home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Поминки по братану

Уже две недели Сталин не устраивал вечерних «заседаний» Президиума. Долгожданный сигнал о «большом сборе» не снял с души членов нарастающего приступа астмы, но языки развязал, и они бойко и бодренько стали названивать друг другу, по привычке наводя в речах конспирацию для прослушки, глупенько заменяя одни понятные слова другими. От простецкого «Батя баранов на лужок выгоняет» пошла нынче крутая «…поляну накрывает».

«Заседания» назначались не для решения государственных задач. Это был банальный «прикорм» вице-визирей, если главным визирем считать Берию. Заодно просвечивал их мутными глазками, не хуже рентгена, прослушивал без стетоскопа, взвешивал на весах пригодность их для своих тёмных дел. Определив «профнепригодность», менял. Шило на мыло. Увы! Кадровый вопрос всегда был больным местом системы. По дороге от сохи в Кремль партейцы теряли боевые качества и становились такими же баранами, как и предыдущие. Безрогими.

Злобно удивлялся, но не понимал, что эти кадры – дело его рук. Не понимал, что страна, покатившись под гору в 17-м, полетела по бездорожью в 29-м, теперь, после «победы», неудержимо рушится с обрыва в пропасть.

Сегодня, в докладных генералов, он увидел внезапно эту пропасть, но дна её увидеть не смог. Может, виноваты в том были старые глаза, а может…

Сталин пришёл почти вовремя – Президиум ещё не успел перегреться. Он занял место в голове длинного деревянного стола. На столешнице было всё для творческого созидания – от холодных запотевших бутылок до солёных огурцов.

Президиум стоял, ожидая команды «Сесть», и с опаской поглядывал на папку в руке у вождя – он никогда не приходил на вечерние заседания с документами. Всё это внушало ненужную тревогу – «Удастся ли спокойно напиться?».

Неожиданно Сталин поднялся и пересел на стул справа. (Справа и слева было по три свободных места, чтобы пустота выделяла вождя как вождя.). Махнул рукой – «Сесть!». Поманил пальцем: – Клим! Падайды на моё мэсто. (Указал в начало стола.) – Стой и читай громко! Всем слюшат! И подал Климу папочку с докладной из Южного военного округа.

Естественно, чтение и слушание проходило в могильной тональности. Увидев совсем уж расстрельную строчку, Клим спотыкался и останавливался, но Сталин подхлёстывал: – Читай, читай! Все буквы читай!

Когда Клим закончил читать, могильная тональность перешла в могильную тишину.

Снова пересели.

Сталин, указывая на всех протянутой рукой, негромко начал говорить.

– Ви! Лысые, седые, в чинах и орденах! Ви понимаете, что ви услишалы? Ви услышали, что наша рэволюция – это гавно! Что социализм, который ми строили – это гавно! Что мы с вами всэ – тоже гавно! Ви понимаете, что наш советский народ насрал бочку гавна нэ только на мой статуй! Он насрал на всэх на нас: на вас, на мэня, на Маркса-Энгельса-Ленина! На Ленина! А также на всю мировую революцию… Троцкий тоже гавно, но то, что ми услишалы, ещё хуже Троцкого!

Сталин кивнул, из-за спины появился дух и налил ему полный стакан вина. Сталин прочёл на бутылке: «Цинандали». Вяло подумал: – Почему нэт вина «Джугашвили»? А! Маладцы! Нэ хотят пить маю кров.

Выпил, не отрываясь, весь стакан, достал трубку. Увидел, что все члены Президиума продолжают сидеть неподвижно, никто не смотрит на стол, все – на него.

– Ну, пачему испугались? Пейтэ, ештэ! Может, последний раз. Вэсэлее, вэсэлее! Приказываю! Потом будэм думат!

Как можно быть веселее, если в последний раз? Но приказ начали выполнять, всё живее и живее. С каждым стаканом провозглашали вождю здравицы, он кивал, поднимал трубку, негромко приговаривал: – Пэйте, пэйте!

Картина застолья в его глазах стала мерцать и переливаться, он несколько раз крепко зажмурился, помассировал пальцами веки, но люди, там, за столом, стали почему-то превращаться в животных. В домашних. Одни – в свиней, и он явственно услышал хрюканье и чавканье, другие – в баранов, и ему привиделись явно бараньи лбы с горизонтально торчащими рожками, и донеслось блеянье. Ближайший к нему деятель походил на козла, чёрного, с острыми торчащими вверх рогами и острой бородой вниз. Только зачем козлу очки? Вах! Это же Лаврентий! Это не козёл. Это чёрт! Что это он говорит? Коба, Коба… а, это я Коба… Как душно…

Берия увидел замершие глаза Сталина, неподвижную руку с трубкой, мелкие движения нижней челюсти и догадался! Подскочил, вместе с помощниками успел удержать вождя от падения. Развернули, подняли, отнесли на диван, расстегнули френч, убедились, что дышит. Берия повернулся к столу, властно скомандовал: – Откройте окно! Освободите помещение! Товарищу Сталину нужно отдохнуть!

Вместо того, чтобы вызвать врачей, Берия запретил «беспокоить товарища Сталина», хотя был уверен, что того достал «удар», то есть, по-современному – инсульт. Все вышли, у дверей Берия учредил пост из двоих часовых. До следующего дня вождя никто «не беспокоил», он умирал и умер в полном одиночестве, «спокойно». Его окружение проявило истинную гуманность и любовь. Гуманоиды. Где вы были сорок лет назад?

Сам же Берия немедленно отправился в свой кабинет, включил радиолу, поставил пластинку с «Лезгинкой», прислушался, подошёл к столику с графинами, налил стакан водки, хлобыстнул, замер с поднятыми к небу очками, дождался, пока во внутренностях не разгорелся водочный пожар, снял очки и мастерски рванул пляску, выбрасывая руки то в одну, то в другую сторону, быстрыми кругами семеня по кабинету, взвизгивая и бормоча что-то, заглушённое музыкой. Он плясал как на собственной свадьбе, упиваясь мыслью, что ему, наконец-то, удалось украсть невесту. Вот и ключ от её спальни у него в кулаке. Всё, всё теперь у него в кулаке!

Берия стал вращаться на месте, всё быстрее, быстрее, завихривая воздух до самолётного гула. Из-под пиджака вырвался длинный коровий хвост, крутясь как пропеллер, добавляя громкого треска. Соскочили штиблеты, оголив раздвоенные копыта. Они добавили в какофонию барабанного грохота по паркету. На лысине выросли вдруг рога, острые, прямые, концами в небо. Руки Берии поднялись, вытянулись вверх, пробили потолок столбом завихренного дыма с искрами и молниями, и бес Лаврентий с визгом, перекрывшим общее Presto, стартовал к Вельзевулу с докладом.


Визит скорпиона | Версия | THE END