home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16


Путь до 'Солнечной' уместился в двадцать минут. После чего, через добрую половину часа, пришло понимание, что никто на станцию не прибудет.

Внутренние рейсы, шедшие через столицу, отменены, а других тут не бывает - так сказал старик, расставивший ведра с грибами вдоль трассы. Он же подсказал, как лучше добираться до города. В сотне метров был съезд на короткий путь, связывающий два селения и самым краем - пригород. Сверился с картой, позаимствованной за козырьком автобуса - действительно, вьется безымянная серая ленточка от села Солнечное, названием которого обязана станция, через Заречное и до самой границы красно-зеленой разметки столичных улиц. Можно, конечно, и по дороге, но мотоблоку все равно, где отмерять свои тридцать километров в час. Да и лишних встреч совсем не хотелось - документы, вместе с приглашением, остались в карманах пиджака. А мир еще плохо знает меня в лицо, чтобы верить на слово.

Хотел отблагодарить покупкой. Но старику, вроде, оно и не было нужно - куда важнее причина, по которой можно сидеть в полудреме под тенью вяза, время от времени прикладываясь к стальной фляге.

- Бабка сказала, пока все не продам - не возвращаться, - подмигнул он заговорчески, и я спрятал деньги обратно.

Первое село пролетел, оставшись в памяти гусей бесстрашным пылевым столбом, рычащим столь грозно, что даже собаки стеснялись своего голоса, без особо энтузиазма пытаясь укусить за колесо. Сорок пять домов, высоких и низких, с запущенным садом за покосившейся оградой и безо всякой зелени на бетонированном подъезде - люди жили по-разному. Только дорога на всех была одна - норовистая и ухабистая, с настолько глубокой колеей, что было проще нестись по самой ее границе, рискуя провалиться в глубину накатанной полосы.

Пролетев развилку с колодцем, вышел-таки на добротную грунтовку и с удовольствием вывернул ручку скорости, соревнуясь с речным бликом на бегущей вдоль дороги ручейке - извилистом и затейливом. Потянулись пшеничные поля по левую руку - от дороги и до горизонта, настолько огромные, что красно-белые громады комбайнов, окрашивающие золотое полотно бежевыми линиями, смотрелись игрушками в мягком ворсе ковра.

Ветер доносил звуки тяговитых дизелей, шелест механизмов, деловитые сигналы тракторов, подъезжающих за новой порцией зерна, а потом устал и на повороте лихо сбил фуражку, унося куда-то назад и влево. Стоило отвлечься и проводить ее взглядом, как дорога взбрыкнула колдобиной, дернулся руль - и тут же привычная тряска сменилась мгновением падения, схватившего недобрым предчувствием за живот. Удар о хилое деревце перевернул мир с ног на голову, на фоне небесной синевы грациозно проплыл прицеп, намереваясь подгрести меня под собой. Земля ударила в плечо, руки вцепились в сухую глину обветренного холма, стараясь замедлить движение. С грохотом сталь и дерево рамы шваркнулись в полуметре ниже по склону, проскрипели, ругая невнимательного водителя, и остановились.

Остановилось будто бы и время - вернее, оно было, но осталось на дороге. А тут, на нагретой солнцем земле можно было лежать сколько угодно долго. Потому что левую ногу, стоило пошевелиться, схватило болью прямо на месте старого перелома - совсем немного, но почему-то от этого сделалось куда страшнее, чем от летящей над головой телеги. Однако каждый знает - если пару минут не двигаться, то все непременно пройдет. А если не проходит, то надо подождать еще совсем чуть-чуть.

Рыкнул двигатель где-то наверху, своим голосом испугав верхушки трав, и тут же устало выдохнул, останавливаясь. Где-то там, на границе земли и неба, показалось мужское лицо. Тут же зашуршала земля под сандалиями, спускаясь ко мне ленивой осыпью, а еще мгновением позже меня мягко прижали к земле, не давая подняться.

- Не делай резких движений. - аккуратно сняли с головы солнечные очки и напряженно оглядели лицо.

'Эх, добегался', - пришло запоздалое раскаяние. - 'Толку мне от этих фиолетовых? Сколько лет уже прошло. Тем более, Ее там не было... А я, выходит, команду подвел.'

