home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава седьмая

Однако когда Дианта приехала домой, желание послушать приятную музыку пропало. У нее разболелась голова, и после легкого ужина она улеглась в постель. Она взяла в руки книгу, но мысли ее витали далеко. Перед глазами стояли счастливые лица Элинор и Джорджа. Интересно, будет ли им в постели так же хорошо, как им с Рексом? И неожиданно сердце пронзила боль: утром они не будут просыпаться в разных постелях. Элинор и ее супруг заснут, обнявшись, и вместе проснутся. Днем они станут радостно улыбаться друг другу, с благодарностью вспоминая о том, что произошло ночью. У них все будет не так, как у Дианты и Рекса. Если бы только он не уходил от нее ночью! Умиротворенные и усталые, они могли бы наслаждаться объединяющими их чувствами… Дианта вновь и вновь пыталась убедить себя: того, что она имеет, вполне достаточно для счастья.

Она подошла к туалетному столику, открыла дверцу и в глубине нащупала потайную пружину. Появился еще один ящик, в котором можно было бы хранить письма от любовников. Но Дианта хранила там письма отца и его миниатюрный портрет.

К отцу Дианта испытывала весьма противоречивые чувства. Она знала, что с матерью он обошелся гадко, но, с другой стороны, дочь свою, то есть ее, Дианту, он обожал: приносил подарки, веселил бесконечными историями, писал нежные остроумные письма, которыми она очень дорожила.

Теперь она смотрела на миниатюру глазами, полными слез. Портрет был сделан еще до того, как беспутный образ жизни обезобразил черты Блэра Хелстоу, но одного взгляда было достаточно, чтобы наполнить сердце Дианты болью.

Удобно устроившись на ковре у камина, она стала перечитывать письма. Легкая улыбка играла на ее губах. Поглощенная своим занятием, она не заметила, как пролетело время, а между тем ее супруг вернулся домой и уже несколько минут стоял рядом, с интересом наблюдая за ней.

— Потайные ящики, тайные письма! Фи, Дианта! Как вульгарно! — Рекс протянул ей руку, чтобы помочь встать.

Он говорил очень четко, но Дианте показалось, что сегодня муж выпил больше, чем обычно. Граф Чартридж полагал, что большое количество алкоголя вредит здоровью, но сейчас его глаза блестели слишком ярко.

— Вы не угадали, милорд, — сказала она. — Я не храню письма от поклонников. Точнее, у меня теперь вообще нет поклонников. Это письма отца.

К ее великому удивлению, его рот изогнулся в циничной ухмылке.

— Это правда, — продолжала настаивать она. — Он написал их очень давно, когда я была маленькой. Я храню их, потому что… потому что эти письма и портрет — единственное, что у меня осталось…

Она показала мужу миниатюру. Рекс словно онемел. При свете свечи Дианта не могла рассмотреть выражение его лица, но чувствовала, что тело мужа напряглось.

— Да, — пробормотал он, не в силах оторвать взгляд от портрета Блэра Хелстоу, — да, это он.

— Ты… Ты знал отца? — спросила Дианта.

— Я обменялся с ним парой слов, не более, — неторопливо произнес Рекс, что весьма удивило Дианту.

— Понятно, — пробормотала она. — Я думала… Я так мало о нем знаю… кроме того, что говорила мне мама. Но она только ругала его, совсем как тетя Хелена, от которой ты спас меня на свадьбе. Мне это ужасно не нравилось.

— Твоя мать ругала его при тебе? Ей не следовало этого делать, даже если в своих оценках она была права.

— Почему ты говоришь, что он был плохим? — быстро переспросила Дианта. Ее голос прозвучал рассерженно. — Ты совсем его не знал!

— Конечно же, нет. Но слышал о нем только плохое. Если даже супруга Блэра Хелстоу дурно отзывалась о нем при ребенке…

— Отец был добр ко мне, — задумчиво проговорила Дианта. — Я очень мало его знала, но он присылал мне подарки. И письма. Сначала я их не получала, потому что все его письма мама рвала. Потом он приехал домой и узнал об этом. Они долго ссорились, но после мама всегда отдавала письма мне, при этом поджимала губы и неодобрительно вздыхала. Она очень сердилась, если я не позволяла ей их читать.

— И ты хранишь их до сих пор… — задумчиво произнес Рекс. — Заперла в тайнике, словно сокровище. Как сентиментально! И как глупо!

