home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Слезы злости оставляли сухие соленые следы на ее пылающем, залитом краской лице. Нет, ей не было жарко. Наоборот, ее тело покрылось гусиной кожей, пока она лежала, кусками белой шелковой веревки привязанная за руки и ноги к резной деревянной кровати. Кто бы мог подумать, что у сэра Майкла Ксавье Байяра все инструменты для пытки окажутся прямо под рукой. Он не стал завязывать ей глаза, и кляп не понадобился. После всех ее бесполезных воплей она едва могла хриплым голосом выразить свое недовольство тем, что проделал с ней этот изверг.

Маленький купидончик на ночном столике подсказал Шарлотте, что приход Бэя скор и неминуем, что очень хорошо. Ибо если она в ближайшее время не облегчится, этот день превратится из безумия в адские мучения.

Как она могла хоть на мгновение подумать, что его наказание может быть приятным, оставалось для нее тайной. Ее лишили одежды и достоинства. Он швырнул ее чепец в огонь камина, отчего спальню наполнил неприятный запах. Бэй открыл дверцу на маленький балкончик, чтобы проветрить комнату, и швырнул туда ботинки, теперь тонкий тюль развевался, подгоняемый на вечернем ветерке. От прохладного воздуха розовые соски Шарлотты затвердели. А поскольку в ярости она долго ерзала и извивалась на постели, прическа превратилась в беспорядочно спутанный клубок волос. Ее мамочка не ответила бы, что хуже — нагота или такой беспорядок на голове.

Да, мистер Пичтри прав. Очень хорошо, что ее бедная матушка умерла, не дожив до этого. У мамы были амбициозные планы в отношении обеих дочерей. Ей не довелось узнать, что после всего случившегося Деб так и не смогла выйти замуж за Джорджа, а Шарлотта в своих невзгодах и несчастьях преуспела гораздо больше своей сестры.

Стук в дверь возродил утраченную робкую надежду. Когда несколько минут спустя демон вошел в комнату, Шарлотта встретила его жалкой улыбкой.

— Пожалуйста, — прошептала она, — развяжите меня. Мне срочно нужен ночной горшок.

Темные брови злодея взметнулись вверх.

— А откуда я знаю, что ты не врешь? Если я развяжу тебя, ты вполне можешь шарахнуть меня горшком по голове.

О, небеса милосердные. Он ведь не собирается наблюдать за ней? Она закрыла глаза, слезы отчаяния побежали по щекам.

— Ну ладно, — сжалился он.

Почувствовав, что путы на руках ослабли, она с трудом удержалась, чтобы не ухватить его за голову и не свернуть ему шею. Заехать кулаком в красивый прямой нос. Добавить еще один шрам на другой щеке. Вместо этого Шарлотта растирала ладони и локти, пока Бэй стоял рядом, глядя на нее так, словно готов был испепелить взглядом.

— Пообещай, что не ударишь меня и не попытаешься сбежать.

— Обещаю, — просипела она.

Когда ее ноги были освобождены, она проковыляла в туалетную комнату. Там она могла найти что-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. Полдня она провела, изобретая самые изощренные и жестокие способы мести. Шарлотта всегда считала себя человеком мирным, но теперь легко могла понять людей, совершивших убийство. Однако если он и раньше был зол на нее, то разозлится еще больше, если она нападет на него. Это должен быть яд. Медленный. Мучительный. Ее матушка говорила, что терпение — это добродетель, и у Шарлотты еще будет шанс поставить сэра Майкла Ксавье Байяра на колени.

Она взглянула на свое отражение в стенном зеркале. Даже приглядевшись, она не нашла очень уж заметных следов того, что ее держал в заключении сумасшедший или что она сама была на грани безумия. Она выглядела так, словно только что хорошенько покувыркалась в постели с любовником.

Шарлотта быстро протерла губкой лицо и тело, поскольку кто знает, когда она снова будет свободна? Вздернув подбородок и распрямив спину, она вернулась на сцену и вытянула перед собой руки.

— Видите? Никакого оружия.

— Я бы так не сказал, Шарли. От одного взгляда на тебя мужчина может растерять все свои мозги. — Он выдвинул ящик комода и бросил ей ночную рубашку. — Видишь? Я уже подобрел. Надень ее. Знаешь, я собирался всю неделю держать тебя привязанной.

— Неделю! — вскрикнула она, кутаясь в потертый батист. Он не слишком скрывал ее тело. Основательно застиранный, он был практически прозрачным. Уж если она видела очертания сосков, то точно так же их мог разглядеть и Бэй. Она прижала руку к груди.

