, 9), а также в качестве того, кто угнал коров Эврита с острова Эвбеи (II, 6, 2). В древнейших мифах он выступает ловким вором и хитрецом. «Одиссея» (XIX, 395) рассказывает, как Одиссей был ранен в ногу диким кабаном


…как пришел посетить на

Парнасе Автоликона, по матери деда, с его сыновьями,

Славного хитрым притворством и клятв нарушеньем…

(Пер. В.А. Жуковского).


В «Илиаде» (X, 265) Автолик является тем лицом, кто похитил кожаный шлем Аминтора, украшенный кабаньими клыками.

116. Историю Пелия и Иасона, «воина с одной обутой ногою», упоминает Пиндар (Pyth. IV, 73 и схол. к этому месту). Фрэзер (I, 95) вспоминает в этой связи этолийских воинов, выступавших в поход обутыми сходным образом. Пример этому мы найдем и в сочинении Фукидида (III, 22).

117. Сага о походе аргонавтов была ко времени создания «Илиады» и «Одиссеи» широко известна. В «Одиссее» (XII, 70) герой поэмы, рассказывая о скалах Планктах, сообщает, что тмых распространенных. «Одиссея» знает Иасона (XII, 72), в качестве всем известного героя выступает Пелий (XI, 254).

Рассказ «Библиотеки» нуждается в дополнении другими источниками. Согласно Гесиоду (Theog. 40; ср. также: Pind. Pyth. IV, 102; Nem. III, 53), Иасон долго находился у кентавра Хирона, его матери Филиры и жены Харикло, в пещере покрытого лесом Пелиона. Здесь он научился искусству врачевания (возможно, этиологический миф, объясняющий происхождение имени «Иасон»). Согласно «Теогонии» (956 слл., 992 слл.), он выплыл по приказу Пелия за золотым руном. В «Эойях» (фр. 53, 75, 78, 80 и др.) упоминаются отдельные события похода.

Детали сюжета о походе аргонавтов содержались в поэме «Навпактика», о которой упоминает Павсаний (X, 38, 6); об аргонавтах писал и живший в середине VIII в. до н.э. коринфский поэт Эвмел, которому приписывают поэму «Коринфиака» (см.: Schol. Apoll. Rhod. I, 146). Наконец, известный автор биографий греческих философов Диоген Лаэртий (I, 10, 5) упоминает об Эпимениде с Крита, сочинившем поэму «Строительство Арго и отплытие Иасона в Колхиду» – поэму, которая могла быть только одной из многих, написанных на этот сюжет. Сага об аргонавтах вдохновляла и лириков, начиная с Симонида и Пиндара (ср.: Pyth. IV) и кончая Феокритом, который в XIII идиллии описывает похищение Гиласа и поиски его Гераклом, а в XXII идиллии – сражение между Амиком и Полидевком.

Великие трагики создали ряд произведений на этот же сюжет, из которых до нас дошла только знаменитая трагедия Эврипида «Медея». Но драматические возможности, заложенные в мифе, широко использовали Эсхил («Арго», «Гипсипила», «Афамант», «Теоры, или Истмиады», «Кабиры», «Лемносцы», «Финей») и Софокл («Лемниянки», «Колхидянки», «Скифы»).

Значительную роль в формировании саги сыграли авторы прозаических сочинений – логографы Ферекид (среди десяти книг которого шестая и седьмая были посвящены аргонавтам), Акусилай из Аргоса и Геродор из Гераклеи, написавший «Аргонавтику» и «Гераклею» (на произведения этих авторов часто ссылается «Библиотека»). Из сочинения Геродора черпали материал для своих схолиев комментаторы поэмы Аполлония Родосского «Аргонавтика».