- Только папе не говорите, - вырвалось тоскливо.

- Папе? Папе не скажем, не переживай, - почему-то послышалась в его голосе тревога. - Не болит ничего? Спину чувствуешь? Ноги? Ну-ка пошевели пальцами. Отлично. Теперь руки подними. Да что ты в меня ими тыкаешь, ты покрути в стороны!

- А вы не будете меня арестовывать? - пробилось удивление, от которого даже боль в ноге притихла.

- Надо бы доложить куда следует, - вздохнул он и протер лоб от пота. - Но ты, вроде, трезвый. А тут часто падают. Поворот плохой и знака нет. Хорошо я тебя заметил... Не переживай, сейчас вытяну твой мотоблок.

Добрый человек, оказавшийся Геннадием, трактористом и владельцем трактора, споро зацепил тросом раму и вытянул слегка побитый, но вполне целый с виду агрегат со дна кювета.

Только заводиться мое средство передвижения отказалось напрочь. Как бы ни грозили ему отверткой и гаечным ключом, как бы не ласкали промасленной тряпкой - все оказалось тщетно. Он был мертв, и ничто на сельской дороге не смогло бы вновь пробудить в нем жизнь.

- Продай мне? Движок, конечно, убит, но за раму, тележку и колеса хорошо заплачу.

До города оставалось еще очень не мало, болела нога, вечер грозился передать ключи от неба ночи, а соревнования - уже следующим утром. И горе тем, кто опоздает.

- Мне бы в город, - сжав купюры, предложенные за останки мотоблока, я вновь протянул их обратно.

- У меня график, - отрицательно покачал он головой.- С тобой много времени потратил.

- Я много заплачу! - отыскал я другие купюры в кармане.

- Там, - махнул он на поле. - Люди ждут. А вон там, - указал он на темную линию горизонта чуть в стороне от направления, где должен был быть город. - Гроза. Может, даже с градом. Сегодня надо все завершить. Мне никак нельзя подвести.

- Мне - тоже... Там завтра танцы.

- А у меня тут - жизнь, - выдохнул он и чуть мягче продолжил. - Возвращайся на станцию. Автобусы не ходят, но попутную машину рано или поздно поймаешь. Я позвоню твоим родителям, они встретят. А лучше оставайся у нас до утра.

- Спасибо, но в город обязательно нужно сегодня.

- Тебе виднее, - подошел он к уже своему мотоблоку и одним движением скинул обратно в кювет.

- После работы займусь. Бывай! - заскочил он в кабину трактора и отправился обратно к своим.

И мне пора. Неловко перенес вес на травмированную ногу и досадливо скривился. Все же, надо звонить, как бы ни хотелось справиться самому. Беда в том, что сотовый телефон остался там же, где документы. Спохватившись, окликнул Геннадия. Но, как я ни кричал ему в спину, за ревом двигателя тот так и не услышал. А на мое махание руками только помахал мне ответно, прощаясь. Хотел было догнать, только левой ноге эта мысль не сильно понравилась. Да и фуражку с такой болью не найти.

Значит, остается идти вперед, к Заречному. Потому что возвращаться назад дольше, скучнее, а еще там гуси.

Отыскал на обочине подходящую по высоте палку и осторожно пошел вперед.

Вскоре проторенный путь свернул к деревеньке, вросшей кирпичными домиками на три улицы в солидный холм над речной гладью. Судя по внешнему виду и основательности, а так же парочке тонких проводов на деревянных Т-образных столбах, телефон там есть точно. И я даже знаю у кого - лилась музыка от тенистой беседки возле места, где нить ручья вплеталась в неширокую реку.

Громкая до хрипоты мелодия сотового телефона пела про давно прошедший июль, жаркий и полный тополиного пуха. От той жары остались только утренние часы, к вечеру же природа напоминала о сентябре-месяце и близкой зиме. Впрочем, это не мешало ребятам плескаться чуть выше по течению, а затем чуть ли не синими, но счастливыми, обтираться полотенцем и с дрожащими от бодрости руками на ходу надевать одежду, чтобы первыми занять место у небольшого костерка, дымящего возле беседки со стороны берега. Правда, претендовать им приходилось только на стоячие места - свободного пространства на двух бревнах, служивших лавочками, не было. Четверо довольно вольготно занимали одно из бревнышек, что выдавало в них банду, а если присмотреться к чертам лицам - то и родственников. На противоположном же теснились семеро, стойко сопротивляющихся претендентам на восьмую позицию - особенно те, что с краю. Всего я насчитал шестнадцать человек, из которых большая часть были ровесниками или младше Федора, и только двое казались старше меня. Телефон принадлежал самому рослому, лет шестнадцати - из числа четырех родичей. Во всяком случае, лежал он рядом с ним.

