home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 34

Кристина сдала пленку в печать в магазине – к сожалению, срочную печать они не делали. Потом она поехала на Уорвик Стрит и прибыла туда к шести часам вечера, в самое удобное для ее целей время: было еще светло, и она могла хорошенько рассмотреть все детали, и в то же время обитатели домов уже должны были вернуться с работы. Она объехала район, убедившись, что некоторые ставят свои машины прямо у домов, но есть и такие, кто предпочитает оставлять машину подальше, прямо у поворота на Уорвик, и свернула на узкую дорожку перед домами.

Она доехала до ближайших к квартире Гейл Робинбрайт домов и припарковалась. Выключив мотор, она взяла сумочку и вышла из машины, пикнув брелоком сигнализации. Сначала она направилась к номеру 301, который находился в двух домах от квартиры Гейл, и оттуда осмотрела всю улицу. Все дома с триста один по три тысячи семнадцать, стоящие в этом углу, были построены из красного кирпича и выглядели практически одинаково, за исключением цвета ставен, занавесок в окнах и растений в горшках. У номера триста один были петунии и красивые черные рамы, а также черная входная дверь, и Кристина видела в двух окнах на первом этаже свет – а значит, дома кто-то был. Она поднялась на две ступеньки, постучала в дверь и постаралась придать себе вид ассистента адвоката, который при этом еще и учитель высшей категории.

Дверь открылась через пару секунд – на пороге стоял молодой, очень симпатичный, если не сказать – потрясающе красивый, парень в фиолетовой футболке и шортах, с красными наушниками «Др. Дре» в ушах.

– Привет, – сказал он, сдвигая один наушник.

– Привет. Я Кристина Нилссон, ассистент адвоката, ведущего практику в вашем городе, – Кристина сунула парню визитку Грифа, которую торопливо вытащила из кармана.

– О’кей, я Фил Дрешер. – Фил снял наушники и повесил их на шею, но музыка в них играла так громко, что Кристина могла слышать ее и определить, что он слушал рэп.

– Фил, у меня к вам несколько вопросов о Линде Кент, которая жила напротив, в доме пятьсот пять по Дейли Стрит. Вы ее хорошо знали?

– Да нет, не очень. Я знаю соседей на нашей улице, у нас бывают вечеринки для жильцов дома, это клево. Но тех, кто на соседней улице, на Дейли Стрит – нет, я не знаю.

– Вы, вероятно, слышали, что миссис Кент погибла в субботу вечером в результате несчастного случая. Она упала с лестницы.

– О, это отстой. Я не знал. – Фил помрачнел.

– Да, и мы проводим расследование. И я хотела бы знать, не слышали ли вы или, может быть, видели что-нибудь той ночью – может быть, видели, как она упала, или слышали крик? – Кристина почти не врала, они с Грифом хотели обойтись по возможности без вранья. Ей просто нужно было, чтобы жители дома считали, что это официальное расследование – тогда они с большей готовностью вступали бы в разговор, и ей было бы легче выяснить обстоятельства гибели Линды и Гейл.

– Нет, не думаю. В котором часу это произошло?

– Мы думаем, около полуночи.

– Нет, ничего не слышал.

– А вы вообще часто слышите звуки снаружи? У вас есть черный ход?

– Ага, мы снимаем весь дом. И я думаю, черный ход есть во всех домах.

– У вас есть задний двор?

– Да.

– Значит, если бы был какой-то шум – вы думаете, вы бы его услышали?

– Вообще-то вряд ли. – Фил показал на свои наушники. – Я всегда занимаюсь в них или слушаю музыку. А три моих соседа играют в видеоигры. Мы стараемся держать окна закрытыми и пользоваться наушниками, чтобы соседи не могли пожаловаться на шум из нашей квартиры. Тут же все только и ищут повод, чтобы выжить студентов из этого района, – парень повернулся к противоположной стене дома, – я вам могу показать, у нас у всех есть дворики, мы там иногда сидим, пьем вино, ну вы понимаете. Вот, например, в воскресенье вечером мы там сидели с несколькими друзьями. А в субботу нас вообще тут не было, потому что мы праздновали – один из моих соседей получил диплом.

– Поздравляю, – улыбнулась Кристина. – Кстати, я сожалею о том, что случилось с вашей соседкой Гейл Робинбрайт.

– Вау, да, это ужасно, совершенно ужасно! – Фил нахмурился и сразу стал выглядеть старше, чем студент колледжа.

– Вы знали Гейл?

– Конечно, и я, и мои соседи – мы все ее любили. Гейл организовывала вечеринки для жильцов – она знала толк в веселье. Моей девушке она тоже нравилась, и она была такая… по-хорошему бесшабашная. Она хотела, кстати, организовать патруль из жильцов.