— Да. Но я нахожу, что не могу так поступить.

Она взглянула вниз на свои босые ноги. Пожалуй, это было бы уж слишком — просить его вернуть ей ботинки.

— С-спасибо.

— Не стоит пока благодарить. Я еще придумаю какой-нибудь вариант, но, пожалуй, трудно размышлять на пустой желудок. Миссис Келли через пару минут подаст ужин, который ты так тщательно продумала.

Шарлотта вдруг поняла, как она голодна. Утром она слишком нервничала и почти не ела за завтраком, а потом ей пришлось смотреть, как мистер Пичтри поглощает свой обед, держа ее под прицелом маленького пистолета. Резать одной рукой мясо ему было явно трудно. А сейчас она услышала звон посуды и шаги миссис Келли, поднимавшейся по лестнице.

— Сейчас, миссис Келли, я помогу вам. — Бэй выскочил из комнаты, чтобы взять из рук домоправительницы тяжелый поднос. Шарлотта схватила медный канделябр с каминной полки, сунула его под просторную ночную рубашку и устроилась за маленьким столиком в углу. Кто знает, когда она сможет достать столько яда, чтобы свалить с ног мужчину таких габаритов? Кто не рискует, тот не выигрывает, как говаривала мама. Бэй вернулся с подносом, уставленным всякими вкусностями, которые она заказывала. Шарлотта крепко сжала губы, чтобы удержать сочившиеся слюнки.

Миссис Келли стояла в дверях, устремив на нее обвиняющий взгляд.

— Сэр Майкл, надеюсь, вы простите, что я подала все сразу. Женщине в моем возрасте тяжело подниматься по лестнице. Десерт остывает. Позвоните, пожалуйста, когда он вам понадобится.

— Я могу спуститься и забрать десерт, — осипшим голосом предложила Шарлотта.

— Ну да, а потом пырнуть меня одним из ножей и сбежать.

— Вам я никогда не причиню вреда, — искренне заверила ее Шарлотта.

Бэй начал накладывать еду на ее тарелку. Он все разрезал на мелкие кусочки, как будто Шарлотта была маленькой. Она надеялась, что ей будет дозволено взять вилку, но была так голодна, что согласилась есть даже руками.

— Я собирался кормить тебя с ложечки, пока ты лежала привязанная к кровати. — Он передал ей серебряную вилку.

— Я выплюнула бы все вам в лицо. — Шарлотта сунула в рот кусочек спаржи. Хрустящая зелень. Божественный вкус.

— Этого-то я и боялся. Откуда у тебя такие манеры?

— У меня безукоризненные манеры! — с набитым ртом возмутилась Шарлотта, пережевывая кусок семги со слойкой. Точнее, они были бы такими, не будь она заточена здесь. Мама была ярым сторонником хороших манер и благопристойности.

Бэй, удерживая двумя пальцами ракушку, вытряхнул в рот устрицу. Зажмурившись от удовольствия, звучно обсосал ее языком. Пожалуй, у него самого отвратительные манеры. Она сжала бедра, пытаясь смягчить предательскую ноющую боль между ними. Она отлично знала, что еще Бэй может проделывать языком. И даже надеялась, что он повторит это снова.

С этим романтическим ужином миссис Келли превзошла самое себя. Каждая порция была маленькая, но безупречная — шесть сочных устриц, филе цыпленка, нежный пирожок с лососем. Шампанское пенилось в бокалах, завернутых в накрахмаленные салфетки. Шарлотта пощупала материал. Если Бэй уничтожит все ее чепцы, она сможет что-нибудь смастерить из салфеток и скатерти.

Еда была столь восхитительна, что времени на разговоры почти не оставалось. Бэй наслаждался каждым кусочком, делая паузу лишь для того, чтобы бросить на Шарлотту полный вожделения взгляд. Когда тарелки опустели, он сложил их на поднос.

— Принесу десерт. Ты ведь не натворишь никаких глупостей?

Шарлотта потерла холодный, прижатый к бедру, подсвечник.

— Конечно же, нет, — ответила она самым презрительным тоном. Пусть себе думает, что завоевал ее вкусной едой и несколькими пылкими взглядами.

Едва он вышел, она тут же встала за дверью, оценивая тяжесть своего оружия. Для этого дела Шарлотте потребовались обе руки. Она собиралась не убивать Бэя, а лишь оглушить и на время вывести из строя, чтобы успеть одеться и убежать. Затем ей придется заскочить в сад за домом, чтобы найти свою обувь. Конечно, сейчас уже совсем темно, но, если придется, она сможет побежать по лондонским улицам и босиком.

