home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

Тщательно ухоженные сады, по которым гуляла Джулианна, были личными садами господина Симиджина, куда женщины из гарема редко допускались. Сады были великолепны. Тут было несколько террас с зеркальным водоемом, который стекал вниз через все семь уровней. Но Джулианна знала, что дворец — больше чем красивое место. Это крепость, куда никто не войдет и которую никто не покинет без разрешения самого великого визиря.

Она взглянула на мраморные куполообразные сооружения, украшенные искусной резьбой по камню. Арочные проемы, которые вели во внутренние помещения дворца, были покрыты чистым золотом. Это мог бы быть сказочный дворец, ослепительный в своем великолепии, но для Джулианны он был просто тюрьмой.

Прошло больше недели с тех пор, как Джулианну призвали пред очи великого визиря, и с тех пор она ужинала с ним каждый вечер. Она уже почти избавилась от своего недоверия к нему, но по-прежнему не догадывалась, чего он ждет от нее. Их беседы были продолжительными, и он подробно расспрашивал ее о жизни в Англии.

Солнце садилось, и ноги несли ее к купальне, ибо пришло время готовиться к приему у господина Симиджина. Она спешила, гадая, что же такое в ней привлекает великого визиря. А вдруг она скоро ему надоест и он ее выгонит?

Джулианна откинулась на спинку мягкого желтого дивана, и ее господин устроился с ней рядом.

— Господин Симиджин, — нерешительно начала она, — почему вы настаиваете, чтобы я приходила каждый вечер? Это очень сильно расстраивает женщин в вашем гареме. Боюсь, они не испытывают ко мне большой симпатии. Полагаю, они подозревают, что я действую нечестными способами, что, разумеется, не так.

Глаза его стали настороженными.

— Никто из них не осмелился упрекнуть тебя или как-то угрожать тебе?

— Нет-нет. Женщины держатся на расстоянии, но все равно я чувствую их враждебность в каждом взгляде, который они бросают в мою сторону. Не лучше ли было бы, если б вы пообедали с одной из них вместо меня?

— Я думал, ты начинаешь получать удовольствие от наших встреч. Я ошибся, Джулианна?

— Я нахожу наши беседы весьма… содержательными. Вы первый мужчина, который относится ко мне так, словно в моей голове есть серьезные мысли. — Она лукаво улыбнулась. — Я научилась есть руками.

— Но тебе это нелегко дается, — серьезно отозвался он. — Я послал за всем, что тебе потребуется, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

Она ощутила, как по телу растекается тепло.

— Вы проявляете ко мне такую доброту. Как я смогу отблагодарить вас?

Его улыбка была печальной.

— Думаю, я найду способ, моя Английская Роза. Интересно, расцветешь ли ты в моем саду?

Избегая его ищущего взгляда, она поспешила перевести разговор на другую тему.

— Господин, мне никогда не привыкнуть жить в гареме. Если у меня родится дочь, мне бы не хотелось, чтобы она росла в таком окружении. Мой муж пришел бы в ужас, если б узнал, что его ребенок живет в подобном месте, среди таких нравов.

Симиджин взял ее за руку, и в этот раз она не отстранилась, когда он поднес ее к губам.

— Я знаю, что ты думаешь по этому поводу, и сомневаюсь, что смогу переубедить тебя. Скоро тебе уже не придется входить в гарем, разве что только по собственному желанию.

Джулианна не могла поверить в то, что он ей говорит.

— Вы собираетесь отпустить меня? — с надеждой спросила она.

— Нет, Джулианна, — просто ответил он. — Но у тебя будут свои покои, как и свои рабы, и все остальное, что сделает тебя счастливой. Только никогда не проси меня позволить тебе уехать. Я лишь сказал, что не прикоснусь к тебе, пока ты носишь в себе ребенка.