— Он был не так плох, как принято считать, Рекс. Я знаю. Когда он бывал дома, он проводил со мной больше времени, чем мать. Он всегда спрашивал, что я учу, просил показать мои рисунки и… и даже танцевал со мной…

Воспоминания захлестнули Дианту. Рекс смотрел на нее с болью.

— После его смерти, — продолжала она, — мама часто говорила, что он совсем не заботился о нас. Но так она говорила из ненависти. А я всегда думала, что, если бы отец не умер так рано, мы с ним стали бы еще ближе.

Он засмеялся.

— Я удивляюсь тебе, Дианта. Мне казалось, ты достаточно благоразумна, чтобы не идеализировать мужчину, кем бы он ни был.

— Но это же мой отец, — запротестовала она, — и я имею на это право.

— Ты ошибаешься. Он был таким же, как и все мужчины, и твоя мать знала об этом. Помнишь, как я однажды сказал тебе: «Какая женщина смогла бы чтить мужа, знай она хоть что-нибудь о его времяпрепровождении вне дома»?

— И она никогда не рассказывала, как он умер, — сказала Дианта невпопад. — Мне кажется, я знаю, почему. Думаю, он был болен и одинок. Может, он звал ее… или меня… а она не поехала.

— Чепуха!

Она взглянула на Рекса и замерла, пораженная, — резкий холод во взгляде — таким она видела его лишь однажды, тогда, в вечер их знакомства на балу, когда в танце он поведал ей о своем печальном опыте общения с женщинами.

— Ты ничего о нем не знаешь, — резко сказал он. — Ты просто придумала красивую сказку о человеке, который давно умер. Если хочется вознести кого-то на пьедестал, то всегда лучше, чтобы его не было в живых. Тогда не придется разочаровываться.

Дианту глубоко задела несправедливость мужа, и она немедленно ответила:

— Откуда ты знаешь, что меня постигнет разочарование?

— Он ведь мужчина, не так ли? — парировал Рекс. — Негодяй, который лгал жене и заботился только о своем удовольствии…

— Ты сказал, что не был с ним знаком…

Он вздохнул.

— Я сказал, что он ничем не отличался от других мужчин. Только и всего. Мы все одинаковы.

— Но ты ведь не такой, — мягко произнесла Дианта.

— А что ты знаешь обо мне? Ты думаешь, я отличаюсь от остальных? Думаешь, я не могу быть жестоким и бессердечным?..

В этот момент ей показалось, что он может быть каким угодно. В отблесках свечи его красивое лицо казалось лицом демона во плоти.

— Ты прав, — медленно ответила графиня, — я ничего о тебе не знаю.

— Кроме того, что я сделал тебя несчастной.

— О чем ты?

— Я взял тебя в жены. Я убедил тебя вступить в брак с мужчиной, которого ты не любишь, ради своей выгоды. Да, я получил то, что желал, но как же ты? Ведь ты очень одинока.

— Но… мы заранее условились, что это так будет.

— О да! Тридцатилетний мужчина, наслаждавшийся жизнью холостяка и уже кое-что повидавший на своем веку, беседовал с молоденькой неопытной девушкой, которая так мало знала о мире и о своих чувствах и желаниях! Он позволил ей увлечься, потому что это его устраивало. Он уверил ее, что она сможет прожить без любви, хотя знал, что это неправда. Он знал, что однажды она влюбится и возненавидит его. Если бы у него была хоть капля порядочности, он бы оставил ее. Но он поступил как эгоистичный негодяй, толкнув ее в бездну с улыбкой на лице.

— Разве наш брак… это бездна?

— Для тебя — да.

— Но, Рекс, ты ошибаешься. Ты говоришь о моих увлечениях, но они для меня ничего не значат. Я никого никогда не любила.

Он горько усмехнулся.

— Я говорю не об этом, Дианта. Я знаю, что твои воздыхатели тебе безразличны.

— Не понимаю, за что должна тебя ненавидеть. Ты сам сказал — у меня нет сердца, и… я думаю, ты недалек от истины. Я никогда не полюблю…

Он подошел ближе, посмотрел на Дианту сверху вниз и мягко спросил:

— Ты в этом уверена?

Она почувствовала жар его тела. Голова закружилась, и, с трудом беря себя в руки, Дианта спокойно ответила:

— Да. И я сомневаюсь, что на свете есть мужчина, способный разбудить мои чувства. — И, сама того не заметив, вздохнула. — Может, я не такая, как другие женщины?

