home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 21

Дождь шел больше недели, день за днем одно сплошное мрачное свинцовое небо и бурлящий океан. Рука Бэя уже увереннее держала мелок. Вскоре он перешел на тушь и акварель, послав в Лондон за свежими красками. Он никогда не был мастером рисования масляными красками, но твердо вознамерился совершенствоваться, пока у него есть такая восхитительная натурщица. Шарли научилась расслабляться, и их фантазии вышли далеко за пределы пиратов и султанов. Каждый сеанс заканчивался пылким актом любви. Почти половина его времени с Шарли прошла, и Бэй уже скучал по ней.

Но однажды утром сверкающий солнечный луч пронзил кокон его кроватного полога. Комната купалась в свете настолько ярком, что Бэй подумал, что сейчас ослепнет. Шарли с тихим стоном отвернулась от ослепительного сияния и продемонстрировала ему свою белую спину. Бэй стащил с нее одеяло. Она была неотразима, как одалиска, которую он видел в музее, ее волосы цвета воронова крыла разметались по подушкам. Он тихонько соскользнул с кровати, чтобы взять альбом, и вернулся, желая нарисовать ее пленительные изгибы.

Она была невероятно, восхитительно чувственной. Он изобразил ее плещущейся в море русалкой. Возможно, сегодня они устроят пикник на берегу. На небе не видно ни облачка.

Если он подсчитал правильно, сегодняшней ночью будет полная луна. Хорошо заниматься с Шарли любовью под жемчужным сиянием луны, слушая убаюкивающий плеск волн. Бэй подумал, что с нетерпением ждет сегодняшнего дня и сегодняшнего вечера.

Он отбросил альбом в сторону и вернулся к кровати.

Какая поза устроит его сегодня утром? Они с Шарли неистощимо, без устали исследовали дом и друг друга. Он решил прильнуть к ней сзади, прижавшись плотью к хорошенькой попке. Скользнул рукой на мягкий живот и погрузился пальцами в шелковистые завитки, ласками пробуждая Шарли. Она ахнула и плотнее вжалась в него, словно мечтала именно об этом. Он направил себя, соединяя кусочки чувственной мозаики, пока его не обволокли влага и жар.

— Доброе утро, — прошептал Бэй.

Он поцеловал Шарли в плечо, такая поза давала ему лучший доступ к ее груди и нежной, пылающей плоти. Он обхватил одну полную грудь и обвел сосок, который тут же заострился. Она всегда делалась такой восхитительно живой и страстной в его руках, и дело тут не в его мастерстве, а в ее жизненной силе, слишком долго погребенной под серыми платьями и накрахмаленными чепцами. Шарли создана для страсти даже больше, чем ее знаменитая сестра. Создана для любви.

Откуда, скажите на милость, взялась эта мысль? Шарли всецело его. По крайней мере, пока. Каждая прелестная белая выпуклость, каждый волнистый черный волосок. Он улыбнулся ей в спину. И все серебристые тоже. Ее невинные голубые глаза, ее хорошенький, умелый ротик. Маленькая, огрубевшая от работы ладошка, сейчас прижимающая его руку.

— О! Я больше не могу ждать. Пожалуйста, Бэй!

Он тоже больше не мог ждать, но и остановиться не мог. Не мог отстраниться от этого тугого, влажного, горячего совершенства. Никогда ни одна женщина не давала ему такого невероятного ощущения силы, когда кажется, что способен почти на все.

Она пробормотала что-то, но это был, скорее, стон, чем слово. А потом дрожь ее экстаза заставила Бэя потерять власть над собой. Он выплеснул в нее свое семя, давно перестав беспокоиться о последствиях. Он позаботится о ней. Будет заботиться всегда.

Когда они наконец вернулись на землю, Шарлотта сощурилась в полосе света.

— Неужели это возможно? Неужели солнце и вправду светит, или ты унес меня на небеса?

— И то, и другое, — усмехнулся Бэй. — Как и ты унесла меня. — Он поцеловал ее. — И нам надо воспользоваться хорошей погодой, пока опять не наползли тучи. Но сначала завтрак в постели.

Шарлотта покачала головой:

— Я совсем не хочу есть. Ну, разве что чашечку чаю выпила бы.

Бэй приподнялся на локте. Теперь он заметил, что она несколько бледна.

— Ты не заболела?

— Ох нет, со мной все прекрасно. Просто миссис Келли ужасно балует меня своими вкусностями. В меня уже просто ничего не лезет, вот и все.

— Шарли, я сто раз говорил тебе, что люблю твое тело. Не вздумай заниматься ерундой и худеть. Я этого не позволю.

