home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

Хотя почти всю ночь шел дождь, облегчения от жары не наступило. Бриттани сидела на лимонно-желтом диванчике в гостиной, надеясь поймать утренний ветерок из открытого Окна.

Она сжимала в руке нераспечатанное письмо из Филадельфии, которое только что получила. Оно было не от бабушки, как она надеялась, а от поверенного по имени Дэвид Морган.

— Думаете, вам стоит читать, что там написано, маленькая госпожа? — вздохнул Ахмед.

Руки у нее дрожали, когда она открывала письмо. Она взглянула на размашистый почерк, затем пробежала листок глазами и начала читать.

«Дорогая мисс Синклер!

Я пишу в ответ на ваше письмо, в котором вы утверждаете, что являетесь внучкой Дорис Синклер, и с сожалением должен сообщить вам, что она умерла семь лет назад. Ее владения, включающие дом, землю, склад и магазин серебряных изделий, отошли к ее племяннику Стэнли Синклеру. Если вы считаете, что имеете законное право на часть собственности Дорис Синклер, я посоветовал бы вам незамедлительно приехать в Филадельфию и заявить о своих правах. До тех пор, пока снова не получу от вас известия, остаюсь вашим слугой».

Бриттани положила письмо на низкий столик перед ней. Конечно, ей было жаль бабушку. Но как могла она любить женщину, которая не имела никакого отношения к ее жизни и к тому же умерла семь лет назад?

Она взглянула в черные, сочувствующие глаза Ахмеда.

— Что будем делать?

— Не хотите поехать в Филадельфию?

— Нет. Если бабушка умерла, а у меня нет причин сомневаться в этом, то мне нечего делать в Филадельфии, Ахмед.

— Но человек, который написал письмо, спрашивает, не хотите ли вы заявить права на наследство.

— Бабушкин племянник имеет на него больше прав, чем я. Она была для меня никем, пока была жива, поэтому и после ее смерти я не могу ничего ждать.

Ахмед прислонился к камину, лицо его было задумчивым.

— Вы не можете и вернуться в Константинополь, — напомнил он. — Как же быть?

— Не знаю. В одном, впрочем, я уверена. Мы не можем оставаться в Стоунхаусе. Я не собираюсь обременять капитана Стоддарда больше ни дня. — Она встретилась взглядом с глазами Ахмеда. — У нас есть средства, чтобы как-то устроиться?

Он ухмыльнулся:

— Господин Симиджин был к вам крайне щедр. Золота у нас более чем достаточно, чтобы вы ни в чем не нуждались.

— Благослови Господь Симиджина. Не знаю, что бы я делала без него.

— Он замечательный человек.

— Необыкновенный. Надеюсь, когда-нибудь он узнает, как сильно я его люблю.

Глаза Ахмеда обеспокоенно потемнели.

— Что все-таки будем делать, госпожа? Я не знаю обычаев этой страны, боюсь совершить промах и ненароком оскорбить кого-нибудь.

Она задумчиво сдвинула брови.

— Полагаю, следует покинуть этот дом сегодня же, но мы должны остаться в Чарлстоне, пока не получим известий от мамы. Нам надо найти хотя бы временное жилье.

Ахмед поклонился в пояс.

— Я должен напомнить вам, что когда мы останавливались в гостинице, ничего хорошего из этого не вышло.

— Знаю. В этот раз попробуй купить маленький домик. На это у нас хватит денег?

— Думаю, да.

— Значит, именно это ты и должен сделать.

— Я немедленно займусь этим, маленькая госпожа.

Когда Ахмед направился к двери, ее голос остановил его.

— Ахмед, будь осторожен. Я только сегодня узнала, что слуги в этом доме вовсе не слуги, а рабы. Похоже, в Америке все чернокожие люди подневольные, и им не позволена свобода передвижений, к которой ты привык. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я буду осторожен, госпожа, — заверил он ее.

Торн поднимался по винтовой лестнице в хозяйскую спальню, где, по словам дворецкого, он найдет отца. Когда он приблизился к ней, дверь комнаты напротив распахнулась, и показалась улыбающаяся Вильгельмина в одной тонкой ночной рубашке.

— Торн, как я рада, что ты приехал. Я так беспокоюсь о твоем отце. После твоего визита его состояние ухудшилось.

Он приостановился, держась за ручку двери.

— Ты хочешь сказать, что мой отец болен?

— Прошлой ночью он не мог дышать и несколько раз терял сознание. Сейчас он, похоже, спит. Возможно, тебе не следует будить его.

