home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 41

Кристина вслед за детективом Уоллесом пролезла за желтую запретительную ленту и пошла по узенькой дорожке к дому Гейл Робинбрайт. По пути она сделала несколько фотографий на телефон, стараясь не обращать внимания на тошноту. Спала она неважно, и ее уже вырвало утром во время завтрака, но она приняла душ и переоделась в чистое джинсовое платье спортивного покроя. У него был тоненький кожаный ремешок, и сегодня ей впервые пришлось застегнуть его на следующую дырочку – и это вызвало у нее смешанные чувства. С одной стороны, она давно с нетерпением ждала, когда у нее появится животик, но была и другая сторона: она ведь собиралась не куда-нибудь, а на место преступления, убийства, которое мог совершить отец этого ребенка.

Детектив Уоллес остановился в конце дорожки, поджидая ее. Ему было около сорока, волосы короткие и темные, очки в тонкой оправе, высокий и худой – все это придавало ему какой-то очень профессиональный вид, особенно в сочетании с черной рубашкой-поло с вышитой эмблемой «Отдел расследований Вест-Честера», штанами-докерами и лоферами, в которые он был одет. Он махнул в сторону деревянной лестницы Гейл Робинбрайт, когда Кристина еще только подходила.

– Вот здесь, наверху.

– Спасибо.

– Идите за мной. – Детектив Уоллес пошел по лестнице наверх, Кристина шла за ним, на ходу делая фото внутреннего дворика, который был выметен до блеска, с одной стороны его стояли мусорные баки и баки для сбора отходов, а с другой шел заборчик, точно такой же, как у дома Линды Кент. И даже табличка здесь была с надписью «Собственность “Кобблстоун”». Кристина поняла, что дуплексы этой компании были все совершенно одинаковы.

На верхней ступеньке детектив Уоллес спросил:

– Пока мы не вошли… Гриф объяснил вам правила?

– Нет. А вы знаете Грифа?

– Все знают Грифа. Он практически легенда. – Детектив Уоллес улыбнулся, открывая квадратный металлический ящик с гербом графства. – Не могу сказать, что мне сильно нравятся его клиенты, но он действительно очень много хорошего делает для нас. Он один из крупнейших спонсоров Фонда вдов и сирот, мы для него на все готовы. А иначе как бы вам удалось так быстро получить разрешение?

– У него есть деньги? – Кристина с изумлением вспомнила его крохотную спаленку рядом с кабинетом.

– Он более чем обеспеченный человек. Но все раздает. – Детектив Уоллес заглянул внутрь металлического контейнера. – Моя жена библиотекарь, так вот – им он тоже дает деньги. Он оплатил ремонт читального зала для детей. Но он не любит об этом говорить. И не разрешил написать там его имя – хотя ему предлагали.

– А откуда у него деньги? Мне показалось – точно не от семьи.

– Нет, он все сам. Он занимается недвижимостью. Владеет зданием, в котором у него офис.

– Вы имеете в виду – это ОН сдает помещение той юридической фирме?! – Кристина не могла поверить, что на самом деле все наоборот.

– Да, он владеет многими деловыми зданиями в Вест-Честере. – Детектив вынул коробку с бахилами, достал оттуда пару и протянул Кристине. – Пожалуйста, наденьте их.

– Хорошо, спасибо. – Кристина надела бахилы на сандалии, размышляя о Грифе. Одно было ясно: этот старик просто парадокс.

Неожиданно у нее зазвонил телефон, она посмотрела на экран – звонил Маркус. Трубку она не взяла.

– Извините.

– Еще вам надо будет надеть перчатки, – детектив Уоллес вернулся к контейнеру, – у вас нет аллергии на латекс?

– Нет.

– Тогда вот. – Он протянул ей пару фиолетовых резиновых перчаток, она убрала телефон в сумочку и натянула их.

– Спасибо.

