home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2.


Они приехали как раз к началу вечеринки, которая удалась на славу, если не считать того, что квартира была слишком мала и не могла вместить всех желающих. Этуотеру квартира показалась довольно симпатичной, особенно ему понравились современные осветительные приборы. Вместе с тем места было маловато, к тому же, когда они пришли, уже царил некоторый беспорядок. Часть гостей была в маскарадных костюмах, несколько человек — во фраках и вечерних платьях. У тех, кто вырядился во фраки и вечерние платья, вид был какой-то испуганный, да и сам хозяин, краснолицый мужчина в белом галстуке, к таким многолюдным сборищам явно не привык. Зато его жена — прием устраивала она — то и дело твердила ему, чтобы он перекинулся с гостем словом или принес вино, — тогда у него не останется времени вмешиваться не в свое дело и жаловаться на гостей, если ему не нравится их поведение. Жена была высокой, дородной, видной дамой, вот только нос у нее был, пожалуй, несколько великоват. Одета она была превосходно.

— Ничего, что мы все вместе заявились? — поинтересовался Барлоу младший.

Барлоу представил его всем стоявшим поблизости гостям.

— Это мой брат, — сказал он. — Служит на флоте. Завтра возвращается на корабль.

После этого он сел рядом с Этуотером на диван в дальнем углу комнаты и сказал:

— Реймонд считает, что я должен жениться на Софи. Художник он, прямо скажем, никудышный. Но нас с Софи он знает хорошо. Или он ревнует? Может, он хочет таким образом помешать моей карьере?

— А нельзя с этим повременить?

— Если я женюсь на Софи, — сказал Барлоу, — то смогу видеться только со своими ближайшими друзьями. Если женюсь на Джулии, то буду видеться только с ее друзьями. Есть, правда, еще Мириам, но она может в последний момент отказаться выходить за меня замуж. Кроме того, в этом случае пришлось бы жить за городом.

— В покое и мире с самим собой?

— Во всяком случае, в роскоши.

— Что ж тут скажешь? Решать тебе.

— Эти евреи — отличные ребята. Самое главное, принципиальные. Когда имеешь с ними дело, всегда знаешь, на каком ты свете.

— Мириам — славная девушка.

— Да, я женюсь на ней, — сказал Барлоу. — Женюсь — и стану еврейским художником. Все говорит в ее пользу.

— С ней тебе будет хорошо.

— Я так и поступлю.

— И правильно сделаешь.

В середине комнаты танцевали, было шумно, играла музыка, пахло косметикой. Харриет потеряла интерес к Барлоу младшему, который выпивал в соседней комнате с какими-то новыми знакомыми. Она танцевала с мистером Шейганом. Кто-то остановил пластинку, и Брискет, уже несколько минут сидевший за пианино, ударил по клавишам. Барлоу поднялся с дивана и пошел танцевать. Прингл, стоявший рядом и по обыкновению нервно теребивший в руке бокал, сел на его место рядом с Этуотером и сказал:

— Бедный Гектор.

— Чем же он бедный?

— Насколько мне известно, на прошлой неделе он сделал предложение сразу трем женщинам. Все — не нашего круга. И все три его предложение приняли.

— В самом деле?

— Разумеется, такого рода договоренности в наше время большого значения не имеют, но отношения, в которые он с ними вступил, усложняют дело.

— Да, отношения с женщинами он устанавливает быстро. Что верно, то верно.

— Все было бы не так плохо, будь его живопись более интересной.

На диване было тесно. Гостей набилось в комнату столько, что танцующие то и дело наступали им на ноги. У Этуотера болела голова. «И зачем только я пошел!» — думал он. Он заметил, как в дверях, громко смеясь, появился младший Барлоу. Как видно, он завел себе здесь много новых друзей.

— А где мистер Шейган? — спросил Этуотер.

— В соседней комнате. Со своей девушкой. Забыл, как ее зовут.

— Харриет Твайнинг.

— Пойду, пожалуй, приглашу ее танцевать.

— Давай.

— Как ты думаешь, пойдет?

— Вот не знаю.

— Как тебе кажется?

С женщинами Прингл был робок, но настойчив, и, случалось, они с ним сходились и даже испытывали к нему симпатию. Когда он начинал им нравиться, он всегда их бросал. Происходило это не часто, но их симпатия внушала ему страх и отвращение. Стоило женщине проникнуться к нему чувством, как он терял к ней интерес. Больше того, он начинал ее ненавидеть. С Ольгой все было иначе. С ней он натерпелся.

— На этот вопрос я ответить не берусь. Худшее, что тебе грозит, — это отказ.

И тут, когда Прингл мучительно размышлял над тем, чего ждать от Харриет, ему на колени упал стакан с пивом. Стакан был полон, его уронила какая-то девушка, стоявшая у дивана. Кто-то толкнул ее и выбил стакан у нее из рук. Пиво вылилось на Прингла и с его ног потекло на пол.

— Простите, — сказала девушка.

Прингл вытер пиво с колен носовым платком, и без того довольно грязным. Он передернулся, и на лице его, сливаясь с рыжими волосами, заалели красные пятна.

— Пожалуйста, простите, — сказала девушка.

Лицо у нее было придурковатое, но от этого тем более запоминающееся. Такие лица бывают у гномов или у испорченных детей. За сосредоточенностью в них кроется удивительная, безграничная доверчивость. Кроличье выражение лица предполагало наличие крупных, выступающих вперед передних зубов, но зубы у нее были вполне нормальные; а впрочем, даже если б они и выступали вперед, на выражении лица это бы не отразилось.

— Вы случайно не сели на мою сумочку? — спросила она.