— Почему же, есть и такие, — медленно произнес Рекс. — Я знал еще одну женщину, которая не умела любить, но она не похожа на тебя. Ее глаза не смотрели так доверчиво, и она не смеялась так заразительно, как ты. Ее смех был холодным и ранящим душу…

Дианта застыла на месте. Рекс говорил так, как будто видел «ту женщину» перед собой. Приблизив свое лицо к лицу Дианты, он жадно вглядывался в него.

— И все же ты на нее похожа, — пробормотал он. — У тебя такое же холодное сердце. Что оно знает о муках любви? И может ли поцелуй пробудить его к жизни?

Неожиданно он привлек ее к себе и страстно поцеловал. Вопреки обыкновению, в его поцелуе не было нежности, к которой она так привыкла, и даже страсть вытесняло какое-то до сих пор не известное ей чувство. Горечь, злость, быть может, даже ненависть почувствовала молодая графиня в этом поцелуе.

А он продолжал страстно целовать ее шею, плечи, грудь, бормоча что-то бессвязное.

— Рекс, — выдохнула она, — пожалуйста, не надо…

Он с яростью взглянул на нее, и Дианта поняла, что в ее лице он обнимал ту, другую, — ту, которая разожгла в его сердце огонь страсти, пробудила любовь… Сделала то, чего никогда не сможет сделать она сама…

— Моей целомудренной жене, — бормотал он, — нет никакого дела до тех, кого она мучит. Она лишь насмехается над ними. — Его могучее тело вздрогнуло. — А до чего тебе есть дело? До чего было дело ей?

— Ей? Кто она?

— Кто? — Он будто очнулся ото сна. Дианта прочла в его глазах боль. — Да нет, никто. — Он резко отступил назад, словно прикосновение к жене могло обжечь его. Казалось, только что Рекс пережил глубокое потрясение.

— Рекс… — Дианта бросилась к мужу, но он сделал шаг назад.

— Не подходи ко мне, — сказал он. — Мне не следовало сюда приходить. Мне не надо было вообще…

Не закончив фразу, он развернулся и вышел. Через секунду Дианта услышала, как щелкнул замок в его спальне.

Всю ночь она пролежала без сна, размышляя о случившемся. Упоминание о «той женщине» озадачило ее, но вместе с тем Дианта понимала, что перед ней открылись некие потаенные уголки души Рекса. И теперь ей хотелось знать еще больше.

Утром Дианта встала рано, желая поскорее увидеть супруга. Когда он спустился к завтраку в костюме для верховой езды, ее опасения подтвердились — во взгляде Рекса читалось ледяное равнодушие.

— Почему сегодня ты встала так рано? — поинтересовался он. — Но это даже хорошо — я смогу извиниться за вчерашнее.

— В этом нет необходимости…

— Я так не думаю. Вчера, как ты могла заметить, я выпил слишком много бренди. Непозволительно появляться перед тобой в таком виде. Надеюсь, ты меня простишь.

— Я не хочу тебя прощать, — упрямо ответила Дианта.

— Ты хочешь меня отчитать? Ну что ж, заслужил, не отрицаю.

— Я не собираюсь тебя ругать. Просто мне хотелось поговорить с тобой. Вчерашний разговор…

— Вчерашний разговор ровным счетом ничего не значит. Я хотел бы забыть все, что наговорил и сделал. — Он холодно посмотрел на Дианту. — Мое прошлое никоим образом не касается моей супруги.

Увидев, как она побледнела, Рекс слегка улыбнулся.

— Дорогая, нам было так хорошо, когда мы не пытались излить друг перед другом душу! Давай оставим все как есть, и пускай в Лондоне будет хоть один образчик счастливого брака.

— Если ты этого хочешь… — упавшим голосом прошептала Дианта.

Рекс поднес ее руку к губам.

— Я тебя покидаю. Уверен, ты чрезвычайно занята приготовлениями к отъезду, а потому не хочу мешать.

Дианте хотелось совсем не этого, но она промолчала. Рекс уехал. Однако времени для размышлений у нее оставалось мало. Молодой леди Чартридж предстояло организовать рождественский праздник для детворы в аббатстве, и так много еще нужно было сделать…

Неделю спустя супруги покинули дом и отправились за город.


