home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2


Черное полотно покрывало поверхность залива, грязной кляксой расползаясь вниз по течению. Изредка оно проходило низкими волнами, словно река под нефтяным кляпом пыталась вздохнуть хотя бы немного воздуха, но вновь теряла сознание. И каждая волна такой борьбы приносила на берег черную взвесь, окрашивая в траур бетонные сходы и декоративный пляж с некогда белым песком. Над портом не было солнца, оттого каждое пятно, без единого отблеска, казалось вырезанным из цветного мира.

Жуткое зрелище. Но у солидного мужчины, рассматривающего порт с обзорной площадки, было на уме совсем другое прилагательное. Дорогое.

Виктор Александрович Зубов, не смотря на типичную внешность борца, с толстой шеей, узким лбом при кряжистой и невысокой фигуре, уважал финансы гораздо больше единоборств. И состояние скопил не кулаками, а умением подбивать два скучных столбика с доходами и расходами. Внешность - она для деловых партнеров, предпочитающих наличные и ночную загрузку катерами.

Внутри же работал четко выверенный механизм, без труда жонглирующий неповоротливыми цифрами - стоимостью груза и страховых выплат, сметами на поднятие кораблей из воды и их починку. Издержки, связанные простоем порта соединялись с выплатами за вред экологии. Высочайшее недовольство местного князя тут же обретало ценник дорогих подарков. Любопытство журналистов закрывал крупный заказ на рекламу - достаточный, чтобы в новостном выпуске произошедшее описали всего двумя предложениями, показав старое фото порта, в солнечную погоду, без единого пятнышка на водной глади.

Много расходов, маленьких и крупных, наличными и перечислениями, подарками или обязательствами. Все складывалось в солидную сумму, но вовсе не фатальную - есть отдельная статья в бюджете, названная 'непредвиденные обстоятельства', куда ежегодно отчислялась малая толика прибыли, чтобы однажды быть изъятой и с лёгкостью погасить трудности размером в два корабля и небольшую экологическую катастрофу. Так что, если бы в трюмах был только официальный груз, все на этом бы и закончилось.

Если бы не шесть тонн груза 'деловых партнеров', в бронированных, огне-водостойких кейсах, спрятанных под обшивкой баржи, которые тараном танкера смяло, а последующим близким взрывом разнесло ко всем чертям - для начала по воздуху, а затем и смыло водой, основательно перемешав с нефтью.

Виктор Александрович любил точные цифры, но в данном случае мог только догадываться о стоимости груза - ни его характера, ни предназначения он не знал и никогда ими не интересовался. Все-таки, благородных кровей, и лучше не пачкать герб излишней информацией. Почти от любого обвинения можно скрыться за титулом и правильно подготовленными документами, но со своей совестью приходилось искать общий язык, чтобы не потерять честь - а вместе с ней и солидную толику Силы, от нее зависящей. Поэтому лучше было не знать - все эти годы взаимовыгодного сотрудничества.

Единственное, на что можно было опереться при расчетах - так это на заоблачную плату за тайный транзит, аккуратно и без единой задержки доставляемые в спортивных сумках на один из дальних складов. И если подставить эти цифры в стандартный расчет, умножить на коэффициент риска, приблизительно представить ожидаемую прибыль... Выходило дорого. Очень дорого даже для бюджета целого благородного рода.

Разумеется, Зубов не считал потерянный груз своей проблемой. Вопрос в том, считают ли так же его деловые партнеры.

Простолюдины, добиваясь богатства, собирая под свою руку солдат, частенько начинают считать себя ровней благородным. Это заблуждение легко проходит в битве, когда Сила, заключенная в древней крови, планомерно отнимает жизни врага огнем или водой, землей или воздухом. До суеверного ужаса, до паники и бегства...

Но дело в том, что у простолюдинов, добившихся богатства и собравших под свою руку солдат, очень быстро появляются благородные хозяева. Игнорировать требования такого уровня уже не получится. Отчего-то Виктор не сомневался как в наличии хозяев, так и в том, что претензии обязательно последуют - ни один благородный род не упустит возможность получить должника.

