home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

– Я видела тебя, Таня, – сказала Даша в темноту. – Видела его и тебя вместе.

– О чем ты?

Сердце ее куда-то покатилось.

– Я видела вас. Вы меня не заметили. Пять дней назад, у почты.

– Какой почты?

– Вы ходили на почту.

Татьяна лихорадочно припоминала. Почта, почта… Что было на почте? Нет, все вылетело из головы…

– Ты знала, что мы туда пойдем. Мы тебе сказали.

– Я не об этом. Он повсюду ходит с тобой.

– Потому что хочет защитить нас.

– Не нас.

– Именно нас. Он очень тревожится. Ты знаешь, почему он провожает меня. Забыла о еде, которую он нам приносит, отрывая от себя?

– Я не об этом.

– Благодаря ему никто не отнимает наш хлеб. Никто не крадет наши карточки. Как, по-твоему, я бы накормила тебя, если бы не он? Он уберег меня от людоедов!

– Я не желаю говорить об этом.

Но Татьяна упорно продолжала:

– Даша, он приносит пайки погибших солдат, а когда не может ничего найти, отдает половину своего пайка.

– Да, тебе. Чтобы ты его любила.

– Что? – ахнула Татьяна, но тут же, опомнившись, возразила: – Неправда. Он дает хлеб тебе. Чтобы ты выжила.

– Ох, Таня!

– Не морочь голову! Почему ты следила за нами?

– Стало стыдно, что не написала бабушке. Она так ждет моих приписок к твоим письмам! Ты слишком мрачна для нее. Не можешь скрывать правду так хорошо, как я! По крайней мере я так думала. Вот и написала ей веселую записку. Я не следила за вами. Догнала вас уже у почты.

– Мы сначала зашли в магазин.

Татьяна встала и подложила в огонь вторую ножку. На сегодня это все. Нужно экономить. Когда Александр распилил стол, Татьяна поняла, что значит для них тепло. Весь стол уже сгорел, остались четыре стула.

Когда Александр принес еду, Татьяна поняла, что значит сытость.

Апельсины кончились. Картофель кончился. Осталось немного ячневой крупы.

Вернувшись к кровати, она подоткнула Даше одеяла и легла сама, умирая от желания отвернуться к стене. Но не отвернулась.

Обе молчали.

Наконец Даша медленно повернулась лицом к Татьяне.

– Хоть бы он погиб, – прошептала она.

– Не говори так, – попросила Татьяна, пытаясь перекреститься, но не в силах вынуть холодную руку из-под одеяла. Даже для этого она была слишком слаба.

Скоро огонь погаснет, и они снова окажутся во мраке. Обе измотаны и измучены до предела. Татьяна подумала, что в таком состоянии трудно убиваться из-за разбитого сердца. Но Даша вдруг выпалила:

– Я видела вас! Видела, как он на тебя смотрел!

Значит, даже в таком состоянии можно убиваться из-за разбитого сердца?

– Дашенька, о чем ты? Никто ни на кого не смотрел. Моя ушанка закрывает пол-лица. Я даже не понимаю, о чем ты.

– Он стоял у подножия лестницы. Ты – на две ступеньки выше. Он поймал тебя, когда ты поскользнулась. А потом вы смотрели друг на друга. Ты пошла наверх. Он смотрел тебе вслед. Я все видела.

– Даша, милая, ты волнуешься по пустякам.

– Разве? Скажи, Таня, как долго я была безнадежно слепа?

– Неправда, – шепнула Татьяна, качая в темноте головой.

– С самого начала? С того дня, как вошла в комнату и увидела его стоящим перед тобой? И все остальное время тоже? Да говори же!

– Ты спятила.

– Таня, пусть я слепа. Но не глупа. Думаешь, я ничего не понимаю? Он никогда, никогда не смотрел на меня так! И провожал тебя взглядом, полным такой нежности, такого желания, такой любви, что я отвернулась. Поверь, меня вывернуло бы прямо на снег, если бы было чем выворачивать.

– Ошибаешься, – едва слышно повторила Татьяна.

– Да ну? А что было в твоих глазах, сестричка, когда ты смотрела на него?

– Понятия не имею. Он просто проводил меня до почты. Мы попрощались. Я поднялась наверх. И при этом в моих глазах не было ничего, кроме «до свидания».

– Неправда!

– Даша, перестань. Я твоя сестра.

– Да, но мне он ничем не обязан.

– Он просто заботится обо мне.

– Не только. Он поглощен тобой.

– Нет.

– Ты была с ним?

– О чем ты?

– Отвечай! Ты все прекрасно понимаешь. Вы были вместе? Как мужчина и женщина?

– Ну конечно нет! Слушай, это все…

– Ты так долго лгала мне! И сейчас лжешь?

– Не лгу.

– Когда? Тогда? Сейчас?

– Ни тогда, ни сейчас, – едва ворочая языком, пролепетала Татьяна.

– Я тебе не верю. – Даша закрыла глаза. – Господи, я этого не вынесу. Просто не вынесу. Все эти дни, ночи, часы, которые мы провели вместе, спали в одной постели, ели из одной миски, как могло это обернуться ложью?

– Это не ложь! Даша, он любит тебя. Вспомни, как он тебя целует! Как касается! Разве не он ласкал тебя?

Произнести эти слова было труднее всего.

– Целовал. Касался. Мы не были вместе с августа. Интересно почему?

– Даша, пожалуйста…

– Теперь меня вряд ли кто захочет коснуться. И тебя тоже.

– Эти дни кончатся.

– Да, и я вместе с ними.

Даша закашлялась.

– Не говори так!

– Таня, что ты собираешься делать, когда меня не станет? Будет легче жить?

– Боже, о чем ты! Ты моя сестра… – Татьяна заплакала бы, если бы остались слезы. – Я не ушла, не покинула тебя. Осталась рядом. Я не где-нибудь, а здесь. И ни за что тебя не брошу. И мы не умираем. Он тебя любит. – Она поспешно прижала руки к груди, чтобы заглушить протяжный стон.

– Может быть. Но хотела бы я, чтобы он питал ко мне хотя бы толику тех чувств, что испытывает к тебе!

Татьяна ничего не ответила. Она прислушивалась к потрескиванию огня, прикидывая, сколько еще осталось гореть ножке стула.

– Он не любит меня, – глухо повторила она, – иначе не собирался бы жениться на тебе.

– Лучше объясни, сколько еще времени ты хотела скрывать все это от меня?

«До конца».

– Мне нечего скрывать, Даша.

– О Таня… – Даша на миг смолкла. – Как это возможно, что в такое время, в полной тьме, почти на грани другого мира у тебя еще хватает энергии лгать, а у меня – сердиться? Я даже встать больше не могу. Но ложь и гнев… все еще живы.

– Вот и хорошо. Страсти продлевают жизнь. Ненавидь меня, если душе угодно! Ненавидь со всем пылом души.

– А мне стоит тебя ненавидеть? – Губы Даши едва двигались. – Для ненависти есть причина?

– Нет! – бросила Татьяна, поворачиваясь к стене.

Лги до конца.


предыдущая глава | Медный всадник | cледующая глава