– Отличная идея, – для Кристины это было открытие, – а вы не видели ничего подозрительного в ту ночь около ее дома? Это был прошлый понедельник.

– Нет, ничего.

– А вы были дома?

– Ага, был, но ничего не видел. Я играл. Нас уже допрашивали в полиции.

– Ладно, хорошо. Спасибо вам большое.

– Да не за что, – Фил закрыл дверь, а Кристина пошла к номеру триста три, соседнему с квартирой Гейл. Здесь росла норвежская ель в голубом глазированном горшке, а парадная дверь была из натурального дерева и с медным молоточком. Окна были закрыты ставнями, но изнутри доносилась классическая музыка, так что дома все же кто-то был. Кристина постучала – и дверь открыла пожилая афроамериканка в очках в тонкой металлической оправе и с седым пучком, на ней была белая шелковая блузка и темно-синяя юбка, скорее всего от костюма. И она была босиком – как будто только что скинула с ног туфли.

Кристина улыбнулась и показала на ее ноги.

– Я тоже всегда так делаю, первым делом, как прихожу домой.

– Ха! – Женщина тепло улыбнулась в ответ. – Шпильки – это не обувь, это орудие пыток.

– Согласна.

Кристина представилась и дала женщине визитку Грифа.

– Я ассистент, и мы расследуем несчастный случай с миссис Кент, которая жила напротив, в доме по Дейли Стрит.

– Приятно познакомиться, Анита Ноксуби.

– Анита, вы не знали случайно Линду Кент?

– Знала, но совсем немного. Большинство из нас избегали ее, но все же сталкивались с ней время от времени, – Анита пошевелила губами, – я слышала, она умерла. Сожалею.

– Да, это произошло в субботу ночью, примерно в полночь. Скажите, вы ничего не слышали в ту ночь, может быть, выстрел или кто-то звал на помощь?

– Нет, не слышала. Мы уже спали в это время. Мы с мужем ложимся рано, потому что у него рано утром занятия в Вайденере.

– А вы знали Гейл Робинбрайт?

– Да, мы оба ее знали. Она была очень приятная женщина, полная жизни. Каждое лето устраивала вечеринки для жильцов – и все приходили. Вот в июле должна была быть еще одна. – Выражение лица Аниты изменилось, на нем появилась искренняя скорбь. – Даже думать невыносимо о том, как она умерла. Мы все знаем, какой жизнерадостной она была.

– И в ночь ее убийства вы тоже ничего не видели и не слышали подозрительного?

– Нет, ничего. Мы уже все рассказали в полиции.

– Понятно. – Кристина почувствовала долетающий из кухни легкий аромат карри. – А в вашем доме есть черный ход и задний дворик?

– Да, но когда мы купили квартиру – мы огородили его и используем как парковку.

– Что ж, спасибо. И еще раз – мои извинения за беспокойство.

Кристина спустилась по ступенькам крыльца и оказалась прямо перед домом Гейл, пространство перед которым было по-прежнему затянуто желтой заградительной лентой.

Мемориал стал еще больше – прибавилось свечей, букетов, плакатов, а еще появились связки шаров, которые покачивали своими головами на легком ветру. Кристина узнала двух медсестер, которых видела раньше, в субботу, они снова обе были в форме, с ламинированными бейджиками на зеленых шнурках. Одна была совсем молоденькая, лет двадцати, с шелковистыми черными волосами, заплетенными в косу, а вторая – постарше и погрузнее, с темно-рыжими, постриженными аккуратными прядями волосами, в ее ушах качались сережки с жемчугом. Медсестры покосились на Кристину, в их затуманенных болью глазах появилось недоумение – видимо, они ее тоже узнали.

– Здравствуйте, – неожиданно для себя сказала Кристина, – соболезную вашей потере.

– Спасибо, – ответила старшая. Младшая только кивнула, вытирая глаза.

Кристина спросила:

– Вы работали вместе с Гейл в больнице?

– Да, в одном отделении – ортопедическая хирургия. Мы вас уже видели, да? В субботу? Это были вы?

– Да.

– Вы ведь не знали Гейл?

– Нет, не знала. – Кристина после короткого раздумья решила все-таки действовать. – Я ассистент адвоката из вашего города. Мы расследуем несчастный случай, который произошел в субботу ночью с жительницей одного из соседних домов на Дейли Стрит, Линдой Кент. Она умерла. Может быть, вы слышали об этом?

– Нет, а что случилось? – С тревогой спросила старшая медсестра.

– Она упала с лестницы и погибла.

– О, это ужасно. Сколько ей было лет?

– Около сорока, – ответила Кристина наугад. И перешла к цели беседы: – Гейл, видимо, была очень хорошим человеком. В прошлый раз, когда мы были здесь с моей подругой, мы слышали, как вы говорили о ее жизнелюбии и отзывчивости.

