home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




5

– Александр! – прошептал доктор Сайерз, садясь на стул рядом с кроватью. – Можно я буду говорить по-английски, только очень тихо? Очень трудно целый день объясняться по-русски.

– Разумеется, – ответил Александр тоже по-английски. – Приятно снова слышать родной язык.

– Простите, что не смог прийти раньше. Понять не могу, как я ухитрился попасть в ад, именуемый фронтом. Не хватает медикаментов и оборудования, ленд-лизовские грузы приходят с опозданием, я питаюсь черт знает как, сплю без матраца…

– Почему же?

– Отдал раненому. У меня толстая картонка.

Интересно, у Татьяны тоже толстая картонка вместо матраца?

– Я думал, что скоро выберусь отсюда, но, как видите, по-прежнему на месте. Работаю по двадцать часов в сутки. Наконец-то выдалась свободная минута. Хотите поговорить?

Александр пожал плечами, внимательно изучая лицо доктора.

– Откуда вы, доктор Сайерз?

– Бостон, – улыбнулся тот. – Знакомы с Бостоном?

Александр кивнул:

– Моя семья из Баррингтона.

– Неужели?! Да мы практически соседи. Значит, у вас долгая история?

– Очень.

– Не расскажете? Меня разбирает любопытство узнать, каким образом американец стал майором Красной армии?

Александр нахмурился, но доктор мягко спросил:

– Сколько же лет вы жили, никому не доверяя? Успокойтесь и поверьте в меня. Я вас не выдам.

Александр тяжело вздохнул и принялся рассказывать. Если Татьяна считает, что этот человек не предатель, значит, так тому и быть.

– Ну и ну, – покачал головой доктор, дослушав до конца. – Попали вы в переплет.

– Уж это точно, – грустно усмехнулся Александр.

Теперь настала очередь доктора изучать его.

– Могу я чем-то вам помочь?

Александр подумал, прежде чем ответить:

– Вы мне ничем не обязаны.

– Что я могу сделать?

– Поговорите с моей сестрой. Она все объяснит.

Кстати, где его сестра? Неплохо бы ее увидеть.

– С Инной?

– С Татьяной.

– А, Татьяна?

Лицо доктора мгновенно смягчилось.

– Так она знает о вас?

При виде столь явного выражения симпатии Александр насторожился было, но тут же рассмеялся:

– Доктор Сайерз, простите, что не сказал вам всего. Но в ваших руках две жизни. Татьяна…

– Да?

– …Моя жена.

Ему вдруг стало невыразимо тепло и хорошо. Всего два слова… и такое счастье…

– Она… кто?

– Моя жена.

Доктор тихо ахнул:

– Правда?

Александр весело наблюдал, как он недоуменно нахмурился, просветлел, задумался. В глазах светилось грустное понимание.

– О, какой же я глупец! Татьяна в самом деле ваша жена! Мне следовало бы давно сообразить. Теперь многое вдруг стало ясным! – выпалил доктор, тяжело дыша. – Счастливец!

– Да…

– Нет, майор, вам в самом деле невероятно повезло. Ладно, не важно.

– Никто не знает, кроме вас, доктор. Поговорите с ней. Ее не колют морфием. Она не ранена. Она связно выскажет свою просьбу.

– В этом я не сомневаюсь. Видно, мне не скоро придется уезжать. Хотите, чтобы я помог кому-то еще?

– Нет, спасибо.

Доктор встал и потряс руку Александра.


– Инна, – спросил Александр, – когда меня переведут в палату выздоравливающих?

– Что за спешка? Вы только недавно пришли в себя. Пока что мы здесь о вас позаботимся.

– Да я всего лишь потерял немного крови! Выпустите меня отсюда! Я сам туда доберусь.

– У вас дыра в спине размером с мой кулак, майор. И никуда вы отсюда не двинетесь.

– Такой крошечный кулачок! Подумаешь, беда!

