home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 23

Шарлотта проснулась под утренние звуки Байяр-Корта: грохот угольного ведра, стоны и скрипы лестниц. Другая сторона кровати выглядела нетронутой. Бэй даже не пришел к ней в постель, в которую уложил ее около полуночи. Он оставил ее с теплым кирпичом, рюмкой бренди и поцелуем и отправился в деревню узнать, как там Фразьер, а также позаботиться, чтобы Анна Уитли не отделалась только шишкой на голове. Шарлотта осторожно дотронулась до своего затылка. Мама была бы разочарована, что у нее опять не получилось с изяществом упасть в обморок.

Шарлотта попробовала встать и тут же повалилась обратно на пуховые подушки. Головокружение и тошнота, и не только из-за вчерашних приключений. Она чувствовала, что слаба, как котенок, хотя гордилась тем, что вчера нашла в себе силы разделаться с Анной Уитли.

Господи, как же болит голова, хотя, наверное, у Анны болит сильнее. Шарлотта осторожно повернулась, чтобы дотянуться до сонетки, затем закрыла глаза, прогоняя пляшущие перед глазами круги. Вчера она перебрала вина.

Вскоре Ирен постучала в дверь и вошла. Шарлотта с облегчением увидела, что горничная принесла два кувшина с водой — один для питья, другой для умывания. Ирен не сказала ни слова, но понимала, что Шарлотте сейчас слишком плохо, чтобы проглотить хоть что-то, кроме глотка воды.

— Доброе утро, мисс Фэллон! Мать честная, ну и ночка была! Вы у нас настоящая героиня. — Ирен налила воды в высокий стакан и принесла его Шарлотте. — Бог мой, да вы совсем зеленая. Хотите тазик?

— Пока нет. Ты принесла крекеры?

Ирен полезла в карман фартука и вытащила салфетку.

— Вот. Сэр Майкл сказал, что вы не должны вставать.

Шарлотта глотнула воды.

— Где он?

— Внизу с мистером и миссис Бакленд. Это родители леди Уитли.

Шарлотта передернулась.

— А где она?

— В доме доктора Диксфилда, в деревне. Из-за нее вам тоже незачем беспокоиться. Он запер ее на замок. И напоил снотворным, — сказала Ирен, довольно сверкнув глазами. — После того, что она сделала с беднягой Ангусом, он не выпустит ее из виду.

— С мистером Фразьером все будет в порядке?

— О да, конечно. Он уже дома, и Китти не отходит от него ни на шаг. Доктор сказал, прострелены только мягкие ткани руки, кость не задета. Ангус говорит, если лягушатникам не удалось убить его, то какой-то сумасшедшей и подавно не удастся. Все будет хорошо, мисс Фэллон, вот увидите.

— Надеюсь. — Шарлотта откусила кусочек печенья. Она не думала, что Бэй захочет сделать события вчерашней ночи достоянием гласности. Но сестры Тутакер были свидетелями отчаяния Анны — смогут ли они держать язык за зубами? — Сэр Майкл совсем не спал, да?

Ирен покачала головой:

— Какое там! Он был занят вами, потом отправил парней из конюшни присмотреть за леди Уитли, а сам пошел в деревню взглянуть на Ангуса и сообщить Баклендам. Ну а затем вернулся и увел сумасшедшую. Сегодня парни по очереди охраняют дом доктора. Они сказали, что леди Уитли всю ночь вопила не своим голосом. Перепугала их до смерти, ага, орала и ругалась, что твой сапожник. Им теперь не один год будет о чем порассказать в пабе. — Ирен отдернула занавески и распахнула створчатое окно. Свежий морской бриз влетел в комнату. Похоже, наступал еще один прекрасный летний день.

Теперь еще и конюшенные вовлечены в это дело, не говоря уж о том, что, наверное, понадобятся настоящие дюжие охранники чтобы защитить мир от Анны Уитли. Бедный Бэй. Какой будет скандал! Даже если никто не узнает, как именно Анна провела свои последние минуты на свободе, слухов и сплетен не оберешься. А Шарлотта слишком хорошо знает их силу. Как они с Бэем смогут пожениться и обрести покой в Байяр-Корте, когда живут всего в нескольких милях от Баклендов?

Шарлотта предприняла вторую неразумную попытку встать с кровати, но Ирен подхватила ее прежде, чем она свалилась на пол.