Ученая александрийская поэзия нашла в саге об аргонавтах благодарный материал. Самым значительным произведением этого рода является дошедшая до нас поэма Аполлония Родосского «Аргонавтика», и, если этой поэме недостает той могучей эпической силы, которая присуща «Илиаде» и «Одиссее», она все же отлила этот древний сюжет в такую четкую форму, которая оказала огромное влияние на произведения этого жанра в последующие эпохи. В своем рассказе о путешествии аргонавтов «Библиотека» основывается главным образом на этой поэме.

118. Перечень аргонавтов содержался в различных литературных произведениях. Пиндар (Pyth. IV) называет, помимо Иасона, только десять героев. Перечисляли аргонавтов Эсхил в «Кабирах» и Софокл в «Лемниянках», но эти перечни до нас не дошли. Аполлоний Родосский (I, 200-233) называет 55 героев, тогда как «Библиотека», в основном небрежно перелагающая Аполлония, указывает в общей сложности 46. У Гигина (Fab. 14) мы сталкиваемся с 67 участниками похода. Имена, называемые источниками, расходятся и совпадают только 28.

119. Об убийстве лемносскими женщинами своих отцов и мужей во время правления царя Тоанта упоминает Геродот (VI, 138). Возможно, что греки той древней эпохи, когда складывалась сага об аргонавтах, отметили странные, с их точки зрения, обычаи населения Лемноса и они нашли себе соответствующее фантастическое объяснение в указанном мифе (живших патриархальным строем греков особенно поражали пережитки матриархата). Вообще Лемнос пользовался дурной славой, как можно видеть из одного замечания Геродота (VI, 138), в котором историк указывает на распространенное в Элладе мнение, что на Лемносе возможны всяческие «страшные дела».

Каждый год Лемнос подвергался очищению от скверны, при этом приносились жертвы мертвым. Эти церемонии продолжались девять дней, во время которых на Лемносе тушились все огни и новый огонь привозился на корабле с острова Делоса.

120. История Гиласа послужила сюжетом для XIII идиллии Феокрита. Антонин Либерал (перелагая Никандра) сообщает иной вариант этого мифа (Transform. XXVI): «Геракл, когда отправился в поход с аргонавтами, был назначен ими главнокомандующим и захватил с собой Гиласа, сына Кеика, юного и красивого. Когда они подплыли к проливу, ведущему в Понт, и прошли мимо выдающихся в море отрогов хребта Аргантоны, начались буря и сильная качка. Они бросили здесь якорь и пристали к берегу. Геракл дал возможность героям поужинать, а юноша Гилас отправился с ведром к реке Асканию, чтобы принести воды героям. Но там его увидели нимфы, дочери этой реки, и влюбились в него. Когда он черпал воду, они кинули его в источник. Так Гилас внезапно исчез. Так как юноша не возвращался, Геракл, оставив героев, стал обыскивать все близлежащие леса, громко зовя Гиласа. Нимфы испугались, как бы Геракл не нашел спрятанного ими Гиласа, и превратили его в эхо: и тот на зов Геракла отзывался точно таким же образом. Несмотря на то, что Геракл приложил немалые усилия, он не смог найти Гиласа. Тогда он вернулся к кораблю и отплыл вместе с героями, но в этом месте оставил Полифема, чтобы тот все же попытался разыскать Гиласа. Но Полифем умер, Гиласу же до настоящего времени приносят жертвы местные жители у этого источника: жрец трижды громко выкликает его имя, и трижды отвечает ему эхо».

121. Ср.: Apoll. Rhod. Argon. I, 585 sqq. Афеты – гавань в Фессалийском заливе Пагасы, в юго-западной части полуострова Магнесия. В древности обычно объясняли название этой гавани, исходя из предания, будто отсюда вторично отправился в плавание корабль Арго (или оттого, что здесь будто бы аргонавты оставили Геракла).

122. Амик, сын Посейдона и Вифинской нимфы Мелии (Apoll. Rhod. Argon. II, 4) был братом Мигдона (см. здесь же, II, 5, 9). Борьба Амика и Полидевка послужила сюжетом для сатировой драмы Софокла «Амик».