— Я знаю, что сейчас ужасно неуклюжая и безобразная, — проговорила она, недоумевая, почему ее должно волновать, как он к ней относится. Симиджин встал и помог ей подняться. Взяв за руку, вывел в сад.

— Я считаю тебя самой красивой женщиной, которую когда-либо видел. Когда ты придешь ко мне, я хочу, чтобы никто не стоял между нами, и надеюсь, что ты тоже желаешь меня.

— Я не понимаю вас, господин. С чего бы вам желать меня, когда у вас так много красивых женщин, которые были бы счастливы доставить вам удовольствие?

Он улыбнулся:

— Интересно, захочешь ли ты сделать что-нибудь, чтобы доставить мне удовольствие?

Подозрение вспыхнуло в ее глазах.

— Вам придется сказать мне, чего вы хотите, прежде чем я решу.

— Вполне справедливо. Это, в самом деле, очень простая просьба. Все, о чем я прошу, — это чтобы ты по своей воле приходила ко мне, как приходила все это время. Мы будем беседовать, и ты будешь рассказывать мне о своем мире.

— И это все, чего вы просите?

Его ресницы опустились, скрывая глаза.

— Пока все.

— Я буду рада навещать вас, господин… при условии, что вы, как и обещали, предоставите мне отдельные покои.

— Согласен. Возможно, позже ты станешь доверять мне немного больше. Есть так много всего, чему я хотел бы научить тебя, и так много всего, чему бы я хотел научиться у тебя.

Она неохотно улыбнулась, не вполне понимая, что он имеет в виду.

— Боюсь, я мало что умею, господин.

Впервые с тех пор, как любимая жена Симиджина умерла, он снова чувствовал себя живым. И хотя он брал многих женщин в свою постель, дабы облегчить боль потери, сердце его оставалось холодным. Теперь же он ловил себя на том, что не в силах обуздать нетерпеливое желание прижать эту английскую красавицу к своему телу. Она никогда не должна узнать, какую имеет над ним власть.

— Ты будешь счастлива в своей новой жизни, Джулианна.

— Не уверена, что знаю, что такое счастье. Мой муж часто напоминал мне, что счастье — спутник греха.

— С этого дня ты больше не будешь упоминать твоего мужа. — Глаза его потемнели от скрытой страсти. Хотя Джулианна была замужем, Симиджин мог сказать, что она не знает ничего о любовных утехах. Он станет тем, кто зажжет огонь в этих глазах и растопит ее нетронутое английское сердце.

Он привлек ее к себе поближе и ободрился, когда она не отстранилась.

— Джулианна, моя Джулианна, придет день, когда ты возжелаешь меня, это я тебе обещаю.

Она почувствовала теплое дыхание на своей щеке, когда он прижался лицом к ее лицу.

— О да, моя маленькая Английская Роза, я зажгу в тебе огонь, который поглотит нас обоих.

Она вывернулась из его рук и покачала головой:

— Я в это не верю. Н-не трогайте меня.

Его глаза подернулись печалью.

— Не волнуйся, Джулианна. Я подожду, не буду тебя торопить. Разве я не дал тебе слово?

Она повернулась и побежала, боясь, что он попробует остановить ее, но он и не пытался. Прибежав на женскую половину, она обнаружила, что сердце ее колотится как сумасшедшее.

Три дня спустя Симиджин сдержал свое обещание, и Джулианна была переведена в главную часть дворца. У нее было пять рабынь, чтобы ухаживать за ней, и евнух по имени Ахмед, дабы охранять вход в ее покои.

Стой ночи, как Джулианна убежала от Симиджина, он больше не просил ее прийти. Она удивилась, обнаружив, что скучает по нему. Вначале она винила себя за то, что была слишком подозрительна. Потом в подавленном состоянии бродила по саду, боясь, что больше никогда его не увидит. Всю свою жизнь она была обделена любовью: сначала отец не обращал на нее внимания, потом муж. Теперь она обнаружила, что укутана в тепло доброты Симиджина, и хотя еще не догадывалась об этом, уже начинала влюбляться в мужчину, который держат ее в плену.