— Что-то вы сегодня уж слишком раскомандовались, майор. Я не ваш солдат, чтоб приказывать мне. — Она быстро села и так же быстро повалилась обратно на подушки.

— Шарли? Что такое?

— Готова закружилась. Пройдет.

— Вот что выходит, когда не ешь, дурочка, — отчитал ее Бэй. — Я спущусь вниз и сам принесу поднос, и ты съешь все до крошки.

Он завязал пояс халата и вышел. Шарлотта соскочила с кровати и как раз вовремя добежала до ночного горшка, а потом повалилась на пол.

— Черт!.. — Она чувствовала себя слишком слабой. Проковыляв к окну, она вывернула содержимое на кусты вниз, потом в изнеможении повалилась на пол. Блики сверкали на воде, словно мириады светлячков. Ей даже пришлось закрыть глаза от этого блеска.

У нее будет ребенок, теперь в этом нет сомнений. Ее тошнит от одной мысли о еде, и не только во время завтрака. Грудь так увеличилась, что она с трудом утягивает ее, влезая в платье. Живя в Малом Иссопе, она всегда во всем помогала соседям и прекрасно знала симптомы беременности. Но и Бэй может заметить. Как однажды сказала Дебора, Бэй из тех, кто все замечает.

Как бы он поступил, если б узнал ее секрет? Ей осталось продержаться всего лишь две недели и больше никогда не придется его видеть.

Что буквально разрывает ей сердце, ведь она так любит его.

Она не хотела влюбляться. Но, несмотря на все его поддразнивания и подначивания, он — лучший мужчина из всех, кого она когда-либо встречала. Он внимательный, заботливый и совсем не тот беспутный повеса, каким она его когда-то считала. Шарлотта то проклинала, то благодарила Деб за то, что она обманула ее и сбежала с Артуром. Насколько легче была бы ее жизнь, если б она никогда не просыпалась от греховного поцелуя Бэя в то утро на Джейн-стрит.

Шарлотта распахнула все окна спальни, чтобы проветрить комнату, а затем обратила внимание на свою внешность. Зеркало в позолоченной раме на стене не сказало ей ничего хорошего. Шарлотта поплескала водой налицо, пощипала щеки, чтобы вернуть им хоть немного румянца, и одолжила зубного порошка Бэя, чтобы избавиться от отвратительного привкуса во рту. Прежде чем надевать платье, она повернулась боком и изучила свое отражение в зеркале. Живот, который никогда в общем-то не был плоским, казался чуть-чуть круглее. Но быть может, ей это только кажется.

Услышав позвякивание посуды, она села за круглый стол в углу спальни и сделала глубокий вдох, приготовившись к виду и запаху еды.

— А вот и я. — Поднос был заставлен тарелками и баночками со специями. Шарлотта почувствовала, как желудок запротестовал, но заставила себя успокоиться. Бэй налил ей чаю и хотел бросить в него сахар. Он знает, что она сладкоежка, но ей хочется горького, черного и терпкого.

— Сегодня без сахара, пожалуйста. Я же сказала, что мое пищеварение еще не совсем наладилось после вчерашней обильной еды. — Она притворилась, что сделала глоток. — Ах, какой же чудесный сегодня день!

— И ветер бодрящий. Идеальный день для прогулки на лодке. Послушай, Шарли, наш завтрак сейчас сдует и унесет в открытое окно. Можно, я закрою?

— Я сама. — Она вскочила, чтобы закрыть окно. Она вовсе не была уверена, что ее желудок готов к катанию на лодке, подпрыгивающей и раскачивающейся.

Шарлотта вернулась к тарелке с ветчиной, тостом и яйцами и начала крошить все это на малюсенькие кусочки.

— Ты действительно хочешь выйти в море? Я не плавала в лодке с тех пор, как утонули мои родители.

Ох, нехорошо с ее стороны использовать такую отговорку. Если ее затошнит, она всегда может списать это на простую морскую болезнь.

— Прости, Шарли, я не подумал.

— Может, не сегодня? Но было бы чудесно прогуляться по берегу. — Она положила кусочек бутербродно-яичной массы в рот и решительно прожевала.

— Это может вернуть румянец твоим щекам.

Он смотрел на нее внимательно, испытующе. Он наблюдательный. Она выдавила улыбку.

— Если бы ты хоть немного давал мне поспать, похотливый дьявол, я, может, и не выглядела бы такой уродиной. Женщине моего возраста нужен хороший сон.

— Не слышал никаких возражений на свои авансы, моя дорогая. И я по опыту знаю, что когда ты не удовлетворена, твой язычок может больно жалить. Все, что я помню из разговоров прошлой ночи, так это: «Пожалуйста, пожалуйста» и «О да», и еще «О Боже». — Он намазал булочку маслом и принялся жевать, весьма довольный собой.

