home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2

Константинополь


Король городов стоял в многоцветном великолепии среди своих семи высоких гор, с линией горизонта, над которой господствовали остроконечные крыши древних мечетей и купола дворцов. Константинополь — место, где Европа встречается с Азией, и многие считали его сверкающим алмазом этой древней земли. Сам город раскинулся на многие мили, с одной стороны примыкая к Мраморному морю, доступ к которому пролегал лишь через Золотой Рог — узкий пролив протяженностью около четырех миль.

Молчаливые женщины с закрытыми тонкими чадрами лицами семенили вдоль извилистых глинобитных улочек. Запряженные ослами повозки поднимали пыль, которая оставалась незамеченной людской толпой, снующей по многолюдным лавчонкам и базарам.

Влекомая ослом повозка, перевозящая Джулианну и еще трех женщин, петляла по узким улочкам. Двое охранников вышагивали рядом с ней.

Джулианна мало интересовалась окружающим, ибо была напугана и унижена прозрачностью надетого на ней костюма. Она была умащена, надушена, и ее наряд почти не скрывал наготы.

Она невидящими глазами смотрела на город, раскинувшийся на горных склонах и спускающийся к морю, стараясь не задумываться над тем, что ждет ее на невольничьем рынке. Взгляд ее переместился на внушительную Голубую мечеть, которая взмывала ввысь, словно пытаясь пронзить небо. Она заметила какого-то цыгана в пестрой одежде, который тыкал в дрессированного медведя палкой, заставляя его танцевать на потеху толпе. Карлик делал стойку на руках, чтобы привлечь к себе внимание, а слепой попрошайка с удивительной ловкостью пробирался сквозь людскую массу. Торговец демонстрировал ковры ручной работы, а повозки, телеги и пешеходы медленно продвигались по пыльным улицам.

Как ни странно, с Джулианной хорошо обращались как на пиратском корабле, так и после того, как корабль пришвартовался в константинопольской гавани. Женщина с суровым лицом отвела ее в дом возле Большого базара, где Джулианна прожила две недели, не видя никого, кроме служанки, которая приносила ей еду.

Потом этим утром две темнокожие женщины выкупали и одели ее, уделив пристальное внимание ее внешности. Джулианна была в отчаянии, потому что никто, похоже, не говорил по-английски, или же им строго-настрого наказали не отвечать на ее вопросы. Она не знала, что происходит, пока ее не приковали к трем другим женщинам в ослиной повозке.

Она взглянула вверх, на палящее солнце, определив, что сейчас приблизительно полдень. Как странно, что время перестало иметь для нее значение.

Повозка остановилась перед внушительными деревянными воротами, и охранники прокричали, чтобы их впустили. Когда ворота распахнулись, Джулианна увидела двор с колоннадой, окаймленный несколькими длинными открытыми залами, полными женщин в цепях. Нетрудно было догадаться, что это невольничий рынок.

Она потрясенно воззрилась на высокую платформу, на которую вели нескольких чернокожих женщин. Когда в них стали тыкать палками, поворачивать и откровенно разглядывать, Джулианна почувствовала, как ее охватывает глубочайший стыд, ибо догадывалась, что скоро придет и ее очередь подвергнуться такому же унижению.

Молчаливые охранники привели Джулианну и ее спутниц в длинный зал. Высокий худой мужчина вышел вперед, похлопывая рукоятью хлыста о ладонь, окидывая глазами четырех вновь прибывших женщин. Коротким кивком он отпустил провожатых, доставивших Джулианну, затем посмотрел на нее с интересом. Концом хлыста мужчина указал, чтобы Джулианну отцепили от трех других женщин.

Ее повели в отдельную маленькую комнатку, где к ее запястьям пристегнули золотые цепи. Затем отвели в альков и велели сесть на одну из атласных подушек, где высокий нубиец стал обмахивать ее опахалом из павлиньих перьев.

Джулианна чувствовала дурноту. Что с ней будет? Она сцепила руки, пытаясь остановить дрожь. Скоро она будет выставлена перед толпой глазеющих язычников и продана, как какое-нибудь животное.

