home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лечение

Вера лежала на жестком коврике; на нее медленно падал потолок.

Если долго смотреть на любой потолок, он начинает падать.

И деревья, если на них, запрокинув голову, долго смотреть, начинают падать. И дома. Всё начинает падать.

Сейчас из Веры вытащили очередной предмет. Им оказался ключ.

Вера узнала его — это был ключ от квартиры Алекса.

— Чувствуете облегчение? — поинтересовалась святая Бибихон.

Рядом на ковриках лежали другие больные. На них потолок, кажется, не падал. Они разговаривали.

— А знаете, — говорил один больной другим больным, — к моей соседке пришли из этой Лотереи и большие деньги с нее взяли.

— Ну, это понятно. Без денег сейчас ничего не происходит, — кивали головами остальные.

— А что ей сказали, для чего берут?

— Кому сказали?

— Ну, этой, вашей…

— Соседке? Сказали: хотите, чтобы пересмотр вашего дела был со справедливостью, давайте поговорим. Вот и поговорили. Последнее им отдала, теперь головой о стенку стучится.

— А кто приходил-то?

— Ну, Справедливость эта приходила. Как положено, в международной форме пришли, удостоверение в лицо сунули.

— Да…

Из соседней комнаты неслась молитва Бибихон. Мерзли ноги. Бесшумно падал потолок.

— А мне говорили, одной пенсионерке они помогли. Вроде она у них выиграла, они ее на машине поздравлять приехали, презент привезли: тортик и колготки.

— Ну, уж могли что-нибудь посолиднее привезти… Чтобы воспоминание на всю жизнь ей было. Инвалидную коляску какую-нибудь…

— Не говорите, международная организация, а какие-то тортики!

— Да нет, тортик они просто подарили, для разминки. Главное, что они ей сразу говорят: а ну-ка, бабуля, кто вас обидел, кто международные законы нарушил? Она, святая душа, им на потолок показывает: сосед, сволочь, затопил, платить не хочет: будешь, говорит, макака старая, жаловаться, еще сильнее затоплю.

— У нас такая же история… И что они?

— Ну, они ей так вежливо по-английски улыбнулись, говорят: все понятно, вы тут, бабуля, пока тортик кушайте, а мы поднимемся, соседу вашему в глаза посмотрим.

— Поднялись?

— Не то слово. Слышит, в подъезде — бах-бах; дверь открыла, смотрит, сосед ее голый летит, а они ему карате, карате! Всю квартиру ей отремонтировал.

— Ой… Кто бы с нашими соседями так поговорил…

Вошел новый больной и лег на свободный коврик:

— Ключ из меня вынула!

— Да, она сегодня что-то из всех ключи вынимает.

— Сама, говорит, удивляется. А ничего поделать не может: энергетика, говорит, сегодня такая или дьявол к вам с ключами приходил.

— Ой, не произносите, не произносите это слово…

— А я, между прочим, по ее диагнозу, ну, что на меня начальница заклятие за опоздания наслала, — написала в Лотерею и цепочку к письму приложила.

— Какую цепочку?

— Да которую из меня Бибихон вытащила, когда заклятье снимала.

— Хорошая цепочка-то?

— Да не проверяла. Как доказательство в письмо засунула, пусть теперь в своем международном суде рассматривают.

— Да бросьте вы… Наверное, уже чья-то любовница в ней щеголяет и над вами в стороночку смеется.

— Ну и пусть смеется, мне главное, чтобы справедливость установили и начальницу мою обезвредили…

Вера потерла заледеневшими ступнями о коврик и неожиданно для себя сказала:

— А я тоже им писала…

Коврики посмотрели на нее.

— …только не отправила, — закончила Вера.

— А что писали-то?

— Так… жизнь свою писала. О мужчинах писала, что ноги об меня вытирают. Что постоянно на горле чью-то подошву чувствую. Потопчутся и дальше пойдут.

— Это точно, — закивала женщина с соседнего коврика. — Я сама такая раньше была; последний алкаш ко мне ползет, а я уже его идеализирую так, идеализирую. Вот, думаю, мой принц и алые паруса. Потом решила: все. Хватит быть бесплатной давалкой. Не для того на бухгалтера училась.

Больные стали говорить о любви и женской гордости.

Вера мерзла. Падение потолка, наконец, прекратилось: Вера почувствовала носом, губами и подбородком его ледяную эмульсионную побелку.

Вчера позвонила свекровь и сообщила, что переезжает в Россию, в Самарскую область. «И Алешеньке там будет лучше», медленно, процеживая через марлю каждое слово, закончила свекровь.

Вера долго смотрела на телефон.

Потом сняла с дивана сонную ненавистную кошку и стала ходить с ней по комнате. Она качала кошку и пела ей, фальшивя: «Баю-баю-баиньки, спи, Алеха маленький…». Кошка дергалась, пытаясь вырваться из тисков материнской любви. Пришел Славяновед и стал кричать, целовать и угрожать; Вера села на ковер, выпустила полумертвую кошку и стала смотреть, как Славяновед пытается разогреть себе макароны.

Ночью, в постели, она зачем-то соврала ему, что сделала аборт.


Встречи | Лотерея "Справедливость" | Диалог первый