home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Послесловие

Варвара Петровна медленно закрыла последнюю страницу. Аккуратно свернула письмо и положила его поверх рукописи.

Ее глаза были сухи. Что толку – тихо плакать, или визжать и бросаться на стены? Все – сказано, и все теперь уже случилось.

Конечно, если б знать заранее…


Она вспомнила слова романса, который когда-то пел для нее ее Толя. Тогда, когда явился в далекий теперь 66-й год, чтобы завоевать ее и попытаться сделать счастливой:

…НО КАК ЖЕ ТЫ МОГЛА – ТЫ РВАЛА МОЮ ДУШУ

ТЫ ЗНАЛА НАШ ПРЕДЕЛ, А Я ЕГО НЕ ЗНАЛ…

Вот только все оказалось наоборот – свой предел знал он, Толя. А она – не знала, и поэтому разорвала и его душу, и нити, которые привязывали эту душу и к ней, и к этому миру.


Перед ее глазами так ярко, так явственно проявилась картина – май, зеленые, шумящие молодыми листочками деревья, и среди них – высокий чистый голос Толика, сопровождаемый звоном гитарных струн.

Который пел для нее, и как теперь стало понятно, про свою грядущую судьбу. Пронзительно четко встали перед глазами строки романса, который он спел тогда, когда она, такая дурочка, поцеловалась с лейтенантом, просто, чтобы позлить его:

ХОЛОДНЫЕ ГЛАЗА,

И В НИХ ЗАСТЫВШИЙ СВЕТ,

И ГОРЬКИЙ КРИК РАЗРЕЖЕТ ТИШИНУ

ТЫ НЕ ЖАЛЕЛ СЕБЯ,

НЕ ЗНАЯ СВОЙ ПРЕДЕЛ,

И ВСЕ ПЫТАЛСЯ ОБМАНУТЬ СУДЬБУ…

УХОДИТЕ… ВЫ ЧАСТО БЕЗ СПРОСА УХОДИТЕ,

С УЛЫБКОЙ ПРОЩАЛЬНОЙ

В ДАЛЕКУЮ ВАШУ СТРАНУ,

УХОДИТЕ… ОЙ, ЧТО-ТО ВЫ ЧАСТО УХОДИТЕ,

НАЗАД НЕ ВЕРНЕТЕСЬ,

ТРЕВОЖА ЛИШЬ ПАМЯТЬ МОЮ.

Ей хотелось закричать, позвать кого-то, сделать хоть что-нибудь… Но что толку в этом теперь?


«С любимыми – не расставайтесь, не расставайтесь ни на миг!» – всплыла в ее памяти строчка стихотворения, и она, качая головой, тихонько заплакала.


Последнее письмо


Моя милая, любимая Варюша!


К сожалению, только теперь я понял, что только твоя любовь, твоя близость ко мне давали мне возможность и любить тебя, и существовать рядом с тобой.

Скорее всего, эта ночь – моя последняя ночь. И завтра меня уже не будет.

Круг замыкается – именно этой ночью я когда-то вспомнил тебя во времена нашей юности, понял, что вместе с тобой тогда, в 1966 году, потерял свою счастье. И я страстно возжелал изменить свою жизнь. Что бы попытаться вернуть утраченное.

И что-то в нашей Вселенной дало мне такую возможность. Но при условии нашей взаимной любви. Ведь не случайно все произошло именно в ту ночь, когда ты сказала Толе Монасюку: «Если ты проводишь меня, в шесть часов я тебя поцелую…»

Наверное, именно в тот момент я и вспомнил тебя, и захотел вернуться к тебе, чтобы изменить твою и мою жизни.

Так что движущая сила всех перемещений и превращений – это наша большая и искренняя взаимная любовь.

Может быть, если бы ты сейчас была рядом, если бы держала меня за руку, если бы я чувствовал твою любовь, мог прижаться этой ночью к тебе, все бы и обошлось, но…


Наверное, так предопределено. Помнишь, как сказано у Сережи Есенина: «Оборвутся рельсы у ворот погоста…»


Вот и обрывается моя нынешняя жизнь…

Только не будет скорее всего для меня ни ворот, ни погоста.


