home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11.


В ресторане царил полумрак, точно в тропиках перед тайфуном. За угловым столиком с двумя девицами сидел Вочоп. Кроме них, а также актера, в одиночестве поедавшего салат, в ресторане никого не было. Этуотер и Сьюзан Наннери сели за столик у дверей. В первый момент Этуотеру показалось, что одна из девиц, сидевших с Вочопом, — это Лола, но, присмотревшись, он понял, что девица гораздо старше. Когда они вошли, Вочоп помахал Сьюзан и наверняка опрокинул бы бутылку рейнвейна, если бы девица, похожая на Лолу, не подхватила ее в последний момент. Тогда Вочоп вставил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Этуотер и Сьюзан сели, и через несколько минут официант принес им меню.

— Разве ж это жизнь! — пожаловался официант. — С половины девятого утра до половины первого ночи, семь дней в неделю. — Это был пожилой человек, из тех, про кого говорят: «Ему досталось в жизни».

— Хуже некуда, — согласился Этуотер.

— Бедняга, — присовокупила Сьюзан.

— Что бы вы хотели заказать? — спросил ее Этуотер.

— Все что угодно.

— Все что угодно?

— Ну да, все что угодно.

Этуотер сделал заказ. Официант сказал:

— Это блюдо готовится двадцать пять минут.

— У меня впереди вся жизнь, — отозвался Этуотер.

Официант ушел, покачав головой.

— Чем вы занимаетесь? — спросила Сьюзан.

— Работаю в музее.

— Можно как-нибудь придти к вам в музей?

— Дайте заранее знать, и я покажу вам кое-какие экспонаты, которые закрыты для публики.

— Это мило?

— Да, некоторые весьма любопытны.

— С удовольствием бы их посмотрела.

— Приходите.

— Позвоню как-нибудь утром.

— Известите меня за час до прихода. Некоторые экспонаты придется разворачивать.

Пока ждали мясо и вино, говорили мало, время при этом тянулось не так уж долго. Ресторан тем временем заполнялся. Высокая, дородная дама, хозяйка квартиры, где была вечеринка, вошла в сопровождении нескольких мужчин с усами и в белых галстуках. Ей было под сорок; статная, хорошо одетая, она, однако, могла бы и похудеть. Войдя, она улыбнулась Сьюзан. Этуотер слышал, как официант сказал сидящей за соседним столиком паре:

— Напрасно вы жалуетесь. Фрукты очень хорошие — просто сейчас не сезон.

Сьюзан наполнила свой бокал и сказала:

— А вы славный. Приезжайте как-нибудь ко мне. Я живу бог знает где, с отцом. Он вам понравится.

— Расскажите мне про него.

— Рассказывать особенно нечего. Забавный коротышка с усиками. Похож на моржа.

— Чем он занимается?

— Он неудачник.

— Неудачник в чем?

— Сейчас уже ни в чем, — сказала Сьюзан. — Неудачник на пенсии. Вы обязательно должны с ним познакомиться.

— Почту за честь.

К их столику нетвердой походкой подошел Вочоп. Шел он медленно, как бы ощупывая ногами пол. Сел, сложил руки на столе и сказал, обращаясь к Этуотеру:

— И как вам Сьюзан?

— Я читал про вас в сегодняшней вечерней газете, — сказал Этуотер.

Вочоп провел рукой по волосам.

— Вы не поверите, — сказал он. — Вы не поверите, сколь обременительна слава для человека моего склада. Как это тяжело переносить! Вы даже представить себе не можете, как тяжело!

— Надеюсь, вы пришли в себя после балканского ликерчика.

Вочоп лишь отмахнулся — его любимый жест.

— Ну-с, красавица, — сказал он, поворачиваясь к Сьюзан, — и когда же вы собираетесь опять мне позировать?

— А когда вам удобно?

— Может, на следующей неделе?

— Ради Бога.

— Как насчет четверга?

— Давайте.

— В четверг, стало быть.

— В обычное время, — сказала Сьюзан. — Если не будет получаться, я вам позвоню.