Лицо Торна помрачнело.

— Смею предположить, что ты послала кого-нибудь за доктором Мейвудом?

— Разве ты не слышал? Старик умер два года назад. — Она улыбнулась, между тем все ближе подходя к Торну, зная, что свет позади нее обрисовывает тело под тонкой рубашкой.

— Ты же знаешь, Торн, каким упрямым может быть твой отец. Он настаивает, что не потерпит доктора Кросса. Что я должна делать — пойти против его воли?

— Кто это такой?

Она поигрывала с ленточкой на шее, приоткрывая ее так, чтобы была видна ложбинка между грудей.

— Ну как же, это очень молодой и гораздо более знающий доктор, чем рассеянный старый дурак, каким был Мейвуд.

Глаза Торна были холодными.

— Вам следовало бы одеться, чтобы быть у постели больного мужа, мадам.

Краска отхлынула от лица Вильгельмины.

— Вообще-то тебе нет нужды напоминать мне о моих обязанностях, Торн. Где был ты все эти годы, когда отцу нужна была твоя помощь в управлении Стоддард-Хиллом?

Холод в его глазах превратился в лед.

— Мы оба знаем, почему меня здесь не было, поэтому не будем притворяться.

Она развернулась и влетела в свою комнату, громко хлопнув дверью. Сейчас не время противостоять Торну. Он подозревает ее, и ей придется быть очень осторожной. Но беспокоиться не о чем. У всех есть свои слабости. Когда-то она нашла их у Торна, найдет еще раз.

Глаза Вильгельмины заблестели. Торн уже не тот неопытный юнец, каким был, когда уезжал. Он мужчина сильный, из тех, кто легко отодвинет любую женщину в сторону, если она встанет у него на пути.

Она надела платье через голову и устремила взгляд на свое отражение в зеркале. Кожа ее все еще белая и гладкая. Она посмотрела на свои черные волосы — по-прежнему блестящие и мягкие. Бедра полнее, чем раньше, но большинству мужчин нравятся женщины с такой фигурой. Она улыбнулась. Все мужчины дураки. Почему же Торн должен быть другим? Разумеется, в этот раз ей придется быть умнее и осторожнее, потому что он ей не доверяет.

Закрыв глаза, она вспомнила, что испытывала, когда Торн целовал ее. Даже несмотря на то, что он был мальчишкой, она не могла забыть ощущение его рук на своем теле.

Вильгельмина критично разглядывала свое отражение. Выражение глаз жесткое, и вокруг рта пролегла сеть крошечных морщинок. Она потянулась за баночкой с румянами, зная, что при правильном освещении будет выглядеть моложе.

— Торн, когда-то ты был моим, — проговорила она вслух. — Тогда ты желал меня, и я верну тебя в свои объятия.

Глаза ее заблестели от страсти, и на секунду она забыла о своей цели завладеть Стоддард-Хиллом. В этот момент единственное, о чем она могла думать, — это о голубых глазах Торна.

Она допустила большую глупость, потеряв его, но, быть может, еще не все потеряно. Нет причин, по которым она не могла бы иметь и Торна, и Стоддард-Хилл.

С тревожным чувством приблизился Торн к отцовской постели. В тусклом свете, который проникал через щель между шторами, он видел, как тот бледен. Торн отвернул одеяло в сторону и приложил ладонь к груди отца. Дыхание ощущалось, но оно было поверхностным и затрудненным.

Чувствуя себя беспомощным, он опустился на стул и взял безвольную отцовскую руку в свою, окидывая взглядом немощное тело. Когда он уезжал, отец был сильным и волевым мужчиной, а теперь осталась лишь оболочка того человека, которым он когда-то был.

Отец пробормотал что-то, и Торн наклонился ближе, чтобы разобрать слова.

— Маргарет… возлюбленная жена.

Глаза Торна жгло от слез. Отец звал мать.

— Я так замерз, — прошептал он.

Торн потянулся за одеялом в изножье кровати и накрыл им отца. Как он может мерзнуть, когда вокруг царит такая гнетущая жара?

Широкими шагами Торн подошел к звонку и резко подергал.

Минуту спустя какое-то черное лицо выглянуло из-за двери. Женщина была ему незнакома. «Остался ли в Стоддард-Хилле хоть кто-нибудь, кого я знал раньше?» — с раздражением подумал он.

— Кто вы? — спросил он, когда служанка робко вошла в комнату.