– Теперь правила. Пожалуйста, ничего не трогайте там, внутри, – говорил детектив Уоллес, надевая перчатки. – Нельзя курить и жевать жвачку. Снимать можете сколько хотите. Нельзя звонить по телефону и писать сообщения. – Он снова нырнул в свой железный ящик и достал оттуда планшет с прикрепленной к нему ручкой. – Пожалуйста, следуйте моим указаниям и идите только туда, куда я разрешу. Вы можете посетить любое помещение, какое захотите, но вы ничего не должны пачкать или портить. Работа на месте преступления еще не закончена, так что тут пока важна каждая мелочь.

– А когда она будет закончена?

– Этого я не знаю. Это не моя компетенция. – Детектив Уоллес что-то записал в своем планшете – видимо, это был дневник посещений места преступления.

– А кто здесь уже был до меня? – Кристина попыталась заглянуть в список. – ФБР приходило? Или детективы из Мэриленда и Вирджинии?

– Это закрытая информация.

Детектив Уоллес убрал планшет обратно в металлический ящик, достал из кармана ключи, открыл сначала железную, а потом деревянную входную дверь.

– Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы, вы или Гриф можете связаться с окружным прокурором. Мы не уполномочены отвечать ни на какие вопросы посетителей.

– О’кей. – Кристина обратила внимание, что квартира Гейл расположена прямо напротив квартиры Линды Кент, и сделала несколько фото.

– Идите за мной, – произнес детектив Уоллес, придерживая дверь, и Кристина вошла внутрь. Ее сразу буквально сбил с ног тошнотворный запах – несомненно, пахло кровью, плотью и разложением. Она изо всех сил пыталась сдержаться, чтобы ее не вывернуло наизнанку, не совсем понимая, то ли этот запах действительно был настолько силен, учитывая, что квартира была заперта и не проветривалась, то ли это было следствием ее беременности и обостренного обоняния. Но ей было очень плохо.

– Смотрите под ноги, – предупредил детектив Уоллес, включая свет, и показал на пол. Кристина опустила взгляд и побледнела при виде кровавых следов, которые вели от входной двери, шли вокруг кухонного стола и дальше в комнаты.

– Фу, – выдохнула она невольно, начав фотографировать как можно быстрее, потому что не хотела терять времени. Некоторые следы были светлее, чем другие, но она сейчас не могла их рассматривать в подробностях – ее слишком сильно тошнило.

Она осмотрела маленькую, симпатичную кухню, выкрашенную в солнечный желтый цвет, с белыми шкафчиками и мелочами, от которых щемило сердце: около раковины висела узенькая полочка, на ней стояла серия фотографий Гейл с друзьями и семьей, на фото все смеялись, склонив головы друг к другу… Вот Гейл в парке аттракционов, вот в купальнике на пляже, а вот – за столиком в ресторане…

На холодильнике было много магнитиков с Губкой Бобом, но еще больше – связанных с работой медсестры: один был сделан в виде кусочка пластыря, и на нем было написано: «Медсестра тебе поможет», на втором была нарисована медсестра в халате и написано: «Я – медсестра. А какая у тебя суперсила?» А третий гласил: «Я достаточно очаровательна, чтобы заставить твое сердце замереть, и достаточно профессиональна, чтобы заставить его снова биться».

Кристина почувствовала, как вскипают у нее в глазах слезы, но ей удалось их сдержать.

– Смотрите под ноги, – напомнил детектив Уоллес, выводя ее из кухни, и она последовала за ним, хотя с каждым шагом зловоние становилось все более сильным и нестерпимым.

– Посмотрите вниз. Не наступайте на это. – Детектив Уоллес остановился и показал указательным пальцем на пол. Кристина опустила глаза и сделала еще несколько фотографий кровавых следов, ведущих из кухни в спальню.

Детектив Уоллес включил свет, и Кристина заметила, что квартира имела точно такую же планировку, как и квартира Линды Кейт: слева находилась спальня, а справа – гостиная. Войдя в спальню, детектив Уоллес включил свет и там – и Кристина задохнулась.