— Видишь? Должно быть, я была полусонной, если спутала тебя с Богом.

Бэй устремил взгляд на лепнину потолка.

— Я жду удара молнии.

— Не сегодня. — Шарлотта глубоко вдохнула свежий воздух, упиваясь его солоноватым запахом. — Сейчас, когда погода прояснилась, ты, наверное, хочешь навестить своих арендаторов?

Бэй отложил салфетку. Его тарелка была чистой, а Шарли почти ни к чему не притронулась.

— Знаешь, пожалуй, я так и сделаю. Ты не против несколько часов побыть одна?

— Буду только рада отдохнуть от твоих шалостей. Побездельничаю, как настоящая праздная дама.

— Вот и хорошо. Можешь делать это в бабушкином саду. Не стесняйся вносить любые улучшения, какие посчитаешь нужными. Надеюсь быть засыпанным цветами, когда вернусь. Думаю, с моего последнего приезда там все заросло.

— Как, должно быть, и в моем саду.

Он встал и ласково потрепал ее по щеке.

— В твоем голосе слышится тоска по дому. Я наскучил тебе?

— Не глупи. Ты никогда не можешь наскучить. — Как же она будет скучать по нему, когда уедет. И как будет скучать по своему маленькому домику. Вдова Фэллон не может остаться в Малом Иссопе и через семь месяцев родить ребенка.

— У нас будет романтический вечерний пикник на берегу. Полюбуемся закатом. Как тебе такое предложение?

Шарлотта согласилась, что предложение прекрасное. За какие-то несколько минут он побрился и оделся для верховой езды в седле. Шарлотта решила, что пора и ей привести себя в порядок, и позвонила, чтобы приготовили ванну в ее комнате. Хорошенько отмокнув, она станет мыслить яснее.

Она провела остаток дня в блаженном уединении за высокими каменными стенами сада. Розы буйно разрослись, свешиваясь с решеток и подпорок. Шарлотта нашла старую пару перчаток и занялась обрезкой, гадая, посадил ли Бэй черенки мистера Трамбулла. Она заглянула в пустую оранжерею и увидела четыре одиноких горшочка на деревянном столе. К следующей весне саженцы будут готовы присоединиться к остальным кустам. Она вошла внутрь с корзиной цветов и ножницами, представив, как пышно цвели здесь растения и какие ароматы витали в воздухе. Горячие от солнца кирпичи согревали подошвы туфель. Одинокое плетеное кресло притулилось в уголке, и она подтащила его к стеклянной стене, чтобы полюбоваться на океан, простирающийся за изумрудной лужайкой. Шарлотта так увлеклась завораживающим покачиванием волн, что забыла поставить срезанные розы в воду. Вероятно, через несколько часов и она будет резвиться там, внизу, как какая-нибудь упитанная русалка, пить вино и упиваться ласками Бэя.

Солнечный свет просачивался сквозь стеклянную крышу, делая Шарлотту вялой и сонливой. Пусть служанки сами позаботятся о цветах, а она лучше вздремнет, чтобы приготовиться к ночи.


Арендаторы были рады видеть Бэя и от всей души угощали его кто чем мог: корзинка лесной земляники, коробка печенья, толстый кусок дорсетского черничного пирога, буханка хлеба прямо из печи. Миссис Келли занялась приготовлением корзинки для пикника, а мистер Фразьер и служанки, отправились подготовить место в уютном укрытии под скалами. Бэю пришла в голову блажь заночевать вместе с Шарли под звездами. Как только Фразьер сочтет, что все устроено как нельзя лучше, он отведет девушек в деревню и проведет вечер по своему усмотрению.

В конце концов, есть же паб… и гостиная Китти, если Фразьер наберется смелости встретиться с неуживчивой миссис Тутакер.

Бэй отметил, что в холле полно роз — верный признак того, что Шарли тоже была занята. Шлейф аромата привел его к ее спальне. Дверь была приоткрыта, и Бэй заглянул. Ряд разнокалиберных ваз стоял на каминной полке, наполняя комнату сладким и нежным благоуханием. Окруженная облаком аромата, Шарли лежала под покрывалом и крепко спала. Как бы ни было соблазнительно забраться к, ней в постель, Бэй подумал, что ему надо принять ванну, чтобы избавиться от запаха пота и лошади, который не перебить всем розам в саду.

Он много размышлял, объезжая свои земли, и пришел к удивительному заключению, что слишком долго уклонялся от своих обязанностей. Бабушка даже в преклонном возрасте была отличным управляющим имения, и у него больше нет предлога попусту растрачивать время в Лондоне. Его почтенная карьера в армии давно завершилась. А если он до сих пор не поборол своих демонов с помощью женщин и выпивки, то уже не поборет никогда. Давно пора принять на себя обязанности мирового судьи в этом принадлежащем ему маленьком уголке мира.

