home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Родители в сумерках

Родителей вызвал Владимир Юльевич.

Еще две недели назад, после какого-то разговора с Алексом.

Что-то в голосе Алекса испугало его; ночью он ходил по комнате, громко шаркая тапками, а утром позвонил родителям. С ними он уже пару раз общался, пока жил у Алекса и отвечал на редкие звонки…

Родители как раз хотели приехать по каким-то своим делам. Их брак уже давно был непонятным для них самих, рыхлым, то распадался, то вдруг склеивался. Отец стал деревенским человеком, даже в постели у него мать находила крошки чернозема. Мать сделалась окончательной москвичкой, с однокомнатной в Выхине и знакомыми из мира искусства. Иногда она ездила к отцу в Озерки. Иногда он приезжал к ней с дарами природы; что-то чинил, заматывал изолентой, или просто осторожно обнимал жену, шепча комплименты ее нестареющей фигуре.

После звонка Владимира Юльевича родители съехались на семейный совет. Для проверки ситуации решили позвонить Алексу и наткнулись на Соат. Выслушав восторженные признания и любовные рулады, мать повесила трубку, стерла с лица улыбку и посмотрела на мужа: «Юрочка, какая-то сучка хочет там заполучить нашего сына и нашу квартиру». Следующий звонок был в авиакассу.

Родители приземлились в то самое утро; в аэропорту их ждал Владимир Юльевич. Он уже побывал ночью около офиса, но не смог пройти сквозь оцепление. О том, что Алекс внутри, он каким-то образом знал.

«Быстрее, быстрее», — торопил он водителя, когда они неслись по городу к офису. Мать сидела с каменным лицом и щелкала застежкой сумочки.

Около оцепления их машину остановили. Владимир Юльевич схватился за голову. В этот момент толпа внутри качнулась, люди брызнули во все стороны; машина успела вписаться в живой коридор и найти в конце него Алекса.

Что-то горело; из офиса вылетали компьютеры; выносили какие-то вазы с цветами, выбрасывая на ходу цветы. Догорал труп Лотереи-Справедливости.

Владимир Юльевич помог донести Алекса до машины и бросился обратно к офису. «Там опасно!» — кричали ему из машины. «Езжайте, езжайте!» — махал им руками Создатель бомбы и протискивался в офис…


Алекс лежал у себя в детской.

Тьма постепенно рассасывалась. Приходил врач, советовал отвезти в больницу. Смотрел на Алекса, водил ледяным фонендоскопом по его худым ребрам. Алекс молчал. Тело еще не вернулось к нему. «Что вы хотите, — говорил врач, принимая от родителей коробку конфет, — нервное потрясение. Сильнейшее нервное потрясение».

Алекс снова проваливался в темноту. Температура не падала; распахивались дверцы шкафа, оттуда вылетала бабочка моли. Падало яйцо. Родители медленно шли к диванчику, на котором лежал Алекс. Родители были огромными, добрыми и испуганными.

Отец переворачивал его на живот, спускал пижаму; пахло спиртом. «У меня там рубцы, — кричал Алекс, — меня били». «Успокойся… Где тебя били?» — говорил отец, вводя иглу. «В башне», — хрипел Алекс и замолкал.

«Нет, нет и нет… — шептала мама и вращала глазами. — Никакой больницы. Они там психа из него сделают…».

На четвертый день температура стала спадать.

«Мама», — сказал Алекс, увидев ее, и потянул к ней руки.


Медленно возвращалось тело. Предметы вокруг, до этого легкие, наливались тяжестью. Родители приобрели плотность. У них появился шум шагов; звук холодной воды, которой моржевал себя отец; двойной подбородок.

Закрыв глаза, Алекс слушал их разговоры. Болезнь вдруг сделала его маленьким, а родителей — молодыми. Проснувшись однажды вечером, он услышал, как они целуются за стенкой. И улыбнулся.

Он уже мог вставать. Худое, но очень тяжелое тело качалось и пыталось упасть. «Юрка, ну поддержи ребенка, что уставился?» — кричала из кухни мама. Отец брал Алекса за руку и вел по бесконечному коридору. В конце коридора он обнимал сына и шепотом жаловался, как тяжело горбатиться на участке без помощника, а от матери — никакой благодарности, даже наоборот, любовника хочет завести. «Не заведет», — шепотом успокаивал его Алекс.

По вечерам они играли в шахматы. Чувствуя, что проигрывает, отец уходил к соседу смотреть футбол. А Алекс слушал, как мама разговаривает по телефону с подругой, описывает свои московские успехи и упоминает о каком-то замечательном Игоре Карловиче, с которым у нее платонические отношения. Но если она захочет, то они будут не платонические, а совершенно нормальные…

— Мама, — звал Алекс. Она заглядывала в детскую. — Владимир Юльевич так и не появлялся?

Мама молчала и соображала, как бы правдивее солгать. Потом говорила:

— Не волнуйся, найдется.

И закрывала дверь.

Алекс морщился и бил себя кулаком по ноге.


Через две недели родители засобирались назад; Алекс ходил по квартире, спотыкаясь о чемоданы.

С выздоровлением пришла тоска. Он подходил к телефону и звонил Владимиру Юльевичу. Звонил в офис. Соат. Биллу. Даже Акбару.

Все телефоны молчали.

— Ну, присядем на дорожку, — весело сказал отец.

Присели.

— Я поеду вас проводить, — поднимался Алекс.

— Тебе покой нужен, а не аэропорт, понятно? — яростно пудрилась перед зеркалом мама. — Лекарства в аптечке. Ну… не пугай нас больше так. Дай, поцелуйку одну сделаю. Помнишь, ты в детстве говорил: «одну поцелуйку»?

Он не помнил.

— И вот что, — вспомнила мама, когда они стояли около подъезда, а отец укладывал чемоданы в багажник. — Там на трюмо… Новый телефон Владимира Юльевича. Тихо, тихо… Я же говорила тебе, что найдется. Тебе нельзя было волноваться. Ну ладно, ладно, виновата. Да, великая я преступница.

Родители — маленькие седые дети — стояли около машины. Он обнял их.

— Перебирайся к нам, Алекс, — сказал отец. — Здесь все-таки провинция.

— Конечно, Юрочка, твои Нью-Озерки — столица мира! — смеялась мать. — В Москву ему надо. Алеша, я поговорю насчет тебя с одним человеком, есть такая удивительная личность, Игорь Кар…

— Спасибо, мама, не надо.

— Хорошо. Не надо — так не надо. Все равно поговорю.

Защелкали дверцы. Машина дернулась. Из окошка высунулась мамина рука и помахала ему.

Алекс тоже помахал машине и бросился наверх — звонить В.Ю.


предыдущая глава | Лотерея "Справедливость" | Снова тупики