Вочоп встал и низко поклонился. Он выпил слишком много рейнвейна. Они видели, как он, хоть и не без труда, добрался до своего столика, сел и обнял сидевших по обе стороны от него девиц. В этом положении он мог беспрепятственно раскачиваться на стуле.

— Мы должны договориться, когда вы придете в музей, — сказал Этуотер.

— А когда вам было бы удобно?

Официант принес мясо.

В дверях появились Харриет Твайнинг и Артур Гослинг.

— Ты так долго искал бумажник, — говорила Харриет, — что я подумала, уж не хочешь ли ты, чтобы за такси заплатила я.

Она была в вечернем платье, и вид у нее был совершенно счастливый. Увидев Сьюзан, она сказала:

— Привет, дорогая. Какой на вас прелестный костюмчик.

— Харриет, как ты мила!

— Дорогая, ты великолепна!

— Как дела, Сьюзан? — спросил Гослинг, молодой, совершенно лысый, сильно смахивающий на загнанную гончую человек в двубортном смокинге. Вид у него был куда менее счастливый, чем у Харриет.

— Ты бы как-нибудь позвонила, — сказал он. — А то мы уже тысячу лет не виделись.

— Позвоню.

— Пошли, — сказала Харриет. — Увидимся, милочка.

Она скорчила гримаску и прошла вместе с Гослингом к своему столику. Этуотер видел, как Вочоп встал и направился к ним.

— Вы ведь друг Андершафта, не так ли? — спросила Сьюзан.

— А вы его знаете?

— Да, мы были знакомы. Говорят, белых женщин для него больше не существует.

— Он в Нью-Йорке.

— Надо бы туда съездить.

— Я возьму вас с собой.

В ресторан в своей смешной маленькой шляпе и с незажженной трубкой во рту вошел Барлоу.

— Кто-то мне говорил, что сегодня здесь будет Джулия, — сказал он, поздоровавшись с Сьюзан и Этуотером. — Вероятно, ошиблись.

— Я ее не видел.

— Неважно. Я просто решил зайти посмотреть, здесь ли она. Только и всего.

— Может, она придет позже.

— Что ж, зайду еще раз, коли так, — сказал Барлоу и удалился.

Они приступили к еде. Мясо было отменным.

Этуотер краем глаза наблюдал за Сьюзан. Маленькие белые ручки, красные ноготки, на запястье красивый браслет. Она сняла шляпу и повесила ее на вешалку за своим стулом. Теперь, когда он сидел рядом с ней, ему было легче поверить в ее существование. В полумраке ресторана она казалась более реальной, чем обычно, и, хотя она по-прежнему была непохожа на всех остальных, сегодня в ней было меньше потусторонности, эфемерности.

— Можем взять еще одну бутылку этого вина, — сказал Этуотер.

— Вы и в самом деле покажете мне ваши секретные экспонаты?

— Конечно.

Он закурил и сказал:

— Как жаль, что мы не встретились раньше.

— Теперь придется наверстывать упущенное.

— Вы так прелестны.

Она ему улыбнулась.

Он еще раз повторил, что считает ее совершенно обворожительной, и стал думать, как бы выразиться иначе, не так пошло, но тут высокая дама, та, что устраивала вечеринку, подошла к их столику и сказала:

— Я не помешаю? У меня такие скучные спутники. — И она пристально, без тени улыбки, уставилась на них обоих своими большими, водянистыми, как у коровы, глазами.

— Это мистер Этуотер, — сказала Сьюзан. — Он собирается показать мне неприличные экспонаты в своем музее.

— Так вы коллекционер? — спросила высокая дама, ничуть не удивившись.

— Я являюсь хранителем национальной коллекции, — отчеканил Этуотер.

— Как это замечательно, — пресным голосом восхитилась высокая дама. Она села за их столик, и Этуотер налил ей вина.

— Харриет сегодня совершенно неотразима, согласитесь? — сказала Сьюзан.

— Вы и сами выглядите превосходно, Сьюзан.

— Я такая толстая.

— Дорогая моя, это я толстая.

— Мне надо сесть на диету.

— Под Мюнхеном есть одно место, куда надо обязательно поехать, если хочешь похудеть. Говорят, там очень хорошо.