Ожидалось, что грядущее Рождество станет в аббатстве Чартридж самым веселым праздником за последние несколько лет, о чем сообщил Дианте Лоппинг в одну из редких минут, когда пребывал в благодушном настроении. Другие слуги были с ним полностью согласны.

Элинор с Джорджем присоединились к Чартриджам в декабре. Одного взгляда Дианте хватило, чтобы понять, что они несказанно счастливы. За несколько коротких недель Элинор расцвела, из застенчивой девушки превратившись в молодую женщину, уверенную в том, что любима мужем и нашла свое место в этом мире. А Джордж, когда он думал, что на него никто не смотрит, жадно искал глазами супругу.

Как и Дианте, Элинор очень понравилась Софи, и три молодых женщины весело принялись планировать предстоящий праздник.

— Сколько я себя помню, в доме не было ни одного торжества, — оживленно щебетала Софи. — Старый граф… — она осеклась и покраснела.

— Был слишком жадным, — с усмешкой закончила за нее Дианта. — Надеюсь, вы посетите все наши вечеринки, Софи.

— Спасибо. Но на Рождество у отца так много дел… И я должна ему помогать. К тому же к нам приезжает тетушка Фелиция с одной из своих племянниц. Они собираются гостить у нас довольно долго.

Почувствовав некоторую напряженность в голосе Софи, Дианта расспросила ее подробнее. Оказалось, что молоденькая и своенравная мисс Амелия Долиш находится «под крылом» строгой тетушки, которой поручили приглядывать за племянницей, «чтоб не натворила глупостей», пока не придет время вывозить ее в свет.

— Амелия очень красива, и родители рассчитывают удачно выдать ее замуж, — сказала Софи. — Они отпразднуют Рождество у нас. К тому же тетушка надеется, что папа сможет оказать на девушку благотворное влияние.

Впервые Дианта увидела Амелию на службе в церкви и была поражена ее красотой — в свои шестнадцать девушка была несказанно хороша. Но вела она себя довольно несдержанно, почти вульгарно: вертела головой, улыбаясь незнакомым молодым людям, и что-то без конца шептала на ухо тетушке, невзирая на многочисленные замечания.

Мисс Долиш представили чете Чартридж. После обмена приветствиями она заявила с усмешкой:

— Если бы служба длилась дольше, я бы умерла. Господи, не представляю, как люди выдерживают это!

— Сказать такое в присутствии Софи! — возмущалась Дианта по дороге домой. — Бедняжка, у нее поистине ангельское терпение. И самое неприятное, что мы должны пригласить мисс Долиш на праздник!

Не услышав от кузины ответа, Дианта повернула голову и увидела, что молодожены улыбаются, тщетно пытаясь спрятать соединенные руки под муфтой Элинор. Заметив, что на них смотрят, они тотчас же отодвинулись друг от друга.

— Вы ведь уже месяц как женаты, — решила поддразнить влюбленных Дианта. — Куда катится этот мир?

Рекс горько усмехнулся.

— Присущие тебе холодный расчетливый ум и здравомыслие — скорее исключение, чем правило, дорогая, — сказал он.

Граф Чартридж был как всегда бодр и весел. Казалось, той ночи откровений не было вовсе. Дианта спрашивала себя — уж не почудилось ли ей?

Неделю спустя Дианта пригласила викария, Софи и их гостей на обед. Дианта еще более прониклась к Софи сочувствием — манеры юной Амелии оставляли желать много лучшего, а тетушка Фелиция была о себе слишком высокого мнения. В отличие от викария, она гордилась своими связями, постоянно упоминая «своего дорогого виконта Эллсмера». Лишь однажды ей довелось посетить загородное имение Эллсмеров, и с тех пор она жила воспоминаниями.

По окончании обеда мужчины покинули дам и удалились в гостиную. Подали чай. Разговор зашел о предстоящем празднестве, что дало тетушке Фелиции возможность рассказать о многочисленных традициях Эллсмер-парка. Как раз в тот момент, когда Дианта размышляла, как же ей прервать тираду пожилой дамы, послышался шум подъезжающей кареты.

— Кто бы это мог быть в такое время? — спросила она. — Боже, я слышу голос Берти!

Через минуту вошел Лоппинг и, заикаясь от волнения, доложил:

— Мистер Бертрам Фокс желает поговорить с вами наедине, миледи.

Дианту переполняло любопытство, и она поспешила в холл. Кузен Берти, укутанный в модный плащ с многочисленными пелеринами, выглядел обеспокоенным.