В таком деликатном деле никто не будет идти в суд, не станет выслушивать историю про короткое замыкание в одном из перекачивающих насосов, опрашивать обескураженных капитанов, технический персонал или читать спасенный корабельный журнал. Экспертные заключения, с десятком штампов от столичных лабораторий, останутся не востребованными. Все ограничится личной беседой, роли в которой расписаны, ответы на любые доводы известны заранее.

У вас короткое замыкание? Вы плохо следили за кораблем, это ваша вина. У вас нештатная ситуация? Вы ответственны за нанятый персонал. Вы подозреваете диверсию? Вашей обязанностью была защита груза.

В самом деле, зачем ворошить бумаги, если сильный уже знает выгодное для себя решение? Слабому же остается выбирать между смирением и безнадежной схваткой.

Какую роль - сильного или слабого - доведется ему примерить?

Впервые Зубов пожалел, что его род так и не вошел ни в один клан, выбрав независимость и возможность вести дела с кем угодно, вместо стабильности и защиты. Метаться в поисках господина уже поздно - никто не любит, когда на его порог приходят с проблемами. Его, разумеется, возьмут, но заберут в клановую казну как бы не больше того, что могут потребовать хозяева груза.

Как бы пригодился сейчас живой виновник, способный говорить и каяться! Чтобы не глупая техногенная катастрофа была всему виной, а человек! И очень хорошо бы - из числа старых врагов его деловых партнеров, чтобы вместе с его головой отсечь все претензии в его, Зубова, адрес! А может, все таки найдется?

- Сережа, данные с камер достали?

Референт звучно откашлялся и шелестнул страницей блокнота.

- Виктор Александрович, записи со всех камер близлежащих зданий собирают представители княжеской охраны. Они обещают поделиться.

- Когда? - Встрепенулся он.

- После того, как порт будет очищен от нефти и наших кораблей, - с капелькой вины доложили ему.

- А на наших кораблях не было камер? - Раздраженно гаркнул Зубов.

- Были, Виктор Александрович.

- И где они?

- Так это... Половина потонула, половина сгорела, - растерянно сглотнув, вымолвил референт.

- Возьми наличные и обойди все магазинчики, все банки, все заведения в этом районе, где есть камеры. - Прикрыв глаза, распорядился босс. - Затем возьмешь помощников и выстроишь картину всех перемещений каждого человека в часовом интервале от происшествия. Бегом!

Почему им надо указывать, как делать их работу?! Или это он слишком нервничает? Зубов оправил рукой белоснежную рубашку в районе сердца и на минуту оставил там ладонь, высчитывая пульс. Стандартные семьдесят ударов, тело не боится.

- Виктор Александрович, к вам приехал сын, - тактично дождавшись, когда господин встряхнет руками после долгой неподвижности, сообщил подошедший слуга, поворачивая голову в сторону двух черных седанов возле заграждения, час назад выставленного на въезде в порт.

Зубов невольно улыбнулся, но тут же собрался и зорко оглядел пространство вокруг. Порт окружали три круга людей, и если первый - из числа его слуг и работников, выгребавших черную муть с берега - его устраивал полностью, а третий был достаточно далеко, чтобы его разглядеть, то второй круг, с портовыми рабочими, временно оставшимися без дела, не совсем соответствовал тому, что можно показать восьмикласснику.

- Разогнать зевак, подмести асфальт. Затем веди, - отвернулся он обратно к воде.

Он не был тут хозяином, но и тех, кто мог ему об этом напомнить, тут тоже не было.

Позади раздавались резкие крики разозленной охраны, сгонявшей недовольных и резких характером мужиков к ограждению. Зашуршали несколько метел, сметая пластик бутылок и окурки в сторону.