— Милдред туда ездила?

— У Милдред нервы.

— Там что, и нервные болезни тоже лечат?

— Милдред ездила к другому специалисту, в Версаль. Вообразите, он заставляет мыть полы. Шестимесячный курс, дорого безумно. Милдред сказала, что после этого курса она почувствовала себя другим человеком. Кроме того, по вечерам там читают вслух Кроче[16]. Если не понимаешь по-итальянски, чувствуешь себя ужасно. Впрочем, слушать заставляют в любом случае.

— Курс рассчитан только на женщин или на мужчин тоже? — спросил Этуотер.

— Я могу узнать у Милдред, если вы тоже хотите поехать, — сказала высокая дама. И смерила его безразличным взглядом своих больших водянистых глаз.

— Я — вряд ли, — произнес после минутного раздумья Этуотер.

— Вот и зря, — сказала Сьюзан.

Один из сидевших с высокой дамой мужчин встал и вслед за ней подошел к их столику. Он был того же возраста, что и высокая дама, и тоже очень хорошо и стильно одет. Черноволосый, с мешками под глазами и с мясистым носом, он, тем не менее, был совсем не дурен собой и на еврея походил мало. Усы у него были закручены так, словно он служил в Королевской конной гвардии, однако, если присмотреться к нему повнимательнее, становилось ясно, что к королевским гвардейцам он никакого отношения не имеет. Вместе с тем вид у него был вполне бравый.

— Почему вы нас покинули? — обратился он к высокой даме.

— Познакомьтесь, это мистер Верелст, — сказала высокая дама. — Вы ведь знакомы со Сьюзан, не так ли?

— Да, мы, кажется, встречались.

— Несомненно, встречались.

— Вы разрешите мне с вами посидеть? — спросил Верелст.

— Конечно, — ответил Этуотер. — Официант, еще один бокал, пожалуйста.

У одной из девиц, смазливой натурщицы с большим, уродливым ртом, сидевшей за одним столиком с Вочопом, случилась истерика. Ее визгливый смех разносился по всему ресторану. Хохотала она так громко и надсадно, что казалось, она горько рыдает. Вочоп и вторая девица, та, что была похожа на Лолу, смеялись тоже — правда, не так громко.

— Вочоп сегодня в ударе, — сказала высокая дама.

— Во время войны мы одно время служили с ним в одной роте, — сказал Верелст.

— И каким он был тогда?

— Примерно таким же, как сейчас. Мог, правда, под любым предлогом расстрелять за дезертирство.

— Не знаю, как вам, а мне мой Вочоп нравится, — сказала Сьюзан. — Вы так о нем говорите, потому что оба ему завидуете.

— Лично я ничего против него не имею, — сказал Верелст. — Правда, если долго с ним общаешься, голова кругом идет, но в целом он парень что надо.

— Я слышала, что он хочет жениться на одной из этих девиц, — сказала высокая дама.

Верелст не сводил глаз со Сьюзан. Выглядел он безупречно, вот только костюм сидел на нем слишком уж ладно, да и круги под глазами его не красили, из-за них вид у него был какой-то помятый. Вдоволь насмотревшись на Сьюзан, он сказал:

— Как нелепо, что мы так долго не виделись!

— Да, в самом деле.

— Мы обязательно должны провести вместе вечер, — сказал он и, повернувшись к Этуотеру, заметил: — Вот ведь хам, подумали, наверно, вы: уселся без приглашения за мой столик и еще даму у меня отбивает. Надеюсь, вы меня извините.

— Мы говорили о том, куда поехала Милдред подлечить нервы.

— Ее заставляли целыми днями стелить постели, верно? — вступил в разговор Верелст.

Впрочем, то, как обращались с Милдред, его нисколько не занимало.

— Вы живете там же? — спросил он у Сьюзан.

— Мой телефон есть в телефонной книге. На «Джордж Наннери».

— Откуда вы знаете, что здесь надо заказывать именно это вино? — похвалил он Этуотера. Верелст был хорошо воспитан, поэтому, разговаривая с Этуотером, на Сьюзан он старался не смотреть.