— Рад, что застал вас дома, миледи, — сказал он. — Я приехал к вам без приглашения, я знаю…

— Я бы непременно вас пригласила, если бы знала, что вы хотите на время уехать из Лондона, — ответила Дианта улыбаясь.

— Я принял решение довольно спонтанно. И теперь я мог бы долго вам рассказывать о «прелестях» путешествий по сельской местности, особенно в канун Рождества, — попытался по-дружески пошутить он.

Без дальнейших расспросов Дианта отдала приказание слугам поставить лошадей Берти в конюшню и приготовить для него комнату. Его камердинер ушел, чтобы распаковать багаж.

— Берти, присоединяйтесь к нам, — пригласила Дианта, указывая на гостиную, откуда доносился смех Амелии.

— Я не могу предстать перед дамами в подобном виде, — произнес Берти, указывая на свой дорожный костюм.

Но через мгновение в дверях показалась Амелия. При виде настоящего денди ее глаза засверкали, и она принялась кружиться вокруг Дианты, умоляя представить ее. Дианта тихо застонала — какое бесстыдство, но Берти не обратил на это никакого внимания: он был настолько очарован красотой девушки, что стал нести какую-то чушь, даже не отдавая себе в этом отчета.

К великому облегчению хозяйки дома вскоре к ним присоединилась Софи, которая умела мягко урезонить свою дерзкую кузину. Дианта быстро представила ей Берти, и пригласила кузена в гостиную. Тетушка Фелиция была чрезвычайно любезна, викарий вежливо поприветствовал Берти, окинув укоризненным взглядом его щегольской наряд. Вскоре он заметил, что им пора домой. Амелия надула губы, но викарий был непреклонен, и они уехали. Джордж и Элинор тоже отправились восвояси, оставив нежданного гостя наедине с Диантой и Рексом.

Испытывая чувство неловкости, Берти смотрел на графа и вспоминал, при каких обстоятельствах состоялось их знакомство. Рекс выкупил у него свою лошадь через камердинера, а на свадьбе не выпало оказии поговорить, поэтому та встреча в парке была единственной. Однако Берти с облегчением заметил, что Чартридж пребывает в добром расположении духа, в чем немедленно убедился при первых же словах графа:

— Мы рады вас видеть у себя, милорд. Но что же привело вас в деревню посреди зимы? Судя по всему, в это время года вы редко покидаете пределы Лондона.

— Никогда не знаешь, когда изменишь привычкам, — весело парировал Берти. — Мне захотелось отпраздновать Рождество вдали от шума и суеты.

— Ну нет, — остановил его Рекс, — это вы можете рассказывать кому угодно, но только не мне. Что вас привело? Долги?

Берти предпринял последнюю попытку сохранить хорошую мину при плохой игре:

— Почему вы так решили? Я не знаю, что вам обо мне рассказывала Дианта, но…

— Чепуха! Вы прекрасно меня понимаете, — с усмешкой сказал Рекс. — Вы уверены, что речь идет не о долгах?

— Ничего подобного! У меня нет никаких долгов! По крайней мере, не больше, чем обычно.

— Сколько же? — с любопытством спросила Дианта.

— Я полагаю, вы не станете все время говорить о деньгах, когда человек попал в беду? — произнес Берти с раздражением.

— Простите, Берти, но когда речь идет о беде, то в вашем случае это может быть связано только с деньгами.

— Но этот случай — исключение, это очевидно, — пробормотал Рекс. — Кроме того, Дианта, ты слышала, мистер Фокс сказал, что не собирается просить у тебя взаймы. Это должно тебя успокоить.

Берти, который не говорил ничего подобного, еле удержался от комментариев, но, встретившись взглядом с Рексом, замолчал. В этот момент Лоппинг стал подавать на стол, и в распоряжении у Берти появилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Под пристальным смеющимся взглядом хозяина сделать это было весьма непросто, но все же он попытался.

— Если это не деньги, тогда что? — спросила Дианта. — Я, как и Рекс, сомневаюсь, что вы неожиданно почувствовали вкус к деревенской жизни. Вы — и вдруг уехали из Лондона! Кто в это поверит?!

— Именно поэтому я здесь. Никто не станет искать меня… Я… я забыл, что хотел сказать.

— Быть может, вам пришлось уносить ноги? — с сочувствием спросил Рекс. — Не от стражей закона, смею надеяться?

