home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




19.

— Возможно, вам будет любопытно, — сказал Этуотер.

— Очень может быть, — сказала Сьюзан.

— Ну что, пойдем?

— Давайте пойдем.

— А потом где-нибудь поужинаем, хорошо?

— Почему бы и нет.

— Тогда поехали. А то ведь это далеко, на другом берегу реки.

Когда они приехали, было уже почти восемь, и в кассу стояла небольшая очередь. Они повернули налево и поднялись по лестнице на галерею.

— Никогда еще не была на боксе, — сказала Сьюзан.

— Сегодня вы получите удовольствие. Когда встречаются чемпионы, не так интересно.

По другую сторону от ринга, там, где места были незарезервированы, народу набралось полно. Зарезервированные места тоже были в основном заняты, но два стула в первом ряду у прохода, рядом со Сьюзан, пока пустовали. За ними сидела какая-то женщина, еще несколько женщин заняли места перед ними, возле самого ринга. Одна из них, в бежевой шляпке, была очень недурна собой, женщина же, сидевшая рядом выше, была, напротив, некрасива. Ее сопровождал мужчина крохотного роста с седыми усами и с большой булавкой фальшивого жемчуга в галстуке.

— Когда мы входили, кто-то сказал, что сегодня будет отличный бокс, — заметил он.

Черные квадратные абажуры на лампах над рингом были обклеены газетными вырезками, на канатах вокруг ринга были развешены красно-белые плакаты, рекламирующие программу на следующую неделю.

— Надо надеяться, эти плакаты поснимают, когда начнется бокс? — спросила у своего спутника сидевшая сзади женщина.

— Можешь не беспокоиться, — отозвался коротышка с усами.

Светло-желтый куполообразный потолок был едва виден из-за поднимавшегося вверх густого табачного дыма. Вокруг галереи, где они сидели, на равном расстоянии располагались шоколадного цвета колонны с завитушками на карнизах, очень напоминавшие театральную декорацию. Этуотер купил программу. Всего за вечер должно было состояться пять боксерских матчей.

— Первых двух боксеров зовут Юный Мосс и Джек Эванс, — проинформировал свою спутницу Этуотер. — Мосс — из Кингз-Кросс.

— А второй откуда?

— Сказано только, что из Уэллса.

— И что они собой представляют?

— Мальчишки.

Человек в белом свитере начал снимать с канатов развешенные вокруг ринга плакаты. Вечер был прохладный, однако в зале, особенно внизу, у ринга, было очень жарко.

— Вы по-прежнему в тех же мыслях? — спросил Этуотер.

— Да.

— Почему?

— Сама не знаю, — сказала Сьюзан. — Так уж я устроена.

На ринг поднялся юный Мосс. У него были блестящие черные волосы. Следом за ним в проходе появился Джек Эванс. Оба были худы и в одинаковых черных халатах. Ведущий прокричал их имена, и грянул гонг. В первых двух раундах ничего особенного не произошло: противники прыгали по рингу и колотили друг дружку что было сил.

— Еврей смазливее, — сказала Сьюзан. — Но второй мне нравится больше.

— Он и боксирует лучше.

В третьем раунде Мосс хуком правой отправил Эванса в нокдаун, но тот, когда рефери досчитал до пяти, поднялся и нанес противнику один за другим несколько весьма ощутимых ударов.

Сил у обоих хватало, а вот обороняться ни тот, ни другой нужным не считал. Когда зазвучал гонг, лицо у Эванса покраснело, Мосс же даже не вспотел.

— И долго они будут колошматить друг друга? — поинтересовалась Сьюзан.

— Этот бой продолжается всего восемь раундов.

— А остальные?

— Пятнадцать.

Ведущий не особенно следил за тем, что происходит на ринге; он стоял в проходе и болтал с друзьями. Мосс и Эванс старались изо всех сил. В седьмом раунде Эванс выглядел предпочтительнее, но победу одержал Мосс. Боксеры пожали друг другу руки и расцеловались.

— Нет, вы видали?! — воскликнула Сьюзан. — Они целуются.

— Это у них часто бывает.

— Правда?

— Да.

— Как это мило, согласитесь?

Мосс и Эванс нырнули под канаты, спустились с ринга и направились вверх по проходу в раздевалку.

— Стало быть, я вам не нравлюсь, да? — сказал Этуотер.

— Не валяйте дурака.

— Я и не думаю валять дурака.

— Опять вы за свое.

