home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава третья

Свое решение прогуляться по парку верхом на следующее утро Диана не сочла безрассудным. Почему бы нет? Ведь на встречу с лордом Гартдейлом она не рассчитывала. Графу, по словам тетушки, было несвойственно оказывать внимание незамужним дамам, а потому и искать встречи с женщиной он, скорее всего, не стал бы. К тому же Диана надеялась, что ее нежелание видеться с ним было заявлено довольно решительно и не оставляло сомнений в твердости ее намерений. На следующее утро, около половины седьмого, Диана, опустив на лицо вуаль, беспечно направила лошадь по устланной листвой дороге Гайд-парка.

Полоскание солью нисколько не помогло, и горло по-прежнему саднило, а голос оставался низким и хриплым. Памятуя о том, что лорд Гартдейл тоже имеет обыкновение выезжать по утрам верхом, Диана все же допускала возможность их встречи, к которой она была не расположена: ведь с ней только конюх, а значит, некому оградить ее от нежелательного общения.

Именно нежелательного общения она и боялась, отправляясь в Лондон.

Однако первый день, проведенный в городе, вопреки ожиданиям, приятно удивил Диану, доставив ей массу удовольствий. У мадам Клармонт заказали не только новые платья и разные безделушки для Фиби и миссис Митчелл, но также несколько туалетов для нее. Диана с изумлением разглядывала выложенные перед ней ткани, поражаясь тому, как сильно переменилась мода. Покрой рукава, ширина юбки и высота талии стали совсем другими. По всему выходило, что весь гардероб Дианы был никуда не годен.

Права была тетушка: в своих платьях она могла бы сойти за бедную родственницу!

Затем женщины заказали новые визитные карточки и зашли к ювелиру. Остаток дня по возвращении домой прошел в тишине и покое за разными домашними занятиями. Когда же Фиби отправилась спать, Диана, наконец, приступила к тетке с расспросами относительно лорда Гартдейла. Она хотела уяснить, почему ей не доводилось видеть графа в Лондоне раньше.

— Я охотно представила бы тебе его во время прошлого твоего пребывания в Лондоне. Но как раз в это время скончался его отец, и лорд Гартдейл почти не появлялся на людях. Он стал выезжать лишь в начале следующего года, когда твои отношения с лордом Дерлингом были уже разорваны.

Это все объясняет, думала про себя Диана. Но можно ли быть уверенной, что лорду Гартдейлу неизвестна ее история? Ведь в обществе долго ходили толки.

— Так, значит, вы все-таки решились на встречу со мной, — послышался знакомый голос, прерывая поток ее мыслей. — Я польщен.

Диана подняла голову и очень удивилась, завидев лорда Гартдейла, скачущего навстречу. Не может быть, чтобы он искал встречи с ней.

— Сегодня прекрасное утро, — ответила Диана, решив оставаться холодной как мрамор. — Возможность пересечься с вами, как мне казалось, недостаточное основание, чтоб оставаться дома. Парк столь большой, что вероятность встречи невелика, не так ли?

Лорд Гартдейл сверкнул в улыбке белоснежными на фоне смуглой кожи зубами.

— Не спорю: шансы невелики. Однако признаюсь, я выехал сегодня в парк единственно с надеждой встретить вас.

К счастью, густая вуаль скрыла румянец, покрывший лицо Дианы.

— Смотрите, лорд Гартдейл! Говорят, вы не удостаиваете незамужних дам своим вниманием, — ответила она.

Удивление на лице лорда скоро сменилось довольным выражением.

— Вы потрудились разузнать мое имя? Я необычайно польщен.

Диана поджала губы.

— Не обольщайтесь. Просто по возвращении домой мой конюх заверил меня, что и сам пришел бы мне на помощь, если бы лорд Гартдейл не опередил его.

— Ах, вот оно что. Но раз уж вам известно мое имя, полагаю, с вашей стороны будет вполне справедливо сообщить мне свое.

Ответ на этот вопрос Диана заготовила на всякий случай заранее, если встреча с лордом Гартдейлом все же состоится. По-прежнему отказываться назвать свое имя было бы неучтиво. Но вероятность увидеться в высшем обществе, к которому оба принадлежали, была слишком велика, и, назовись она просто Дианой, даже не называя своего полного имени и не открывая лица, граф наверняка узнал бы ее, когда знакомство их наконец бы состоялось. Потому Диана решила не рисковать.

