home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Проектус Грандиозус

Массовую акцию решили провести в больших городах и районных центрах области, там, где обязательно были установлены бетонные скульптуры Сталина, мимо которых обычно проходили демонстрации трудящихся с бутылками в карманах и скромной закусью. Отмечаю для тех, кто никогда на демонстрации не ходил и не знает, что это такое: вблизи скульптуры обычно устраивалась деревянная трибуна, затянутая кумачом (красным ситцем или сатином), таких размеров, чтобы на ней разместился весь местный Райком, или Горком, или Обком (якобы избираемая коммунистами административной территории властная группа, якобы определяющая политическую жизнь на этой территории). Члены этих Комов по очереди выкрикивали в проходящую стройными рядами толпу «Да здравствует чего-то там!» или «Кто-то там!» (Никогда не мог разобрать, о чём речь.), а толпа в ответ кричала «Ура! Ура! Ура!». Здравицу в адрес Сталина повторяли через раз, поэтому, наверное, недалеко отойдя от трибун и разбегаясь по подворотням, где пускались по кругу бутылки с водкой, никто уже за его здоровье не пил, но за праздник чокались обязательно (бутылку просто поднимали при этом – одной на троих не почокаешься). Это распитие было, надо понимать, политическим ритуалом. Оно негласно поддерживалось всеми уровнями управления, а в самых политически ненадёжных конгломератах (когда у демонстрантов даже на бутылку не было) поощрялось бесплатным питием, доставляемым в казённых легковушках начальства. На них же отвозились домой после ритуала самые ослабевшие.

Организационная часть акции заключалась в том, что необходимо было уговорить каждый Партком-Горком обновить скульптуру Сталина, убедить их членов в том, что скульптура в бедственном состоянии, что это может повлечь и навлечь и т. д., вселить в членов дух соревнования с соседями по этому пункту, заставить зудеть их тщеславие и честолюбие. Это если культурно выражаться. На самом-то деле убедить должен был страх оказаться территории на каком-нибудь двухзначном месте, без дотаций, поощрений и правительственных наград. Рассчитывать на этот страх можно было стопроцентно.

Главным в организации убийства генсека было обеспечение полной уверенности Парткомов-Горкомов, что в нужный день и час торжество состоится в полном объёме и качестве, как восход солнца в ясную погоду. За день-два до этого надо было успеть смонтировать, так сказать, навесное оборудование, подготовить пути отступления, и исчезнуть, прежде чем…

Сразу возник кадровый вопрос. Необходимо было создать одновременно работающие группы уговорщиков-убедильщиков. Они должны были состоять из представителя архитектурной организации с чертежами, представителя от как можно выше стоящей политической службы, и, хотелось бы, неслабой представительницы слабого пола с экономическим образованием.

Архитекторов и дам с подходящей анкетой можно было найти. Свадебных генералов от обкомов-райкомов – сложнее. Вариант покупки их за деньги был вполне реальным, но не отработанным. Да и практики в определении каждый раз суммы не было, как не было и самой практики преподношения взятки. Хотя сами обкомовцы давно уже тренировали приём незаметного протягивания руки под столом, отчего руки у них к 91 году заметно вытянулись, пазы ящиков в столах были натёрты воском для бесшумного закрывания, в красивых коробочках на столах лежали стопки новомодных записочных листочков для безмолвного обозначения суммы с последующим их съеданием. Совесть для подобных акций также была стопроцентно подготовлена, что обеспечило СМИ и силовые структуры работой на много лет вперёд. Но так как денег пока взять было негде, то вариант повис в воздухе. Оставалось одно – фальшивые документы. Это было опасно, зато имело два явных и весомых преимущества. Во-первых, в Одессе всегда имелась база и мастера для изготовления фальшивок, во-вторых, никто не мешал вписать в них самую пугающую или абсолютно непонятную, чем тоже пугающую, должность прибывшего из Центра (О!) лица. Это и было принято.

К дамам, кроме знания региональной экономики и статей, на которых она держалась, чтобы они могли скалькулировать реальную сумму за работу, и, не огорошив местную власть, выставить ей счёт, предъявлялось требование, или, мягче сказать, пожелание, выглядеть как можно сногсшибательнее и доступнее в глазах местных голодных политиков, вынужденных блюсти себя в обществе, где все знают всех. Такое качество вполне могло запудрить мозги партийцам и плавно получить у них все нужные подписи.

В то же время следовало провести рекогносцировку на местности, визуальную съёмку объекта, то бишь скульптуры, и по возможности скопировать все имеющиеся в местном Совете планировки и документы на неё. Предположили, что документы после всех представлений преподнесут рабочей группе на блюдечке с голубой каёмочкой. И вообще, по отбытии можно было ждать обильных презентов на дорогу, чему должны способствовать возбуждённые у властей тщеславие и честолюбие и обещание приехавших сделать работу лучше, чем у других.

Пришлось задуматься над тем, сколько городов понадобится для проведения акции публичного и позорного убийства политической идеи коммунизма так основательно, чтобы она превратилась в жупел для всех честных людей. Если назначить для славы 3–5, то система вполне способна стереть информацию об акции вместе с городами и участниками, в том числе и со всей партийной их частью, наученная горьким опытом прошлых событий. Поэтому виделась необходимость в масштабности, которую трудно было бы скрыть простым затыканием ртов или авариями на телефонных сетях. Получался минимум в 15–20 точек.