— Лежите-ка вы лучше. Давайте я вас умою и причешу, мисс Фэллон. По словам моей матушки, вам станет лучше через месяц-другой. — Ирен покраснела, опустив глаза. — Простите мою дерзость, мисс, но я не могла не заметить.

Шарлотта тоже вспыхнула.

— Ты ведь ничего не сказала сэру Майклу? Я… я пока еще не уверена.

Ирен окунула губку в теплую воду и стала обмывать пылающее лицо Шарлотты.

— Бог с вами, конечно, нет. И миссис Келли тоже не сказала, но, думаю, она знает. Она всегда все знает.

Шарлотта молчала, пока Ирен расчесывала и заплетала ей волосы. Не помешало бы смыть с волос морскую соль. Да и все тело тоже чешется.

— Мне бы хотелось принять ванну, Ирен, если это не слишком обременит девушек. Но не забирай Китти от мистера Фразьера. Бог мой, сестры Тутакер, должно быть, валятся с ног. Да и напуганы.

— Да ничего, потом поспим. Но вы не знаете! Во всей этой кутерьме со стрельбой и прочим Ангус сделал Китти предложение, и она на седьмом небе от счастья. А сэр Майкл всем дает завтра выходной и денежные премии в придачу.

Шарлотта улыбнулась, представив, как суровый Ангус Фразьер изливает свои чувства. Она надеялась, что у него получилось лучше, чем у его хозяина.

— Пожалуйста, попроси сэра Майкла прийти ко мне, когда сможет. И пока не беспокойся насчет завтрака. Только вода для купания.

— Хорошо, мисс. Я мигом.

Шарлотта подождала, пока Ирен уйдет, и вылила свою воду в ночной горшок. Если предстоит терпеть такое еще два месяца, то нелегко придется. Но это стоит любых неудобств и неприятностей. Она положила ладонь на живот, представляя внутри крошечного малыша — ребенка, у которого все же будет отец, если Бэй как следует сделает предложение.

Собравшись с силами, она доковыляла до окна и выплеснула содержимое горшка на куст внизу, затем высунулась наружу, чтобы полюбоваться на чудесный день. Бедный куст не поблагодарит ее за регулярное утреннее оскорбление. Пушистые белые облака чуть приглушали ослепительное сияние моря. Идеальный день для того, чтобы поплавать на лодке, если она осмелится довериться своему желудку. Но Бэй, вероятно, захочет немного отдохнуть после того, как уладит дело с родителями Анны Уитли.

Что же с ней будет? Шарлотта решила, что ей ничуть не жаль Анну, несмотря на то, что рассказал ей Бэй, быстро укутывая в одеяло прошедшей ночью. Как бы виконтесса ни страдала в руках виконта Уитли, она перешла все границы. Похищение, попытка убийства, по существу, изнасилование, если женщина вообще может изнасиловать мужчину. Шарлотта не думала, что такое возможно, пока не увидела своими глазами. Благодарение Богу, было слишком темно, чтобы разглядеть подробности.

Если Анну не изолировать где-нибудь, им никогда не освободиться от нее. Она представляет опасность для них — и для ребенка. Перед глазами Шарлотты встало ужасное видение: фигура в черном бросает ребенка в море.

Рука стиснула подоконник. Если так, она уедет из Байяр-Корта, и всех самых достойных предложений в мире не хватит, чтобы остановить ее.


До предела измотанный Бэй вполуха слушал мистера Бакленда, продолжающего нести какую-то бессвязную чушь. Миссис Бакленд хранила молчание, словно серое привидение: посеревшая кожа и седые волосы сливались с серым платьем, которое она второпях натянула ночью. Они оба своими глазами видели дочь в кабинете доктора Диксфилда. Бэю вновь пришлось отрывать ее от себя, когда она в истерике кинулась на него, а потом держать ее, когда она в приступе ярости начала швыряться медицинскими книгами и безделушками. Доктор Диксфилд заставил Анну проглотить настойку опия, пока Бэй крепко держал се.

Бэй знал Джейми Диксфилда всю жизнь. Они одногодки, вместе играли, вместе пили, вместе распутничали. Подростками они оба издалека боготворили Анну Бакленд.