Дорога до того места не доходила, предпочитая забрать левее, к постройкам, так что пришлось свернуть на траву. Только рубашку я предварительно решил все же снять, повязав поверх брюк и оставшись в майке. Брюки закатал выше колен, к реке спустился и пригладил волосы, расположив темные очки поверх - словом, сделал все, чтобы казаться здешним, пусть и с другой деревни. Судя по тому, что местные ребята, углядев меня, сразу подошли драться - это удалось.

- Я обещал наставнику всегда думать перед тем, как бить, - ответил я по-своему на стандартный запрос "свой-чужой".

- И че? - сплюнул в сторону самый высокий, на полкорпуса выступивший из полукруга подошедших ребят, потирая кулаки.

- И я уже подумал.

Взломать систему опознавания удалось успешно.

- И зачем? - С укором поинтересовался я чуть позже у долговязого Егорки, с которым мы к тому времени уже успели замириться на тему того, что я отлично дерусь.

На их бревнышке по-прежнему числилось четыре места, но на этот раз для меня, для него, для второго брата по старшинству и для телефона, который теперь пел про морскую волну и небо.

- Да так, - хмыкнул он чуть гнусаво, одновременно пытаясь поправить руками нос.

Был он одет в новенькие белоснежные брюки с острой стрелкой, водолазку и новые кеды.

- Скучно, - вздохнул его родной брат, обладатель помятых брюк, слегка выцветшей водолазки и пропыленных кед.

- Интернета нет, - поддакнул еще один родич чуть младше, вознамерившись примостить затертые брюки на зеленую траву.

- Но! - Тут же пресек его намерение самый юный представитель семейства, в ярости шаркнув расхлябанной кедой, и мигом переложил с бревнышка на траву обрывок газеты.

Он, кстати, более всего переживал в драке, но болел за целостность кед, брюк и водолазки. Поэтому пришлось бить в нос, потому что ниже - если судить по взгляду мелкого - ожидала не меньше, чем кровная месть. А мне еще от этих людей звонить. Кстати да.

- Можно? - указал я взглядом на телефон.

- Нет, - ворчливо ответил Егор.

Ну, это понятно. Наша дружба еще не настолько крепка. Да и в нос следовало бить чуть слабее.

- Сотовой связи все равно нет, - качнул плечом третий брат, так и не усевшийся на траву, и замахнулся, чтобы пнуть кедой по бревнышку.

- Но! - В ярости шикнул мелкий, остановив атаку на дерево.

- Давно?- уточнил я.

- Уже дней пять, как. У трассы есть, а тут даже на крыше не ловит.

- Я с дерева проверял, - солидно качнул головой Егор в сторону холма. - У нас там сосна есть, метров пятнадцать.

- Там же смола! - печальный протест мелкого был проигнорирован.

- Так, а городской?

- На комбинате есть аппарат.

- У старосты еще! - Подсказал один из десятка подпевал, как бывших тут до этого, так и налетевших любопытными воробьями на развлечение.

- Я у Веры Андреевны видел!

- Значит, у них тоже, - спокойно констатировал Егор.

- А Вера Андреевна, она кто?

- Бывшая директриса наша, - с готовностью подсказали из толпы.

- Злая?

- Хорошая! - возмутились они. - Но строгая. На пенсии она.

- Говорят, она ведьма, - шепнул кто-то позади.

За что больно схлопотал тумака. Наверное, действительно хорошая, раз ее защищают.

- Что?! У нее все стены в портретах без лиц! Я сам видел!

- А ну пасть закрой! - Распорядился Егор.

- Мне бы к ней дойти. Позвонить очень надо.

- Дима, отведи Максима к дому Веры Андреевны, - обратился Егор к самому младшему.