123. I, 4, 4) рассказывается о смерти Акрисия, пораженного в ногу диском.

124. Финей, сын Агенора, согласно Аполлонию Родосскому (II, 178, 237), или внук его и сын Феникса Кассиопеи (Schol. Apoll. Rhod. II, 378), был царем Салмидесса во Фракии. Аполлон одарил Финея даром прорицания. Финей был слепым, и различные источники по-разному объясняют причины его слепоты, но в пределах вариантов, указанных «Библиотекой». Сервий (Verg. Aen. III, 209) в согласии с «Библиотекой» говорит о том, что Финея ослепил Борей или аргонавты за то, что он жестоко поступил со своими сыновьями, оклеветанными мачехой. Финей был женат дважды. Первой его женой была Клеопатра (или Клеобула – Serv. Verg. Aen. III, 209), которая родила от него двух сыновей. Вторую жену звали Идея, или Дия (источники называют также Эвритию и Эйдотею).

125.

126. Симплегады (сдвигающиеся скалы) можно принять за преломленный в фантазии греческого народа (народа мореходов) и в то же время своеобразно обобщенный образ штормовыть выброшено на скалы, было всегда для древних мореходов реальной возможностью, так как они плыли вдоль берега, стараясь не терять из виду землю (сказывалось отсутствие навигационных приборов). Моряки отдыхали обычно, высаживаясь на берег, поэтому-то сага об аргонавтах и заполнена описаниями таких высадок.

Было еще другое название для Симплегад – Планкты (блуждающие скалы); и Симплегады, и Синие скалы были элементами того аксессуара чудес, которым бывалые мореходы поражали воображение слушателей (ср., например, египетский рассказ Синухе или арабские сказки о Синдбаде-мореходе). Принадлежа вначале различным кругам легенд, все эти образы «плавающих» или «сдвигающихся» скал слились затем в единый целостный образ. Геродот (IV, 85) связывает с названием этих скал определенное место в районе Боспора у азиатского берега.

127. Мариандины – племя, обитавшее в северо-восточной части Вифинии. Родоначальником этого племени считался сын Финея Мариандин (Schol. Apoll. Rhod. II, 725, 748).

128. Термодонт – река на севере Малой Азии, в области Понта, в устье которой находилась гавань Темискира, известная благодаря мифу об амазонках.

129. О Колхиде и населении этой страны подробно рассказывает, упоминая этот миф, Страбон (XI, 2, 17).

130. В этом месте «Библиотека» отклоняется от той версии саги, которую мы находим у Аполлония Родосского. Согласно последнему (IV, 224 слл.), Апсирт преследовал Иасона вместе с колхами, но погиб от руки Иасона.

131.

132. Ээя – мифический остров, расположенный в том месте, где восходит солнце. Этот остров отделен Океаном от входа в Аид; на нем обитает Кирка. Как полагают, название этого острова представляет собой греческое восклицание скорби, ставшее нарицательным именем. На этом острове поселены души умерших – Телемака, Пенелопы, жены Одиссея, и др. Согласно Гомеру, этот остров расположен на Востоке; напротив, более поздние авторы помещают его на Западе (см.: Od. X, 135; XI, 13; XII, 3).

133. Обряд очищения от скверны убийства заключался в том, что над головой убийцы взмахивали поросенком, которого затем закалывали и обрызгивали руки кровью. В основе этого обряда, вероятно, лежало представление первобытной магии, согласно которому кровь поросенка как бы вытесняет запятнавшую убийцу человеческую кровь, пролитую им ранее.

134. Остров Тринакию мы находим уже в «Одиссее» (XI, 107; XII, 127; XIX, 275), но некоторые исследователи считают этот остров фантастическим и не склонны сближать его с более поздним названием Тринакрия, которое было другим названием Сицилии (см.: Thuc. VI, 2; Verg. Aen. III, 440, 581; Ovid. Fasti IV, 419).