— Сегодня, по-моему, оно тяжелее обычного, — сказал Этуотер.

— Лучше всего пить вино там, где его производят. Пару лет назад я жил в тех местах.

— В самом деле?

— Если соберетесь, я дам вам адрес отличного отеля. Кухня там бесподобная, на европейском уровне.

— Обязательно дайте мне адрес. Сегодня же.

— Конечно, — сказал Верелст. — Но имейте в виду: отель забит иностранцами, а переносить их трудно. Так я вам позвоню. — Последняя фраза предназначалась Сьюзан.

— Хорошо.

— Между нами говоря, Милдред совсем не вредно мыть полы, — сказала высокая дама. — Она всегда была комок нервов.

— Скажите, — поинтересовался Этуотер, — вы знаете еще кого-то, кто обращался к этому специалисту?

— Да, но таких немного, — ответила высокая дама. — Это ведь удовольствие не из дешевых.

В дверях опять возник Барлоу.

— Джулия не появлялась? — спросил он Этуотера.

— Нет. Не было и в помине.

Барлоу по-прежнему был в своей смешной маленькой шляпе, но на этот раз трубку он держал не во рту, а в руке.

— Вероятно, пошла куда-нибудь еще, — сказал он. — Что ж, в таком случае мне остается лишь отправиться спать. — И с этими словами он отбыл.

К их столику подошли Харриет и Гослинг.

— Можно к вам подсесть? — спросила Харриет. — Мы с собой шампанское захватили. Почти полную бутылку. — Она держала в руке ведерко с шампанским, которое поставила на стол.

— Вочоп так громогласно шутит, что собственного голоса не слышно, — пожаловался Гослинг.

— Вы со всеми знакомы? — спросил Этуотер. Ему хотелось, чтобы как можно больше знакомых подсаживались к ним за столик, чтобы они пили, болтали, назначали свидание Сьюзан, давали ему советы и вступали в споры друг с другом. Тогда ему было бы веселее и не так тошно.

— Это ваш знакомый валялся на полу у меня дома? — поинтересовалась у Харриет высокая дама.

— Мой, чей же еще. Я совсем про него забыла. Симпатичный, в сущности, старичок. Зовут Шейган. Он американский издатель, собирается издать мою книгу, когда я ее допишу.

— Американцев хлебом не корми — дай повеселиться, — сказал Гослинг. — Компанейские ребята. Года два назад один такой пришел ко мне в гости и так напился, что наутро отдал богу душу, бедолага.

— От твоей выпивки любой отдаст богу душу, — сказала Харриет. — В этом смысле тебе нет равных. Ты почему-то считаешь, что гостей можно поить чем попало.

— А что? Гость в наше время всеядный пошел. Тебе, впрочем, жаловаться не на что, дорогая. Вино мы с тобой пьем отменное, согласись?

— Ты же знаешь, я ненавижу шампанское. Если б не твой день рождения, ни за что бы не стала его пить!

— Больше не пей — раз из-за него у тебя портится настроение.

— Вы сказали, что человек, который лежал на полу у меня дома, вскоре после этого умер, я правильно поняла? — поинтересовалась высокая дама.

— Ну что вы, нет, конечно! — вскричала Харриет. — Или он и впрямь умер? Он ведь не молод!

— Нет, не умер, — успокоил ее Этуотер. — Если только на обратном пути из такси не выпал.

— А почему вы не пригласили на вечеринку меня? — спохватился Верелст.

— Потому что я не могла себе представить, что вам это будет интересно.

— Хочется надеяться, что старина Шейган не помер, — сказала Харриет. — Кстати, я вам не говорила? Его зовут Маркиз.

— Умер мой американец, а не ваш, — сказал Гослинг.

— Кого это ты называешь «мой американец»?

— Того, кто был у меня в гостях.

— А, того, кто отравился твоим пойлом.

Хоть бы они все куда-нибудь сгинули, подумал Этуотер. Вечер, между тем, продолжался. Гослинг заказал еще одну бутылку. Сидевшие за столом не умолкали ни на минуту.