Декабрь


Холодный ветер, дующий с Мраморного моря, обжигал лицо раба, который бежал по дорожке, ведущей к главному павильону, где великий визирь уединился не с кем иным, как с самим султаном. Человек надеялся, что ему не попадет за то, что потревожил господина. Но разве не сама мать господина Симиджина послала его передать новость, что Английская Роза скоро родит?

Джулианна скрючилась, когда боль пронзила тело. Она сидела в детородном кресле, и три повитухи дежурили возле нее. Доктора не было, поскольку ни один мужчина, кроме самого великого визиря, не допускался к его женщинам.

Мать Симиджина, госпожа Биджа, стояла возле Джулианны, бормоча что-то подбадривающее, и стирала испарину у нее со лба.

— Джулианна, боль скоро пройдет, а радость, которую принесет тебе ребенок, останется с тобой на всю жизнь.

С тех пор как Джулианна и великий визирь сделались добрыми друзьями, его мать была добра и великодушна по отношению к ней. И сейчас Джулианну успокаивали слова пожилой женщины.

— Твое время родов будет долгим, — заметила госпожа Биджа, обеспокоенно хмурясь. — Этот ребенок не торопится появиться на свет.

Когда боль вновь прорезала тело Джулианны, она вонзила ногти в подлокотники кресла. Никто не предупредил ее, что принести ребенка в этот мир — настолько больно.

Проходил час за часом, а схватки все продолжались. День перешел в ночь, а ребенок все еще не родился. И Джулианна не ведала, что Симиджин ждет во внешней комнате, нервно шагая взад-вперед, боясь, что его Английская Роза может умереть.

Наконец, когда солнце окрасило небо на востоке розовым светом, дочь Джулианны появилась на свет.

Когда малышка испустила первый громкий крик, госпожа Биджа улыбнулась и протянула ее Джулианне.

— Слава Аллаху, у тебя дочь, — объявила она. Джулианна была измотана так, что единственное, что ее сейчас волновало, — это что боль закончилась и она может поспать. Повитухи перенесли ее на кровать и накрыли шелковым покрывалом. Она провалилась в сон под крики своей новорожденной дочери, звенящие в ушах.


Март


День был холодным, и темные снежные тучи висели в небе на западе. Джулианна вышла в сад, лишенный красок. Унылая, мрачная атмосфера соответствовала ее настроению, ибо ее одолевало странное чувство меланхолии.

Она так долго не видела Симиджина. Он ни разу не пришел посмотреть на ее новорожденную дочурку. Она чувствовала себя покинутой и одинокой.

Шагая по дорожке, она поплотнее запахнула плащ на шее, спасаясь от холодного ветра. Приходилось признаться, что она ревнует. Она испытывает муки, представляя, как Симиджин посещает свой гарем и выбирает одну из прекрасных женщин, которая будет проводить с ним ночи. Дни заполнены ее чудесной дочуркой, но она так скучает по их с Симиджином беседам.

Когда же она полюбила его? Трудно сказать, в какой момент это случилось, но в том, что она любит его, нет никаких сомнений.

Услышав шаги, она обернулась и увидела приближающегося к ней Ахмеда — евнуха, который охранял ее покои. Он широко улыбнулся, остановившись с ней рядом.

— Госпожа, вы должны подготовиться, чтобы пойти к господину Симиджину.

Она заморгала, когда глаза ее наполнились слезами.

— Хорошо, я готова.

Сердце Джулианны колотилось, когда она входила в личные покои господина Симиджина, но в этот раз не от страха. Когда он пошел навстречу ей, ее согрело теплое сияние карих глаз. Когда он взял ее руку и поднес к своим губам, ей захотелось броситься к нему в объятия, но она держалась прямо, боясь дать ему увидеть силу своих чувств.