Она напрягала мозги, обдумывая, к кому бы могла обратиться в случае крайней нужды. Может, к Джорджу? Вообще-то он давно женат, имеет нескольких детей, однако это он косвенно виноват в том, что она оказалась на Джейн-стрит. Если бы он не погубил репутацию Деборы, она бы не выбрала карьеру куртизанки и не увлекла бы за собой Шарлотту.

К Роберту она не сможет обратиться никогда.

Свист! Бэй, насвистывая, поднимался по лестнице. Как неосмотрительно с его стороны так открыто предупреждать ее о своем появлении. Она подняла подсвечник над головой. Через мгновение он опустится наголову Бэя.

— Шарли? Откуда ты знаешь мое самое любимое…

С яростным воплем она опустила канделябр. Она бы ударила точнее, если бы не закрыла глаза, но она всегда боялась вида крови и увечий. И в результате получился скользящий удар по плечу, достаточно сильный, чтобы по полу покатились инжир и земляника со сливками. А сама Шарлотта оказалась прижатой к стене серебряным подносом, резные края которого врезались ей в живот.

— Ой!

— Вижу, — хмуро глядя на нее, произнес Бэй, — я ошибся, поверив, что ты больше не будешь делать глупостей. Что ж, посмотрим. Попытка мошенничества и жульничества, две попытки хищения, а теперь еще и покушение на убийство. Я начинаю думать, что ты очень невысокого мнения обо мне, Шарли.

— Я не собиралась убивать вас, я хотела лишь слегка оглушить, — мрачно возразила Шарлотта. — И вы этого заслуживаете за то, что удерживаете меня здесь силой, да еще и пыткам подвергаете.

— Пыткам? — Он расплылся в широкой пугающей улыбке. — Ты еще не видела и намека на пытку. Я тебе не говорил, что целую неделю был гостем одной французской банды? Очень долгую неделю. Она была весьма поучительной. — Ткнув ее еще раз подносом, он со злостью швырнул его на стол. Затем сунул в рот птифур и с удовольствием пожевал.

Шарлотта стояла как вкопанная, сознавая, что если она бросится бежать, он в мгновение ока догонит ее. Она вдруг поняла, что все еще держит в руках подсвечник. Бэй был настолько уверен в ее неловкости, что даже не позаботился отобрать оружие. Вздернув подбородок, она гордо прошествовала и вернула подсвечник на каминную полку, чуть смазав эффект, поскользнувшись на фиге и едва не шлепнувшись на пол.

— Уж лучше пусть меня арестуют, — заявила она. — Ньюгейтская тюрьма покажется просто гаванью респектабельности по сравнению с Джейн-стрит. Составить компанию самым гнусным преступникам гораздо предпочтительнее, чем провести еще хоть один день с вами.

— Ты ранишь меня в самое сердце. — Теперь он ел ломтик миндального торта, облизывая пальцы. — Тебе не хочется десерта? Миссис Келли — настоящее сокровище.

— Мне от вас ничего, кроме свободы, не нужно! — воскликнула она. — Вы бесчеловечны! Уверяю вас, что я абсолютно невиновна и в сговоре с Деборой не состояла. А она и пальцем не шевельнет, чтобы вызволить меня отсюда. Она уже получила все, что хотела. Сомневаюсь даже, помнит ли она вообще, что у нее есть сестра.

— Ну, ну, Шарли, не принижай. Я знаю тебя всего два дня, но уже никогда не смогу забыть. Немедленно сними эту отвратительную ночную рубашку.

— П-прошу прощения?

— Не притворяйся глухой. Хотя я вовсе не против немоты. Никому не нужна любовница-мегера. Ночную рубашку, будь любезна.

С большой неохотой Шарлотта стянула через голову рубашку и протянула ее Бэю. Он скатал ее в комок и швырнул в окно, где поздней ночью у рубашки состоится тайное свидание с ботинками. Спасибо, что хоть не сжег. Комната только-только проветрилась. Шарлотта поежилась, стоя перед ним совершенно обнаженной. Никогда прежде она не обнажалась перед мужчиной, даже перед Робертом.

— Ложись в постель, Шарли. Боюсь, что мне придется снова привязать тебя. — Он имел наглость изобразить сожаление.

Шарлотта прикусила губу.

