home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





2

Назавтра, восьмого сентября, в городе с самого утра было неспокойно. По радио объявляли о воздушных налетах.

Татьяне удалось добраться до госпиталя. Вера немедленно схватила ее за руку и воскликнула:

– Слышишь? Словно гроза надвигается!

Они вышли из парадной двери на Лиговский проспект. Раскаты не усиливались, только слышались все чаще. Татьяна спокойно объяснила Вере:

– Это минометы, Верочка. Те, что стреляют минами.

– Минами?

– Да, снарядами разного калибра: большими, маленькими, разрывными, замедленного действия и тому подобное. Хуже всего осколочные. Их выстреливают очередями, по сотне зараз. Они самые опасные.

Вера удивленно уставилась на Татьяну. Та пожала плечами.

– Луга. До сих пор жалею, что туда попала. Но… послушай, не могла бы ты отпилить мне ногу?

Они зашли внутрь, и Вера весело предложила:

– Может, не стоит прибегать к столь решительным мерам и проще снять гипс?

Татьяна впервые за шесть недель увидела свою бледную, неестественно худую, вялую ногу, но не успела рассмотреть получше: в коридоре у медицинского поста началась суматоха. Все сестры помчались наверх. Татьяна медленно поплелась следом. На ногу по-прежнему было невозможно опереться как следует: при малейшем давлении она начинала ныть.

Добравшись до крыши, она увидела два звена по восемь самолетов. На дальнем конце города рвались бомбы. Языки огня и черного дыма были видны даже отсюда.

Значит, это происходит в действительности! Немцы бомбят Ленинград! А она думала, что все оставила позади, в Луге! Думала, что уже пережила самое худшее в своей жизни. Но тогда ей удалось выбраться из Луги и вернуться домой. Куда бежать теперь?!

В ноздри ударил едкий запах. Что это?

– Я иду домой, – сказала она Вере. – К своим.

Странная вонь не давала покоя. Тревожила. Татьяна ни о чем другом не могла думать.

К полудню все стало известно. Бадаевские склады, где хранились городские запасы провизии, разбомбили немцы, и теперь они лежали в тлеющих руинах. Оказалось, так пахнет горелый сахар.

– Папа, – спросила Татьяна, когда вся семья собралась за столом, – что теперь будет с Ленинградом?

– То же, что случилось с Пашей, полагаю, – буркнул отец.

Мама немедленно заплакала:

– Не говори так! Ты пугаешь детей!

Девушки переглянулись.

Бомбежки продолжались до самого вечера. За Татьяной зашел Антон, и оба отправились на крышу. Но как ни странно было ходить без гипса, еще более поразительным казалось затянутое черной пеленой дыма небо.

Александр оказался прав. Прав во всем. И теперь его предсказания начинали сбываться с ужасающей точностью.

Ее сердце наполнилось уважением и признательностью. Про себя она поклялась отныне прислушиваться к каждому его слову.

Но тут новая волна страха едва не свалила ее с ног.

Разве не Александр говорил, что им не миновать уличных боев?

Разве не Александр велел ей покупать еду в таких количествах, словно больше в магазины никогда ничего не завезут? Может, он преувеличивал немного? Нет, вряд ли! Сколько раз он умолял, уговаривал ее уехать из Ленинграда!

И Татьяну снова охватило дурное предчувствие. Будущее семьи представлялось темным провалом.

Антон выжидающе смотрел на небо.

– Таня! Я сегодня потушил зажигалку! Подхватил ее вот этим и сунул в воду. – В руке он держал щипцы.

Подпрыгивая и грозя рукой небу, он пронзительно взвизгнул:

– Ну же, давайте, посмотрим, кто кого!

– Антон, – смеясь, заметила Татьяна, – ты такой же псих, как Славин.

– Куда хуже! – весело отмахнулся Антон. – Его на крышу калачом не заманишь!

Где-то в направлении Невского разгорался пожар.

Из люка неожиданно показалась голова матери. Не смея выйти на крышу, она раздраженно завопила:

– Татьяна, ты что, спятила? Немедленно вниз!

– Не могу, мама, я на дежурстве.

– Я сказала – вниз! И не пререкайся!

– Приду через час, мамочка, не волнуйся.