— Конечно же нет! — возмущенно ответил Берти. — Я даже никогда не был в суде.

— Прошу прощения, тогда я ничего не понимаю.

— Мой рассказ не для женских ушей, — кузен с тревогой посмотрел на Дианту.

— Распутная женщина! — воскликнула та.

— Что? — напрягся Берти.

— Разве нет? Гулящая девица? Так это называется? Рекс, подскажи мне!

— Дорогая, ты прекрасно знаешь, что это одно и то же.

— Но ей не следует об этом знать! — воскликнул кузен. — Чартридж, вы не должны позволять ей говорить о таких вещах.

— Моя жена не спрашивает у меня разрешения, что и когда ей говорить, — с усмешкой произнес Рекс. — Можете не стесняться.

— Ну, я не знаю, — пробормотал мистер Фокс.

— Берти, если вы сейчас же не расскажете мне, что привело вас к нам, я не знаю, что с вами сделаю, — пригрозила Дианта.

— Я вас не боюсь, — отшутился он.

— Мне все равно, — в нетерпении ответила кузина.

Берти никогда не был талантливым рассказчиком, поэтому история вышла довольно путаной и бессвязной. Оказалось, что недавно он познакомился с молодой вдовой по имени миссис Темплтон, и между ними внезапно возникло сильное чувство. Однако по непонятным причинам в брак оно не переросло.

— Продолжайте, — скомандовала Дианта, забавляясь потугами Берти сделать свой рассказ пригодным для ее слуха.

— Затем… неожиданно приехал муж.

Дианта нахмурилась.

— Кажется, вы сказали, что она вдова.

— Я тоже так думал! — воскликнул Берти. — Именно так она мне и сказала. Но ее слова оказались ложью. И этот джентльмен… теперь требует сатисфакции. Я не знаю, что вы находите в этом забавного!

Прилагая массу усилий, лорд и леди Чартридж пытались сдержать смех.

— Прошу прощения, Берти, — вытирая слезы и улыбаясь, сказала Дианта. — Но вы на дуэли… — она вновь расхохоталась, а ее несчастная жертва безмолвствовала. Глядя на графа, можно было подумать, что он не обладает способностью сострадать чужому несчастью, равно как и его супруга.

— И поэтому вы сбежали, — произнес Рекс с усмешкой. — Очень умно!

— Я не сбежал, — произнес Берти с достоинством. — От этого нельзя убежать. Я имею в виду честь дамы и прочее… Кроме того, уж не думаете ли вы, что они станут искать меня здесь?

— Если и станут, то будьте уверены, мы вас защитим, — заверила кузена Дианта. — Вот только придется ли вам по вкусу деревенская жизнь? У нас все просто — рано ложимся, рано встаем, ужинаем в шесть, регулярно ходим в церковь.

— Замечательно, — выдавил из себя Берти. — Это как раз то, что мне нужно.

— Выпейте бренди, — наконец сжалился над ним Рекс. Берти поблагодарил хозяина дома и залпом опустошил бокал. После ужина он удалился в свою комнату, размышляя над тем, правильно ли поступил, удрав из Лондона.


Наступило утро. Хотя на дворе был конец декабря, неожиданно потеплело, и прогулка верхом обещала быть весьма приятной. Деревья сбросили листву, земля подмерзла, но солнце светило очень ярко. В воздухе витал легкий бодрящий морозец. Веселая компания состояла из Дианты, Рекса, Элинор, Джорджа и Берти, который заметно оживился, выспавшись «в безопасном месте».

Дианта хотела своими глазами увидеть некоторые нововведения в поместье. И осталась очень довольна — захудалые домишки были восстановлены и их обитателям уже не грозила никакая беда. Впервые за многие годы для жителей деревни Рождество должно было стать настоящим праздником. А улыбки, которыми они встречали графиню, говорили о том, что им известно, кто о них позаботился.

Берти был немногословен, но Дианта знала, что он внимательно наблюдает за происходящим. По дороге домой он подъехал к ней и сказал:

— Вы правильно поступили, выйдя замуж за Чартриджа. Раньше меня терзали сомнения, но теперь я в этом уверен. Здесь вы обрели собственное королевство.

— Да, именно так, — согласилась она. — Наконец-то у меня появилось место, которое я могу назвать своим домом. Я была уверена, что вы меня поймете. Вы очень наблюдательны, Берти.