Ее родители видели сумасшествие своей дочери. Так почему же они так упорно не желают признавать правду? Потеряв терпение, Бэй вытащил рубашку из бриджей и задрал ее. В четырех дюймах выше пупка красовался круглый синяк. Миссис Бакленд из серой сделалась ярко-розовой.

— Прикройся, приятель! — прикрикнул растерянный мистер Бакленд.

— Видите? Это от дула пистолета. Это метод, которым она убеждала меня вчера вечером, когда решила добиться того, чего не получила в прошлый раз. Что ж, мне следует радоваться. Тогда она наняла четверых головорезов, которые похитили меня и избили до потери сознания. Вы не можете и дальше находить для нее оправдания, сэр. Они бесчестят вас и преуменьшают болезнь Анны.

— Ее единственная болезнь — ты! Сначала опозорил ее тем скоропалительным браком — Бог мой, да она даже еще из траура не вышла, — а потом никогда не оставлял ее в покое! Ты… ты заставил ее нарушить брачные обеты!

Мать Анны наконец заговорила. Из розовой она стала пунцовой. Бэй послал ей кривую улыбку.

— Кому? Мне или Уитли? Заверяю вас, свои я воспринимал так же серьезно, как и он. И был к ней добрее, чем он. Посмотрите на себя — я знаю, Анна приходила к вам время от времени, когда он заставлял ее страдать. И ни один из вас ничего не предпринял.

— Он был виконтом, — возразил честолюбивый отец Анны, как будто это все объясняло.

— А я — простой баронет. Хотя и богатый. Я могу заплатить за лечение Анны. Диксфилд наверняка знает, где…

— Нет! — Лицо миссис Бакленд теперь побелело. — Я не позволю упечь ее в сумасшедший дом! Там она не будет в безопасности.

— Мадам, мы с моей невестой мисс Фэллон — да и вся моя челядь — не успокоимся, пока Анну не посадят под замок. Она не может и дальше стрелять в моего камердинера. — В конце концов, он не станет этого терпеть. — А не дай Бог, что случится с Шарлоттой, мне придется взять дело в свои руки.

Он устремил на миссис Бакленд непреклонный взгляд, не оставляя сомнений в серьезности своих намерений. Она отвела глаза.

— Мы с Диксфилдом все обсудим. Вам останется… только подписать бумаги.

Супруги Бакленд вдруг состарились прямо на глазах. Анна — их единственный ребенок, родившаяся, когда они уже оставили надежду иметь детей. Ее баловали с той самой минуты, как она открыла в колыбели свои голубые глазки. Они хотели для нее только самого лучшего, что, к несчастью, включало и брак в шестнадцать лет с виконтом, у которого было обширное имение и склонность к жестокости. Без малого двадцать лет Анне пришлось расплачиваться за родительскую слепоту.

Мистер Бакленд кивнул:

— Ну хорошо. Скажите Диксфилду… скажите Диксфилду, что мы согласны.

— Кеннет! Почему мы не можем держать ее дома? Н-Нанять кого-нибудь?

Муж мягко дотронулся до жены, словно знал, что она уже сломлена.

— Марджори, ты же знаешь, что он прав. Эти последние несколько недель с тех пор, как она снова вернулась, были неспокойными. Ты должна согласиться. — Он повернулся к Бэю. — Спасибо, сэр Майкл. Мне очень жаль, что все так обернулось. Знай я… впрочем, что уж теперь, сделанного не воротишь. Скажите Джейми Диксфилду, чтоб сделал все возможное. Это будет нелегко.

Да, нелегко. Но уж если на кого и можно уповать в этом деле, так это на старого друга, который тоже любил Анну.

Единственное, чего сейчас хотелось Бэю, — это завалиться в кровать. Когда он увидел Ирен, скромно стоящую в коридоре, пока он провожал Баклендов за дверь, сердце его ёкнуло.

— С ней все хорошо?

Ирен покраснела.

— Да, сэр. Немного устала. Она принимает ванну и хотела бы видеть вас, как только это будет удобно.

Бэй подумал, что Джейми Диксфилд может немного подождать. Он одолжил доктору двух парней из конюшни, чтобы дежурить посменно, и попросил племянницу миссис Келли, которая живет в деревне, помочь его пожилой экономке в уходе за трудной пациенткой. У доктора есть доступ к наркотикам и приспособлениям, ограничивающим движение, посему он лучше подготовлен для того, чтоб иметь дело с Анной Уитли.