— Ну пожалуйста, не надо. Я буду хорошей.

— В этом я не сомневаюсь. Ты едва ли не лучшая из всех, кто у меня был. — Он одарил ее самодовольной улыбкой. Чудовище. Сравнивать ее с другими женщинами! Возможно, с сотнями женщин по всей Европе! Все у него сводится к постели. И именно потому, что он так изощренно совершенен и искушен в любовных играх, она не уступит ему, не попадется на его уловки ни этой ночью, ни когда-либо в будущем. Она будет лежать как бревно, абсолютно бесчувственная, невосприимчивая к его прикосновениям. Она раскинулась на белых простынях, подобно языческой жертве, и сомкнула глаза, пока он покрепче затягивал каждый хитроумный узел.

Она не будет смотреть на Бэя. Она не будет разговаривать с ним. Она не будет…

— Ох! — Что-то холодное шлепнулось ей на живот. Не будь у нее грудь такой до нелепости большой, она смогла бы увидеть, что он там сделал.

— Я без ума от тебя, Шарли, — произнес он восхитительно тихим шепотом. Потом склонился над ней и принялся слизывать малину и взбитые сливки у нее с живота. Шарлотта старалась лежать тихо, не шевелиться — и ей это почти удавалось, но когда его язык обогнул пупок, а затем погрузился в него, она подскочила. По-видимому, покончив с ее животом, он зачерпнул десерт из миски и растер розовый комок на соске, затем отступил назад, чтобы полюбоваться своим творением.

— Это возмутительно! Это неправильно!

— Полностью согласен. Я тут кое-что упустил. — Он украсил и другую грудь, соорудив на самом венчике холмик из густых сливок с прослойками малины. Шарлотта чувствовала, как от холода и возбуждения у нее твердеют соски. Затем Бэй продолжил возбуждать ее, слизывая, буквально высасывая у нее с груди сладкую смесь, а его липкий палец неторопливо прокладывал дорожку в низ живота, к заветным завиткам. Сообразив, куда он теперь собирается пристроить малиновый мусс, Шарлотта открыла рот, чтобы высказать свой протест. Не может быть, чтобы он сделал что-то столь скандально непристойное.

Но он сделал это. Порочный блеск в его глазах мог сравниться с блеском серебряной ложки. Шарлотта задохнулась от приступа холода и осознания того, что вскоре последует. Ее напрасные попытки сопротивления вызвали у него лишь довольную ухмылку и смешок.

— Так уже лучше. Много лучше. Розовое на розовом. Лежи тихо. Если сможешь. — Он держал теперь уже опустевшую ложку и рисовал что-то на бедре, пока малиновый мусс сползал вниз. Край ложки звякнул, когда Бэй дописал свое тайное послание. Что он там пишет? Чего ждет? Она не будет умолять его остановиться. Она не будет умолять его начать.

Он отступил на шаг и окинул ее оценивающим взглядом. Она была полностью открыта, раскинувшись настолько широко, насколько он смог привязать ее, не причинив особых неудобств. Она залилась краской, в полном замешательстве оттого, что он увидит, как она желает, жаждет его. Бесполезно было притворяться равнодушной — ее твердые соски смотрелись, как спелые, свежие ягодки. Да она сама была десертом, роскошным банкетом, накрытым для плотских наслаждений и утех.

И тут он склонился над ней. Наконец-то. Ей ничего не оставалось, как принять его порочные действа, да и не хотелось ничего другого. Он раздвинул ее складки, просунул сначала один теплый палец, затем другой и задвигал ими вверх-вниз, словно обмывая сердцевину. Холодок сливок, жар его губ, сомкнувшихся на бутоне, все шире и глубже распространяли спирали вожделения. А сам он был еще одет, отказывая ей в доступе к тому, что ей хотелось заполучить больше всего на свете.

Шарлотта закрыла глаза, полностью, безоглядно позволяя увести ее через край. Она отдалась на милость мастера соблазнения, чье изощренное умение и сноровка начисто вымели из спальни всякие признаки окружающей реальности. И не имело никакого смысла разглядывать намалеванные небеса на потолке, когда Бэй увлекал ее в собственные, ни с чем не сравнимые райские кущи. Шарлотта чувствовала каждое прикосновение его языка и губ, каждое поглаживание, дыхание и дрожь их тел. Ее кожа пылала, голос охрип. А он никак не мог остановиться, хотя надо быть слепым и уж несомненно глухим, чтобы не заметить, что она уже бессчетное количество раз отрывалась от грешной земли, уносясь в неземную даль. Даже если бы у нее были свободны руки, она не смогла бы оттолкнуть его ни за какие рубиновые ожерелья в мире. Утонченные ласки многократно превзошли все когда-либо испытанные ею ощущения. Его губы, зубы, пальцы трудились в извращенном сатанинском согласии. Это был злодей. Гениально талантливый злодей, который точно знал, как отпереть все запоры, извлечь чопорную Шарлотту из ее добровольного заключения и сделать свободной. Слишком свободной. Она утонет и растворится в этой свободе, унесенная прочь силами, которые никогда и вообразить себе не могла.