Мать, сердито бормоча что-то, ушла, но через десять минут вернулась, на этот раз с Александром и Дмитрием.

Татьяна, стоя почти на коньке, покачала головой.

– Что ты делаешь, мама, приводишь подкрепление?

– Татьяна, – строго сказал Александр, направляясь к ней, – пойдем со мной.

Дмитрий остался вместе с матерью. Татьяна не двинулась с места. Александр поднял брови.

– Я сказал, идем со мной, – повторил он.

Она вздохнула:

– Не могу же я оставить Антона одного!

– Ничего со мной не будет, Таня! – крикнул мальчик, размахивая щипцами. – Я им покажу.

Александр на ходу обернулся:

– Надень каску, солдат!

– Танечка, ты не должна выходить на крышу во время воздушного налета, – пожурил Дмитрий, спускаясь вниз.

– А в другое время вряд ли имеет смысл там торчать, – мягко возразила она. – Разве что позагорать немного.

– Для загара ты выбрала не тот город, – прикрикнул Александр. – О чем ты только думаешь? Дима прав! Твоя мать права! Далеко не все бомбы – зажигательные и не падают к твоим ногам, как подстреленный голубь! Уже забыла Лугу? Что, по-твоему, происходит, когда бомба взрывается в воздухе? Взрывная волна разносит все: и стекло, и дерево! Как по-твоему, зачем все окна в городе заклеены? И что, интересно, станется с тобой, если попадешь под эту волну?

– Может, – сухо предложила Татьяна, – стоит оклеить и меня? Узором в виде пальм?

– Язык у тебя хуже помела! – бросила Даша. – Заткнулась бы ты, сестричка! На месте мальчиков я оставила бы тебя под бомбами!

Она посмотрела на Александра.

– Что ж, это заслуга не моя, не так ли, Саша? – выдавил Дмитрий, сверкнув глазами.

– Знаешь что, Таня, – предложила мать, – пошла бы ты готовить ужин, дай взрослым поговорить. Марина, помоги Тане.

Татьяна сварила картошку, фасоль, залила растопленным маслом и поджарила немного моркови. Еды явно не хватало на всех, поэтому она разогрела банку тушенки, которую никто не любил.

– Таня, твои родители по-прежнему не хотят при тебе разговаривать? – спросила Марина.

– По-прежнему.

– Вижу, парни готовы броситься на твою защиту. Особенно Александр.

– Он готов защищать всех и каждого, – отмахнулась Татьяна. – Принеси масла. По-моему, этого не хватит.

За ужином все молчали. Александр и Дмитрий уходят на фронт, и все боялись произнести вслух то, что произнести было немыслимо: немцы почти в городе, и Александр с Дмитрием уходят сражаться. Татьяна знала, что в отличие от Дмитрия Александра не пошлют на передовую, но это было слабым утешением. Убить могут и в самом городе.

И все же именно ей удалось жизнерадостно поинтересоваться:

– И что теперь?

– При налетах лучше всего спускаться в бомбоубежище, что у вас под домом. Повезло, что у вас такой глубокий подвал. Во многих зданиях ничего такого нет. Не ленитесь им пользоваться. А ты, Даша, присмотри за сестрой. Не давай ей лезть на крышу. Пусть мальчишки тушат бомбы. Слышишь, Даша?

– Да, дорогой.

Татьяна едва заметно поморщилась.

– Александр, много еды было в сгоревших складах?

Александр пожал плечами:

– Сахар, мука, масло… почти все городские запасы. Беда в том, что немцы окружили город.

– Поверить не могу, что они здесь, – вырвалось у Даши. – Летом казалось, что они так далеко!

– Они почти замкнули Ленинград в кольцо.

– На кольцо это мало похоже, – пробормотала Татьяна.

– Какого черта ты споришь с офицером? – взвизгнул пьяный отец.

Александр поднял руку и спокойно ответил:

– Твой отец прав, Татьяна, не стоит со мной спорить. Даже если на самом деле права ты. – Татьяна спрятала улыбку. Александр, тоже не улыбаясь, продолжал: – К несчастью, география на стороне немцев. Вокруг города слишком много воды. Я выражусь вернее: с заливом, Ладожским озером, Невой кольцо вокруг Ленинграда почти замкнулось. Теперь верно, Таня?