Воображение нарисовало ему Шарли в ванне. Бадья почти такая же большая, как и на Джейн-стрит. Вчера вечером в суматохе он где-то потерял свой шейный платок, но, поднимаясь по лестнице, начал расстегивать рубашку. Горячая вода. Атлас чистой кожи Шарли у него на груди. Шаги Бэя ускорились.

Он не дал себе труд постучать в дверь, а устремился прямиком в гардеробную. Спина Шарли была покрыта мыльной пеной, волосы закручены в высокий небрежный узел на макушке. Одним быстрым движением руки он выдернул шпильки и полюбовался тем, как волосы рассыпались по плечам и спине.

— Ой! Я не слышала, как ты вошел! Так ведь можно и разрыв сердца получить, — проворчала Шарли, взглянув на Бэя, и он увидел, что под глазами у нее залегли голубоватые тени.

— Ты ведь немножко поспала? — озабоченно спросил он.

— Урывками. Мне не хватало тебя. — Она протянула к нему руку. Бэй скинул помятые брюки и со стоном удовольствия опустился в воду.

— Я был немного занят.

На несколько минут между ними воцарилась тишина, пока Шарли намыливала ему грудь, своими шаловливыми пальчиками пощекотав подмышки и очерчивая мышцы торса. Она ничего не сказала про фиолетовый круг под ребрами, но провела по нему в легчайшей ласке. Что она могла подумать о его чести и намерениях, когда обнаружила вчера вечером с Анной? Бэй накрыл ее руку. Он должен сказать. Сейчас, когда слова пенятся на поверхности, как мыльные пузыри. Слова, которые у него не хватило смелости вымолвить вчера.

— Я люблю тебя, Шарли, люблю только тебя. Вчера ты спасла мне жизнь. Если б я отобрал пистолет у Анны, то, думаю, застрелился бы. Это был единственный способ остановить ее.

Он увидел, как вся краска отхлынула от ее лица, даже в губах не осталось ни кровинки.

— Я не могу убить ее. О, я думал об этом, даже говорил об этом, пригрозил этим ее родителям, но я не могу. Слишком много всего было между нами. А теперь мне жаль ее. Но если ты сможешь простить меня, я буду возмещать тебе прошлую ночь до конца наших дней. Пожалуйста, выходи за меня, Шарли. Я не могу жить без тебя.

Она моргнула… или, быть может, это он моргнул. В глазах у него стояли слезы, слезы отчаяния, невозможной тоски и желания. Он уж и забыл, когда в последний раз плакал. Но единственное, чего ему хотелось, — это прижать к себе мокрое тело Шарли и выплакаться в ее пахнущие морем волосы. Он так устал, так ужасно, ужасно устал.

Бэй услышал ее вздох, затем произнесенное шепотом слово, которое ему необходимо было услышать. А потом вопросе Анной, казалось, уплыл прочь, когда чудо любви Шарли омыло Бэя. Ее поцелуй был невинным. Полным надежды. Устоять было так трудно, да и не нужно. Почему ему потребовалось так много времени, чтобы осознать, что любовь — не то же самое, что одержимость и поражение? Шарли никогда не пристегнула бы его к себе, чтобы дергать за поводок, повинуясь собственному капризу. Она отдается ему безо всяких оговорок. Анна, как препятствие, удалена из его сердца и с их пути.

Пальчик Шарли погладил шрам на щеке — вечное напоминание о глупости. Но Бэй не изменил бы ни одной минуты своего прошлого, ведь тогда они с Шарли не встретились бы… Ведь каждый его шаг, верный он был или нет, вел его вот сюда, где он и должен быть, в этой остывающей ванне с этой упрямой, любящей Шарли. С Шарли, которая спасла ему жизнь с помощью ночного горшка. Посреди самого восхитительно, самого обезоруживающего поцелуя Бэй начал смеяться.

И не мог остановиться. Облегчение растекалось в его крови, как превосходнейшее вино. Глаза Шарли распахнулись, темные брови нахмурились. Вид у нее был такой же чопорный, как тогда, когда она носила на голове свои нелепые кружевные чепцы. Она шлепнула его по груди.

— Нет, ты просто не в состоянии как следует сделать предложение! Ну что такого смешного?