135. оприношений детально рассказывает Конон (Narrat. XLIX): «…на острове Анафэ – находится он за островом Фера, недалеко от государства лакедемонян – стоит святилище Аполлона Эглета, в котором местные жители, совершая жертвоприношения, сопровождают их смехом и шутками по следующей причине. Когда Иасон похитил Медею из Колхиды и возвращался домой, они попали в сильную бурю и оказались в отчаянном положении. Аргонавты стали долго и горячо молиться, и Аполлон, подняв над ними лук, отвел от них беду; блеснув молнией с неба, он явил им из глубины пучины остров. Причалив к нему, они его назвали (так как он впервые показался из воды) по совпадению обстоятельств Анафэ. Здесь они воздвигли святилище Аполлону Эглету и долго радовались неожиданному избавлению от бед и выпавшим им на долю другим благам. Медея же и другие женщины, которые с ней были (они были подарены по случаю свадьбы с Иасоном), шутили, смеялись над героями после пирушки всю ночь, а те отвечали им такими же шутками. По этой причине народ Анафэ (остров был заселен) каждый год, справляя празднество Аполлона Эглета, подшучивает друг над другом, подражая тем аргонавтам». Остров Анафэ был вначале заселен финикийцами (см.: Steph. Byz., s. v.). В том месте, где в древности находился храм Аполлона Эглета, позднее возник христианский монастырь Панагия. Там хранились многочисленные греческие надписи, где упоминался Аполлон Эглет и другие божества, почитавшиеся на этом острове. Из храма внутрь острова вела вымощенная дорога до самого древнего города Анафэ, находившегося в центре острова (развалины его сохранились).

136. Аполлон Эглет – Аполлон Сверкающий.

137. Судя по тому, что сообщает об этом обычае Аполлоний Родосский (IV, 1701 слл.), можно утверждать, что шутки, которыми обменивались мужчины и женщины во время этих жертвоприношений, носили непристойный характер. Этиология мифа становится ясной из цитированного выше текста Конона (прим. 39). Фрэзер (I, 117) отмечает, что и здесь «Библиотека» отклоняется от рассказа Аполлония Родосского, так как опускает эпизод, где рассказывается, как буря прибила аргонавтов к берегам Ливии (Argon. IV, 1228).

138. Происхождение мифа о медном человеке Талосе, охранявшем Крит, объяснить довольно трудно, но не исключено, что в основе его лежит первое знакомство греков с бронзовыючал пришельцев в свои объятия и убивал таким способом (см.: Apoll. Rhod. IV, 1643).

139. Ихор – кровь богов, согласно древнейшим греческим представлениям, нашедшим отражение в «Илиаде» (V, 340, 416).

140. У Аполлония Родосского (IV, 1768) мы читаем:


…к берегам Эгины пристали герои, и сразу

За принос воды они подняли спор благородный,

Кто к кораблю, зачерпнув воды, воротится первый.

(Пер. Г. Церетели).


141. Поверье, что бычья кровь является ядом, было широко распространено. Согласно преданию, сообщаемому Плутархом в биографии Фемистокла, этот политический деятель покончил с собой, выпив бычьей крови.

142. Легенда о смерти Пелия, убитого своими дочерьми, которых ввела в обман коварная Медея, излагается в ряде литературных источников (Ovid. Met. VII, 297; Pausan. VIII, 11, 2).

143. О Медее в Коринфе рассказывает Овидий в «Метаморфозах» (VII, 394 слл.). Коринф назван здесь Эфирой.

144. Акрайя – вершинная.

145. Вплоть до римской эпохи в Коринфе существовали традиционные жертвоприношения и обряды, которыми население города должно было искупить свой грех – убийство детей Медеи у алтаря.

146. См. здесь же, Э I, 5.



Борухович В. Г. Античная мифография и «Библиотека» Аполлодора. | Мифологическая библиотека | Книга II