— Хорошо, не буду.

Следующими на ринг вызвали тоже совсем еще мальчишек, но эти двое были постарше и покрупнее. Ни тот, ни другой филигранной техникой, прямо скажем, не отличались, они, как и первые двое, махали кулаками, не слишком заботясь об обороне. После шестого раунда оба все чаще входили в клинч, и зрители даже начали свистеть; бой между тем продолжался, противники явно утомились, оба сопели и тяжело дышали. Сидевший сзади мужчина с фальшивым жемчугом в галстуке решил их подбодрить и крикнул:

— Давай, ребята. Жми.

— Ты видел Карнеру после проигрыша? — спросила сидевшая рядом с ним женщина.

— Карнеру? — переспросил ее спутник с таким искренним изумлением, словно ее вопрос лишен был всякого смысла, — то ли потому, что он видел Карнеру каждый божий день, то ли потому, что никогда его не видел. Бой закончился, и парень из Кэннинг-Тауна одержал победу по очкам над своим противником из Хокстона.

— Ну как? — спросил Этуотер. — Нравится?

— Нравится. Забавное зрелище.

— Следующая встреча будет более важной.

— Почему?

— Встречаются боксеры второго полусреднего веса.

Один боксер был в красных трусах и в бежевом халате, второй — в зеленых трусах с какой-то вышивкой, напоминающей пентаграмму. Вместо халата на нем было длинное женское пальто, тоже зеленого цвета, но темнее, чем трусы. Перед тем, как выйти на середину ринга, он поцеловал рукав своего пальто, а также какую-то вещь, которую держал в руке, что-то вроде куска материи или детали туалета. Когда грянул гонг, секундант забрал у него эту вещь вместе с зеленым пальто. Сьюзан спросила:

— Как это понимать?

— Это пальто его девушки, — сказал Этуотер. — Поцеловал он его в надежде, что оно принесет ему счастье.

— Как это романтично.

— А, по-вашему, нет?

— А что было у него в руках?

— Бюстгальтер, насколько я понимаю.

— Вы шутите.

— Нисколько.

— Бюстгальтер его девушки?!

— Не знаю. Может быть, у него две девушки: у одной он позаимствовал пальто, у другой — эту вещицу…

— Трогательно.

— Трогательно, что у него две девушки?

— Нет, трогательно, что он целует эти вещи.

— Я бы вам больше нравился, если б сделал то же самое?

— Вы мне и так нравитесь, — сказала Сьюзан. — Просто в том, что мы нравимся друг другу, нет никакого смысла.

— Почему?

— Нет, и все тут.

— Может, вы и правы.

— Ну конечно, права. Скажите, тот, у кого рисунок на трусах, — еврей, как вам кажется?

— Похоже на то.

— Как его зовут?

— Эрни Хаймс. Он из Бермондси.

— Мне евреи нравятся.

— Я это заметил.

— Они все так себя ведут, — пояснила Сьюзан. — Целуют пальто, и все такое прочее.

— Я знаю.

Она засмеялась.

— Откуда вы знаете?

— В любом случае он вряд ли победит.

— Не его ли девушка сидит вон там, внизу?

— Не исключено.

И действительно, сильнее оказался боксер в красных трусах. С низким лбом, расплющенным носом и надувшимися, как на анатомическом рисунке, бицепсами, он словно сошел с карикатуры восемнадцатого века. Звали его Динамит Хаскинс; удар у него был сильнее, чем у еврея, зато Хаймс был проворнее и увертливее. Хаскинс бил куда попало, и бил сильно; в результате, в середине десятого раунда Хаймс схватился обеими руками за левый бок, и тут же прозвучал свисток рефери. В зале недовольно загудели. Сидевшая сзади женщина прокомментировала:

— Ничего страшного. Все с ним в порядке.

— А ты откуда знаешь? — полюбопытствовал ее спутник.

— Он, как Сьюзан Ленглен, — сказала женщина. — Не хочет проигрывать.

— Что за вздор, — сказал мужчина с булавкой из фальшивого жемчуга в галстуке. — Один раз Хаскинс уже ударил его ниже пояса.

— Не было такого.

— Говорю же, ударил, — стоял на своем мужчина. — Он отличный боксер, вот только бьет куда придется.

— Неправда, он чисто выигрывает.

— В тот раз, повторяю, он ударил его ниже пояса, — сказал мужчина. — Зуб даю.