Грязь этого мира, видимая и скрытая - не для его сына. С возрастом ему придется столкнуться с разными сторонами жизни, и не все открытия будут добрыми и счастливыми. Тем ценнее детство, беззаботное и счастливое, организовать которое вполне под силу его отцу. В тайне даже от себя, Зубов-старший искренне надеялся, что жизнь его первенца пройдет в офисе, а не в забегах по всей стране, и налаженное дело не потребует от него влезать в темные дела. Хватит того, что отец всю жизнь карабкался вверх, пытаясь обеспечить герб и замшелые бумаги с привилегиями, на которые все плевали, капиталами и боевой силой - достаточной, чтобы его вновь звали на рауты, как равного, а дарованное прадедам право беспошлинной торговли было узаконено. Пусть сын просто живет, без потрясений и войн, без голода и крови, преумножая величие рода из кресла своего кабинета. Но для этого предстояло еще немало потрудиться.

- Привет, - буркнул сын, скрывая за угрюмостью волнение.

Виктор Александрович улыбнулся, рассматривая свою будущую копию - такого же основательного на вид и непростого характером. Правда, еще умеющего смущаться и испытывать вину - за полоску пластыря на носу, к которой невольно потянулся, за проигранную драку, после которой эта полоска появилась.

- Подранили тебя сегодня, а? - Подмигнул он сыну, получив несмелую улыбку в ответ. - Голова не болит? Не кружится?

- Нормально, - дернул тот в ответ плечом. - Адам Георгиевич смотрел.

- За что воевал? - Полюбопытствовал отец, с удовольствием взъерошив сыну волосы.

- Да, там, - отклонился в сторону Пашка, освобождая голову из под отцовской ласки, и неохотно отвечая в сторону. - Погорячился.

- Павел Викторович! - Построжел Зубов-старший.

- Новенький у нас в класс пришел. Ходит, смотрит на всех с высока. - Забубнил под ноги сын. - Как-будто мы ему слуги, а он император.

- А имя у твоего новенького есть?

- Максим, - скривился Пашка. - Самойлов Максим.

- Из семьи Самойловых, - продолжая благостно улыбаться, кивнул Зубов. - Что мы знаем про эту семью?

- Н-но... - Поднял вверх удивленные глаза парень. - Но у них же Федор!

- А теперь еще и Максим, - одарив легким подзатыльником для хорошей памяти, уточнил отец. - Приемный сын, о чем было написано в новостном циркуляре месяц назад.

Павел замер, и вместо того, чтобы пригладить место удара, задумчиво почесал голову.

- Циркуляры пишутся, чтобы их вдумчиво и очень внимательно читали, - наставительно добавил старший. - А не использовали вместо подставки под кружку.

- Все равно бездарь, - тихо буркнул сын, но был услышан и награжден еще одним подзатыльником. - А что он!!! - Искренне возмутился Пашка.

- Не он, а ты, - вздохнув, положил старший ему руку на плечо. - Надо быть умнее, сын. Какая разница, есть ли у него дар? Я тебе больше скажу, у его семьи его тоже толком нет.

- Нет? - Паша недоверчиво вздернул голову, чтобы посмотреть отцу в глаза.

- Их сила в вещах, которые они делают. - поведал он первенцу. - И нам с тобой важно, чтобы эти предметы... Ну, продолжишь?

- Они не использовали против нас? - Предположил сын.

- Не продали нашим врагам с хорошей скидкой, - качнул старший головой. - А то и подарили бесплатно... Не надо с ними ссориться, сын.

- Я с ним дружить не буду! - Упрямо насупился Пашка, коснувшись пластыря.

- Ты опять меня не слушаешь, - недовольно поджал губы Зубов. - Не хочешь - не дружи.

- А как тогда? - Растерялся тот.

- Будет достаточно уважения с его стороны, опаски или немного страха. Пусть сам держит дистанцию.

- Этот вообще бояться не умеет, - буркнул Пашка.

- Он просто еще не видел, чего должен бояться, - подмигнул отец. - Вот представь, ты был бы ростом, как дядя Борис из охраны, и с такими же мышцами - стал бы он с тобой драться?

- Нет, наверное.

- А почему?

- Ну, дядя Боря сильный. Он его одним ударом в землю вобьет!

- Он увидел бы мышцы, увидел бы силу и ощутил страх, - одними губами улыбнулся Зубов. - Даже связываться не стал бы, верно?

- Но я ведь не дядя Боря...