- Я мигом! - одарив братьев подозрительными взглядами и еще раз с тревогой оглядев на них одежду, заспешил тот.

- Мы тоже пойдем! - захотела остальная толпа мелочи.

Но быстро заскучала, потому что идти, поднимаясь на холм, сложнее, чем с гиканьем бежать вниз.

- А где все взрослые? - отыскал я правильный вопрос на смутное подозрение, зародившееся еще Солнечном.

На улице была детвора, изредка оглядывали подозрительным взглядом старушки, занятые по хозяйству на подворье. Отдыхали на лавочках старики, отвечая на Димкино "здравствуйте!" солидными кивками. Но людей старше восемнадцати лет и младше сорока будто бы и не было - что тут, что в предыдущем селе.

- Так забрали всех, - запустив руку в шевелюру, отыскал Дима там ответ и недоуменно повернулся ко мне. - А у вас разве не забрали?

- Я далеко отсюда живу, в другом городе.

- А-а, то-то я смотрю, - протянул он и с легкой завистью глянул на мои туфли.

Им, конечно, многое пришлось за сегодня пережить, но держались они по-прежнему здорово, а на ноге чувствовались невесомыми и очень удобными. Прежнего глянца, разумеется, не было, но и без него смотрелись солидно.

- Давно забрали?

- Дней пять. - посчитав в уме, озвучил тот.

- Куда, не говорили? - заинтересовался я.

- На стройку, куда-то на север, - махнул Димка рукой в ту сторону.

Хм. Но город - не на севере.

- А что строить будут?

- Не знаю я, не звонили они, - шмыгнул он грустно. - Староста говорит, скоро приедут.

- Интересно, - тоже запустил я руки в шевелюру, но обнаружил там темные очки. Покрутил в руках и нацепил обратно.

- А у вас корова есть? - ревниво глянув на очки, спросил Дима.

- Нет.

- А у нас - есть, - с довольством протянул он и на очки с туфлями до конца пути посматривал снисходительно.

- Вот, - указал на основательный одноэтажный дом Дима. - Только я внутрь заходить не буду, потому что у меня тройка по русскому, - протараторил он, покраснев.

- Так она же на пенсии? - усомнился я.

- Она знает! - фанатично сверкнул тот глазами.

Участок, обнесенный забором, находился почти на самой вершине деревенского холма, соседствуя с широкой площадью и двухэтажным зданием, по которому даже без вывески было понятно - школа. Но вывеска все равно нашлась, сообщая, что за сеткой-рабицей находится младшая школа села "Заречье". Ее двор и подворье Веры Андреевны было соединено калиткой, но ныне основательно проржавевшей. Видимо, пенсия была давненько, хотя уважение все еще крепко.

- Ладно, пойду, - тронув калитку и обнаружив ее открытой, шагнул было вперед.

- Стой!

- А? - развернулся я удивленно.

- А подарки? - с укоризной глянул Дима на меня. - Надо подарки купить! Как в гости без подарка?

- Хм, что-то в этом есть. - пришлось признать.

Во всяком случае, шансы на звонок неплохо бы увеличить, чем потом искать обладателей других двух трубок.

- Только магазин закрыт, - выпалил тот нелогично.

- Варианты? - с любопытством посмотрел я на засмущавшегося паренька.

- Ну, у нас дома есть... Молоко, творог... Можно купить, - промямлил он, отводя взгляд.

Я продолжал с улыбкой на него смотреть.

- Просто кеды очень хочу, - выдохнул он откровенно, покраснев до кончиков ушей, и посмотрел прямо на кончики пальцев ног, выглядывающих из солидных заплат.

- Кеды - это важно, - серьезно подтвердил я и протянул красную бумажку.

- Только у нас сдачи столько нет, - сглотнув, протянул он было руку, но тут же замер огорченно.

- Тогда без сдачи, - легко пошел я добрый поступок.

- Я сейчас! Я мигом! - Приняв аккуратно деньги, заторопился он куда-то вниз по улице, пока не скрылся за калиткой шестого по счету дома.

Миг обернулся десятком минут, зато и вернулся Дима не один, а в сопровождении бабушки - просто одному ему было не унести сетку с трехлитровой банкой молока, мешок муки, сахара, ведра вишни и...