Но он не хочет жить в Байяр-Корте один.

В сущности, без Шарли он не хочет жить нигде. Бэй не знал, когда именно ее исключительное присутствие стало так необходимо ему. Она сварливая, вспыльчивая и непокорная. Но едва ли его можно назвать Петруччо, укротившим свою Катарину[4]. Скорее, это она покорила его, заставив вновь соприкоснуться со своими детскими мечтами и стремлениями. Искусство для него теперь первостепенно, и Шарли — его муза. Ясное дело, никто никогда не увидит все те наброски, которые он сделал с ее обнаженной натуры за последние дни, — это было бы крайне неприлично. Эти рисунки лишь для их собственного удовольствия. Но они согрели его и дали выход реке творчества, которая в течение долгих десяти лет была перекрыта. У него вполне достаточно денег, чтобы заниматься своим хобби, и будет еще больше, если он осуществит в своем имении некоторые усовершенствования. И, разумеется, Шарли не слишком стара, чтобы родить ему одного-двух детей. Голова гудела от возможностей. Но главное — навсегда сделать Шарли своей.

Сегодня же вечером он попросит ее выйти за него замуж.

Тут не может быть никаких возражений. Даже если бы была жива его бабушка, она бы согласилась, что Шарли из респектабельного семейства. Вымышленная миссис Фэллон легко может исчезнуть из Малых Колдобин и вновь появиться здесь, как вернувшаяся домой заблудшая овечка. Божественная Дебора теперь замужняя женщина в далеком Кенте, слишком занятая своей ролью миссис Баннистер, чтобы беспокоить их.

А Роберт Чейз будет держать рот на замке. У Бэя так и чесались руки набить ему морду. Роберту больше никогда не удастся причинить Шарли боль.

Бэй насвистывал, довольный своими планами. Единственной ложкой дегтя в бочке меда была Анна Уитли, которая сейчас не во Франции, несмотря на тот факт, что несколько недель назад Бэй сам лично посадил ее на корабль. Сегодня он узнал от одного из своих фермеров, что ее видели в деревне вместе с матерью. Фермер явно думал, что теперь, когда ее муж на самом деле умер, Бэй с Анной воссоединятся. Бэй быстро вывел его из этого заблуждения. Не бывать их второй свадьбе в деревенской церкви, сколько бы раз Бэя ни похищали. Только через его труп.

Родительский дом Анны находился неподалеку от Байяр-Корта. Долгие годы она была объектом его юношеского восхищения. Затем соседство переросло в нечто большее, а потом — в нечто меньшее. Сегодня днем они с Фразьером посовещались по этому вопросу, и в результате были наняты несколько деревенских парней, дабы отгонять непрошеных гостей, в особенности леди Уитли. Если она и дальше станет чинить Бэю неприятности, он готов отдать ее под арест. Шарли вполне может взять дело в свои руки, если узнает, что Анна где-то поблизости, а такой встречи Бэй никак не может допустить.

Если потребуется, он женится на Шарли по специальной лицензии, просто чтобы до Анны наконец дошло, что между ними все кончено, раз и навсегда.

Но сегодня Бэю предстоит сделать предложение своей будущей жене — перспектива, которая заставляла его немного нервничать. Он всегда гораздо лучше выражал свои мысли на бумаге, безо всяких усилий кропая всякий романтический вздор. Шарли заслуживает романтического вздора, но Бэй уже представляет себе ее упрямо вздернутый подбородок и недоверчивый взгляд. Она — практичная женщина, которая, без сомнения, не поверит в то, что он любит ее.

Он и сам почти не верит себе. Он считал, что не способен на еще одну великую страсть, пока им с Шарли не пришлось чуть ли не две недели безвылазно сидеть в доме. Но вместо того чтобы раздражаться из-за ограничений, он наслаждался каждой минутой в ее обществе. Даже когда она горячо возражала против какой-нибудь позы, в которую он укладывал ее на диване, или смущалась своих вскриков, когда он доставлял ей наивысшее наслаждение, она была его радостью, усладой, восторгом. Бабушка полюбила бы ее, разглядев в ней женщину, у которой хватит характера держать Бэя в узде.

Он не хотел влюбляться и, как мог, сопротивлялся этому, но Шарли с ее честностью и восхитительным телом совершенно покорила его. Он осознал это сегодня, когда встретился с простыми фермерскими семьями и позавидовал их счастью. Жилища их не такие величественные, как Байяр-Корт, и все же их связывает общая цель в жизни, дети, любовь. Скоро и у него все это будет. В следующий раз, когда он отправится навестить своих арендаторов, Шарли поедет с ним, с ярдами своего кружева и букетами цветов. Им больше нечего будет скрывать.