- Ты сильнее, - потрепал он его по волосам. - У тебя есть дар. Только этот парень этого не знает. Он видит обычного парня без горы мышц, поэтому не боится.

- Но дар нельзя применять в обычной драке! - Возмутился Паша, вспоминая накрепко, в том числе ремнем, вбитые уроки.

- Тебе не нужно его применять, - терпеливо пояснил отец. - Когда человек видит такого, как дядя Боря, его воображение мигом представляет, как такая махина сносит его с ног. Заметь - он даже не знает, умеет ли противник драться! Так и тебе не нужно его калечить. Просто зажги огонь в руке, и разум твоего соперника уже будет чувствовать боль от ожогов.

- И он будет бояться! - Расцвел улыбкой сын.

- Уважать, - поправил старший. - Так маскируется страх у сильных людей. Этого будет достаточно, больше он к тебе не сунется. Может, сам начнет набиваться в друзья.

- Вот еще!

Виктор Александрович тяжело вздохнул, но упрашивать сына не стал. А ведь было бы неплохо иметь таких союзников.

- Весь мир держится на страхе и уважении, - продолжил он урок, выпрямляясь и закладывая руки за спину. - Наша задача поддерживать их. Во-первых, не лезть в те драки, где мы можем проиграть. Понял, о чем я говорю?

- Не драться на кулаках, - чуть поникнув, кивнул Паша.

- Вот именно. Иногда достаточно слов, чтобы противник проиграл в глазах окружающих. Не матерных, - тут же уточнил отец. - Не надо опускаться на уровень простолюдина, пусть он сам покажет свое образование окружающим и заработает их презрение.

- Я понял.

- Хотелось бы надеяться... Во-вторых, надо постоянно напоминать о своей силе! Для начала - однокласснику, потом этому городу, а потом и всему миру! Чтобы все знали, что с Зубовыми лучше не связываться!

С куражом, рожденным под восхищенным взглядом сына, Виктор выплеснул в сторону воды дикую смесь из воли и силы, перевитую с запредельным усилием. Это не его работа, и есть, кому ее выполнить быстрее и качественнее, но урок должен быть подкреплен ярким впечатлением - достаточным, чтобы запомниться на всю жизнь.

Черная поверхность залива пошла ощутимыми волнами, закручиваясь против часовой стрелки - первые минуты медленно, но с каждой секундой все быстрее... И будто бы поднимаясь в самом центре над водой!

Рядом восхищенно раскрыл рот сын, вцепившись в перила обзорной площадки. Зубов отметил это довольной улыбкой - как и то, что вокруг не оказалось ни одного равнодушного к происходящему. Только охрана дисциплинированно отвернулась от взбесившейся воды, бдительно наблюдая за подступами - будет им премия.

В небо над портом вытягивалось монструозное черное веретено, сотканное из нефти, собранной волей одного человека с десятка тысяч квадратных метров. Шипела падающая вода, гудел воздух под напором чужой воли, радостно вопил сын, сам себя не слыша за общим грохотом.

- Подожги его! - Наклонившись к уху сына, прокричал Зубов.

- А? - Не сразу понял Пашка.

- Поднеси огонь!

- Далеко! - Кивнул было сын, но потом отрицательно мотнул головой, оценив свои силы.

- Я верю в тебя! - Хлопнул он ему по плечу, на пределе воли продолжая удерживать заклинание.

- Хорошо, - не подкачал наследник, и, упрямо закусив нижнюю губу, зажег над ладонью крохотный огнешар.

'- Нормально, - с отцовой гордостью отметил Зубов. - Понимает, что хватит и искры, а так меньше силы и лучше контроль'.

Огненная точка стремительно унеслась к стонущему в небесах веретену, стремительно исчезнув из виду - и только по сосредоточенному виду Пашки было понятно, что огонек еще жив и продолжает движение по прямой к цели.

Момент завершения пути крохотного огонька увидели все в городе - как полыхнул самый край, как огонь узкой лентой достиг вершины, скользнул кольцом вниз и будто бы взорвал огромный факел целиком.