Зрители продолжали выражать свое недовольство, кто-то крикнул: «Мало ему! Дал бы ему по хребту — и дело с концом!»

Секунданты, рефери и ведущий обступили Хаймса. Зрители по-прежнему выражали недовольство. Хаскинс отошел в свой угол, сел на табурет, а потом встал и перешел в угол Хаймса, что-то ему сказал, после чего поднял руки над головой и, опустив голову, развел руками в перчатках, давая тем самым понять, что поступил нехорошо. По залу прошел смешок, кто-то зааплодировал. Победителем был признан Хаймс. Объявили перерыв.

— Да, кстати, раз уж я так вам нравлюсь, — сказала Сьюзан, — как там поживает ваша подружка, которая так смешно одевается?

— А что вас интересует?

— Вы с ней еще видитесь?

— Изредка.

— Господи, не все ли мне равно! — воскликнула Сьюзан.

— Я знаю, что вам все равно.

— Думаете, я не понимаю?

— А что, понимаете?

— Да, — сказала она. — Но от этого ничего не меняется.

— Почему?

— Не знаю. Так мне кажется.

— Ясно.

— Вообще-то вы милый, — сказала она.

— Вы находите?

— Да, я это чувствую.

— В любом случае, я почти вас не вижу, поэтому не все ли равно…

— А что если мне не все равно?

— Вам совершенно все равно.

— Не будьте таким, — сказала она.

— Каким?

— Мне это не нравится.

— Ерунда.

— Да, — повторила она, — не нравится.

— Что ж, меня не переделать.

— Зануда вы.

— Знаю.

— Будьте со мной поласковее. Вы ведь бываете милым.

— Сегодня я не в настроении.

Перерыв кончился. Ведущий объявил следующую встречу — любительский матч из трех раундов. Сьюзан спросила:

— Кто выйдет на ринг?

— Любители. Это их первый бой. Зарабатывают себе на хлеб чем-то другим, но хотят стать боксерами. А может, просто подраться любят. Вы слышали их имена?

— Нет.

Оба боксера были высокими, плечистыми парнями. Один из них, по всей вероятности, был моряком, второй мог оказаться кем угодно. Лицо у него было грубое, но на профессионального боксера он был непохож. Волосы у него торчали во все стороны, а макушка была лысой, как у японской куклы. Прозвенел гонг. Противники сошлись в центре ринга и обменялись первыми ударами. В отличие от предыдущих боксеров, эти двое, совершенно позабыв о защите, колошматили друг друга на чем свет стоит, били куда попало и как попало. Вскоре тот, что походил на японца, подбил моряку глаз. Зрители веселились от души.

— Море крови, — сказала Сьюзан.

— Погодите, скоро они оба и в самом деле будут залиты кровью с головы до пят, вот увидите.

— Не люблю вида крови.

— В поединке всего три раунда.

Первый раунд завершился. Тот, кто был похож на японца, один раз упал, но не успел он подняться, как грянул гонг. Последовала долгая пауза.

— Что случилось?

— Бог его знает.

«Японцу» принесли другие трусы — свои он порвал, когда упал в конце первого раунда. Он натянул новые трусы поверх старых, и матч возобновился. Противники по-прежнему осыпали друг друга градом ударов. В какой-то момент тот, кто был похож на японскую куклу и боксировал в двух парах трусов, нанес моряку, казалось бы, несильный удар прямой в челюсть, отчего моряк медленно, точно куль с мукой, повалился на ринг и после того, как рефери досчитал до десяти, был поднят и унесен в раздевалку. Зрители смеялись, аплодировали, некоторые улюлюкали. Кто-то бросил на ринг шестипенсовик, и ведущий, поднырнув под канаты, подобрал монетку. Следом и другие зрители стали бросать на ринг мелкие монеты, пока их не образовалась целая груда. Ведущий собрал все монеты до одной.

— Это им?

— Да.

— Зачем?

— Деньги как-никак.