Испуганный возглас сорвался с ее губ, когда ей налицо упала тень. Вскинув глаза, она увидела женщину с жестокими черными глазами, стоящую перед ней. Та свысока взглянула на Джулианну.

— Ты американка? — спросила она.

— Нет, — голос Джулианны слегка дрожал, — я англичанка по рождению.

— О, еще лучше. Черкешенки идут по высокой цене, но английская роза стоит дороже. — Она покачала головой. — Конечно, приходится считаться с твоим неродившимся ребенком. Возможно, нам придется избавиться от этой помехи. Тогда, быть может, сам султан заинтересуется тобой.

Джулианна съежилась.

— Что вы хотите сказать? Я не откажусь от своего ребенка, а он родится еще только через три месяца.

— Не волнуйся, англичанка. Я знаю способы, как избавить тебя от ребенка без опасности для твоего здоровья — и никаких шрамов.

Слезы выступили на глазах Джулианны, рука защитным жестом легла на округлившийся живот.

— Вы так не поступите.

Глаза женщины ожесточились.

— Если до этого дойдет, у тебя не спросят. Пошли! — приказала она, потянув за цепи Джулианны. — Капитан Биджапур желает, чтобы тебя вывели на платформу сегодня. Если нас не устроит цена, которую предложат за тебя, значит, он захочет, чтобы я избавила тебя от ребенка.

Джулианна была на грани обморока и ухватилась за стену для поддержки. Когда женщина с силой дернула ее за цепь, она была вынуждена последовать за ней.

Она молилась, чтобы кто-нибудь сегодня заплатил за нее высокую цену. Тогда, возможно, ей будет позволено оставить ребенка. Не имеет значения, какие унижения ей придется вынести, но ее малыш должен жить.

Джулианна стояла в тени павильона, наблюдая, как темнокожую девушку разглядывал какой-то мужчина, который изучал ее так внимательно, словно покупал лошадь. Джулианне оставалось лишь надеяться, что, когда придет ее очередь, она сможет вынести этот унизительный осмотр так же спокойно, как эта девушка. Внезапно для нее стало важно подняться над тем, что ее окружает. Она не позволит этим людям сломать ее или втоптать в грязь.

Ее выход происходил с большой помпой. Она была водружена на золотую платформу. Шелковые вуали развевались над головой. И хотя она не понимала, что говорили о ней, но видела, как люди стали придвигаться ближе, и толпа значительно увеличилась.

Джулианна вскинула голову, когда с нее стали снимать одну вуаль за другой. Когда последняя была снята, по толпе прокатился восхищенный ропот. Потом к ней подошли несколько мужчин, которые по очереди изучали ее, и она была вынуждена терпеть их жадные, потные лапы. Один толстяк пробежал ладонями по грудям, обнажая их перед плотоядной толпой. Она даже не моргнула, когда ее заставили открыть рот, чтобы осмотреть зубы. Но чуть не вскрикнула, когда с нее сорвали верхний слой одежды, и она осталась лишь в тонком, прозрачном покрывале, наброшенном ей на плечи, выставленная на всеобщее обозрение.

Чем больше унижений была вынуждена терпеть Джулианна, тем выше она держала голову. Единственным внешним признаком того, что она чувствует, была дрожь губ и одинокая слезинка, скатившаяся по щеке. Она попыталась молиться, но разве это возможно среди такого срама?

Великий визирь, господин Симиджин Ибрагим, сделал знак носильщикам опустить носилки. Он приехал сегодня на невольничий рынок в надежде найти кухарку, которая заменит ту, что умерла два дня назад. Это было утомительное дело, но хорошие кухарки на вес золота, и он не мог перепоручить это никому другому.

Великий визирь, как и все присутствующие здесь мужчины, не сводил глаз со златовласой красавицы на платформе, которая была прекрасна, несмотря на выступающий живот.

Было очевидно, что женщина напугана до смерти. Она казалась такой хрупкой и уязвимой, что он разозлился на невежд, лапающих ее. Хотя светлокожие женщины его не привлекали, стерпеть грубость, с которой с ней обращались, он не мог.