Увы! Задача оказывалась почти недостижимой. Если «убедильщиков» ещё можно было набрать, то строительных бригад для одновременной работы на всех точках взять было негде.

Помог метод «мозгового штурма», открытием которого очень гордились руководители подъёма народного хозяйства. Остановились на двух решениях: одно базировалось на студенческих бригадах, работать в которых студенты были всегда готовы, хоть круглый год, поскольку оплата труда в них была организована по-капиталистически. Очевидно, таким образом молодое поколение готовили к ближайшему будущему, то есть к нашему теперешнему настоящему. Второй путь виделся в создании бригад из строителей, проживающих на ближайших к объектам территориях. Оба решения несли в себе опасность преждевременного прекращения работ при деконспирации до презентации. Но не без основания можно было надеяться, что за прошедшие при советской власти годы голая октябрьская идейность в большой мере впитала идею хозрасчёта, откуда совсем недалеко до расчёта налом – белым, серым и чёрным. То есть глубина конспирации напрямую зависела от наполнения способа расчёта личными интересами.

Но чем платить? Где взять деньги?

Это сейчас можно взять кредит и делать с ним, что угодно. А в те годы и слова-то такого не знали – «кредит». Нечего было продавать. Да и денег ни у кого не было. Даже о фарцовке никто не слышал.

Но! Как вы думаете, кто командовал тогда Черноморской китобойной флотилией? Флотилией «Слава»? Алексей Соляник. А что такое китобойная флотилия? Это тысячи тонн китового мяса, жира и рыбной муки. Это миллионы рублей.

А каким звоночком отдаётся в вашем мозгу фамилия Соляник? Что она вам говорит? Не как знакомая личность, а как паспортный символ, графа принадлежности к особой группе населения? Правильно, очень похожа на еврейскую, причём без всякой затушёвки типа Иванов, Петров или Поперекмайданный. Неважно, что он Алексей Фёдорович! Он раскрыт!

А знаете ли вы, что в те годы, после войны, когда наша страна много чего упёрла из Германии и Европы вообще, по законам репарации, у нас появились на морях вполне современные военные корабли, вплоть до линкоров (например, «Новороссийск» итальянской постройки, утопленный в Севастополе итальянскими же морскими котиками), пассажирские лайнеры, о каких мы и не мечтали, сухогрузы и танкеры?

И, наверное, не представляете, кто плавал капитанами на приписанных к черноморским портам лайнерах и танкерах? Да, да, капитанами были представители упомянутой группы населения. Не верите? Вы себе думаете, что лица из этой группы, мягко говоря, не любят рисковать жизнью и потому не полезут на капитанский мостик, как там ни красиво будут смотреться их белоснежные фигуры с суперклассическими носами? Так вы ошибаетесь много раз.

Во-первых, война сильно снизила ценность жизни в глазах всех групп населения, во-вторых, ходить по морям на европейских судах предвоенных лет выпуска было одно удовольствие, разве что можно напороться на оставшуюся после войны мину – так не выходи из протраленного фарватера, бди денно и нощно! Но главным-то стимулом были деньги! При всеобщей нищете и заработках от 70 до 120 рублей получать 500–700 было ох, как хорошо! Да ещё премии, да ещё навар от продажи заграничных шмоток, да ещё левые перевозки – вот и тысячи в кармане, а отсюда авторитет, престиж, рейтинг, золотой подиум для тебя, жены и детей! Легко понять, почему все эти дьявольские соблазны родились из нищеты, ещё легче представить, что они, чуть подвернулся случай и настало время, полностью оказались в руках сыновей славного племени. Настолько полностью, что остальным нищим и крох не осталось. Они пошли матросами всё за те же 70 рублей.

Да ещё стоит помнить, что “сыновья” были детьми именно черноморского клана племени. Это о многом говорит.

Этому же клану, само собой, принадлежали и нужные сидячие места во всех Управлениях флотами и портами Чёрного моря.

Но как вся эта информация относится к нашему делу? Всё так же просто, через деньги. И через любителей денег.

В тексте выше прозвучал вопль: ГДЕ ВЗЯТЬ ДЕНЬГИ?

Опять вспоминая «те годы», не вижу места для профессии «экономист». По-моему, все денежные отношения в производстве решали бухгалтеры. Из них же выходили ревизоры, проверявшие своих коллег, потом из ревизоров получились аудиторы для той же цели, но вот кто планировал тогда расходы, не знаю. Всё-таки какие-то экономисты. Из тех же бухгалтеров. И опять же, мы знаем, лучшие бухгалтеры – это сыновья лейтенанта Шмидта.

К делу привлекалось всё больше и больше людей. Риск увеличивался. Опыта не было, но уже напрашивалась необходимость проверки новеньких. Клан кланом, племя племенем, но и леденец коммунизма для многих был в те дни уже почти сладким – вот победили, вот ещё повкалываем и всё – леденец во рту. А евреи – они мечтатели почище других. Хотя и практицизм у них в крови. Но возможно, что мечты и практика у них сбалансированы лучше, чем у прочих народов.

Смешно, конечно, и печально, хотя именно вера в этот леденец и необходимость фронтовой дисциплины на бесконечном к нему пути позволили многим евреям так же ответственно пойти по другой колее при понятном переводе стрелок. Понимание этого перевода и новой необходимости растекалось со скоростью весеннего наводнения по равнине – вроде и не быстро, а ноги у всех мокрые по самые карманы. Увольняют ведь. А потом вызывают. И увозят. Оччень понятно.


Первые голоса | Версия | Деньги делаются не из воздуха