— Ох, любовь моя! Ну сама подумай! Некоторое время назад я вошел в темный дом и согрешил, по ошибке приняв тебя за другую. Ты должна признать, начало у нас было весьма сомнительное. Припоминаю подсвечники и похищение картины, ну и пару-тройку укусов. Но нет ни малейших сомнений: ты была создана именно для меня, и я благодарю Бога за это.

— Ну… э… — Похоже, ее несколько успокоило его объяснение, но она не знала, что сказать. Он запутался пальцами в ее волосах, и она поморщилась.

— Как твоя голова?

— Болит. Боюсь, наука моей бедной мамы, как правильно падать в обморок, не пошла мне на пользу.

Бэй улыбнулся:

— Она учила вас падать в обморок? А чему еще учила вас мама?

— Я была плохой ученицей. Она пришла бы в ужас, если б увидела, до чего дошли мы с Деб.

— Ну-ну! Твоя сестра — почтенная замужняя дама, а скоро и ты будешь замужем.

Она устремила на него ясный взгляд голубых глаз.

— Ты правда хочешь жениться на мне?

— Разве я не сделал уже целых два бестолковых предложения? Если ты скажешь, что Бог любит троицу, я попробую еще, но только один раз. Больше мужчина унижаться не может.

Шарли отодвинулась, выплеснув воду на ковер.

— Унижаться? Ты это воспринимаешь так, да? Значит, это ниже твоего достоинства?

— Ты глубоко заблуждаешься, Шарли. Я на коленях.

Шарли взглянула вниз и так же быстро вскинула глаза к его лицу. Его возбужденный член гордо торчал из воды.

— М-мне надо помыть волосы, — промямлила она.

Бэй наклонился ближе.

— Я это сделаю, если ты сделаешь кое-что для меня.

— Все, что угодно, — прошептала она. — Ты же знаешь, я сделаю для тебя все.


Послышался нетерпеливый стук в дверь. Шарлотта выпуталась из-под одеяла и тяжелой во сне руки Бэя и накинула свой серый халат. Пригладив руками волосы, пожалела, что Бэй не дал ей высушить их. Но спутанные волосы — ничто в сравнении с сытым блаженством тела. Она приоткрыла дверь.

На пороге стоял бледный Фразьер, рука на перевязи.

— Зачем вы поднялись? Ох, простите, просто я думала, что вам следует оставаться в постели. Как вы, мистер Фразьер?

— Как нельзя лучше, мисс Фэллон. Мисс Китти Тутакер согласилась стать моей женой. — Он улыбался от уха до уха, и от ворчливого шотландца не осталось и следа. — Но сэра Майкла ожидают внизу. Приехал доктор Диксфилд, он, похоже, несколько взволнован.

— Который час? О нет! Надеюсь, леди Уитли не сбежала? — Шарлотта с испугом выглянула в коридор, словно в любую секунду ожидала увидеть Черную вдову.

— Около четырех. Нет, не сбежала. Это первое, о чем я спросил. Он говорит, что она в доме, под надежной охраной, и он счел вполне безопасным ненадолго оставить ее.

— Если выдадите нам несколько минут, я разбужу сэра Майкла, мы оденемся и спустимся вниз. Попросите миссис Келли приготовить поднос с чаем. Что-то я проголодалась. — Они проспали ленч. Впрочем, проспали — не совсем правильное слово.

Ангус Фразьер блаженно улыбнулся:

— Да, конечно. Вам в вашем состоянии следует больше есть.

Шарлотта закрыла дверь. Неужели уже все в доме знают ее тайну? Все, кроме Бэя.

А вдруг она не беременна, а просто подходит к концу ее детородный период? Она знала женщин одного с ней возраста, которых тошнило и месячные прекратились. Но ей также известны женщины, которые родили детей далеко за сорок. А миссис Кинг в Малом Иссопе родила аж в пятьдесят один, в тот же год, когда одна из ее дочерей подарила ей седьмого внука. Возможно, ей следует посетить доктора.

Ну что ж, доктор как раз ждет внизу. Она склонилась над своим любимым, растянувшимся на кровати, как Гулливер, с неотразимой улыбкой на лице. Ей придется прервать весьма приятный сон.

— Бэй, проснись. Приехал доктор Диксфилд.