- Еще немного! - выдохнув, он тут же сорвался бегом обратно. За ним же направилась старушка - не столь быстро, но появились они снова вместе.

...и еще банки молока, пакета с творогом, свертка с маслом, сетчатой сумки с тыквой, упаковки с разнообразной зеленью, пакета с яблоками...

- Последнее!

...небольшого мешка с картошкой и двух банок меда.

- Вот, на пятьсот рублей. - Устало выдохнул, Дима по-хозяйски повел рукой над продуктами.

- Без сдачи, это когда сдача - себе, - пояснил я ему.

- Да? - впился он пальцами в шевелюру.

На лице промелькнула растерянность, сомнение, затем мировое возмущение, тоска и обреченное смирение.

Рядом спрятала улыбку в ладонь бабушка и, подойдя сбоку, огладила внука по волосам:

- На выходных за кедами поедем.

Грусть тут же сменилась светлой радостью - и от слов, и от ласки.

Все таки, бабушка - это очень хорошо. Почему только у нас нет?

- Занести поможешь?

- Да, легко, - совсем без обиды, весело произнес Димка и первым открыл калитку.

Если по двору можно судить о характере хозяйки, то тот наверняка очень строгий и дисциплинированный. Ни намека на беспорядок. Белый кирпич дорожки тянется прямо ко входу в аккуратный деревянный домик с верандой, и только там ныряет в обход дома на задний двор. Зелень на траве смотрится декоративной лужайкой, выстриженной на пару сантиметров от земли. Вдоль забора со школой посажены кусты шиповника, на противоположной стороне украшением растет яблоня, затеняющая белоснежную скамейку под своей кроной. Не празднично смотрится разве что собачья будка возле дома - но не из-за внешнего вида, а просто потому что заколочена, тонкая цепочка смотана, а ошейник из потрескавшейся от времени и солнца кожи висит на гвозде.

Окна дома сияют чистотой, изнутри завешаны узорной вышивкой. Ни одной открытой форточки. Внутри шевельнулась тревога - как бы хозяйка телефона не ушла по делам.

Убедившись, что обувь не испачкает дорожку, мы быстро перенесли все к ступенькам дома. Дима солидно пожал руку и, с опаской посмотрев на дверь, тут же исчез на улице, аккуратно прикрыв калитку.

- Есть кто дома? - вежливо постучав, тронул я дверь.

Та оказалась закрыта, да и никто не спешил ее открыть.

Постучавшись вновь через пару минут и не дождавшись ответа, совсем уже было хотел развернуться, как из глубины дома послышались уверенные шаги.

Дверь распахнулась во двор, заставив отступить на шаг. А затем невольно отступил еще раз, чтобы целиком оглядеть статную женщину эдак под два метра ростом в длинном зеленом платье, обликом былинной красавицы со стажем - ну знаете, той, что уже лет тридцать провожает каждое утро Илью Муромца на подвиг, предварительно накормив и проверив, все ли он собрал. Даром, что была царевной. Только вместо косы - сложная прическа на голове, укрывающая к тому же правую сторону лица. И вместо сапожек или туфель - удобные меховые тапочки.

- А Вера Андреевна дома? - посмотрел я ей за спину.

- Это я, - мягко улыбнулась она.

Недоверчиво оглядев, ту, что должна была быть пенсионеркой с острым носом, большими очками и скверным характером, все же шагнул в сторону и показал на подарки.

- Это вам. Можно от вас позвонить?

- В Америку? - с сомнением оглядела она ровные ряды мешков, банок и свертков.

- Если Федор там, то в Америку. Но скорее всего в город.

- Заходи. Телефон на трюмо в прихожей.

- Спасибо! Только давайте пока вещи занесу.

Все же, калитка у нее так и осталась не запертой, да и неудобно как-то делать подарок наполовину.

Вещи тут же обрели положенные места, будто бы созданные под них вместе с домом, деревней и миром целиком - еще никогда так не было, чтобы для нового не приходилось двигать старое. Мед занимал место рядом с медом, яблоки к яблокам, мука...

- Поставь на стол. - Часть продуктов хозяйка велела не убирать и тут же взяла их в оборот на кухне, примерив красиво вышитый фартук - настолько интересный, что его было жальче не меньше платья.