– Беда в том, – фыркнула сестра, – что вам нельзя ходить. А теперь давайте-ка я вас переверну и промою вашу ужасную рану.

Александр перевернулся сам.

– Очень ужасная?

– Кошмарная, майор. Доктор же сказал, у вас полспины отсекло осколком.

– Неужели осколок вырвал фунт моей плоти? – улыбнулся Александр.

– Что?

– Не важно. Итак, скажите правду: меня тяжело ранило?

– Очень, – призналась Инна, ловко меняя повязку. – Разве сестра Метанова вам не сказала? Нет, она совершенно невозможна. Когда вас привезли, доктор Сайерз с первого взгляда сказал, что вы вряд ли доживете до утра.

Александр не удивился. Он так долго балансировал на грани сознания, когда черная пропасть грозила затянуть его навсегда. И все же вероятность смерти казалась немыслимой.

Он лежал на животе, пока Инна промывала рану, и слушал ее щебет.

– Доктор – хороший человек и очень хотел спасти вас, поскольку чувствовал себя лично ответственным за вашу жизнь. Но оказалось, что вы потеряли слишком много крови.

– Поэтому меня и поместили в реанимацию?

– Это теперь. Раньше вас тут не было. Вас хотели отправить к умирающим.

– Вот как…

Его улыбка исчезла.

– Так и случилось бы, если бы не Татьяна. Она… лично я думаю, она слишком хлопочет над ранеными, которым уж ничем не помочь. Вместо того чтобы помогать здесь, вечно торчит в палате умирающих, пытаясь спасти безнадежных.

Так вот она где!

– И у нее получается? – пробормотал Александр.

– Не слишком. Там умирают налево и направо. Но она остается с пациентами до конца. Не знаю, что она такое с ними делает. Они все-таки умирают, но…

– Умирают счастливыми?

– Нет… не то… не могу объяснить.

– Может, они не боятся!

– Именно! – воскликнула она, наклонясь над Александром. – Не боятся! Я говорю ей: Таня, они все равно умрут, оставь их в покое! И не только я. Доктор Сайерз все время говорит ей, что она нужнее в реанимации. Но она слышать ничего не желает. Даже доктора!

Она сокрушенно покачала головой. Улыбка снова вспыхнула на губах Александра.

– А уж язычок у нее! Не знаю, как ей сходит с рук десятая часть того, что она высказывает этому чудному человеку, который с утра до ночи из сил выбивается! Так вот, когда вас принесли, доктор взглянул и головой покачал. «Бедняга истечет кровью», – сказал он. Судя по всему, доктор был очень расстроен.

Истечет кровью?

Александр побледнел.

– «С ним все, – продолжала Инна. – Мы ничего не сумеем сделать». И знаете, что ответила Татьяна?

– Понятия не имею. Что именно?

Губы у Инны сжались в тонкую ниточку, а нос словно вытянулся. Александр подумал, что у нее вид завзятой сплетницы. Она нагнулась еще ближе, понизила голос и, взглянув Александру прямо в глаза, прошептала:

– Татьяна ответила: «Хорошо, доктор, что он не сказал того же самого о вас, когда вы плавали в ледяной воде без сознания. Хорошо, что не отвернулся и не пошел своей дорогой!» Представляете? Ну и наглость! Кто он и кто она?

– О чем только она думала, – пробормотал Александр, зажмуриваясь и представляя свою Таню.

– Ее просто трясло от злости. Словно своего родственника защищала! Дала доктору литр крови для вас…

– Где она его взяла?

– Своей, конечно. Повезло вам, майор, у нашей Танечки – первая группа крови.

«Еще бы», – думал Александр, не открывая глаз.

– Доктор сказал, что больше нельзя, но она ответила, что литра недостаточно, а он возразил, что у нее просто нет столько, и что бы вы думали? Она только отмахнулась и через четыре часа дала еще пол-литра.

Александр лег на живот и напряженно, едва дыша, прислушивался к каждому слову Инны.

