home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 16

Мари отрезала почку еще с одного чудесного нежного цветка и отбросила ее в угол сада. За ней последовали еще несколько отростков.

— Гм… Этот был зеленым — как его форменная одежда. Но я думаю, первые два были вполне невинными.

Мари вздрогнула, услышав голос Ашиллы. И вырвала цветок с корнем. Ворча, она осторожно посадила его в землю, перенося корешки клубня поближе к стене.

— Ваш отец проснулся, — сказала Ашилла, старательно сохраняя равнодушный вид.

— Как он?

— Такой же, как и всегда после своих приступов невоздержанности. Хотя он очень настаивал на высоком воротничке.

— А он что-то запомнил?

Ашилла фыркнула:

— Не знаю. Но вы разве думаете, что подобное может запомниться?

Мари выпрямилась и пробормотала:

— А я-то ожидала, что майор Прествуд сегодня утром уже будет здесь.

— Майор Прествуд? — Горничная усмехнулась. — Значит, он для вас уже не Беннет, а майор Прествуд?

Мари нахмурилась.

— Так вот, ваш майор уже целый час здесь, — добавила горничная.

Мари вскочила на ноги.

— Почему же ты не сказала?!

— Кажется, вы не интересовались этим вопросом. Кроме того, он просил разрешения поговорить с Селимом.

С Селимом? Но что мог Беннет обсуждать с дворецким? И почему он сначала не обратился к ней?

— Где они?

— В передней гостиной.

Мари поспешно вошла в дом. «Если этот негодяй думает, что я совсем растаяла, то он очень ошибается», — говорила себе девушка. Да-да, он не имел права вмешиваться не в свое дело, и ему сейчас придется в этом убедиться. А то, что она чувствовала к нему сейчас… Это не имело никакого значения, вот так-то!

Она остановилась у двери, прислушиваясь.

— Значит, не было никаких недобрых чувств к Синклерам после того, как сэр Реджинальд бросил тебя в тюрьму? Трудно представить, что турецкая тюрьма очень приятное место.

Голос Беннета звучал слишком уж спокойно.

Мари распахнула дверь.

— Я бы хотела поговорить с вами, Беннет, дорогой…

Селим вздрогнул при ее появлении, чуть не свалившись со стула. Он был бледен, очевидно, очень волновался. А этот майор… Почему он терзал всех обитателей ее дома?!

— Беннет, вы меня слышали?

Он встал, холодно взглянув на нее.

— Майор, мисс Синклер, я… — На лбу Селима выступил пот. — Я и в самом деле… — Он утер лоб рукавом. — Мисс, я не успеваю выполнить свои обязанности. Я вам еще нужен? Может, я вернусь к своей работе?

Мари кивнула:

— Да, конечно.

— Нет, — заявил майор.

Мари пристально взглянула на него.

— Да, Селим. Больше вы нам этим утром не нужны.

Низко поклонившись, дворецкий поспешил выйти из комнаты.

Мари закрыла за ним дверь с особой тщательностью. и тут же повернулась к Беннету.

— Как вы смеете?! Селим — мой слуга! Вы не имели права допрашивать его, не предупредив меня.

— Кто-то из ваших домашних предал вас, Мари.

— Что?.. — Она замерла. — Нет, это не Селим. Я могла бы доверить ему свою жизнь. — Мари сделала глубокий вдох, но это не успокоило ее. — Майор, что дает вам основание думать, что в моем доме есть предатель?

Он в задумчивости посмотрел на нее. Потом с сознанием собственного превосходства ответил:

— Помните «вора», заставшего нас в гостинице? Ведь очень немногие знали, куда мы направились.

— За нами могли следить.

— Но не следили. Я наблюдал за дорогой позади нас.

Мари поджал губы.

— Какой вы самоуверенный… — Она стряхнула засохший лепесток с рукава. — А я оказалась так глупа, что доверилась вам.

На лбу майора появилась едва заметная морщинка.

— Как бы то ни было, кто-то узнал, чем вы занимаетесь. И за вами следят.

— Но это не Селим. Ведь есть и другие люди, которые знают обо мне. Ваш кузен, например.

Беннет покачал головой:

— Нет-нет. Выстрелы у Чорлу раздались еще до того, как Абингтон сообщил ему, кто вы такая.

— Но это и не Абингтон.

