home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Джулианна шла по великолепному, окруженному стеной саду. Она остановилась возле мерцающего декоративного пруда, где устремила взгляд на свое отражение, пытаясь за непривычной одеждой отыскать женщину, которой когда-то была. Задрапированная одеяниями из прозрачного газа, она тосковала по собственной одежде, которая утонула вместе со «Скарборо».

За две недели, что Джулианна пробыла в гареме, она пришла к пониманию, что великий визирь — один из самых могущественных людей в Турции, второй после султана Абдуллы Хамида Первого.

Она не видела господина Симиджина с того первого дня, когда ее передали в руки старшего евнуха. В последние дни и ночи она размышляла над своей судьбой. Каковы планы великого визиря в отношении ее, она не догадывалась, ибо у него было много женщин гораздо красивее, чем она.

Она узнала, что другие женщины гарема различны как по своей национальности, так и по цвету кожи. Одна из женщин поведала Джулианне, что старшая жена великого визиря умерла при родах, и с тех пор он не только не изменил своей привязанности к ней, но и не возвысил никого до ее положения. Было множество предположений, кто удостоится этой чести, и Джулианна надеялась, что визирь совсем позабудет о ней.

Она не знала точное число женщин в гареме, но вскоре выяснила, что все они обучены искусству доставлять удовольствие своему господину. Дни напролет они нежились и прихорашивались в надежде, что тот бросит взгляд в их сторону и выберет одну из них, чтобы разделить с ним ночью постель.

В этом уединенном мире, скрытом от любопытных глаз, женщины проводили дни в праздности. Некоторые вообще предпочитали возлежать на шелковых оттоманках, не имея никаких занятий, по крайней мере так казалось Джулианне.

Она узнала, что это неприступная крепость, город в городе. Тщательно охраняемые старшим евнухом и его подчиненными двери были закрыты для всех, кроме великого визиря и служанок.

Сам гарем занимал девять павильонов. Младшие по положению женщины жили вместе в нескольких комнатах, в то время как самая важная из них обитала в главных покоях, которые в данный момент пустовали.

Услышав сладкое пение какой-то экзотической птицы, Джулианна подняла глаза и увидела на ближайшем кипарисе птаху с пестрым оперением. По всему саду были развешаны золотые клетки со всевозможными пернатыми.

Джулианне рассказали, что за стенами дворца живет мать великого визиря. Она весьма влиятельная и требует клятвы послушания от женщин в гареме сына. Никто не смел навещать ее без особого разрешения, и никогда — без строгой одежды.

Хотя Джулианна еще совсем недолго пробыла в гареме, она уже столкнулась с ревностью и завистью между женщинами, которые, как кошки, готовы были вцепиться друг в друга. Она находила все это унизительным и не собиралась жить такой жизнью. Единственное, чего она опасалась, — это что господин Симиджин выделит ее, тогда как она предпочитает оставаться одной из многих.

Привычная к более прохладному климату, она, будучи на последних месяцах беременности, страдала от жары. Джулианна вздохнула, подумав, как далеко Англия. Она сомневалась, что еще когда-нибудь увидит свою семью.

Неожиданно на лицо Джулианны упала тень, и, вскинув глаза, она увидела тучного евнуха, который был главным в этих владениях. Он сделал знак следовать за ним. До сегодняшнего дня он не обращал на нее внимания, вероятнее всего, не считая важной птицей. Идя с ним рядом, она гадала, чего же он хочет от нее сейчас.

На нем был шелковый халат и широкий кушак. Отороченная соболем мантилья доставала почти до земли, а на макушке лысой головы сидел остроконечный убор.

Джулианна приостановилась у дверей, когда евнух вошел в купальню, и последовала за ним, только когда он поманил ее. Внутри были мраморные полы и несколько огромных ванн. Вода нагревалась в медных баках и вливалась в ванны через фонтаны с изящной каменной резьбой.

Похоже, визирь — утонченный мужчина, который настаивает, чтобы женщины из его гарема не только ежедневно принимали ванны, но и мыли руки перед едой. Джулианну впервые привели в купальню, и у нее похолодела душа. Неужели это значит, что великий визирь призывает ее?

Евнух кивнул на ванну.

— Пора тебе искупаться, Английская Роза. — Он поклонился ей и быстро ретировался, оставив молодую женщину в замешательстве.