Он пришел в восхищение, когда она гордо вскинула голову в ответ на унижения, которым ее подвергали. Один из мучителей сорвал вуаль с лица женщины, и восторженный возглас прокатился по толпе. Лицо ее было прекрасным, а золотые волосы рассыпались по спине. Господин Симиджин поймал себя на том, что его интерес возрос.

Он жестом подозвал одного из своих стражников, и тот немедленно шагнул к хозяину. Вложив мешочек с золотом в руку стражника, он кивнул на златовласую женщину.

— Купи ее и накрой этим, — приказал он, сунув ему свою накидку. — И сразу же приведи ко мне.

Джулианна удивилась, когда мягкие руки повели ее вниз, с платформы. Она не стала задумываться над своей участью, ибо была рада, что отвратительный осмотр, наконец, закончился.

Толпа расступилась, пропуская ее, и она подумала, что тот, кто заплатил за нее, должно быть, пользуется огромным влиянием и уважением. У нее было мало времени, чтобы поразмышлять над этим, потому что ее подвели к паланкину.

Блестящие парчовые шторы раздвинулись. Усеянная перстнями рука высунулась наружу и помогла ей забраться в паланкин. Сила мужчины потрясла ее. Она уставилась в темно-карие глаза и отшатнулась от него, внезапно отведя взгляд, боясь встретиться с этими пронзительными глазами.

Тело ее неудержимо, дрожало. С тех пор как ее взяли в плен, она жила словно в каком-то дурном сне. Сейчас трудно было поверить, что она была продана и куплена, как какой-нибудь скот.

Джулианна вздрогнула, когда глубокий голос заговорил с ней на безупречном английском.

— Надеюсь, вам не пришлось чрезмерно страдать от выпавших на вашу долю испытаний?

Она вскинула глаза на мужчину и обнаружила на его лице выражение, похожее на сочувствие. Но наверняка она ошиблась.

Он оказался гораздо моложе, чем ей показалось вначале, но трудно было сказать много о нем, поскольку тот находился в тени. Наверное, его можно было бы назвать красивым, если кому-то нравятся мужчины с оливковым цветом кожи. Лоб у него был высоким и благородным, выражение лица властным. Волосы — черные, как и аккуратно подстриженная бородка.

— Кто вы? — спросила Джулианна, радуясь, что может по крайней мере с ним разговаривать.

— Ты можешь называть меня господин Симиджии, — ответил он, окидывая взглядом ее лицо и отмечая яркую краску на щеках. Ему еще никогда не приходилось видеть женщины с глазами редкого бирюзового цвета, и внезапно он поймал себя на том, что находит ее крайне интригующей. Он начинал верить, что заключил сегодня выгодную сделку, ибо она на самом деле редкая красавица.

Джулианна вскинула голову и бросила на него уничтожающий взгляд.

— Имейте в виду, если вы сделаете что-то, чтобы навредить моему ребенку, я найду способ убежать от вас, и деньги, которые вы потратили на меня, пропадут зря.

Его глаза переместились на ее выступающий живот.

— Я не собираюсь этого делать. Как выяснилось, мне повезло: купил двух рабов по цене одного.

Новая, тревожащая мысль поразила Джулианну. Боже правый, ее ребенок будет рожден в рабстве! Больше не в силах высоко держать голову, она почувствовала, что готова упасть духом.

— Зачем вы это сделали? — спросила она, признавая наконец свое поражение.

— Если ты спрашиваешь, зачем я купил тебя, то я и сам не знаю. В минуту слабости я почувствовал твои страдания и захотел облегчить их.

Она недоверчиво взглянула на своего то ли спасителя, то ли нового мучителя.

Джулианна критически изучала его. Хоть ее господин и сидел, но было понятно, что он высок ростом. Она заглянула в его черные глаза, желая прочесть правду в их глубинах.

— Уверена, я вам не понравлюсь, господин, — проговорила она наконец. — Мой муж часто говорил мне, до того, как умер, что я слишком дерзка и прямолинейна для женщины. А моей свекрови я и вовсе оказалась не по душе. Сколько раз она обвиняла меня в том, что я своевольная и неблагодарная, что, говоря по правде, так и есть.