– Доктор уговаривал ее: «Таня, вы зря тратите время. Взгляните на его ожог. Обязательно начнется заражение». А пенициллина у нас почти не осталось, да и крови у вас было мало. Ну так вот, – хмыкнула Инна, – ночью я навещаю пациентов, и кого, вы думаете, вижу у вашей койки? Татьяну. Сидит со шприцем в лучевой артерии, а от шприца тянется катетер к игле в вашей вене. И кровь идет напрямую из ее руки в вашу. Я подбежала к ней и начала кричать: «Ты что, спятила! Хочешь сама загнуться?» А она мне этак спокойно, не допускающим возражений голосом: «Инна, если я не сделаю этого, он умрет». Тут я окончательно разозлилась, налетела на нее и говорю: «В реанимации тридцать человек, которым нужно менять бинты и очищать швы и раны! Почему ты не позаботишься о них, ведь мертвым уже ничего не нужно!» А она отвечает: «Он не мертв. Он все еще жив, а пока жив, значит, мой».

Ну, как вам это? Я ничего не преувеличиваю, все точно передаю! «Ради Бога, – говорю я ей, – кому будет лучше, если ты тоже умрешь! Лично мне все равно». Но наутро я пожаловалась доктору Сайерзу. Рассказала, что она наделала. Он взбеленился и помчался к ней. И знаете, чем все кончилось? – прошептала Инна потрясенно. – Мы нашли ее на полу у вашей постели в глубоком обмороке. Но вам стало лучше. Появились какие-то признаки жизни. Придя в себя, Татьяна поднялась с пола бледная как смерть и холодно бросила доктору: «Может, теперь вы дадите ему пенициллин, без которого он точно не выживет?» Доктор просто онемел. Но сделал, как она просила. Назначил вам пенициллин, велел ввести еще плазмы и сделать укол морфия. Потом прооперировал вас, вынул мелкие осколки и спас почку. И зашил. Все это время она не отходила ни от него, ни от вас. Он велел ей менять повязки каждые три часа и следить за дренажем. В тот день в палате умирающих были только две сестры, она и я. Мне пришлось ухаживать за остальными пациентами, а она сидела с вами. Целых пятнадцать дней и ночей она не оставляла вас, дезинфицировала рану и меняла бинты. Каждые три часа. К концу этого срока она походила на привидение. Но вы, майор, выдюжили. Когда вас перевели в реанимацию, я сказала: «Таня, этот человек теперь просто обязан жениться на тебе за все, что ты для него сделала». А она просто ответила: «Ты так думаешь?»

Инна осеклась, изумленно глядя на пациента.

– Что с вами, майор? Почему вы плачете?


Днем, когда пришла Татьяна, чтобы его покормить, Александр схватил ее руку и долго не мог вымолвить ни слова.

– Что случилось, милый? – прошептала она. – Что болит?

– Сердце.

Она подалась вперед.

– Шура, радость моя, давай я тебя покормлю. Кроме тебя мне нужно покормить еще десять раненых. У одного нет языка. Ума не приложу, что с ним делать. Вечером вернусь, если смогу. Инна думает, что я в тебя влюбилась. Да почему ты так на меня смотришь?

Что он мог ей сказать?

Татьяна сдержала обещание и пришла вечером. Свет был погашен. Все спали. Она села у кровати Александра.

– Тата…

– У Инны слишком длинный язык. Я же велела ей не расстраивать моего пациента! Не хотела, чтобы ты волновался. Но она не удержалась и все выложила!

– Я недостоин тебя.

– Что за глупости, Шура? Думаешь, я позволила бы тебе умереть, зная, что нам еще предстоит выбраться отсюда? Не могла же я пройти такой путь и потерять тебя почти у самой цели!

– Я недостоин тебя, – повторил он.

– Муж мой, неужели ты забыл Лугу? Господи, неужели забыл Ленинград? Наше Лазарево? Я не забыла. Моя жизнь принадлежит тебе.


предыдущая глава | Медный всадник | cледующая глава