Его темные глаза прошлись по ее лицу, затем скользнули вниз, по прозрачному одеянию, которое было на ней, и она увидела восхищение в его глазах.

Она затрепетала от удовольствия, когда его ладонь погладила ее по щеке.

— Мне сказали, ты уже полностью оправилась после рождения дочери.

— Да, это так, — согласилась она шепотом.

Он приподнял ее подбородок и заглянул в затуманенные зеленые глаза.

— И хотя я послал за тобой сегодня, Джулианна, пришла ли ты по собственной воле?

Она взяла его руку и поднесла к губам.

— Да, охотно и с радостью. Как могу я отплатить вам за бесконечную доброту?

Он повел ее к задрапированной атласом кровати, и она с готовностью последовала за ним.

— Я придумаю способ. Скажи мне, Джулианна, ты все еще хочешь вернуться в Англию?

— Нет, — искренне ответила она.

Глаза его пылали, когда он пытливо вглядывался в нее.

— Значит, ты останешься со мной по собственному желанию?

— Да. Ты сказал, что растопишь мое холодное английское сердце, так и случилось.

Он мягко поднял ее на руки и положил на атласное покрывало. Тело ее пылало от его прикосновений, и когда он снял с себя халат и присоединился к ней, она с готовностью пришла в его объятия. Мягкие губы коснулись ее губ, и она придвинулась ближе, ища его тепла.

Джулианна никогда не знала мужчину, который был бы таким нежным и приносил такое удовольствие. Единственное, что она помнила, — неуклюжую любовь Мэтью, и она терпела его ласки, потому что это был ее супружеский долг. Мэтью всегда настаивал, когда они занимались любовью, чтобы это происходило в темноте, и после отворачивался от нее. С Симиджином она чувствовала себя прекрасной и желанной.

— Джулианна, — прошептал он у ее выгнутой дугой шеи. — Я мечтал об этом мгновении, и теперь, когда ты моя, я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь.

Его губы коснулись ее рта обжигающим поцелуем, который лишил ее дыхания. Тысячи вопросов туманили ее сознание, когда его руки заскользили по мягким изгибам, раздевая и лаская одновременно.

Джулианна уже изнемогала от желания, когда Симиджин наконец притянул ее обнаженное тело к своему.

Полустон полувсхлип сорвался с ее губ, когда он застыл над ней. Она ждала, казалось, целую вечность, прежде чем его твердая плоть вошла в ее тело, даря ей наслаждение за пределами всего, что она когда-либо могла представить. Она льнула к нему, а его чувственные движения разжигали в ней бушующее пламя.

Тело ее подчинялось каждому его приказу, обволакивая своей мягкостью. Она приподнималась, изгибалась, жаждая быть ближе к этому источнику, дарящему ей такое наслаждение. Он был настоящим господином, а она его рабыней.

— Джулианна! — хрипло вскрикнул он в пароксизме страсти. — Наконец-то ты моя!..

— Я твоя, — без колебаний согласилась она.

В мире, наполненном душистыми благовониями, с падающим за окнами в саду снегом, Симиджин учил Джулианну чуду любви. Его любовь была нежной и пронизанной терпением. Он знакомил ее с чувствами, о существовании которых она не имела представления, и ее любовь к нему становилась еще глубже.

После того как страсть остыла, Симиджин продолжал удерживать ее в своих объятиях. Когда она хотела рассказать о своих чувствах, он приложил ей палец к губам.

— Нет, не говори ничего о том, что произошло сегодня. Я воспользовался твоей невинностью, и ты можешь не знать своих истинных чувств. Завтра поговорим.

Еще долго после того, как он уснул, она лежала в тускло освещенной единственной свечой комнате, изучая его лицо. Она любит его так беззаветно, что мысль о его любви к другой женщине просто невыносима. Как же она сможет делить его с женщинами гарема? — в отчаянии спрашивала она себя. Отодвинув в сторону тревожные мысли, она решила взять столько счастья, сколько сможет, и не ожидать слишком многого.

