home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement






7

Вечером, после работы, Татьяна пришла домой, и первое, что услышала, – стоны матери. Даша сидела в коридоре, роняя слезы в чашку с чаем.

Метановы только что получили телеграмму с известием о том, что тринадцатого июля тысяча девятьсот сорок первого года поезд, в котором ехал Павел Метанов вместе с сотнями других молодых ополченцев, был взорван немцами. Никто не уцелел.

«За неделю до того, как я отправилась на его поиски», – подумала Татьяна, бродя по комнате. Что она делала в тот день, когда погиб брат? Работала? Ехала в трамвае? И подумала ли хотя бы раз о Паше? Дорогой Паша, они его потеряли и даже не знали этого! Это самое печальное: жить, как прежде, все эти недели, дни, минуты и думать, что все в порядке, а в это время основание, на котором построена вся твоя жизнь, давно уже рухнуло! Им следовало бы скорбеть о Паше, но вместо этого они строили планы, ходили на работу, мечтали, любили, не зная, что все это уже позади.

Как они могли не знать?

И были ли какие-нибудь знамения? Его нежелание ехать? Сложенный чемодан? Отсутствие вестей?

Что-то такое, чтобы в следующий раз можно было сказать: погоди, вот оно, знамение. В следующий раз они будут знать. И скорбеть сразу же, с самого начала.

Можно ли было удержать его чуть-чуть подольше? Не дать уйти, обнять, поиграть в парке, чтобы умилостивить непрощающую судьбу еще на несколько дней, часов, воскресений? Стоили ли все усилия того, чтобы побыть с ним еще месяц, прежде чем его забрали бы? Прежде чем они потеряли бы его навсегда? Зная его неизбежное будущее, стоило бы сделать все, чтобы видеть его лицо еще один день? Еще один час? Еще одну минуту, прежде чем опустится молот судьбы и Павел исчезнет навсегда?

Да.

Стоило бы. Ради Павла. И ради их всех.

Папа, пьяный, валялся на диване. Мама вытирала с дивана рвоту и плакала. Татьяна предложила убрать вместо нее, но та оттолкнула дочь. Даша, рыдая, готовила ужин.

Татьяну одолевало острое чувство обреченности. Тревога за грядущие дни. Все может случиться в будущем, отравленном непонятным настоящим, в котором ее брат-близнец больше не существовал.

Она отправилась помогать сестре на кухню и, подойдя поближе, пробормотала:

– Даша, месяц назад ты спросила, считаю ли я, что Паша еще жив, и я сказала…

– Можно подумать, меня интересует твое мнение! – огрызнулась сестра.

– Тогда почему ты спрашивала? – удивилась Татьяна.

– Я думала, ты меня утешишь. Слушай, мне не хочется говорить об этом. В отличие от тебя мы все потрясены его смертью.

Александр, пришедший к вечеру, вопросительно взглянул на Татьяну. Та сообщила о телеграмме.

Никто не ел капусту с тушенкой, приготовленную Дашей, кроме Александра и Татьяны, которая, несмотря на слабую надежду, еще в Луге смирилась с потерей Паши.

Папа так и не слез с дивана. Мама сидела рядом, слушая мерное тиканье радиометронома.

Даша пошла на кухню, оставив Александра и Татьяну наедине. Он ничего не сказал, только слегка наклонил голову и заглянул ей в лицо. На какое-то мгновение взгляды их скрестились.

– Держись, Шура, – шепнула она.

– Держись, Таня.

Она вышла и поднялась на крышу, выискивая глазами самолеты в ледяной ленинградской ночи. Лето кончилось. Зима наступала.


предыдущая глава | Медный всадник | Окруженные и осажденные