— Да, я не так глуп, как многие думают, — подтвердил он.

— Дианта, — вдруг позвала Элинор, которая ехала рядом. — Кто это там, впереди?

— Думаю, это Софи. И с ней Амелия.

Через минуту она убедилась, что была права. Кузины подъехали ближе. Дианта впервые видела Софи верхом, поскольку к прихожанам дочь викария обычно ездила в экипаже. Софи оказалась прекрасной наездницей, но красота Амелии, одетой в темно-синее бархатное платье, украшенное серебристыми кружевами, отодвигала девушку в тень.

Амелия нетерпеливо махала им ручкой, пока обе компании не соединились. Последовал вежливый обмен приветствиями. Берти, как и положено молодому человеку с безупречными манерами, с одинаковым почтением отнесся к обеим сестрам. Но как только смолкли первые реплики, он уже не отводил глаз от Амелии, которая направила свою лошадь к лошади мистера Фокса, считая, что он полностью в ее власти.

— О боже, — прошептала Софи.

— Не волнуйтесь, — успокоила ее Дианта. — Берти — настоящий джентльмен. Ему известно, что Амелия — создание юное и неопытное.

— Если бы она только вела себя подобающим образом, — вздохнула кузина. — К несчастью, она слишком увлечена мистером Фоксом. Боюсь, как бы их встречи не разбудили ее воображения. Хотя он так замечательно смотрится в седле!

— Разве? — удивилась Дианта. Она никогда не замечала, насколько кузен привлекателен, но, наблюдая за ним и Амелией, ей пришлось признать, что Берти действительно очень красив. Не ускользнуло от нее и то, с какой теплотой говорила о нем Софи. Дианте хотелось верить, что ее подозрение ошибочно. Софи нельзя было причислить к типу женщин, которые нравились ее кузену, а разбить ее сердце — нет, это было бы слишком жестоко.

— Берти всегда хорошо выглядит, — смеясь, сказала она. — У него отличный портной, который им чрезвычайно гордится.

— И я его понимаю.

— Я не замечала, чтобы вы часто выезжали верхом.

— Амелии захотелось прокатиться, и я была вынуждена составить ей компанию. Я очень боялась, что она пожелает отправиться в эти места.

— В надежде встретиться с Берти. Какое благоприятное впечатление он, должно быть, произвел на нее вчера вечером!

— He только вчера вечером. Она провела несколько недель в Лондоне и еще там с ним познакомилась. Она называет его франтом. Боюсь, что отец это слышал и был очень расстроен, что Амелия изъясняется в таких выражениях. Он говорит, что если мистер Берти действительно таков, то именно от подобных молодых людей ее здесь и скрывают. О, прошу прощения, я понимаю, он ваш кузен.

— Безделица, — бодро ответила Дианта. — Самый большой недостаток у Берти, насколько мне известно, это чрезмерное внимание к собственной внешности. А самое большое достоинство — его доброе сердце.

— О да, — горячо ответила Софи, — я уверена, что вы правы.

Все вместе они заехали в дом викария выпить чаю с пирожными. Преподобный отец Дансфорд к ним присоединился, объяснив, что не сможет провести с ними много времени, так как готовится к рождественской мессе. Он процитировал было классика на латыни, но кузен Берти поправил почтенного викария, порядком удивив присутствовавших.

— О боже, мистер Фокс, — в ужасе воскликнула Амелия, — только не говорите, что вы книголюб!

— Нет, нет! — поспешил ответить Берти. — Просто мой учитель любил это изречение. Повторял его каждый урок. Так что невозможно было не запомнить.

— Мне кажется, мистер Фокс получил прекрасное образование, но почему-то это скрывает, — с улыбкой заметил викарий.

Берти это замечание смутило, но он решил, что спорить не стоит. В поисках поддержки оглядываясь по сторонам, он остановил взгляд на улыбающейся Софи и усмехнулся ей в ответ.

— Я с нетерпением буду ждать вас завтра в церкви, — добавил викарий. — После службы мы могли бы подискутировать о творчестве Горация.

— Кто такой Гораций? — спросила Амелия.

— Римский поэт, — быстро ответил Берти. — Ужасный малый.

По дороге домой он долго выяснял, в котором часу ему придется встать назавтра. Услыхав, что к восьми часам нужно быть одетым, Берти побледнел и безмолвствовал целых десять минут.