— М-м. — Бэй перевернулся, продемонстрировав ей свою широкую голую спину и все остальное. Все остальное, кстати, тоже было просто неотразимым, смуглым и тугим, так и хотелось протянуть руку и погладить. Но ей надо было видеть его черные глаза. Широко открытые.

— Бэй! — на этот раз громче позвала она.

Он резко сел, хватаясь за невидимое оружие. Потом сообразил, где он, и послал Шарли чувственную улыбку.

— Извини, я отключился. Возвращайся в постель, и мы продолжим начатое.

— Бэй, тебе надо одеться. Внизу ждет доктор Диксфилд.

— Проклятие! Она сбежала? — Он просунул ногу в свои помятые штаны раньше, чем Шарлотта успела дойти до шкафа.

— Говорит, что нет. Я распорядилась насчет чая и сандвичей. Ты еще ничего не ел.

Бэй бросил на нее сардонический взгляд, и она почувствовала, как румянец заливает ее от макушки до кончиков пальцев. Бэй был очень, очень основателен, «делая предложение» снова и снова, пока не осталось ни малейших сомнений в том, что она согласна стать его женой. Неудивительно, что, потеряв его, Анна сошла с ума.

Он сунул расческу в тазик с водой и причесал свои каштановые волосы. Чем длиннее они отрастали, тем больше приобретали медный оттенок. Даже с отросшей за день щетиной Бэй был так красив, что у Шарлотты просто дух захватывало.

Он быстро поцеловал ее.

— Не торопись. Я не стану решать без тебя ничего важного.

И ушел.

Джейми Диксфилд — один из его старых друзей. Бэй много раз говорил о нем за последние несколько недель, вспоминая то одну мальчишескую выходку, то другую. Он доверил Анну заботам Джейми, и не только потому, что тот доктор. Шарлотте хотелось произвести хорошее впечатление, но все ее платья такие блеклые. Какое же надеть, серое или коричневое? Она натянула через голову светло-серое муслиновое, быстро заплела косу, пощипала щеки и покусала губы. Что ж, сойдет, пожалуй.

Но ей не стоило беспокоиться. Когда она вошла в гостиную, ни один из мужчин не взглянул на нее. Оба стояли перед рядом окон, но не любовались видом, а излучали некоторую угрозу по отношению друг к другу. Угощения на чайном столике оказались нетронутыми. Шарлотта нервно кашлянула.

Доктор первым оторвал глаза от буравящего взгляда Бэя. Джейми был привлекательным мужчиной, разве что несколько растрепанным, с вьющимися светлыми волосами и угловатым лицом. У него был такой вид, как будто он боролся с аллигаторами на Ниле, но Шарлотта знала, что он всего лишь весь день боролся с обезумевшей Анной Уитли. Доктор улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

— Вы, должно быть, Шарли? Позвольте мне быть одним из первых, кто пожелает вам счастья!

Он взял ее руки в свои, длинные, изящные и теплые. Хорошие, надежные руки.

— Вообще-то Шарлотта. Никто не называет меня Шарли, кроме Бэя. — И еще сестра, но сейчас не место и не время упоминать о ней. — Как поживаете, доктор Диксфилд?

— Просто Джейми, но если вы должны быть Шарлоттой, я могу быть Джеймсом. — Он подмигнул ей. Краем глаза она увидела, что Бэй сжимает и разжимает кулаки, словно у него чешутся руки поколотить своего старого друга за то, что тот демонстрирует перед его невестой такое обаяние.

— Что происходит? — напрямик спросила Шарлотта. — Что бы это ни было, будет лучше, если вы оба вначале попьете чаю с бутербродами. Прошу, присаживайтесь и составьте мне компанию.

— Чаем этого не решить, — огрызнулся Бэй.

— Скорее всего, нет. — Джейми снова улыбнулся, но улыбка не затронула спокойных серых глаз. — Боюсь, у нас со старым другом весьма существенное разногласие. Как бы ни было приятно познакомиться с вами, пожалуй, мы могли бы продолжить наше знакомство в другой раз.

— Ты не будешь выставлять Шарли из моей гостиной в моем доме!

— Ну что ты, Боже сохрани. Мне бы и в голову не пришло вмешиваться в твои отношения с женщиной, которую ты любишь. — Диксфилд присел на краешек ближайшего к себе стула, разглядывая болтающуюся пуговицу на своем помятом сюртуке.