Однако у него нет обручального кольца: когда бабушка умерла, он отправил все ее драгоценности на хранение в лондонский банк. Не осталось ничего, кроме рубинового ожерелья, а он уже убедил Шарли оставить его себе. Она сможет иметь все, что пожелает — рубины, бриллианты или сапфиры под цвет глаз. По возвращении в Лондон они первым делом отправятся в ювелирную лавку Гарранда. Хочешь-не хочешь, но что-то надо сделать с домом на Джейн-стрит и с коллекцией картин. Возможно, если он пообещает Шарли, что все прелестные итальянки будут размещены в пустой комнате в Байяр-Корте, она не станет слишком возражать. Все равно она затмевает их всех.

Чувствуя себя посвежевшим и приободрившимся, Бэй отправился на поиски Шарли. Она, к его удивлению, все еще крепко спала, по-детски подсунув ладошку под щеку, и слегка посапывала. Вполне изящно и по-женски, но тем не менее… Он изматывал бедняжку каждую ночь и продолжит делать это всю оставшуюся жизнь. Такая жена, как Шарли, никогда не даст ему состариться.

Он наклонился над ней и подул на веки. Ее ресницы затрепетали, брови насупились, но она продолжала спать. Солнце еще не скоро спрячется за скалы, а до этого он твердо намерен увидеть ее обнаженной в морской пене.

— Солнышко, проснись.

Она с ворчанием повернулась.

— Шарли, на улице тепло и чудесно, давай проведем остаток дня вместе.

— Уходи, — пробормотала она.

— Ну же, соня. — Он потянул с нее покрывало. К его разочарованию, она была в одной из своих чопорных белых рубашек, не показывающей ни дюйма восхитительной кожи. Щеки ее были помятыми со сна и такими разрумянившимися, какими он их давно не видел. День, проведенный в саду, и сон пошли ей на пользу. — На берегу нас ждет ужин, достойный самой принцессы. Ты голодна?

— М-м.

— Я воспринимаю это как «да». Пришлю Ирен помочь тебе одеться, если только не желаешь, чтобы в роли горничной выступил я.

— Как будто ты станешь одевать меня. — Она потянулась, как ленивая кошка. — Который час?

— Около шести. Я подумал, мы могли бы искупаться перед едой.

— У меня нет купального костюма.

Бэй вскинул бровь, но ничего не сказал.

— Ох, ну ты и злодей. — Она произнесла это мягко, словно очень любит злодеев, в особенности его.

— Встречаемся в саду через тридцать минут. Хочу посмотреть, какие чудеса ты там сотворила.

— Я только обрезала розы. — Она потерла руки. Бэй заметил царапину и поцеловал ее.

— В доме пахнет чудесно, прямо как тогда, когда жива была бабушка. Ты бы ей понравилась.

— Ты не можешь этого знать.

— Еще как знаю. Но даже если бы не понравилась, ты нравишься мне за двоих или за троих, — поддразнил он.

Шарли покраснела.

— Ой, уходи и дай мне одеться. И Ирен мне не понадобится.

— Как пожелаешь. — Он снова поцеловал руку и привлек ее к себе, найдя губы теплыми и мягкими — соблазнительное обещание того, что будет. — Не задерживайся. Мне не терпится приступить к нашему уроку плавания.

— Может статься, я научу тебя парочке приемов — с озорным блеском в глазах пообещала Шарлотта.

— Что ж, вполне возможно. — Бэй с нетерпением ждал этого.

Солнце висело над горизонтом ярким оранжевым шаром. Бэй повел Шарли через мягкую лужайку на берег, держа за руку, когда они осторожно спускались по каменистому склону. Шарлотта изумилась, увидев импровизированную комнату, устроенную в укромном местечке под навесом из скал. Тут был большой, побитый молью ковер, расстеленный на песке, два складных стула, гора подушек, разложенных там и тут, натянутые между шестами одеяла для защиты от ветра. Маленькая походная плита была уже разожжена, рядом стояло железное ведро с углем. Коробки и корзины с провизией занимали один угол ковра, а рядом в песок был воткнут фонарь. Бэй — или кто-то другой — подумал обо всем.

— Какая прелесть!

— Далеко не такая прелесть, как ты. Садись сюда. — Он указал на плоский камень.

Озадаченная, Шарлотта подчинилась. Бэй опустился перед ней на колени, и ее сердечко ёкнуло. Он же не собирается делать предложение?

Разумеется, ничего такого у него и в мыслях не было. Он начал сосредоточенно расшнуровывать ее ботинки.