Внезапно она села на кровати, когда материнский инстинкт вытеснил все остальные мысли из ее головы. Она настояла на том, чтобы самой кормить свою дочь, отказавшись от кормилицы, которую ей прислали. Внутренние часы подсказывали ей, что пришло время идти к ребенку.

— Почему ты хмуришься, любимая? — спросил Симиджин, проснувшись и повернув ее лицом к себе.

— Моя дочь наверняка проголодалась.

— О, я не подумал об этом. — Он встал и набросил широкий шелковый халат. — Я скоро вернусь, — сказал он ей, выходя из комнаты.

Стражники в холле были потрясены, увидев, что их господин вышел под снег и направился через сад к покоям Английской Розы. Их потрясение было еще большим, когда он вскоре вернулся, неся на руках дочку Джулианны.

Войдя в опочивальню, Симиджин вложил малышку в руки Джулианны, и она одарила его благодарной улыбкой. С нежностью и любовью наблюдал он, как крошечный ротик сосет грудь Джулианны.

Внезапно Симиджин почувствовал любовь к этому ребенку, дочери женщины, которую любит. Она будет и его дочерью тоже.

Он коснулся мягких золотистых волосиков на головке малышки, от всей души жалея, что она не его плоть от плоти.

— Ты уже дала имя ребенку? — спросил он.

— Я назвала ее Бриттани, в честь моей любимой Англии.

— Хорошее имя.

— Симиджин…

Впервые она назвала его по имени, и ему понравилось, как это звучит.

— Да, любимая?

— Как мне отблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня и моей дочери?

— Ты позволишь мне быть частью жизни твоего ребенка? Моя великая печаль всегда была в том, что у меня нет собственных детей. Ты позволишь мне почувствовать, что этот ребенок принадлежит мне тоже?

— О да, Симиджин. Ты такой нежный, любящий мужчина, уверена, что Бриттани будет любить тебя как отца.

Глаза его потемнели, когда он смотрел на Джулианну.

— Мне хочется в это верить. Я стану ее опекуном, если не отцом. Буду нанимать для нее только самых лучших учителей. Она будет хорошо образованна и ни в чем не будет нуждаться.

Глаза Джулианны заблестели от слез.

— Я люблю тебя, — призналась она, положив голову ему на плечо.

Симиджин закрыл глаза, счастливый, что наконец завоевал сердце Английской Розы.

— Ты согласишься стать моей женой? — спросил он, напряженно вглядываясь в ее лицо. Он, который имел столько женщин, знал, что его будущее счастье зависит от единственной — Джулианны.

Она взглянула на него, ошеломленная честью, которую он ей оказывает.

— Я принадлежу тебе, и тебе нет нужны просить моего разрешения на что бы то ни было, и не обязательно жениться на мне…

— Я хочу, чтобы ты была моей без всяких сомнений и оговорок. Хочу, чтобы ты желала меня так же, как я желаю тебя. Полагаю, сегодня так было, но будешь ли ты любить меня, когда солнце поднимется высоко в небе?

Она положила спящую малышку на кровать и обвила его за шею руками.

— Ох, Симиджин, я всегда буду любить тебя. Для меня будет честью стать твоей женой.

— Джулианна, — пробормотал он, крепко обнимая ее, — с тобой я обрел истинное счастье. Я позабочусь, чтобы ты никогда не знала ни дня печали.

Джулианна взглянула на свою спящую дочь, гадая, какой будет ее малышка. Она была решительно настроена не дать дочери расти в тени гарема. Ей хотелось, чтобы Бриттани была счастлива.

Симиджин, должно быть, прочел ее мысли. Он мягко коснулся щеки спящего ребенка.

— Любя тебя, я буду любить и ее. Она будет дочерью моего сердца.


Глава 3 | Побег из гарема | Глава 5