Он пристально посмотрел на нее.

— Вы слишком доверчивы для женщины, которой стреляли в голову. Но в этом я согласен с вами. Если бы за покушением на вас стоял Абингтон, то какой ему смысл сообщать моему кузену, кто вы такая? И я подозреваю, что Абингтон предпочитает кинжалы и темные переулки ружьям и дневному свету.

— Так куда же все это нас приведет? — спросила Мари.

Беннет пожал плечами:

— Вы же приказали мне исключить моих подозреваемых…

— Но вы не собираетесь подчиниться мне, не так ли?

Он криво усмехнулся:

— Подчинюсь, когда найду доказательства, их оправдывающие.

Беннет мысленно рассмеялся. Мари, сама о том не зная, забавляла его. И действительно, он в какой-то момент решил, что она — предательница, а она думала, что он…

— Так что же произошло прошлой ночью? — вырвалось у нее неожиданно.

Беннет не стал притворяться, что не понял вопроса.

— Я зашел слишком далеко. Погорячился.

— Почему?

«Господи, пожалуйста, пусть это будет хороший ответ», — мысленно молила Мари. Ей хотелось, чтобы она смогла окончательно все себе объяснить. Хотелось, чтобы она смогла увидеть человека, которого узнала, прочитав его стихи. И хотелось еще раз откровенно поговорить с ним.

Беннет снова пожал плечами:

— Мари, я не могу это объяснить.

Не мог или не хотел? Его самообладание, без сомнения, пострадало от произошедших прошлой ночью событий, а больше всего — от его вспыльчивости.

— А кто эта София? — спросила вдруг Мари.

Беннет вздрогнул и схватился за спинку кресла.

— Кто?..

— София. Вы выкрикивали ее имя, обращаясь ко мне. Кто она?

Если он скажет ей хотя бы это, об остальном она догадается сама.

Беннет отвернулся и направился к окну.

— Не ваше дело, Мари.

Она последовала за ним. Заглянув ему в лицо, спросила:

— Ваша любовница?

Он поморщился и покачал головой.

— Так кто-то из ваших близких?

Майор раскрыл окно, впуская в комнату пыльный уличный воздух.

— Это вас совершенно не касается.

Мари скрестила на груди руки.

— Я жду объяснений, Беннет.

— Я не могу вам их дать. Но подобное больше никогда не случится. Я имею в виду прошедшую ночь.

— Думаете, я смогу поверить вашему слову?

Беннет вздрогнул и отшатнулся, как будто она ударила его. Когда же он заговорил, в голосе его звучал гнев:

— Так вот чего вы хотите? Чтобы я просил у вас прощения снова и снова? — Он прошел мимо нее. — Нет, Мари, я не такой человек.

— Беннет, подождите!

Она бросилась за ним.

Он прошел прямо к кабинету ее отца и, не постучав, вошел.

— Сэр Реджинальд, к вам можно?

— Э… что такое?..

— Беннет!.. — Мари вбежала в комнату. Ее отец сидел за столом, глядя на майора с некоторым удивлением. — Беннет, подождите!..

Но он, казалось, не замечал ее.

— Сэр, это я ночью оставил синяки на вашей шее.

Старик нахмурился, а Беннет продолжал:

— Ночью вы называли меня гигантом, а вот… — Он кивнул на Мари. — Видите этот синяк на щеке вашей дочери? Вот этот, который, как она думает, не заметен под рисовой пудрой? Так вот, это ваших рук дело.

Старик побледнел. Взял со стола чашку с чаем, отхлебнул из нее и пробормотал:

— Мари, девочка, это правда?

Она попыталась ускользнуть, но майор удержал ее, схватив за руку.

— Прекратите, Беннет! Достаточно!

Майор выпустил ее руку.

— Да, это правда, — заявил он. — Что же касается моего поступка, то это мой поступок… и я не ищу ему оправдания. — Пристально глядя на отца Мари, Беннет добавил: — Вы больше никогда не ударите свою дочь, ясно?

Старик опустил чашку на блюдце. Рука его дрожала.

— Нет-нет, я не буду… И я больше никогда не прикоснусь к опиуму, клянусь, Мари! О, мне так жаль…

Девушка всхлипнула и закричала:

— Будьте вы прокляты! Будьте оба прокляты!