— Я сама могу. — Она постаралась не выдать своего испуга. Но это был не испуг, это была мечта. Причем глупая.

— Не порть мне удовольствие. — Она наблюдала, как его пальцы медленно распутывают узел, который она в спешке затянула, стараясь вовремя поспеть к пикнику.

— Дьявольщина! Не возражаешь, если я разрежу шнурок?

— Разумеется, возражаю! Это мои единственные ботинки. — Шарлотта хотела вырвать ногу, но Бэй держал ее за лодыжку.

— Я куплю тебе новые. Или, по крайней мере, новые шнурки. — Он вытащил из кармана складной ножик и разрезан неподатливый узел. Как только ее нога освободилась, Бэй пощекотал обтянутую чулком подошву.

Шарлотта легонько стукнула его по голове.

— О нет, никакой щекотки. Ты обещал.

— Что верно, то верно. Придется мне найти другое развлечение. — Он повел ладонью вверх по икре. Невидимый под юбками, дернул за ленточку, и подвязка развязалась. Он спустил оба чулка, при этом уделяя слишком много внимания оголяющейся плоти. Шарлотте это напомнило дождевые капли, скользящие по оконному стеклу. Каждый кончик пальца оставлял свой след.

Бэй взглянул на нее, Своей самодовольной ухмылкой подтверждая, что прекрасно знает, какое действие оказывает на нее.

— Ну вот! Разве не приятно почувствовать песок голыми ногами?

Шарлотта погрузила стопы в нагретый солнцем песок. Она не ходила босиком по берегу с тех пор, как ребенком гонялась за Деб.

— Приятно. Но не проси меня снять с тебя сапоги, чтобы ты сделал то же самое. Я не могу.

— Не беда. Подвинься.

Шарлотта отодвинулась, давая ему место на камне.

— Думаю, Фразьер очень увлечен Китти. Ему стоило бы жениться на ней.

— Жениться?! — Бэй стащил сапог и бросил его на ковер. — Все зашло уже настолько далеко? Что ты думаешь о девушке?

— Она очень тихая. Настоящая труженица. Думаю, она была бы благодарна ему по гроб жизни.

Бэй нахмурился.

— Что-то не похоже на историю большой и прекрасной любви.

— Такие девушки, как Китти и Мэри, не могут позволить себе большой и прекрасной любви. — «Как, впрочем, и я», — с грустью подумала Шарлотта. — Она очень юна, но, думаю, относится к нему с уважением. Она краснеет до корней волос, когда сестра подшучивает над ней.

— Ай да старина Фразьер! Седина в бороду — бес в ребро, а? Что ж, надо будет сказать ему, что я это одобряю. В Лондоне для них обоих найдется предостаточно работы.

У Шарлотты перехватило дыхание.

— Значит, ты не собираешься жить в Байяр-Корте?

Бэй развязал шейный платок.

— Мне надо будет решить кое-какие срочные дела после того, как закончится наш месяц.

— О! — Шарлотта представляла себе Бэя владельцем имения, делающим наброски, рисующим. Надо полагать, одним из его срочных дел станет водворение очередной любовницы на Джейн-стрит. Шарлотта чуть было не сказала, что готова служить в этой роли, как и в любой другой, но затем вспомнила о ребенке. Кому нужна беременная любовница? Она не желает ни жалости Бэя, ни его благотворительности. Суммы, которую он предоставил ей, более чем достаточно.

Но скоро она уже не могла ни думать, ни говорить. Он снял с нее платье, расшнуровал корсет, стащил рубашку вниз, чтобы прильнуть губами к груди. Медные пряди его волос блестели в угасающем солнечном свете, длинные пальцы казались темными в сравнении с белизной ее кожи. Шарлотта закрыла глаза, отгораживаясь от его красоты, когда он сомкнул губы вначале вокруг одного соска, затем вокруг второго. Руки и ноги стали вялыми, тяжелыми, пока его теплый, влажный язык творил свое волшебство.

Бэй резко остановился, глядя на нее непроницаемым взором.

— Ч-что случилось? — промямлила она.

— Ровным счетом ничего. Мне пришло в голову, что если мы собираемся искупаться, то надо сделать это сейчас, пока не село солнце и не поднялся ветер. Продолжим это в воде.

Шарлотта задрожала в предвкушении. Они оба сбросили с себя одежду и оставили ее сложенной на камне. Судя по возбужденному состоянию Бэя, он намеревался овладеть ею немедля. Шарлотта не могла представить, как это можно сделать, но была совсем не прочь поэкспериментировать. Она и охнуть не успела, как он схватил ее на руки и бросил в воду.

— Холодно! — взвизгнула Шарли. Она забыла, какой холодной бывает вода в начале лета.