Кровь была везде. Она расцвела огромными цветами на двуспальной кровати, накрытой покрывалом, рисунка которого было уже не разобрать из-за крови. Уже не красная, она высохла и стала темно-коричневой, а местами даже черной, и пятна ее были повсюду: на медной спинке кровати, на белой стене за кроватью, на репродукции «Подсолнухов» Ван-Гога в раме, висящей в изголовье, даже на полу перед кроватью, где валялись сабо, сброшенные, должно быть, Гейл, – они тоже были в крови, вокруг них была лужица крови, и дальше от них расходились следы ног – в разных направлениях. Кристина старалась не дышать, делая фотографии этой жуткой картины. Здесь убили человека – и вид этого места и запах вызывали у нее животный ужас и отвращение. Оглядевшись, она обратила внимание, что с другой стороны кровати, на полу, целая лужа крови, у ножки, темно-красного, почти черного цвета, которая частично впиталась в голубой пушистый коврик почти такого оттенка, как у нее дома в ванной.

Она отогнала от себя эту мысль и сделала фотографию этого пятна, потому что, даже не будучи экспертом, поняла, что именно на этом месте Гейл получила удар. Крови здесь было столько, что она даже хлынула на противоположную стену, забрызгав зеркало и шкаф из сосны. Кристина вспомнила, как Закари говорил, что от такого удара кровь будет бить фонтаном, выплескиваясь с каждым новым ударом сердца – но она никогда бы не поверила в это, если бы не видела сейчас собственными глазами.

Она старалась контролировать свои эмоции, пытаясь представить картину убийства, кто бы его ни совершил: по тому, что она увидела, получалось, что преступник напал на Гейл около кровати, скорей всего неожиданно для нее, и воткнул в нее костную пилу, которую спрятал в заднем кармане или где-то еще. Ее кровь хлынула рекой, забрызгав все вокруг, включая зеркало и шкаф, а потом он перетащил ее в кровать, где связал ей руки и ноги, пока она умирала. Или, может быть, даже уже мертвой.

Кристина продолжала фотографировать, а в мозгу у нее все крутились жуткие сцены убийства. Конечно, если бы она видела результаты вскрытия, у нее было бы больше фактов, но ей не надо было быть коронером, чтобы понять, что та картина, которая возникла у нее сейчас в голове, объясняет те фотографии, которые она рассматривала вчера вечером. И никаких противоречий. Кроме одной маленькой детали: у него не было крови на лоферах. А если он убил Гейл так, как представляла себе сейчас Кристина – кровь должна была бы быть. Если, конечно, исключить случайное везение.

Детектив Уоллес наблюдал за ней, пока она фотографировала, кружа по спальне, рассматривая всякие девичьи мелочи: пузырьки от духов, подставку для шиньонов, розово-полосатую косметичку и другие осколочки жизни Гейл Робинбрайт, такой трагически короткой.

Потом Уоллес проводил ее в ванную, и она сделала фотографии и там, затем в гостиной, хотя понимала, что никакие фотографии не могут передать то, что она видела собственными глазами, хотя она, конечно, покажет все эти фотографии Грифу сегодня же, только чуть позже.

Весь гнев, весь ужас, который поселился в ней вчера вечером, теперь превратился в какое-то глухое отчаяние, которого она никогда раньше не испытывала, от понимания того, что один человек способен сотворить такое с другим человеком, а тем более от мысли, что это сделал Закари Джефкот. Ей хотелось, чтобы тот, кто совершил это жуткое убийство, даже если Закари, был жестоко наказан – и это тоже было новое чувство, которого раньше она не испытывала.

Кристина закончила свою экскурсию по квартире, потому что больше не могла дышать этим зловонным воздухом, голова у нее шла кругом от запаха и от тех чудовищных картин, которые роились у нее в мозгу. И выйдя вслед за детективом Уоллесом наружу, она некоторое время стояла, прикрыв глаза и вдыхая свежий воздух полной грудью, а только потом стала снимать перчатки и бахилы.

Голова у нее пухла от вопросов, которые она должна была задать Закари.

Ей нужно было попасть в тюрьму как можно скорее.


Глава 40 | Желанное дитя | Глава 42