— Зовите меня Дженни, — ответила она.

— Дженни? — Граф посмотрел на Диану. — И все?

— Все. Просто Дженни.

— Как видно, у вас серьезная причина скрывать свое имя?

— Да, но это неважно.

— Как знать, — ответил лорд Гартдейл. — Я мог бы счесть вас знаменитой куртизанкой, приискивающей себе нового покровителя, но думаю, в этом случае с вами не было бы конюха.

Услышав подобное предположение, Диана вспыхнула, но не потупилась.

— Вы совершенно правы, милорд, я не куртизанка.

— Тогда, быть может, вы вдова, живущая за пределами Лондона. Возвратившись сюда, вы рассчитываете завести любовника и устраиваете дело, тайно встречаясь с мужчиной в парке.

Щеки Дианы стали пунцовыми.

— Послушать вас, так причиной для моих утренних прогулок может быть только что-то непристойное?

— Напротив. Я просто пытаюсь выяснить, почему молодая леди ездит в парке, скрывая лицо и не желая назвать свое полное имя.

— А может быть, жизнь моя так скучна, что озадачивать мужчин — мой единственный источник развлечений.

Граф с улыбкой покачал головой.

— Думаю, мы с вами незнакомы… Дженни, но сомневаюсь, чтоб вы часто скучали. Я догадываюсь, что у вас хорошее воспитание, вы умны и получаете удовольствие решительно от всего, что делаете. Но, без сомнения, вам есть что скрывать.

Игра тотчас перестала забавлять Диану.

— Возможно, вы правы, лорд Гартдейл. А следственно, поймете мое желание оставаться инкогнито.

Граф в задумчивости опустил глаза.

— А если я дам слово, что никому не раскрою вашей тайны, вы измените ваше решение?

— Нет. С моей стороны было бы слишком опрометчиво доверяться незнакомому человеку в столь важном для меня деле.

— Я держу свое слово.

Как ни странно, Диана поверила графу, но своего решения не переменила.

— Вы так говорите сейчас. Но, узнав, кто я, может статься, будете принуждены нарушить слово, дабы сдержать обещание, данное вами ранее другому человеку. А теперь, если позволите…

— Дженни!

Диана остановилась. — Да, милорд?

— Мне нет дела до ваших секретов. Вам это покажется странным, но мне безразлично, кто вы. Я все равно хочу снова видеть вас, пусть как сейчас, в парке, инкогнито.

— Но зачем? Ведь вы, несомненно, могли бы провести время с большей для себя пользой.

— Возможно. Но времени для исполнения своих обязанностей у меня предостаточно, а встреча с вами становится для меня насущной потребностью, которая не поддается никаким разумным объяснениям. В вас есть что-то особенное. Вы заинтриговали меня, пробудили во мне любопытство и желание узнать вас короче.

Диана крепче сжала поводья.

— Любопытство не всегда похвально, сэр.

— Да, но его отсутствие определенно обедняет наше существование, — ответил граф, подводя своего гнедого поближе. — Я не желаю ставить вас в неловкое положение, но скажите, согласитесь ли вы ездить со мной по утрам, пока вы в Лондоне?

Диана не знала, что отвечать. Подобного развития событий она никак не ожидала. Она думала, что ее невинным обманом все и закончится. Теперь же лгать и притворяться, изображая невинность, было невозможно.

Могла ли она продолжать лгать?

— Не понимаю, на что вы надеетесь, лорд Гартдейл, — сказала Диана, останавливая лошадь.

— Должно быть, на то, что вы расскажете о себе больше.

— А если я ничего не расскажу?

На лице графа играла сардоническая улыбка.

— Я буду весьма разочарован, однако утешусь и стану наслаждаться одними прогулками и разговором с вами. Но я попрошу вас об одном.

Диана затаила дыхание. Неужели он попросит поднять вуаль?

— О чем же?

— Давайте уравняем ставки. Вы, надо полагать, знатная дама, и раз уж назвались просто Дженни, я также не могу оставаться для вас лордом Гартдейлом. Зовите меня Эдвард.