— Только поначалу! Лучше окунуться сразу, чем входить постепенно. Сейчас согреешься. Ну-ка, иди ко мне. — Он заключил ее в кольцо рук и привлек к себе на грудь. Его ободряющие слова оказались бравадой — даже у него соски сморщились от холода. Он распустил ее волосы, расшвыряв шпильки.

— Новые шпильки, новые ботинки, — сказал он, отражая ее не слишком горячее, возмущение. — Новое все. Поцелуй меня, Шарли.

Как будто она могла отказаться. На какое-то время они затерялись друг в друге, в волшебстве рук и губ, и вкус солоноватой кожи и воды был сладким как вино. Он, наконец, приподнял ее, приноравливая к себе. Она без усилий слилась с ним в единое целое, и они отдались на волю ласкающих волн. Ощущение единения с ним и абсолютной свободы было чем-то новым. Скользящие вначале ленивыми кругами, его руки, в конце концов, сжали ее бедра, и Шарлотта закрыла глаза, позволив блаженству овладеть ею. Его движения, такие легкие и все же неумолимые, подвели их обоих к ослепительному завершению. Этот день ей никогда не забыть.

— Русалка, — прошептал он, играя с ее волосами. Они плавали вокруг нее, словно атласные черные ленты. Шарлотта гадала, положил ли неоценимый Фразьер в корзинку щетку для волос, ибо она будет похожа, скорее, на Медузу, чем на русалку, когда волосы высохнут.

Она улыбнулась Бэю.

— Я должна спеть песню и околдовать тебя?

— Необязательно. Ты уже околдовала. Я ударился о камни и разбился. На мелкие осколки. Надежды нет. Возьми меня в свое царство на дне морском.

— Вот еще! — Шарлотта оттолкнулась от него и закачалась на воде. — Какой мне от тебя прок, если ты утонешь?

— Я? Утону? — Бэй решительно поплыл, размахивая руками, как ветряная мельница.

Шарлотта не собиралась отставать. Она оттолкнулась от дна и сделала серьезную попытку догнать его, подныривая под волны. Бэй позволил ей поравняться с ним, и вместе, рука об руку, они покачивались на волнах, лежа на спине, и наблюдали, как небо становится бирюзовым и лавандовым, а облака окрашиваются в серебристо-розовый цвет.

— Как красиво, — пробормотала Шарлотта.

— Русалки и потерпевшие кораблекрушение моряки не могут прожить на одной красоте. Я умираю с голоду.

— Интересно, что русалки едят? Уж точно не рыбу. Это кажется неправильным.

— Да, все равно, что каннибал, отгрызающий себе ноги. Кстати, о ногах… — Он перевернулся, схватил ее за талию и поставил. К своему удивлению, она почувствовала песок и камни.

— Как здесь мелко!

— Идеальное место, чтобы учить детей плавать. Можно без опаски заплывать довольно далеко. Я практически жил в этой бухточке, когда был мальчишкой. Мы с моим приятелем Джейми каждое лето устраивали здесь что-то вроде лагеря. Ночевали прямо под открытым небом, обуреваемые жаждой приключений. Это была, — с грустным лицом сказал он, — отличная тренировка для армии. Ни палаток, ни подушек, ни ковров.

— Слава Богу, что тебя не похитили! Твоя бабушка с ума бы сошла.

Бэй рассмеялся.

— Ты не знаешь и половины всего! Она на всякий случай поставила в конце туннеля походную кровать. Я ничего об этом не знал, дворецкий рассказал мне уже годы спустя. Либо она, либо он, либо кто-то еще из несчастных слуг несли дежурство в пещере, чтобы присматривать за нами.

— О, как сильно она любила тебя.

— Да. Баловала ужасно, как видишь. Идем, я покажу тебе, где она пряталась.

Они побрели к берегу. Выйдя из воды, Шарлотта задрожала от холода. Бэй открыл старый сундук, вытащил толстое полотенце и подвел ее к маленькой печке. Тщательным образом обтер ее, уделяя внимание каждой впадинке и выпуклости. Шарлотта послушно стояла, недоумевая, как сможет жить без его прикосновений. Потом он завернул ее в темно-синий кашемировый халат, который был как теплое облако на коже.

Рука Шарлотты прошлась по мягким складкам.

— Бог ты мой! А что еще в том сундуке?

Бэй наклонился, по-прежнему великолепно нагой.

— Халат для меня. А тебе, полагаю, понадобится вот это. — Он бросил ей черепаховый гребень. — Кое-какая обувка для нас обоих. Всякая всячина. Я надеялся, что ты согласишься провести со мной ночь под звездами.

Шарлотта ахнула, когда увидела, что еще он достал из сундука.