Резко развернувшись, она выбежала из комнаты и помчалась в сторону сада.


Мари сидела в парадной столовой, однако к еде не притрагивалась. Волосы девушки впервые были уложены в прическу, которую когда-то носила ее мать, и горничной пришлось изрядно потрудиться над этой прической.

Мари разглядывала куски телятины на серебряном блюде, стоявшем перед ней, и старалась не смотреть на пустой стул во главе стола.

— Мисс Синклер, — обратился к ней новый дворецкий, появившийся в дверях. — Ваш отец еще не вернулся.

Но он появится — она была в этом уверена.

Мари написала отцу письмо, в котором объяснила, почему нуждается в нем; она написала, как ей бывало страшно, когда он приходил домой с диким отсутствующим взглядом или, что еще хуже, вообще не приходил. И она хотела от него только одного — чтобы он отказался от наркотиков. Отец плакал, читая это письмо. Он упал на колени и прижал ее руку к своей щеке. И он дал обещание, что больше никогда не притронется к опиуму. А ее отец был человеком чести и держал свое слово.

— Мисс, не хотите ли, чтобы я отнес блюда обратно в кухню, чтобы они не остыли?

— Нет! — заявила Мари. — Он придет. Я в этом уверена. Должно быть, он встретил кого-то из своих друзей, и они увлеклись разговором о фарфоре… или о чем-то подобном.

Мари действительно была уверена: отец придет, потому что он любил ее. Ведь она для него дороже, чем какой-то проклятый наркотик.

Чья-то рука коснулась ее плеча, и она, вздрогнув, пробормотала:

— Папа, наконец-то…

Но это был не отец. Перед ней стоял Селим.

— Мисс, не прикажете ли сменить свечи? Они почти догорели.

— Но я думаю…

Входная дверь со стуком распахнулась, и Мари, вскочив на ноги, закричала:

— Папа! — Она бросилась в передний холл и крепко обняла отца. — Папа, я так ждала тебя!

Старик вдруг покачнулся, и Мари затаила дыхание, боясь вдохнуть. Когда же наконец вдохнула, то сразу почувствовала сладковатый запах мака, душивший ее.

Мари медленно попятилась. А отец, казалось, даже не видел ее.

Она закрыла глаза и с трудом сглотнула. Затем вернулась в столовую.

— Селим, убери со стола. Сегодня вечером никто не будет есть. А моему отцу требуется помощь. Отведите его в комнату.

Отец не сдержал своего слова, и теперь стало ясно: ей и не следовало этого ожидать. Тут послышались чьи- то тяжелые шаги, и перед ней появился Беннет. Он посмотрел на нее с сочувствием, и она проговорила:

— У меня все прекрасно, майор. Я уже проходила через это. Отец уже не раз обещал отказаться от опиума.

Беннет криво усмехнулся:

— Неужели вы надеялись, что на сей раз он сдержит свое обещание?

Мари со вздохом покачала головой:

— Нет, если честно, то не надеялась. Я уже давно перестала обманывать себя.

Он шагнул к ней.

— Мари…

— Нет! Молчите! Не хочу ничего слышать! Вы думаете, я раньше не пыталась остановить его? Пыталась, и вы это знаете. Я просила его, плакала, умоляла… Я прятала от него деньги. Приказывала кучеру не возить его туда. Разве вы не понимаете, как это было унизительно? Трубка с опиумом для него значит больше, чем я. И это еще не самое страшное. Хуже всего то, что каждый раз, когда он обещает измениться, мне ужасно хочется ему поверить.

Беннет обнимал ее за плечи, но ей не нужны были его утешения. Стараясь высвободиться, Мари проговорила:

— Если вы думаете, что я собираюсь плакать, то вы ошибаетесь. И я вам больше не доверяю. Никому больше не доверяю.

Да-да, какую бы иллюзию безопасности ни сулили объятия Беннета, она ему не доверяла. И даже самые близкие отношения без доверия ничего не стоили. Поэтому она и отцу уже не доверяла.

Сделав над собой усилие, Мари наконец отстранилась от майора и спросила:

— Вы получили сведения от Нейтана относительно Вурта?

Беннет кивнул:

— Да, получил.

— В таком случае составим утром план. А сейчас я хочу, чтобы вы ушли.


ГЛАВА 15 | Тайна ее поцелуя | ГЛАВА 17