Шарлотта быстро села, когда Бэй заметался по комнате, размахивая руками, как ветряная мельница. Она никогда не видела его таким взвинченным, даже когда их жизни были в опасности.

— Не говори мне о любви! Ты такой же ненормальный, как и она!

— Прошу прощения, — с чувством проговорила Шарлотта, но то, что я только что согласилась выйти за тебя, вовсе не значит, что я ненормальная.

— Не ты.

— Не вы, — в один голос произнесли друзья.

— Ох, Бога ради, сядь, Бэй, у меня от тебя голова идет кругом. С чем вы хотите чай, Джейми?

— Тебе не удастся превратить эту катастрофу в светский прием, Шарли. Ничего не выйдет.

Но, по крайней мере, Бэй плюхнулся на диван, правда, слишком далеко, чтобы передать ему чай или что-то еще.

— С сахаром, пожалуйста, без молока и без лимона.

Друзья молчали, пока она наливала чай и вручала чашку доктору.

— Итак, — сказала Шарлотта, для храбрости отхлебнув чаю, — может, кто-нибудь из вас расскажет мне, что все это значит?

Часы на каминной полке отсчитали полную минуту, прежде чем Бэй заговорил голосом, насквозь пропитанным сарказмом:

— Похоже, у нашего доктора имеется весьма своеобразный план, как вернуть леди Уитли некое подобие здравого рассудка. Может, сам расскажешь ей, Джейми? Я нахожу, что как-то не готов к этой задаче.

Шарлотта слышала о богадельнях для несчастных, повредившихся умом. Кое-кто в свете даже ездит поглазеть на тамошних обитателей — в Бедлам, например, — исключительно забавы ради. Какая жестокость! Не может быть, чтоб этот добрый, милый человек хотел подвергнуть Анну Уитли такой судьбе.

Но нет. То, что он сказал дальше, оказалось куда более пугающим.

— Похоже, любовь витает в воздухе — вначале Ангус Фразьер, потом вы с Бэем, а теперь и я. Я попросил леди Уитли стать моей женой.

Шарлотта уронила чашку. Ее содержимое вылилось ей на туфли и растеклось мокрым пятном по толстому обюссонскому ковру. Шарлотта была слишком потрясена, чтобы обратить на это внимание.

— Ты видишь? Ненормальный, — угрюмо бросил Бэй.

— Я любил Анну Бакленд чуть ли не с детства. Бэй первым заполучил ее, теперь моя очередь. Мы с ней проговорили несколько часов, когда она проснулась. Она просто хочет того же, чего хочет любая женщина: дом, детей, мужчину, на которого можно положиться. На меня она может положиться. У меня были женщины, но я так и не женился. Потому что всегда любил только Анну.

— Но… но… — Обретя дар речи, Шарлотта открыла недавнюю постыдную историю. Она была совершенно уверена, что несколько раз упомянула слово «пистолет». Бэй поведал про головорезов, похитивших его. Но ничто не могло поколебать уверенности Джейми Диксфилда, он считал, что сможет сделать Анну Уитли счастливой.

— Я понимаю, было бы неловко продолжать практиковать здесь. Мой отец отошел от дел, но у него еще вполне хватит сил и здоровья, чтобы подготовить для этих мест нового доктора. У Бэя, как вы знаете, денег куры не клюют, поэтому я пришел взять взаймы. Он может помочь мне устроиться в каком-нибудь городе, где никто не знает ни Анну, ни то, что она натворила. Не так давно я слышал от одного своего знакомого доктора, что в Шотландии есть работа. Новая страна. Новое начало.

Бэй заколебался.

— Если бы я считал, что из этого что-то выйдет, я б отдал тебе все свое состояние, Джейми, но ты не знаешь, какая она сейчас.

— О, думаю, что знаю. Я ведь был там утром, когда с ней случилась истерика, помнишь? Она все мне рассказала, Бэй, — что делал с ней муж, и что делала она, чтобы пережить это. Она так сильно хочет ребенка, что это затуманило ей разум. С некоторыми женщинами такое случается. Мне доводилось видеть такое и раньше.

— Бьюсь об заклад, тебе при этом никогда не приходилось лежать под дулом пистолета! — огрызнулся Бэй.