— На случай нападения контрабандистов. Или Джейми. Никому не разрешается вторгаться к нам этим вечером.

Она посмотрела на пистолет, и ее желудок нервно скрутило. Последний случай, когда она видела такое оружие, был слишком свеж в ее памяти.

— По-моему, ты говорил, что контрабандистов в этих местах больше не осталось.

— Так оно и есть. Просто Фразьер, благослови его Бог, слишком мнительный. Просчитывает любые случайности. Надеюсь, Китти его угомонит. Просто удивительно, что он не засунул сюда еще и рапиру. — Бэй положил пистолет назад и натянул через голову восточный халат в разноцветную полоску, в котором выглядел безрассудным и беспутным. — Давай расчешем тебе волосы и пойдем обследовать пещеру.

Шарлотта послушно присела на складной походный стул. В этот раз складного ножа можно было не бояться. Бэй был искусен в распутывании узелков и разделении прядей. Она заподозрила, что у него большая практика в расчесывании женских волос, и почувствовала вспышку ревности. Скоро какая-нибудь другая черноволосая, голубоглазая счастливица будет его спутницей, если только он не изменит своему обычаю и не сделает ее своей женой. В «Олмаке», должно быть, целая уйма семнадцатилетних брюнеток выстроилась вдоль стен в ожидании его возвращения.

Шарлотта отогнала прочь неприятные мысли и сосредоточилась на настоящем. Небо становилось дымчато-пурпурным, а розово-оранжевые облака низко висели на горизонте. Океан поблескивал в последних лучах света, а равномерный плеск волн был таким же успокаивающим, как и скольжение щетки по ее волосам. Тело расслабленно отяжелело, но Шарлотта вспомнила, что впереди еще обследование пещеры и ужин.

Очевидно, удовлетворенный результатами, Бэй бросил щетку на старый ковер. Шарлотта видела, что когда-то ковер был очень красивым. Алые маки и пальмовые ветви образовывали сложный узор, окаймляющий полуночно-синее поле, усеянное золотыми звездами. Сейчас посредине он был сильно порван, и нитки торчали во все стороны.

— Этот ковер… я никогда не видела ничего подобного.

— Мой дед прислал его аж из Индии. Долгие годы он лежал в бабушкиной спальне, пока она не стала постоянно спотыкаться о протершиеся места. Я уговорил ее убрать его, но выбросить ковер у нее не хватило духу. А он придает некоторый шарм, нашему биваку, а?

— Вообще-то я не соглашалась провести здесь с тобой ночь. Я никогда такого не делала.

Бэй легонько куснул ее за шею.

— Я буду поддерживать огонь. И поблизости есть ночной горшок, если это то, что тебя беспокоит.

Шарлотта почувствовала, что ее обдало жаром. Как непринужденно он говорит об их телесных потребностях. Есть вещи, которые она все еще стесняется обсуждать или делать в его присутствии.

— Знаешь, я все это видел. В Португалии не было туалетов, — напомнил он, словно почувствовав ее сомнения.

— Да, но мы в Англии, и моя мама в гробу бы перевернулась, если б услышала, что мы ведем подобный разговор. — Шарлотта поплотнее закуталась в халат и потуже затянула пояс. Мама наверняка не одобрила бы и ее теперешней одежды и недавнего времяпровождения. — Поэтому давай сменим тему. Отведи меня лучше в свою пещеру.

Бэй взял фонарь и предложил ей руку.

— Ты уже знаешь о потайном ходе в гостиной. Повернешь налево, и перед тобой лестница наверх. Свернешь направо, и там еще одна лестница, которая ведет в подвалы и подземный туннель — очень удобно, когда выгружаешь на берегу контрабанду. Вот она, тут.

Он указал на узкую щель между двумя огромными камнями.

— Бог мой! Не очень широкая, да?

— Не спеши с выводами.

Бэй положил ладонь на выемку в камне, который вовсе и не был камнем, и послышался скрип петель. Камень был рассечен и прикреплен к деревянной панели. Они оказались в маленькой каменной комнате. Тут и в самом деле были протершаяся парусиновая койка, брошенный заржавелый фонарь и блестящий белый ночной горшок с аккуратно сложенными рядом с ним белыми тряпочками.

— Видишь? Не о чем беспокоиться. Фразьер бесподобен.

Шарлотта рассмеялась.

— А как насчет летучих мышей и пауков?

— Разбежались. Они бы не осмелились остаться. Ну, что теперь скажешь, моя русалка? Готова ты провести со мной ночь, считая звезды?

Чтобы сосчитать звезды, потребуется определенно не одна ночь, но Шарлотта понимала, что у нее есть только эта.

— Да.


Глава 20 | Любовница по ошибке | Глава 22