Она что-то пробормотала и случайно встретилась глазами с Мариной.

Дмитрий подсел поближе к ней и обнял за плечи:

– Твои волосы отросли, Танечка. С длинными ты мне нравишься больше. Не стригись, хорошо?

Значит, того, что делает Александр, недостаточно. Того, что делают они оба, недостаточно. Сколько еще это может продолжаться? Нужно вообще прекратить говорить друг с другом в присутствии Димы, Даши и остальных. Иначе беды не миновать.

И словно прочтя ее мысли, Александр придвинул свой стул к Дашиному.

– Саша, но ведь фашисты не заняли всю Неву, верно? – спросила Даша.

– Тот отрезок, что обтекает город, до Ладожского озера и Шлиссельбурга.

– А Шлиссельбург уже заняли? – продолжала Даша.

– Нет, – вздохнул Александр, – но завтра возьмут.

– Теперь, когда склады сожжены, откуда будут поступать продукты? – вмешалась мать.

– И не только продукты, – добавил Дмитрий, – но и керосин, бензин и вооружение.

– Сначала нужно не пустить немцев в город, а потом заботиться обо всем остальном, – оборвал Александр.

Дмитрий неприятно рассмеялся:

– Пусть приходят. Все большие здания в Ленинграде заминированы. Каждый завод, каждый музей, каждый собор, каждый мост. Да гитлеровцы просто погибнут в руинах! А мы умрем вместе с ними.

– Нет, Дмитрий, мы остановим фашистов. До того как они войдут в город.

– Так Ленинград станет выжженной землей? – спросила Татьяна. – А что будет с нами?

Никто не ответил.

Александр, покачивая головой, сообщил:

– Мы с Дмитрием завтра отправляемся в Дубровку. Попробуем их остановить.

– Но почему именно нам приходится стоять между немцами и городом? – воскликнул Дмитрий. – Почему бы просто не сдать его? Минск, Киев и Таллин уже в руках немцев. Правда, их и сожгли до основания. Крым тоже пал. – Он говорил быстро, несвязно, как в лихорадке, очевидно, приводя себя во все большее возбуждение. – Какого черта мы губим наших людей? Пусть Гитлер приходит!

– Но, Димочка, – возразила мама, – здесь твоя Таня. И Сашина Даша.

– И не забудьте обо мне! – вставила Марина. – Пусть я не принадлежу никому, все равно пока еще здесь.

– Верно, – поддержал Александр. – Хочешь уступить дорогу Гитлеру, чтобы он скорее добрался до твоей девушки?

– Да, Дима, – поддакнула Даша. – Разве не слышал, что проделывают гитлеровцы с украинскими женщинами?

– А что? – вмешалась Татьяна. – Я не слышала.

– Ничего, Таня, – мягко ответил Александр. – Не нальешь мне чая?

Татьяна встала.

Дмитрий многозначительно глянул в свою пустую чашку.

– Я и тебе налью, Дима.

– Мой бедный отец не смог остановить их, – вздохнула Марина. – Похоже, это вообще невозможно.

Александр не ответил.

– Так оно и есть! – воскликнул Дмитрий. – В городе всего три жалких дивизиона! Этого недостаточно, даже если все до последнего солдата погибнут и в городе не останется ни единого танка.

Александр решительно встал:

– На этой ноте мы и закончим. Нужно идти. Чай выпьем в следующий раз. Вперед, рядовой. Пора. Мы стоим между Метановыми и Гитлером.

Он не взглянул на Татьяну.

– Именно этого я и боялся, – пробормотал Дмитрий.

– Ты обещаешь вернуться живым? – заплакала Даша, бросаясь на шею Александру.

– Постараюсь.

И только тут он взглянул на Татьяну. Она не плакала, не требовала обещаний от Дмитрия. Только после их ухода бережно положила на ладонь печенье, задумчиво покачивая, как ребенка.

– Мне понравился твой Дмитрий, Таня. По крайней мере он честнее, чем многие мои знакомые. Неплохое качество в солдате.

Татьяна недоуменно уставилась на сестру:

– Что это за солдат, который боится идти в бой? Возьми его себе, Марина, если хочешь.


предыдущая глава | Медный всадник | cледующая глава