Не зная, чего от нее ждут, она оглядела стены, которые были инкрустированы полудрагоценными камнями удивительных цветов. В задумчивом настроении она опустилась на малиновую подушку, зная, что ей здесь не место. Она была шокирована тем, насколько фривольны здешние женщины. И ей никогда не привыкнуть к тому, как мало на них одежды.

Она вскинула глаза, когда какая-то женщина, одетая во все черное, вошла в комнату в сопровождении шести рабынь. Она с достоинством поклонилась Джулианне и заговорила с ней на ломаном английском:

— Я мать господина Симиджина, госпожа Биджа. Я здесь, чтобы подготовить тебя для моего сына. — Глаза ее окинули Джулианну, и она одобрительно кивнула. — Да, ты можешь быть той, кто заставит моего сына снова улыбаться. Многие пытались, но ни у кого не вышло.

Джулианна быстро поднялась, страх закрался ей в душу.

— Должно быть, вы ошибаетесь. Мне сказали, что женщины живут годами, не видя господина Симиджина. Мне сказали, некоторые вообще ни разу не видели его.

Женщина пожала плечами:

— Не тебе спрашивать. Господин Симиджин выбрал тебя, и ты должна быть готова принять его.

Джулианна поняла, что момент, которого она так страшилась, настал. Но почему великий визирь захотел ее, когда в его гареме так много красивых женщин? И уж конечно, не может он желать женщину, которая ждет ребенка. Она пребывала в затруднении, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации.

Джулианна осознала, что у нее нет иного выбора, кроме как покориться неизбежному. Тело ее было тщательно, вымыто, потом покрыто рисовой мукой и маслом, чтобы смягчить кожу. Ее надушили, длинные ресницы накрасили сурьмой, а ногти покрыли малиновым лаком. Она была задрапирована в тончайшую золотистую ткань, а на шею и запястья были надеты сверкающие драгоценности.

Наконец женщины отступили назад, изучая дело своих рук, и госпожа Биджа произнесла слова, которые вселили страх в душу Джулианны.

— Ты очень красивая, даже с животом. Легко понять, почему мой сын желает тебя. — Затем мать великого визиря удалилась, сделав знак остальным женщинам следовать за ней.

Джулианна оставалась одна лишь пару секунд, прежде чем старший евнух вновь вошел в купальню. Когда он сделал знак идти за ним, ей ничего не оставалось, как подчиниться.

Он повел ее извилистыми коридорами, мимо пышных садов и, наконец, привел в сверкающий куполообразный павильон. Ее золотые сандалии ступали бесшумно, когда она шла по цветному мозаичному полу.

Величественные врата, достигающие потолка, были широко распахнуты, и евнух сделал ей знак войти.

После того как Джулианна неохотно ступила внутрь, дверь за ней закрылась, и она оказалась в удивительной круглой комнате. Стены и пол были выложены из белого мрамора, и повсюду разложены бесценные персидские ковры. С западной стороны было несколько окон, украшенных изящной деревянной резьбой. Обстановку составляли бювар, несколько диванов и стол, уставленный снедью.

За резной аркой была видна другая комната, и Джулианна быстро отвела взгляд от белой, задрапированной атласом кровати с алыми кисточками.

Вначале она не увидела его, но сам великий визирь стоял у одного из окон, сцепив руки за спиной, пристально наблюдая за Джулианной своими черными глазами.

Симиджин был одет в широкий черный халат безо всяких украшений, и голова его была непокрыта. Когда он заговорил, голос его был глубоким:

— Счастлив видеть тебя, Джулианна. Я боялся, что твои многочисленные злоключения могли пагубно сказаться на твоем благополучии. Рад видеть, что это не так. Ты выглядишь чудесно.

Она стояла как статуя — спина прямая, голова поднята высоко, но по-прежнему держалась за дверную ручку, не желая проходить дальше в комнату.

— Господин, как вы можете говорить о моем благополучии, когда держите меня здесь против моей воли?

Она ожидала гнева, но выражение его лица оставалось сдержанным.

— Я это понимаю. Но позволь мне заверить тебя, что с моей стороны тебе нечего бояться. — Он протянул ей руку. — Посидишь со мной за столом? Я велел своему повару приготовить много изысканных блюд, чтобы доставить тебе удовольствие.