Мне же еще раз напомнили, где находится телефон, и попросили никуда потом не уходить. Потому что сейчас будет ужин. Живот отреагировал на это полным воодушевлением, намекая на целый день без еды. Чуть смутившись, изобразил заинтересованность в трубке радиотелефона, обнаружившегося на холодильнике, вновь испросил разрешения и, отвернувшись к окну, принялся набирать друзей.

Телефон Федора не отвечал. Быстрыми гудками отзывались аппараты Светланы, Паши и лично мой. Щелкало в трубке после набора телефона Артема, но связи так и не было. В итоге позвонил домой.

- Ты где?! - тут же все понял наставник, стоило попросить его, чтобы он позвонил Федору, а тот отзвонился мне по тому номеру, который сейчас определился.

- У Веры Андреевны. - уклончиво ответил я.

Не сработало.

- Дай ей, пожалуйста, трубку, - тяжело вздохнул старик.

- Это будет неловко, она сейчас занята, - пошел я на попятный, в том числе физически отступая из кухни

- Ничего неловкого, просто руки еще раз сполосну, - мягко шепнула Вера Андреевна, неслышно оказавшаяся рядом, и перехватила телефон.

Да так быстро, что пальцы сомкнулись в воздухе.

Теперь уже она отступила в коридор, скрывая суть беседы. Вернулась уже под самый ее конец, так что фразу:

- И привяжите его там чем-нибудь!

Сказанную вместо "до свидания" я все таки услышал.

- Он просто переживает, - обозначила улыбку Вера Андреевна.

Тут же усадила за стол в зале, поставила стакан молока передо мной, тарелку (пока пустую), положила вилку, ложку и нож, накинула фартук и тщательно завязала со спины. Вернулась и забрала нож. Пошевелился и тут же понял - к стулу привязала.

- Я имею право на один звонок! - вырвалось возмущенное.

Рядом тут же поставили трубку радиотелефона.

Набрал еще раз Федора, вновь послушал гудки и с сожалением понял, что звонить мне, в общем-то, больше некому. Папа будет заодно с наставником. А Руслан Артемьевич скорее всего посоветует связать и ноги. От отчаяния решил звонить сестрам.

- Привет. Позвоните Федору, пусть срочно со мной свяжется. Меня связали и собираются кормить. Завидуете? Никакой помощи! - Возмутился я и нажал на отбой.

Так и грустил, рассматривая старые часы, негромко отщелкивающие секунды, уголок с иконами, узор на занавесках. Перешел взглядом на другую стену и замер, рассматривая с десяток портретов, выполненных на обычных листках ручкой. Вернее, портретами их назвать было сложно - контуры, обрамленные прической; силуэты людей; краешек уха, выполненный невероятно четко рядом с пустым овалом лица. Иногда изображения повторялись, будучи выполненными уже другим оттенком пасты и с явно выросшим мастерством. Но ни одного, завершенного до конца.

- А это кто? - Рискнул я спросить у зашедшей проведать Веры Андреевны.

- Память, которой нет, - мельком глянув на портреты, поспешила она вернуться обратно на кухню.

Невольно задумаешься, что хотели сказать. Тем и занимался, пока в тарелке не обнаружились вареники, положенные щедрым жестом. Солидную горку украсил золотистый брусок сливочного масла, тут же принявшийся красиво таять. Аромат же призвал все силы организма для максимально быстрой работы вилкой.

- Не отвязывайте меня, - выдохнул я, расслабленно растекшись по стулу. - Я хочу тут жить.

Тарелка вареников была побеждена целиком и полностью, и если живот, казалось бы, уже не мог принять больше, то мозг жаждал нового штурма. Потому что это было очень и очень вкусно. Настолько вкусно, что невольно выступила слеза, стоило получить добавку в ответ на лестную фразу.

Приятно муркнул телефон по левую руку. Не глядя, уцепился за него и нажал на зеленую кнопку, уже позже спохватившись, что телефон не мой и звонят тоже не мне. Но это оказался Федор.

- Федор, я нашел нам бабушку.

- Да? - с легким недоверием отозвался брат.

- Поверь мне, я пробовал эти вареники, это точно она. - подцепил я новый вилкой. - Срочно приезжай или можешь не успеть!