После любительских матчей на ринг опять вышел валлиец, на этот раз, правда, не худой, а полный и высокий парень из Баттерси с очень не глупым лицом. Оба боксировали совершенно иначе, чем подростки, постоянно перемещаясь по рингу и уходя от ударов противника. Наблюдать за ними было не так интересно: хотя в боксе они, безусловно, были более искушены, чем их предшественники, ни тот, ни другой по-настоящему высокого боксерского искусства не демонстрировал. Зрители опять заскучали, время от времени из зала раздавались недовольные выкрики. В момент удара валлиец притопывал негнущейся левой ногой. Один раз, в шестом раунде, он нанес сопернику сильный, хотя и неточный, удар левой в голову, от которого тот отлетел на канаты. Такая «разведка боем» продолжалась до двенадцатого раунда, после чего оба немного взбодрились, однако к тому времени слишком устали, чтобы предпринять что-то существенное. Валлиец постоянно прибегал к одному и тому же приему: откидывался на канаты, а затем, оттолкнувшись от туго натянутых веревок и набрав дополнительную скорость, вновь вылетал на середину ринга. Прием этот, впрочем, ничего ему не дал, и победителем по очкам стал высокий парень из Баттерси. В проходе появился мальчик, продававший фрукты.

— Яблоки, вкусные яблоки, — заученно твердил он. — Всего два пенса.

— Хотите яблоко? — спросил Этуотер.

— Нет, съешьте вы.

— Съем.

Этуотер дал мальчику два пенса и стал есть яблоко. Оно было зеленым и совершенно безвкусным. С тем же успехом можно было есть воздух.

— Вы ведь знаете: того, что называется успехом, не бывает, — сказала Сьюзан.

— С чего вы взяли, что я это знаю?

— Ну конечно, знаете.

— Вы — прелесть, — сказал он, бросая черенок под сиденье. — Мы ведь увидимся, когда вы вернетесь, правда?

— Да, — сказала она. — Когда это еще будет!

— Но вы же сами сказали, что это будет скоро, разве нет?

— Да, скоро. Сама не знаю, зачем я это сказала.

— Вы хотите сказать, что уезжаете очень надолго?

— Нет, совсем ненадолго.

— Мы ведь встретимся, когда вы вернетесь?

— Не знаю. В наших встречах есть что-то обязательное. Деловое.

— Тогда, может, нам и вовсе не встречаться?

— Пожалуй, и в самом деле лучше не встречаться.

— Вы, правда, уезжаете ненадолго? Скажите.

— Да, — сказала Сьюзан, — ненадолго.

Перед последней встречей на ринг вышел ведущий и объявил, что он очень сожалеет, но сегодня Джо Коннор выступить не сможет, поскольку он растянул запястье. Вместо него и его противника выступят два других боксера той же весовой категории.

Ведущий охрип, поэтому имен боксеров они не разобрали.

— Лучшего боя мы, черт возьми, так и не увидим, — посетовал мужчина, сидящий за ними, и его спутница с ним согласилась. «Могли бы заранее предупредить», — проворчала она.

«Зачем мы вообще приходили!» — в сердцах выкрикнул кто-то из зрителей.

Ведущий еще раз назвал имена боксеров, не обращая никакого внимания на выкрики из зала. И опять из-за поднявшегося шума они не расслышали имен боксеров. Ведущий сошел с ринга и продолжал начатый разговор. Последнего боя — в нем встретились какие-то маловыразительные спортсмены, которых, впрочем, завсегдатаи, по всей видимости, хорошо знали, — пришлось ждать довольно долго. Оба боксера были не первой молодости, боксировали они неплохо, но сам матч ничем не запомнился.

— Когда вы уезжаете? — спросил Этуотер.

— Точно не знаю. Совсем скоро.

— В таком случае мы увидимся не раньше, чем через месяц. Что-нибудь в этом роде.

— Этот поединок, по-моему, был не слишком интересен. Что скажете?

— Да. И боксеры ужасно нехороши собой. Уроды.

— Вы находите?

— Что один, что другой.

— Сьюзан, может быть, вы передумаете, когда вернетесь?

— Умоляю вас, хватит.

— Простите.

— Мы же решили, что больше встречаться не будем.

— Верно. Я забыл.

Бой наконец закончился. Все встали и двинулись к выходу. Этуотер и Сьюзан ждали, пока толпа в проходе поредеет. Когда они спускались по лестнице, кто-то сказал:

— Ого! Какая встреча!

— Вот уж не ожидала вас здесь встретить, Уолтер, — сказала Сьюзан.

Уолтер Брискет — его сопровождал очень бледный молодой человек — сказал:

— И напрасно. Теперь это модное место. Благодаря мне.

— Вам, Уолтер?

— Разумеется. Кому же еще?

Сообразив, что иного выхода нет, Этуотер сказал:

— Мы все едем в одном такси?


предыдущая глава | Сумеречные люди | cледующая глава