Мужчина рассмеялся.

— Я сторонник честности и терпеть не могу обман любого рода; посему я восхищаюсь тобой. Как тебя зовут?

— Вы можете называть меня миссис Синклер, — ответила она с вызывающим блеском в глазах.

Его губы изогнулись в намеке на улыбку.

— Я имел в виду, как твое имя.

— Д-джулианна.

— Что ж, Джулианна, я начинаю понимать, как мне повезло, что случай позволил нашим дорогам пересечься сегодня.

Чувствуя напряжение и неуверенность, она отодвинулась подальше, вжимаясь в красные атласные подушки. Паланкин покачивался из стороны в сторону, и слышался звон золотых колокольчиков, пришитых к шторам.

— Господин, полагаю, мой долг убедить вас, что от вашего высокого мнения обо мне не останется и следа, как только вы узнаете меня лучше, — заявила она. — Уверяю вас, что мои недостатки весьма многочисленны.

И снова смех великого визиря был ей ответом.

— Джулианна, Джулианна, ты так упорно стараешься мне не понравиться, но с каждой попыткой интригуешь меня еще больше.

Она ощутила, как трепет страха пробежал по позвоночнику.

— Я не хочу вам нравиться, потому что уверена, что и вы мне не понравитесь — никогда!

Он протянул руку и приподнял ее лицо к свету, чтобы получше разглядеть.

— Никогда — слишком долго, Джулианна.

— У меня невыносимый характер! — выпалила она.

— Я прощу тебе это, поскольку ты слишком красива. — Его голос смягчился. — Да, в твоем лице я совершил выгодное приобретение, Джулианна.

Ее возмущало, что ее называют «приобретением», но она слишком устала, чтобы протестовать.

Джулианна повалилась вперед, когда паланкин неожиданно со стуком поставили, но Симиджин поддержал ее.

— Езда в паланкине требует практики. Со временем ты привыкнешь, — сказал он ей.

Великий визирь помог Джулианне выйти. Она удивилась, обнаружив, что они внутри огромного двора. Ее поражала красота великолепного строения, которое было окружено двенадцатифутовой стеной, восхищали замысловатые узоры, вырезанные на мраморных колоннах дворца, стены, мерцающие драгоценными камнями. Высокие купола были покрыты чистым золотом, и Джулианна помимо воли почувствовала благоговейный трепет.

— Надеюсь, тебе здесь понравится, Джулианна, — заметил Симиджин.

Прежде чем та успела ответить, он оставил ее. Внезапно, словно из ниоткуда, появилась женщина под чадрой и повела Джулианну во дворец через боковую дверь.

Они прошли по длинному коридору, через арочные проемы, мимо прекрасных садов и приблизились к двери, где стоял на страже мужчина в шароварах и расшитой бусинами тунике. Он был огромным и черным, как самая темная ночь.

Он отступил в сторону, пропуская их, только после того, как женщина заговорила с ним. Свирепый на вид, он окинул Джулианну быстрым взглядом. Внезапно он засмеялся и пророкотал на ломаном английском:

— Господин сказал, чтобы вам был предоставлен особый уход, мадам. — Его глаза весело заблестели, когда он увидел, как она вспыхнула. — Нежный румянец английской розы. Да, мы будем называть вас Английской Розой.

Джулианну провели в дверь, и когда она услышала, как та закрылась за ней, ее охватило пугающее чувство, что ей больше никогда не дышать воздухом свободы.

В бассейне она увидела нескольких полуодетых женщин, которые плескались и играли, и задалась вопросом, не ждут ли от нее, чтобы она пополнила их число.

Джулианне претила мысль быть чьей-то рабыней, и она никогда не смирится с жизнью в этом чуждом мире, где мужчины, похоже, господствуют, а предназначение женщин — служить им.

Она остановилась в арочном дверном проеме, где слышались звуки смеха и хихиканья. Ее худшие страхи превратились в реальность. Она в гареме!


Глава 1 | Побег из гарема | Глава 3