— Мне пора, — сказал Верелст. — Могу подвезти, машина у входа, — добавил он, многозначительно взглянув на Сьюзан: дескать, приглашаю, но не настаиваю.

— Спокойной ночи, — сказала Сьюзан. — Позвоните как-нибудь.

— Да, кстати, — спохватился Верелст. — Если есть карандаш, можете записать адрес отеля.

— К сожалению, карандаша у меня нет, — сказал Этуотер.

— Не страшно, — сказал Верелст. — Мы ведь все равно скоро увидимся, верно? А если нет, возьму ваш адрес у Сьюзан.

— У официанта должен быть карандаш, — сказал Этуотер.

— Неважно, послать вам адрес ведь ничего не стоит. Не беспокойтесь, я не забуду.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Боюсь, мне пора вернуться к моей компании. Надеюсь, я вас своим обществом не утомила, — сказала высокая дама и попрощалась со всеми с кислой улыбкой. Встала и Сьюзан.

— Вы тоже уходите? — спросила ее Харриет.

— Да, я устала. К тому же ресторан все равно скоро закроется. Отвезите меня домой, — сказала она Этуотеру и надела шляпку.

— Ну, куда поедем теперь? — спросила Харриет Гослинга.

Этуотер изучил счет и, прикинув, какое вино заказывали приходившие с ними выпить, спросил официанта:

— А что это за два бокала «мараскино»?

— «Мараскино»?

— Да.

— А, вспомнил, — сказал официант, — их вчера вечером сидевшие за вашим столиком заказывали.

Они вышли из ресторана и тут же поймали такси. Сьюзан назвала таксисту адрес.

— Нет-нет, ведите себя пристойно. Я устала.

Она и в самом деле жила «бог знает где». Машина свернула на юг, проехала «Олимпию»[17] и остановилась перед старым, невзрачным многоквартирным домом. Входная дверь оказалась не заперта, они распахнули ее и стали подниматься по ступенькам в кромешной тьме. Запах на лестнице стоял чудовищный.

— Нам на самый верх, — предупредила Сьюзан, взяв его за руку. Они поднимались все выше, спотыкаясь на каждом шагу: узкая лестница была завалена отбросами. Когда они поднялись на самый верх, она включила свет. Здесь, на самом верхнем этаже, дышалось почему-то легче.

— Вот мы и пришли.

— Даже не верится.

Несколько секунд они стояли, держась за руки, пока не услышали внизу, как громко хлопнула входная дверь: по лестнице вслед за ними, спотыкаясь так же, как и они, поднимался кто-то еще.

— Кто это?

— Отец.

— Откуда это он?

— Из гостей.

Слышно было, как мистер Наннери поднимается все выше и выше. На предпоследнем этаже он остановился, чертыхнулся и, передохнув с минуту, взлетел по крутым, скользким ступенькам, чудом не рухнув на повороте. Мистер Наннери был во фраке.

— Привет, Сьюзан, — сказал он.

— Привет.

— Вечеринка была хоть куда, — сказал мистер Наннери. — Хоть куда!

— Познакомься, это мистер Этуотер, — сказала Сьюзан. — Мы были в ресторане.

— Заходите, — сказал мистер Наннери. — Заходите — выпьем по маленькой. По-моему, у нас осталось немного виски. Что-нибудь найдем в любом случае.

— Нет, не сегодня, — сказала Сьюзан. — Уже слишком поздно, я устала. Идите спать.

— Вот видите, какая у меня дочь несговорчивая, — сказал мистер Наннери. — Надеюсь, в ресторане настроение у нее получше было. С ней это случается. Что ж, вынужден пожелать вам спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказал Этуотер.

— Спокойной ночи, — сказал мистер Наннери. — Спокойной ночи.

— Старый негодник, — сказала Сьюзан. — Вам надо встретиться с ним как-нибудь в другой раз. Он вам понравится.

Слышно было, как мистер Наннери ввалился в квартиру.

— А по-моему, он очень славный.

— Спокойной ночи, дорогой, — сказала она. — И огромное вам спасибо за ужин.

— Спокойной ночи, — сказал Этуотер.


предыдущая глава | Сумеречные люди | cледующая глава