Не думай – я не жалею ни о чем! Так, как я прожил эти годы рядом с тобой, может быть, никто в мире больше не жил и жить не будет. Ведь ты столько лет была неиссякаемым источником нежности для меня!


И не жалей меня! Думаю, я просто исчезну – физически. Просто для меня в какой-то момент во время сна наступит темнота, которую я не почувствую.

А потом не будет ничего.


Прощай. любовь моя! Я не жалею ни о чем – я ведь фактически прожил целых две жизни! Разве что, возможно, нужно было любить тебя еще сильнее, быть с тобой еще внимательнее и нежнее.

Я уверен лишь в одном – и один из тысячи человек не испытывает такого счастья, какое я испытал рядом с тобой.

Я так люблю тебя, моя радость! И жалею лишь, что не могу еще хотя бы раз почувствовать вкус твоих сладких губ и увидеть блеск твоих дивных голубых глаз, и ощутить аромат твоей кожи…


Твой Анатолий.


P.S. А твой букварь все-таки открыл я!

Но песню «Варя-Варь!» я больше никогда исполнять не буду – ни в этой, ни каких-либо других жизнях!

– х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-х-


1 января 1966 года проснувшийся после новогодней ночи 17-летний Толя Монасюк сделал первым, когда увидел магнитофон «Панасоник», следующее: он нашел кассету с песней «Варя-Варь», вставил ее в приемный «карман» магнитофона, и включил клавишу «Запись», стирая пленку.

Затем полежал некоторое время, прислушиваясь к собственным ощущением, «погонял» мысли и убедился – ничего не случилось с молодым Толей Монасюком, судя по том, как ясно он помнил все свои прожитые 17 лет.


Следом за этим он встал, сел за письменный стол и достал лист бумаги и авторучку. Затем сменил кассету в «Панасонике». Накинул на голову наушники, вывел регулятор громкости «на середину» и включил магнитофон. В ушах стереозвучанием голос Тани Тишинской запел негромким речитативом:

«Хотел повеситься, да, видно – не судьба; —

пеньковый галстук оборвался, как на грех…

Налил стакан, присел у краешка стола —

она ушла… Та, что считал он – лучше всех!

Она ушла, а он никак не мог понять —

что означает это слово: «насовсем»?

Она ушла, что б с кем-то заново начать, —

возможно, просто захотелось перемен…

Она ушла, и опустело все вокруг…

Покрылись плесенью обои на стене…

Она ушла – и счастье выпало из рук

и покатилось восвояси налегке».

Анатолий быстро писал.

Раздел за разделом, пункт – за пунктом… Голос Танюши тем временем набрал силу:

«Он ей писал ночами белыми сонет,

и за нее всегда по полной наливал!..

Он стал седым, хотя по паспорту – брюнет;

любил свой дом, но отчего-то кочевал…

Он с круга первого ушел на круг второй,

возможно, не было бы этому конца, —

он бросил все, и в путь пустился по-прямой,

и вот однажды, ровно в шесть часов утра

он распахнул свое окно, а там – она!

В кустах сирени смехом заливалась…

Допил стакан и оторвался от окна…

Она вернулась! Но – немного опоздала…»

Не снимая наушников с ушей, он щелкнул клавишей «Стоп», повернул «Панасоник» обратной стороной и открыл заднюю панель магнитофона. Пластилином прикрепил внутри листок бумаги, на котором было написано «План организации моей будущей жизни».

А ниже – крупными буквами – «Ю Л Я Ч У Д Н О В С К А Я».


Когда через несколько дней Варвара Рукавишникова заглянет по собственной инициативе (ну, типа адресом ошиблась) к Монасюку «на огонек», стоящий прямо перед ней «Панасоник» она увидеть не сможет…


К О Н Е Ц

март 2009 года, г. Барнаул

Эпилог | И на этом все… Монасюк А. В. – Из хроник жизни – невероятной и многообразной |