– Да, она любила свою работу, и все в больнице любили ее.

– Ее семья, должно быть, убита горем, – сказала Кристина, закидывая удочку. – Они живут здесь?

– Нет, в Миннесоте. Но они приедут на службу.

– Службу?

– Да. Больница устраивает специальную поминальную службу, завтра в три. Все очень скорбят, и наше руководство решило, что это будет как бы дань уважения ей, а нам поможет пережить потерю. Служба открытая, для всех. У нее было много друзей, и соседи тоже хотят прийти.

Младшая медсестра вытерла глаза:

– Не знаю, просто не знаю, как это выдержать.

Старшая обняла ее:

– Ты сможешь, милая, ты сделаешь это ради Гейл.

У Кристины защемило сердце от этой картины, но она все же не забывала о своей миссии.

– Я знаю, что она жила на втором этаже. Вы знаете, кто жил на первом?

– Да, пожилая женщина, старушка. Джун Джейкоби. Она очень добрая, недавно ей исполнилось восемьдесят лет. Гейл всегда присматривала за ней – у нее диабет.

– А где она сейчас? – Кристина подумала, что старушка могла что-нибудь видеть или слышать.

– Она уехала к сестре в Атланту. Она так расстроилась из-за Гейл… но ей пришлось уехать, потому что полиция же оцепила дом как место преступления.

– Понятно. А вы не знаете, когда она собиралась вернуться?

– Нет, – старшая медсестра с грустью покачала головой. – Динк забрала вещи Гейл из квартиры. Динк – это ее лучшая подруга.

– Динк?.. – ухватилась Кристина за новое имя.

– Динк – это прозвище. Мы все вместе работаем в ортопедии. Динк[7] – это прозвище. Кличка.

– Да, я поняла. – Кристина мысленно сделала для себя пометочку. – Я читала, что Гейл не была замужем. Но у нее был постоянный мужчина?

– Нет, не было, – ответила старшая.

– Не было? – Кристина не скрывала удивления в голосе. – Но она была такая красивая женщина. Удивительно, что она ни с кем не встречалась.

– Встречалась три года назад. Но потом его убили в Ираке, и она от этого так и не оправилась.

– О нет… – У Кристины начал складываться наконец настоящий образ Гейл Робинбрайт: видимо, она просто пыталась пережить эмоциональный стресс от ужасной потери. И от этого убийство девушки становилось еще ужаснее и отвратительнее – потому что скорей всего со временем ей удалось бы справиться с болью и начать жить нормальной жизнью.

– Она была очень отзывчивая и проводила много времени с нами и своими друзьями. Она была настоящей подругой. Всегда была рядом, когда нужна была помощь.

– Прекрасно, когда есть такая подруга, – Кристина вспомнила о Лорен. – Я вот была здесь недавно со своей лучшей подругой, в субботу. Мы с ней всегда все вместе переживаем.

– Вот именно об этом я всегда и говорю, – старшая медсестра кивнула и заговорщически улыбнулась. – Я и мужу своему говорю: «Семья приходит и уходит, а подруги – это…» – Она запнулась, поняв, что момент для шуток не самый удачный.

– Верно, – подхватила Кристина, – подруги – это навсегда. Вообще люди – навсегда. Невыносимо терять того, кого любишь.

– Да, это точно, – старшая медсестра взглянула на младшую, которая снова начала всхлипывать и тереть глаза платком.

– Что ж, я вас оставлю, мне нужно идти. До свидания. – Кристина отошла, унося с собой чувство вины и неловкости, происхождение которых не понимала.

Она подошла к номеру триста семь, последнему дому на Уорвик Стрит, с красной лакированный входной дверью, черными ставнями и вазой с сухоцветами перед дверью. Она знала, что дома кто-то есть, потому что слышала детский смех за дверью. Она постучала, и дверь распахнулась, на пороге стояла очаровательная девочка-индианочка с темными живыми глазами и бесконечными ресницами.

– Привет! – сказала она с широкой улыбкой, и Кристина улыбнулась в ответ.

– Привет, а твои мама или папа дома?

– Эмма, не открывай двери! – послышался тревожный женский голос, и в следующую секунду женщина, видимо мать Эммы, выскочила в коридор и схватила девочку за руку, загораживая ее своим телом. Маленькая, субтильная женщина была одета в серую майку-алкоголичку и короткие шорты с рваными краями, она отбросила со лба упавшую прядь кудрявых темных волос.

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

– Простите за беспокойство. – Кристина представилась, дала визитку и выдала свой уже привычный рассказ.

– Что ж, меня зовут Джерри Чудхари.

– Я хочу спросить, вы не видели и не слышали чего-нибудь необычного в ту ночь, когда убили Линду Кент?

– Нет, ничего.