— Нет, ответил Прингл, — не сел.

Он встал и, насупившись, воззрился на прилипшие к ногам мокрые брюки. Но ничего не сказал. Передернулся и с застывшим от бешенства лицом затерялся среди танцующих. Девушка села на диван рядом с Этуотером.

— Ваш друг рассердился? — спросила она.

— Да.

— Я искала свою сумочку.

— Вот как?

— Стакан совершенно неожиданно вылетел у меня из рук, и пиво вылилось прямо на него.

— Он весь мокрый.

— Надо полагать, он найдет, чем вытереться.

— Будем надеяться.

— Вы не принесете мне выпить?

— Что бы вы хотели?

— На ваш вкус.

Добраться до стола с бутылками и стаканами с каждой минутой становилось все трудней. Когда Этуотер пробился к столу, на нем не оказалось ни одного чистого стакана, поэтому он взял стакан с какой-то красной жидкостью на дне, сполоснул его содовой и двинулся в обратный путь. На то, чтобы добраться до дивана, ушло несколько минут. Продираясь сквозь толпу, он следил глазами за сидящей на диване девушкой. Одета она была во что-то несуразное, и ему показалось, что он уже ее где-то видел. Учится, должно быть, в художественной школе, подумал он, и сюда попала совершенно случайно. Она явно стремилась к тому, чтобы походить на женщин с ранних рисунков Джона[3], но стиль этот несколько видоизменила, сообразуясь с требованиями сегодняшней моды. Получилось не слишком убедительно. Он протянул ей стакан с пивом.

— Меня зовут Лола.

— Что, правда?

— Да.

— И кто же зовет вас Лолой?

— Я сама зову себя Лолой.

— Но ведь это не ваше настоящее имя?

— Нет.

— Должно же у вас быть настоящее имя, верно?

— А как зовут вас?

— Уильям, — сказал Этуотер. — Меня так назвали родители. Это мое настоящее имя.

— «Уильям». Какое хорошее имя.

Здесь тоже становилось невыносимо жарко. Брискет кончил играть и сидел перед пианино, уставившись в ноты. Бокал с вином стоял перед ним на клавиатуре; он курил. Этуотер видел, как хозяин дома, мужчина с красным лицом, подошел к Брискету и сказал ему:

— Патефон сломался, моя жена говорит, чтобы вы продолжали играть.

— Никто все равно не слушает, — возразил Брискет. — Все разговаривают.

— Она говорит, что вам это ничего не стоит.

— Я знаю, что меня никто не просил играть, — сказал Брискет с обидой в голосе. — Но не могу же я играть все время!

— Понимаю вас. Это ее слова, не мои.

— Гости будут слушать, если я заиграю снова?

— Сделаю для этого все возможное.

— Поймите, я ведь играю не только для себя.

— Во всяком случае, не для меня, — сказал хозяин дома. — Лично я терпеть не могу музыку. Даже Гилберта и Салливена[4]. Это все жена.

И Брискет заиграл опять — очень громко и быстро.

— Я никого здесь не знаю, — сказала Лола. — Меня привел Вочоп.

— Правда?

— Да.

— Вы его знакомая?

— Я хожу на его занятия.

— Вы художница?

— Плакатистка.

— Какие же плакаты вы рисуете?

— Хотите придти посмотреть?

— Конечно.

А гости все прибывали и прибывали. Мистер Шейган танцевал с Харриет. «Ты моя малютка, — нашептывал он, — вот ты кто.» Этуотер видел, как младший Барлоу расталкивает танцующих локтями и ждет, когда танец кончится, чтобы на следующий пригласить Харриет. В гостиной он появлялся всякий раз, когда Брискет вновь начинал играть, а Харриет и Шейган — танцевать. В его движениях уже не было прежней уверенности.

— Вы читали Бертрана Рассела?[5] — спросила Лола.

— Почему вы спрашиваете?

— Когда меня одолевает тоска, — сказала она, — я всегда читаю Бертрана Рассела.

— О Господи.

— Особенно когда он пишет про ментальные похождения. Когда читаешь про это, то поневоле испытываешь душевный подъем, вдохновение.

— Вдохновение какого рода?

— Просто вдохновение.

— А сейчас вы тоскуете?

— Да, пожалуй.

— В самом деле?

— Немного.

— Давайте поедем ко мне, — сказал Этуотер. — Выпьем что-нибудь.

— Зачем?

— Посидим, поговорим.

— О чем?

— Мало ли. О вдохновении и всем прочем.

— А здесь разве нельзя поговорить?

— Здесь слишком шумно, вам не кажется?

— Пожалуй.

— У меня есть кое-какие старые книги. Раритеты. С удовольствием показал бы вам их, — сказал Этуотер.

— Нет, я должна ехать домой. Я устала.

— Так ведь и я устал, — сказал Этуотер. — Это же не помешает нам побеседовать у меня дома.

— Нет, боюсь, не получится.

— Неужели вы не интересуетесь книгами?

— Ужасно интересуюсь.

— Так поехали.

— Нет, сказала она. — Я, правда, не могу.

Толпа танцующих затолкала краснолицего хозяина дома за диван, на котором они сидели, и он застыл в неестественной позе, прижавшись к стене. Полная дамочка в матроске подошла к нему и взяла за локоть.

— Вы хозяин или нет?! — выпалила она. — В ванной две девицы лишились чувств и не могут выйти.

— Чепуха, этого не может быть.

— Говорят же вам, не могут.

— Ванная не запирается, — возразил краснолицый. — Я сам снял замок перед началом вечеринки.


предыдущая глава | Сумеречные люди | cледующая глава