Волны накатывали все сильнее, одна за другой, пока она окончательно не потеряла голос. Как она смогла дожить до тридцати лет, не подозревая, что подобные вещи возможны и что они так необходимы? Два дня с Бэем полностью разрушили, изменили ее, сделав совершенно непригодной для коттеджа с кошками.

Когда Бэй был еще мальчиком, сестра миссис Келли частенько делала мусс из малины со взбитыми сливками, очевидно, используя тот же рецепт. Он слизывал крошки торта и сладкое варево с белоснежной кожи Шарли, наслаждаясь ее дрожью и воспоминаниями о временах собственной наивности и невинности. Конечно же, он давно перестал быть наивным, что вполне отвечало нынешней ситуации, ибо он собирался своими зубами и языком пометить, оставить невыводимое клеймо на теле Шарли Фэллон. И она больше не будет думать, как бы снова треснуть его медным канделябром, сбежать или украсть что-нибудь. Он намеревался сделать ее рабыней страсти и, судя по вскрикам и учащенному дыханию, был уже на полпути к этому.

Он отбросил в сторону мысли о требовательном вожделении, полностью сконцентрировавшись на ее удовольствии, жадно слизывая сливки с каждого облепленного сладкой массой соска, втягивая ее груди в рот. Ее глаза были сомкнуты, но губы полуоткрыты, словно внимая необыкновенной сказке. Милый крольчонок. Он растирал ладонями живот, руки скользили вниз, пальцами расправляя тугие черные завитки. Контраст между иссиня-черными завитками и жемчужной кожей вызывал в нем самые эротические эмоции, делал Шарлотту совершенно неотразимой. Она была воплощением крайностей, превращаясь из служанки в богиню. Из кролика в пантеру. Он зачерпнул еще малинового мусса из хрустальной чаши и залил нижние губки и ягодку промеж них.

И тут уж он устроил себе настоящее пиршество. Терпкий аромат ее тела, смешанный со вкусом десерта, сделал его почти неуправляемым. Он зарылся носом в ее буйных завитках, вдыхая малину и присущий ей цитрусовый аромат, неустанно смакуя ее набухший бутон, и, наконец, был вознагражден, когда она вся напряглась, едва не срывая тугие узы, выкрикивая его имя с каждым приступом оргазма. Вот где была настоящая пытка! Шарлотта взлетала все выше и выше, пока не взмолилась прекратить это. Но он не прекращал. Не мог.

Убедившись, что у нее больше не осталось сил к сопротивлению, он обрезал веревки и стал сбрасывать с себя одежду, пока не оконфузился, как зеленый юнец. Она кошечкой обвилась вокруг, потираясь об него всем телом. Он проник, наконец, в сладостное жаркое лоно, он припал к ней поцелуем, одарив собственной влагой. По телу пробежала дрожь, он еще сильнее впился в губы, почувствовав, что теперь уже она клеймит его, превращая в своего раба. Он стремительно падал, кружась, теряя точку опоры.

Но теперь она поймала его. Удерживала в медовом плену. Обвивала ногами, приподнималась ему навстречу. Самообладание дрогнуло, и теперь уже она, крепко прижимая к себе, заставляла его войти глубже. Теперь уже она лишила его разума, ритмично сотрясая его тело, словно из них двоих именно она была мастером.

Предполагалось, что все будет просто, примитивно. Но было что-то в Шарли Фэллон, что осложняло их единение. Она — воплощение всего, к чему он питает отвращение: ловкая, изворотливая женщина, — и все же он никак не мог насытиться ею. С малиновым вкусом или без него. С присущим только ей апельсиновым запахом, заставлявшим снова и снова жадно целовать каждый дюйм ее тела.

Она воровка. Лгунья. Шлюха. Но только сейчас эти слова не имели абсолютно никакого значения.


Глава 5 | Любовница по ошибке | Глава 7