– Может быть, ее крик или звук падения? Это было в воскресенье, около полуночи.

– Нет. Но знаете, между нами… я уверена, что тут нечего расследовать. – Джерри покачала головой. – Вы можете спросить любого из соседей – у Линды были проблемы с алкоголем, и я уверена, что именно поэтому она и упала. Я не разрешала детям к ней подходить из-за этого – ее лексика была недопустима. Как-то раз она напугала моего младшего сына. Вы, наверно, уже знаете, что она не работала, у нее было пособие по инвалидности, что-то со спиной или вроде того.

Кристина сказала себе это запомнить.

– А вы были дома в ту ночь, когда это случилось?

– С двумя маленькими детьми? – Джерри саркастически хмыкнула. – Разумеется. Мы с мужем никуда не ходим. Если бы у нас не было кабельного, мы бы не смотрели кино. И то мы никогда не смотрим ночные передачи.

Кристина улыбнулась, но не стала объяснять, что именно о такой жизни она молилась и мечтала.

– И вы ничего не слышали?

– Нет, мы спали. Мой муж храпит и на ночь надевает специальный прибор…

– Да, кстати, примите соболезнования по поводу вашей соседки, Гейл Робинбрайт. Вы, наверно, сильно расстроены.

– Ужасно! – Темные глаза Джерри распахнулись, и она наклонилась ближе к Кристине, понизив голос. – Жутко думать, что серийный убийца бродит так близко. Пока они не упекут его пожизненно или не казнят – я спать не смогу спокойно.

– Да уж, это точно. – У Кристины остался последний, привычный уже вопрос. – К слову, вы не заметили ничего необычного в ту ночь, когда убили Гейл? Около ее дома?

– В ту ночь нет, но я уже рассказала полиции то, что видела раньше.

– А что вы видели? – Кристина постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно.

– Я видела серийного убийцу, – ответила Джери охотно. – Того, которого арестовали!

– Да? И что он делал?

Удивление на лице Кристины было самым что ни на есть искренним.

– Я видела, как он шел по лестнице в квартиру Гейл во вторник, до того как ее убили.

– Правда? – Кристина была сбита с толку. Закари говорил, что впервые встретил Гейл в воскресенье, в ночь накануне ее убийства. – А когда вы его видели, в котором часу?

– Примерно в полдвенадцатого. После новостей.

– Бог мой, но как вы поняли, что это он?

– Я его видела, очень ясно. – Джерри оглянулась на хихикающих детей, затем продолжила свое повествование: – У нас есть задний дворик, И я выносила мусор. Я случайно увидела, как Гейл открыла дверь и очень симпатичный светловолосый мужчина поднялся в ее квартиру. Я видела, как она обняла его, а потом они вошли внутрь.

– Вау. Но как вы узнали, что это именно он? Было ведь довольно темно, правильно?

– Я его хорошо разглядела. Когда он вошел в кухню, там горел свет, и было видно, – глаза Джерри вспыхнули, – Он такой, знаете… красавчик. Я еще подумала: ох, это хорошо для Гейл, она выглядит такой возбужденной! Я была за нее очень рада. Мы всегда ходили на ее вечеринки и очень ее любили. Эмма так просто ее обожала – она умела обращаться с детьми.

– И вы рассказали полиции, что видели этого мужчину?

– Конечно. Когда они арестовали этого парня, Джефкота, я увидела его фото по ТВ, и потом, когда они пришли с вопросами, все им рассказала. Сказала им, что я уже видела его раньше. Меня возили в участок, и я давала показания.

Кристина снова сделала мысленную пометку.

– А вы не знаете, Гейл встречалась с другими мужчинами?

– Нет, не знаю. У меня хлопот полон рот. – Джерри посмотрела через плечо на детей, которые начинали беситься. – Мне нужно идти, простите.

– Еще один вопрос, если можно. А вы вообще часто видели, как кто-нибудь приходил к ней, поднимался или спускался по этой лестнице?

– К Гейл? Нет. Но я вообще никогда не выхожу на задний двор. Ричард обычно выносит мусор. Просто в тот вечер, когда я видела убийцу, Ричард уснул прямо на диване, и мне стало жалко его будить. А так я туда не хожу.

– Понятно. Что ж, спасибо вам большое, вы очень помогли.

Кристина спустилась с крыльца и пошла по улице, всерьез обеспокоенная тем, что Закари солгал ей насчет встреч с Гейл Робинбрайт. Значит, он знал ее раньше. И Кристина не могла не думать, было ли свидание во вторник первым – или они встречались и до этого. И единственная ли это ложь с его стороны.

Времени выяснять это не было, потому что у нее было еще чем заняться: она надеялась найти ответы на многие вопросы на углу Дейли Стрит, где жила Линда Кент.

И где она умерла.


Глава 33 | Желанное дитя | Глава 35