Джулианна оставила без внимания его руку и взглянула на снедь: сочная баранина, телятина, омары, рыба-меч, фаршированный фазан и оленина, не говоря уже о деликатесах, которых она никогда раньше не видела. Наверняка здесь хватит еды, чтобы накормить весь гарем. В воздухе витали запахи лука и чеснока, которыми были приправлены блюда. Еще там были финики и сливы, политые медом для сладости. Она увидела большое разнообразие фруктов и шербетов, покрытых белой глазурью и взбитыми сливками, и ее соблазнил вид густого миндального крема, подслащенного медом и посыпанного имбирем.

Она сделала один неуверенный шаг от двери и встала на краешке желто-голубого ковра.

— Вы многого обо мне не знаете, господин Симиджин. Он придвинулся ближе.

— Чего, например?

— Того, что в отличие от женщин в вашем гареме я не желаю вашего общества.

Он сел за стол и поманил ее рукой.

Она неохотно двинулась к нему через комнату. Страх ее заглушался потребностью заставить его понять ее чувства. Встав перед ним, она заглянула ему в глаза, подумав, каким загадочным и чужим он выглядит.

— Я хочу поговорить с вами, господин, — проговорила она голосом, который оказался тихим шепотом. — Вы выслушаете меня?

— Пожалуйста, присядь, Джулианна, и тогда мы сможем поговорить спокойно. Мне трудно разговаривать с тобой, когда я смотрю на тебя снизу вверх.

Она опустилась на подушку.

— Я не смогу проглотить ни кусочка, пока не скажу вам все, что должна, господин Симиджин.

— Ты должна поесть ради здоровья своего ребенка. Мне сказали, ты очень мало ешь. Моя еда не пришлась тебе по вкусу?

Не задумываясь, она отодвинула тарелку в сторону.

— Полагаю, с ней все в порядке. Просто я нахожу трудным приучить себя есть без помощи ножа и вилки. Меня не учили есть руками, как какие-нибудь… варвары.

— Я давно восхищаюсь англичанами и многими их традициями. Я позабочусь, чтобы у тебя было все, что поможет тебе чувствовать себя здесь как дома.

Их глаза встретились.

— Господин, этого не будет никогда. Прошу вас, отошлите меня в Англию. Избавьтесь от меня как можно скорее, и это оградит вас от многих огорчений в будущем.

Он наклонился вперед и поднес финик ей ко рту. Она покачала головой, но он настаивал, пока она не взяла финик в рот.

— Расскажи мне о своем доме, Джулианна.

Она проглотила финик, даже не распробовав его.

— Рассказывать особенно нечего. Я выросла в Лондоне, поскольку мой отец, обедневший дворянин, потерял все свои земли и деньги. Уверена, отец не чаял избавиться от меня. Поэтому, когда поступило предложение от дальнего кузена из Филадельфии, отец быстро принял его, не спросив моего мнения, и отправил меня в Америку. Там я вышла замуж и прожила четыре года.

Он взял тонкий ломтик баранины и предложил ей. На этот раз Джулианна взяла предложенный кусочек в рот и нашла мясо восхитительно вкусным.

— Значит, тебя отправили в Америку, чтобы выдать замуж за дальнего родственника?

— Да. Мне было всего пятнадцать, а Мэтью тридцать пять. Он и его мать были серебряных дел мастерами — очень богатые, но скаредные.

Ей тогда было всего пятнадцать! Он видел, что ее страх перед ним понемногу отступает, и на сердце у него потеплело. Она редкий и прекрасный цветок, и хотя Симиджину хотелось удержать ее, он знал, что если она не найдет здесь счастья, он отправит ее в Англию.

— Тебе нравилось в Америке, Джулианна?

— Нет, я не была там счастлива, — призналась она. — Постоянно попадала в какие-нибудь истории.

Его губы дернулись, в глазах заплясало веселье.

— Значит, попадала впросак?

— Да. — Ее глаза заискрились решительным светом. — Я пыталась быть послушной, но вечно делала что-нибудь не так.

Симиджин нашел ее признание таким милым, что сильный порыв защитить ее овладел им.

— Здесь тебя никто не будет бранить, Джулианна.

— Уверена, мой муж обладал большим терпением, но ему приходилось так много возиться со мной.

— А ты полюбила своего мужа?

Она взглянула на Симиджина, не догадываясь, с каким беспокойством он ждет ответа.