- А что с ней?!

- С ней все отлично, но вареники стремительно кончаются. - Подцепил я на вилку второй про запас.

- Но машина уже без меня отправилась, - погрустнел он.

- Не переживай, будет бабушка - будут и вареники! - Подбодрил я брата и завершил вызов.

Со стороны двери послышалось веселое фырканье - там, привалившись к косяку двери, по-доброму улыбалась Вера Андреевна.

Заметив взгляд, она подошла сзади, одним движением развязала узел фартука, оставив его по-прежнему у меня на плечах.

- Родственников не выбирают, - потрепала она меня по волосам.

- Это ваши? - указал я на незавершенные портреты.

- Да, наверное, - вздохнула она. - Так и не смогла ни одного вспомнить.

- Давно вспоминаете? - отложив вилку, поднялся я на ноги и подошел к картинам поближе.

- Больше двенадцати лет. С тех пор, как очнулась на берегу реки. - Встала она за спиной.

- Они вас тоже не нашли?

- Может, их и не было никогда.

- Значит, как бабушка, вы свободны? - Деловито уточнил я, поворачиваясь.

- Ты очень добр, - вновь фыркнула она смешинкой. - Но вкусные вареники - еще не повод считать родственницей.

- А как у вас с запятыми?

- Вот уж на что точно сохранилась память. - окинула она взглядом стеллаж с учебниками по русскому языку и литературе.

- Значит, вопрос решен. - Подтвердил я.

- Так не бывает.

- Детей ведь усыновляют?

- Но это делают взрослые, готовые принимать решение и брать на себя ответственность. А ты - всего лишь обычный мальчик.

Где-то вдалеке послышался солидный гул.

- Я готов брать ответственность.

- Спасибо, но я остаюсь. - одарив улыбкой, она отрицательно покачала головой.

- У вас тут есть незавершенные дела? Работа?

Гул рос с каждым мгновением, отражаясь дребезжанием стекол.

- Нет, но тут мой дом.

- Там тоже будет ваш дом. А еще у нас недавно появился щенок, совсем еще юный.

Женщина невольно обернулась в сторону двора, но тут же выпрямилась, мгновенно став строже и уверенней.

- Здесь - память.

- Которой нет? - Поднял я бровь.

- Когда-нибудь я вспомню. - сжала она губы упрямо.

- Для памяти полезны путешествия и новые места. А у меня много синей пасты и бумаги.

- Пойми, мальчик, в мире не все зависит от моего или твоего желания...

В это момент гигантская тень рухнула на площадь, и под завывание разрезаемого ветра уступила место двум винтокрылым боевым машинам.

Вера Андреевна ошеломленно повернулась к окну.

- Это за мной, - успокоил я ее, увидев бортовые номера. - А значит, вряд ли будет много времени на уговоры. Поэтому, пожалуйста, перед тем, как дать окончательный ответ, подумайте над самым важным вопросом: если я сейчас навсегда уйду, кто тогда будет есть ваши вареники? - Внимательно посмотрел я ей в глаза.

***

В вертолете шумело даже через массивные наушники. толстые стекла иллюминаторов показывали скучную застройку, а офицер, который нас встретил, прикидывался говорящим только на испанском, оттого за штурвал меня так и не пустили.

Путь, который по земле занимал несколько часов, уместился в пять минут, и уже совсем скоро мы зависали над грандиозным колодцем диаметром в три сотни метров со стенами из камня толщиной в шоссейную трассу. Как ни крутил головой, я так и не отыскал ни одних ворот в серых стенах; ни одна дорога не подходила к массивной постройке. Внутри же стен виделись аккуратные домики, утопающие в зелени; был собственный пруд, два круга с буквой 'Н' посередине и ангарами рядом; даже для коротенькой взлетной полосы отыскалось место.

Вокруг же был самый обычный город, только будто бы повернувшийся к высоким стенам спиной - здания стояли окнами в другую сторону.

- Как и говорил, тут на несколько дней, а потом уже домой. - Произнес я в микрофон внутренней связи.

- Я помню, - прошептала Вера Андреевна почти беззвучно, касаясь иллюминатора кончиками пальцев. Будто бы и не мне.



Глава 15 | Напряжение растет | Глава 17