Виктор до крови сжал зубами щеку, пытаясь помочь огню сына, нагнетая воздух волну за волной, и удержать конструкцию целиком. Свои силы он изрядно переоценил - но какой позор для чести, если все рухнет сейчас в воду! Ради славы рода, ради сына, ради чести тянул он из себя волну силы за волной, одержимый мыслью удержать волшебство в узде, и это ему пока удавалось. А через минуту, когда огонь основательно подъел часть массы, растворив чадным дымом по небу, пришло приятное осознание, что все у него получилось. За следующие десять минут нефть, вместе с тем самым неудобным грузом, обратилась облаком пепла и жирной пленкой, осевшей на воде и берегу. Мелочи, слуги подчистят.

- Вот так вот, сын, - ответил он улыбкой на взгляд, полный обожания. - Пусть город помнит, что такое стихийный 'мастер'.

- И боится! - С восторгом подхватил Пашка.

- Господин, - объявился откуда-то референт, слегка пришибленно глянул на босса и протянул ему белоснежный конверт с золотым вензелем. - Секретариат князя.

Чуть поникнув настроением, Зубов разорвал печать и, скривившись, вчитался в текст очередного штрафа за ущерб экологии.

- Но боятся не все, - вздохнул он, комкая бумагу в руке.

- А кто не боится? - Полюбопытствовал сын.

- Те, кого надо бы бояться нам. Но мы не будем, верно?

- Да!

- Мы будем их уважать и стараться держаться подальше...

Отец и сын медленно побрели в сторону стоянки. Большая, как у медведя, рука придерживала Пашку за плечи, чем тот с удовольствием пользовался, прикрыв глаза до вида узкой полосы асфальта под ногами, позволяя вести себя. В голове царило ощущение приятной пустоты, смешившей яркие эмоции восторга и гордости.

Тем неожиданней оказался резкий крик и сильный толчок в спину, буквально швырнувший наследника на асфальт. Тренированное тело привычно погасило удар приближающейся земли, разум откинул боль в ладонях, как досадную помеху и с кристальной четкостью начал вбирать в себя картины окружающего мира, доступные с невеликой высоты. Мир в пяти метрах вокруг искажала тонкая пленка сотворенной защиты, образуя купол с вершиной в метре над головой отца. А за щитом, вроде как, ничего не изменилось - не ревело рукотворное пламя, не гремели выстрелы, только сине-фиолетовые круги, плывшие по барьеру охранения, придавали порту тревожный вид - все-таки, высший цвет энергонасыщения...

Пашка решил было прижаться к асфальту ухом, чтобы получше прислушаться, но тут же охнул он резкого головокружения под соленый привкус во рту. Тут же ударило в грудь и больно обожгло прямо напротив нагрудного кармана - перекатившись на спину, Пашка резким движением отшвырнул раскаленный предмет, выдернув его из рубашки вместе с карманом. И с удивлением опознал в дымящем золотистом пластике сотовый телефон - весь вздутый, с полураскрытой крышкой, отчаянно чадящий неприятным запахом пластмассы. Откатившись в сторону и охнув от очередного приступа головокружения, парень остановился только у самой пленки барьера, тяжело дыша и с испугом переводя взгляд от сгоревшего телефона на линию складских зданий и обратно. И только через постыдные десять секунд догадался поставить собственный защитный барьер вокруг тела, виновато глянув в спину отца - глупо думать, что он этого не заметит.

Странное противостояние длилось вряд ли больше пяти минут - да и боролся ли кто с той стороны? Завершилось все тем, что Пашкин отец одним движением развеял щит, довольно потянулся на месте и обернулся к сыну, сияя улыбкой.

- А у меня телефон пожгло, - невпопад буркнул Пашка.

- Все пожгло, - удовлетворенно добавил отец. - Все телефоны, камеры, регистраторы. Всю технику в округе. И это очень, очень хорошо! - С воодушевлением завершил он.

- Почему? - Искренне удивился сын.

- Потому что это значит, что виновник нашим бедам есть. - Наставительно произнес Зубов-старший. - Осталось его только найти.



Глава 1 | Напряжение растет | Глава 3.