— Я так и не узнала Мэтью как следует. Мы жили в одном доме с его матерью-вдовой, и большую часть времени он проводил с ней. Видите ли, свекровь была очень религиозной женщиной и, боюсь, я часто бывала большим разочарованием для нее… и для Мэтью тоже.

Симиджин мог прочесть многое из того, что она выстрадала, в ее глазах. Было очевидно, что она видела мало доброты от своего мужа. Он поймал себя на том, что хочет, чтобы теперь у нее всегда были и покой, и счастье.

— Значит, твой муж умер, оставив тебя одну вынашивать его ребенка?

— У вас это звучит так, будто он сделал это нарочно. Мэтью заболел горячкой и буквально истаял за две недели. Мне было жалко, что он умер, а его мать потеряла свою единственную причину жить. Она была очень несчастной старой женщиной.

— Что побудило тебя решиться покинуть Америку и вернуться в Англию? Наверняка твоя свекровь предпочла бы, чтобы ты осталась с ней, пока не родится ее внук?

Джулианна рассеянно взяла спелую грушу и откусила от ее сочного бока.

— Миссис Синклер все еще скорбела по своему сыну, когда узнала, что я… беременна. Я боялась, что она заставит меня остаться с ней. Но бедная миссис Синклер в то время молила о смерти, и когда я выразила желание вернуться в Англию к отцу, она с готовностью согласилась. Она снабдила меня деньгами на билет и, кажется, была рада избавиться от меня. Полагаю, она считала, что будущий ребенок больше принадлежит мне, чем Мэтью.

Он взял ее за руку.

— Полагаю, твой муж не стоил тебя, а его мать поступила глупо, отпустив. — Он погладил большим пальцем ее запястье. — Сказать тебе кое-что еще, Джулианна?

Ей хотелось высвободить свою ладонь из его руки, но она не осмелилась.

— Если хотите.

— Я не сумел выбросить мысли о тебе из головы. Мне надо было увидеть тебя снова, просто чтобы понять, так ли ты прекрасна, как я помню. Боюсь, я никогда не смогу отпустить тебя.

Она вырвала свою руку.

— Красота может быть бедствием, господин Симиджин. Вы поступите мудро, если избавитесь от меня. Мне говорили, что моя душа черна от греха.

Он рассмеялся при мысли, что эта ангельская и невинная красота может быть греховной.

— Я готов рискнуть, Джулианна.

Теперь в глазах ее появилось затравленное выражение.

— А вы позволите мне оставить ребенка?

Он откинулся назад и окинул ее долгим, изучающим взглядом.

— Я не только позволю тебе сделать это, но в тот день, когда он родится, я буду радоваться вместе с тобой.

Джулианна с облегчением вздохнула. Она не ожидала, что он окажется таким добрым и уступчивым. Единственными мужчинами, которых она знала, были ее отец и Мэтью. Ни один из них ни разу не сказал ей ласкового слова. Поэтому неудивительно, что мотивы этого мужчины вызывали у нее подозрение.

— А чего вы захотите взамен, господин Симиджин?

— Узнаешь в свое время. А пока я хочу просто увидеть твою улыбку.

— Если я улыбнусь, можно мне будет вернуться на женскую половину?

Его веселый смех наполнил комнату.

— Только если пообещаешь прийти завтра.

— Если прикажете.

— Я не приказываю, а прошу.

— Ну… хорошо, — неохотно согласилась она. — Я приду завтра.

Симиджин поднялся и встал так, что лицо его оказалось наполовину в тени.

— А теперь иди, Джулианна. За дверью ждет слуга, который отведет тебе в твои покои.

И, словно потеряв интерес к ней, он отвернулся и отошел к окну.

Джулианна поднялась и несколько долгих секунд стояла, гадая, что же за человек господин Симиджин. Она шла сюда, не зная, чего ожидать, но он проявил доброту по отношению к ней и разрешил оставить ребенка.

Вернувшись на женскую половину, Джулианна легла на свою кушетку и не смыкала глаза еще долго после того, как в гареме установилась тишина. Какой странный этот мужчина, который проник к ней в сердце. Она боялась своих чувств к нему, опасаясь новых разочарований.

Когда она наконец уснула, ей снились мягкие карие глаза, которые, казалось, заглядывают ей прямо в душу.


Глава 2 | Побег из гарема | Глава 4