Но на следующее утро он был бодр и дружелюбен. К удивлению Дианты, в течение часа, пока шла служба, он абсолютно не выказывал скуки, чего нельзя было сказать об Амелии, которая без конца вертелась и вздыхала. Иногда девушка пыталась поймать его взгляд и приходила в ярость, если мистер Фокс внимательно слушал викария.

Когда подошло время причастия, Софи и Амелия вместе подошли к алтарю. Когда они возвращались на место, Дианта была поражена контрастом — Амелия суетливо надевала перчатки, в то время как Софи вся светилась изнутри, словно только что побывала на небесах.

Они вышли из церкви вместе во всей паствой. Тетушка Фелиция, на которую никто не обращал внимания, рассказывала о церкви в Эллсмере, а викарий завязал беседу с Берти. Дианта пыталась уловить хоть пару слов из их разговора в надежде, что Берти окажется на высоте. Именно так и случилось, поскольку мистер Дансфорд пообещал дать ему книгу.

— Если мне только удастся отнять ее у дочери. Она взяла ее несколько месяцев назад, и с тех пор я ее не видел.

— Я бы не хотел лишать мисс Софи удовольствия, — вежливо ответил Берти.

Он посмотрел на мисс Дансфорд, но та ничего не ответила: Софи все еще пребывала под впечатлением проповеди.

— О, простите меня великодушно, я всегда так увлечена службой… — она озадаченно смотрела на Берти.

— Но у тебя есть и мирские обязанности, — нежно сказал отец.

Викарий пригласил всю компанию зайти к ним в гости. Берти предложил Софи руку под предлогом, что та выглядит очень бледной. За другую руку тут же ухватилась кокетливая Амелия.

За ланчем викарий долго беседовал с Берти. Оказалось, что молодой человек много знает о церкви, и этот факт весьма поразил обеих кузин.

— В этом виноват мой отец, — пытался оправдываться Берти. — Он всегда хотел, чтобы я стал священнослужителем, к чему меня также обязывало положение младшего сына.

— Я не одобряю подобного подхода, — с укоризной произнес викарий. — В церковь надо идти исключительно по велению души. Меня чрезвычайно огорчает, что церковь используют, чтобы хорошо устроиться в жизни.

— Я с вами согласен, — немедленно заявил Берти. — Я пытался убедить отца, что не создан для служения Богу. Но он не слушал. Он просто приказал обучать меня всему, что необходимо знать священнику. К счастью, у меня была любимая тетушка, которая оставила мне небольшое состояние… — он попытался пошутить. — Поэтому церковь лишилась своего лучшего сына.

Амелия громко хихикнула. Софи нежно улыбнулась и сказала:

— Вы несправедливы к себе, мистер Фокс, я в этом уверена.

К удивлению Дианты, Берти густо покраснел и поспешил сменить тему, а когда Амелия подшутила над ним, назвав «церковником», он с трудом изобразил на лице подобие улыбки.

Дни шли за днями, и Берти все больше привыкал к сельской жизни, что немало изумляло Дианту. У него появилась масса идей по проведению праздника, он мастерски развлекал местных ребятишек. Объяснением происходящему, по мнению Дианты, было его доброе сердце и увлечение Амелией.

— Он проводит слишком много времени в ее обществе, — однажды в отчаянии пожаловалась она Рексу.

— Он преступает приличия?

— Нет, Берти это несвойственно. Но так ли необходимо учить ее управлять экипажем?

— Насколько мне известно, сама Амелия придумала эту затею, — заметил Рекс.

— Но ему только этого и надо! Он бывает у викария каждый день. Я надеялась, что тетушка Фелиция примет меры, но она, кажется, им очарована.

Рекс усмехнулся.

— Даже сам викарий изменил мнение в лучшую сторону.

— Я знаю, — сказала Дианта. — Я слышала, как они с Софи советовали Берти провести Рождество в сельской тиши, позабыв о разгуле, которому предается большинство молодых людей.

В ответ Рекс рассмеялся.

— Это все очень хорошо, — Дианта выглядела удрученной. — Но если бы они знали, что он приехал сюда, спасаясь от последствий этого самого разгула!

— Было бы весьма любопытно присутствовать при этом, — сказал он. — Но ты права, нам лучше не вмешиваться в дела Берти. Они слишком сложны для таких неискушенных людей, как мы.


Глава шестая | Любовь по расчету | Глава восьмая