— Нет. Ей не пришлось держать меня под прицелом. Я был более чем согласен. — Диксфилд покраснел, осознав, что сказал. Бэй вытаращился на друга, разинув рот. — Я женюсь на ней, одобряешь ты или нет, дашь ты мне денег или нет.

— Боже милостивый! Она же была одурманена, Джейми. Я же видел, какую дозу ты ей дал. Нельзя принимать в расчет то, что она сказала или сделала.

— Это был всего лишь мед с бренди. Я знал, что ей нужно поспать, и она поспала. Она сожалеет, Бэй, искренне сожалеет о том, что причинила вам обоим такие неприятности. Она как будто находилась во власти каких-то чар и теперь стряхнула их.

— Это ты во власти чар, несчастный! — Бэй снова заметался по комнате, с каждым седьмым шагом ероша рукой волосы. Шарлотта считала — он был точен, как метроном.

— Ты прав, — отозвался Диксфилд. — И тебе, как никому другому, известно, что это такое. Ты пошел дальше, Бэй, и нашел свое счастье. Не отказывай же мне в моем.

Бэй негодующе фыркнул и с треском распахнул французскую дверь. Шарлотта увидела, как он зашагал по зеленой лужайке в сторону берега, оставив ее наедине с влюбленным доктором.

— Я понимаю, Анна видит во мне просто пристанище в бурю, — тихо проговорил Джейми. — Но у меня есть надежда, что со временем она привяжется ко мне, даже полюбит. Она… она очень отзывчивая. — Щеки его горели пунцовым румянцем, но он продолжал свое признание. — У нее была тяжелая жизнь. Единственное время, когда она жила спокойно, — ее короткий брак с Бэем. Даже меньше шести месяцев. Я знаю, она причинила Бэю много боли и неприятностей, но, клянусь, больше она не побеспокоит вас.

Во рту у Шарлотты пересохло.

— Откуда вы это знаете?

— Я намерен подарить ей ребенка — детей, если посчастливится, и она будет слишком занята, чтобы думать о прошлом. Я ждал ее полжизни.

Если не считать очевидной красоты, Шарлотта не понимала, за что можно любить Анну Уитли. Однако же эти двое старых друзей любили ее почти два десятка лет. Возможно, ее мнение ошибочно, и они знали другую Анну, не такую, какая она сейчас.

— Я не могу доверять ей, — наконец сказала Шарлотта. — Особенно теперь.

— Тогда убедите Бэя ссудить мне денег, чтобы мы смогли уехать в Шотландию. Мы поженимся в Гретна-Грин, по дороге туда. Как только моя практика здесь будет продана, я смогу вернуть ему долг.

— Не думаю, что его сомнения связаны с деньгами. Бэй — самый щедрый из всех, кого я знаю. Как же вы не понимаете? Вы его лучший друг. Он не хочет, чтобы Анна использовала вас.

Диксфилд улыбнулся:

— Я хочу быть использованным, Шарлотта. Грустно, не так ли? Без ложной скромности, у меня есть и внешность, и профессия, и я знаю себе цену, но единственный, кто мне нужен, — это сумасшедшая, запертая у меня в доме. Я думал, мое сердце почернеет от ревности, когда Бэй женился на ней. Я радовался, когда ее муж воскрес из мертвых — радовался, что мой друг больше не имеет на нее прав. Вы единственный человек, которому я это говорю.

Шарлотта сочувствовала ему, но болезнь Анны слишком сложна, чтобы исцелить ее с помощью меда, бренди и одного дня в постели с Джейми Диксфилдом. Судя по состоянию его одежды, он даже не потрудился раздеться. Шарлотта отогнала прочь нежелательные образы.

Пойду поговорю с ним, но не могу ничего обещать.

Диксфилд поднялся.

— Спасибо. Я собираюсь отвезти Анну домой, к родителям. Неприлично ей оставаться со мной.

О Боже! Кулак страха стиснул ей сердце. Анна снова заявится к ним, и в следующий раз у нее может получиться. Ребенок Бэя будет в опасности, пока Анну не посадят под замок, Шарлотта рассеянно попрощалась и устремила взгляд на обманчиво спокойное море. Она должна что-то предпринять, вот только что?


Глава 22 | Любовница по ошибке | Глава 24