Они проездили час, выбирая, по взаимному согласию, самые малолюдные уголки парка. Они дали волю лошадям, позволяя идти так, как им вздумается, и много говорили.

Никогда еще Диана не чувствовала себя в общении с мужчиной так свободно и непринужденно. Их беседы с лордом Дерлингом ничуть не походили на эту. Ему она не могла высказывать свои взгляды, потому что лорду Дерлингу они были неинтересны.

По его мнению, у женщины лишь одно-единственное предназначение — быть благовоспитанной дамой, добродетельной супругой, полностью подчиненной мужу. Если у нее есть свое мнение по какому-либо поводу, то она вольна высказывать его подругам и родственницам, но уж никак не ему.

Образ мыслей Дианы лорда Дерлинга нисколько не волновал.

Иное дело Эдвард. Он, напротив, призывал ее поделиться с ним своими взглядами, заставляя при этом проникать в суть предмета, и внимал ей с большим вниманием и уважением.

Иными словами, прогулка оказалась истинным удовольствием. Время пролетело незаметно, и когда Диана взглянула на свои часики, приколотые к лифу, то пришла в смятение, ибо обнаружила, что давно пора возвращаться.

— О боже! Мне нужно возвращаться. Тетя будет тревожиться.

— Думаю, не будет. — Эдвард остановил своего коня. — Она знает, что вас сопровождает конюх?

— Да, но она не думает, что я могу задержаться.

— Почему? Ей, должно быть, известно, что вы превосходная наездница. — Эдвард бросил на Диану насмешливый взгляд. — Вчера вы не нуждались в моей помощи, не так ли?

Фраза прозвучала скорее утвердительно, а потому Диана оставила ее без ответа.

— Но ваш благородный порыв доказывает вашу отзывчивость и порядочность.

Граф расхохотался.

— Боюсь, в обществе мало кто разделит ваше мнение.

— Почему же? В обществе вы становитесь невежей? — спросила Диана, не в силах сдержаться.

— Как правило, нет. Но моя склонность держаться особняком — источник постоянного недовольства для разных маменек, которые мечтают, чтобы я угождал их ненаглядным дочкам. — Граф улыбнулся. Саркастическое выражение соскользнуло с его лица. — Но это очень грустный предмет. Давайте оставим его: он способен испортить самую восхитительную интерлюдию. — Граф, повернувшись, пристально посмотрел на Диану, приковав к себе ее взгляд. — Завтра утром я буду здесь, Дженни. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне.

Сердце у Дианы неистово билось. — Я воздержусь от каких-либо обещаний, Эдвард, но… я постараюсь.

— О большем не смею просить. — Граф залихватски поклонился. — Прощайте, прекрасная дама, — сказал он и, вонзив каблуки в бока своего коня, поскакал прочь.

Ошеломленная, Диана тоже повернула лошадь и тронулась в обратный путь, размышляя о своем приключении. Права ли она была, дав понять, что будет рада снова увидеться с ним? Радоваться меж тем было нечему. Ведь она только что дала свое согласие на встречу с едва знакомым мужчиной, инкогнито!

Чего же ждать от такой затеи? Она явно не сулила ничего хорошего. Диана сознавала, что их с графом Гартдейлом отношения не могли получить развитие. Они не могли стать такими, какие она, как и всякая другая леди, получившая аристократическое воспитание, могла бы счесть для себя приемлемыми. И все-таки после двух мимолетных встреч Диана видела в графе мужчину, более чем имела на то право. Когда он оказывался рядом, у нее замирало сердце, а порой казалось, что в душе у нее рождается что-то новое, будто она пробудилась после долгого сна.

Однако ж обольщаться не стоило. Узнав, что она именно та женщина, которая столь вероломно обошлась с лордом Дерлингом, граф разорвет с ней всякие сношения. Невозможно, чтобы граф не знал о том, что произошло между Дианой Хепворт и лордом Дерлингом. Быть может, он даже дружен с лордом Дерлингом и потому, веря возведенному на Диану навету, убежден, что Диана Хепворт — бесчувственная, лживая женщина, которая играла в любовь, а потом оставила своего избранника, вздумав присмотреть партию получше. Это женщина без стыда и совести, которая ради того, чтобы заполучить самого богатого мужчину, пойдет на все, даже на предательство человека, готового бросить к ее ногам свою жизнь и любовь.

Диана вздохнула. Именно эти лживые слухи распускал о ней лорд Дерлинг, и они, несомненно, дошли до Эдварда, а потому открыть ему свое имя было просто немыслимо. Диана не желала увидеть, как Эдвард переменится в лице, мягкий свет его глаз сменится свинцовой холодностью и отвращением. Диана более всего хотела, чтобы Эдвард оставался самого доброго мнения о ней. Несколько дней, а может даже, недель ей удастся сохранить его. Они будут ездить верхом по утрам, и разговаривать на равных, свободно высказывая свое мнение.

Фиби была права: в Уитли Диане не хватало умных собеседников. Любой разговор сводился к одному: как повлияет дождь или отсутствие оного на всходы и протянет ли старая миссис Фентон до весны. В этих краях прошло детство Дианы, и события четырехлетней давности вынудили ее возвратиться в отчий дом. Диана примирилась со своей новой жизнью, но это вовсе не значило, что она намерена отказаться от бесценных минут общения с мужчиной, который дорожит ее мнением и с которым можно говорить, не опасаясь заслужить в ответ порицание или презрение. Тетя верно заметила: время летит быстро. И Диана чувствовала, что четыре недели, как, впрочем, и четыре года, — лишь один миг!


— Фиби, поторопись, мы опаздываем! — позвала Диана, стоя перед дверью в комнату кузины. — Экипаж готов.

— Иду, Диана. Одну минуточку! Мари заканчивает мою прическу.

Молча повернувшись, Диана направилась к лестнице. Женщины собирались на званый вечер к Таунли. Этот вечер знаменовал собою не только первый выход Фиби в свет, но и первое за четыре года появление Дианы в обществе. Поэтому обе девушки порядком нервничали.

Миссис Митчелл позабыла про вечеринку, на которую они были приглашены. И, лишь случайно столкнувшись с миссис Таунли и Амандой в магазине, она обнаружила свое упущение. Начались поспешные сборы. Весь дом был перевернут вверх дном. Платья, перчатки и прочее — все было выложено из шкафов.

По уверениям миссис Митчелл, Аманда с нетерпением ждала встречи со своей дражайшей подругой, чего о себе Диана сказать не могла. Мысль о том, что на вечере будет тьма гостей, омрачала ей даже встречу с Амандой. Но отказаться поехать было немыслимо, ибо для Фиби этот вечер был знаменательным событием.

— Ах, вот ты где, душа моя! — воскликнула миссис Митчелл, стоя внизу, у лестницы. — Ты выглядишь великолепно. Мадам Клармонт знала, что предложить. Покрой простой, но сколько изящества! И цвет ткани тебе чудо как к лицу. Ты привлечешь к себе всеобщее внимание, и не по той причине, о которой ты все думаешь с таким ужасом.

Диана улыбнулась, утешаясь тем, что она, по крайней мере, хорошо выглядит. Абрикосовое платье с коротким шлейфом было одним из многочисленных туалетов, заказанных для нее миссис Митчелл. Его покрой выгодно подчеркивал ее стройную фигуру, а цвет превосходно оттенял белизну ее прекрасной кожи. Тетушкина горничная-француженка собрала темные завитые волосы Дианы кверху, украсив их сзади изящной золотой булавкой. Остальные же украшения были до чрезвычайности просты: жемчужные серьги, когда-то принадлежавшие матери Дианы, и золотое ожерелье с жемчужинами.

Вскоре спустилась сияющая от счастья Фиби в белом атласном наряде с оторочкой насыщенного розового цвета. Ее светлые кудряшки спадали на одну сторону, что усиливало очарование молодости. Миссис Митчелл, одетая в темно-синее шелковое платье, одобрительно кивнула и направилась к ожидавшему их экипажу.

— Смелее, дети мои, — сказала она, усаживаясь. — Голову выше, улыбки шире — и Лондон будет у ваших ног!

Диана откинулась на мягком сиденье. Время покажет, думала она, пригодятся ли тетушкины советы. Она глубоко вздохнула и, в тревожном ожидании предстоящего, неслышно зашептала молитву.


Глава вторая | Балом правит любовь | Глава четвертая