— Я дочь Мэтти, Ливия.

Он сделал жест рукой примерно на уровне пояса.

— Малышка Ливия, дочка кухарки? Та, которая спала в углу кухни с кошкой и котятами?

Она широко улыбнулась, довольная, что он помнит ее.

— Да, мастер Торн, это я.

Он сделал глубокий вдох.

— Итак, Ливия, я больше не знаю, кому могу доверять. — Взгляд его был испытующим. — Могу ли я поручить тебе уход за своим отцом?

Она гордо выпрямилась.

— Да, сэр, конечно, мастер Торн.

Он улыбнулся:

— Тогда найди кого-нибудь, кому ты доверяешь, и пошли его за доктором. После чего возвращайся сюда как можно быстрее.

Ее глаза метнулись к кровати, где лежал старый хозяин.

— Здесь сейчас новый доктор, но хозяину он совсем не нравится.

— Да, так мне сказали, но пока сгодится и он. Поспеши, девочка, у нас, возможно, мало времени.

Она быстро метнулась к двери, но приостановилась, с грустью взглянув на старика на кровати.

— Он хороший человек, мастер Торн. Он всегда был добр ко мне и маме.

Бриттани ходила взад-вперед перед окном, не сводя глаз с дороги. Паника росла в ее душе с каждым проходящим часом. Она в отчаянии взглянула на часы на каминной полке. Ахмед ушел еще рано утром, а сейчас солнце уже садится. Что могло его так задержать, лихорадочно размышляла она.

Она остановилась, уставившись на фарфоровый циферблат часов, когда те пробили семь. Неужели с Ахмедом что-то случилось? Конечно, он мог заблудиться, но она в этом сомневалась, потому что обычно он хорошо ориентируется на местности.

Выйдя из комнаты и спустившись в холл, она позвала экономку.

— Найдите мне какой-нибудь экипаж, я поеду искать Ахмеда.

Приученная исполнять приказы, та поспешила на поиски сторожа, чтобы передать поручение хозяйки.

Бриттани сидела в коляске, которая выехала за железные ворота и влилась в поток вечернего транспорта. Глаза ее внимательно обшаривали улицы, пока кучер медленно ехал по городу.

Они проезжали улицу за улицей, пересекая город в разных направлениях. Наконец возница повернулся к ней с озабоченностью на черном лице.

— Я не знаю, куда еще отвезти вас, госпожа Синклер. Мы побывали везде.

Бриттани постаралась, чтобы в голосе не отразилось паники.

— Может, мы где-то разминулись с Ахмедом и он уже дома?

— Скорее всего, мисс.

— Тогда поехали назад, — сказала она, надеясь, что Ахмед встретит ее в Стоунхаусе, когда она вернется.

Торн вручил свою шляпу Бетти, заметив озабоченность в ее черных глазах.

— Мисс Синклер дома? — спросил он.

— Нет, сэр, мастер Торн. Дэниел повез ее искать Ахмеда. Он ушел сегодня утром и до сих пор не вернулся. Она была сильно обеспокоена, когда уезжала.

Торн повернул назад к двери с намерением отправиться на поиски Бриттани, но как раз когда он вышел на крыльцо, она уже поднималась по ступенькам ему навстречу.

Увидев Торна, Бриттани бросилась к нему.

— Ахмед вернулся?

— Еще нет, — ответил Торн, беря ее за руку и ведя в дом. — Расскажи мне, что случилось, — попросил он, усадив ее в кресло и сев напротив.

Бриттани сцепила руки на коленях.

— Ахмед ушел утром, чтобы найти для нас какое-нибудь жилье. — Она с отчаянием взглянула на Торна. — С ним что-то случилось. Я просто уверена в этом.

— Зачем тебе уезжать куда-то? Разве тебе плохо здесь?

В ее глазах отразилось страдание.

— Просто я узнала сегодня утром, что моя бабушка умерла несколько лет назад. Мы с Ахмедом должны съехать из твоего дома.

— Понятно.

Она встала с кресла и опустилась перед ним на колени.

— Торн, я знаю, ты уже сделал так много для меня… но ты поможешь мне найти Ахмеда? Он еще не совсем оправился от ран, и мне не следовало отпускать его одного.

Торн поднялся и поднял ее.

— Конечно, если ты пообещаешь, что будешь ждать и не станешь ничего предпринимать, пока я не вернусь.

— Да, я поняла. Но, пожалуйста, поспеши, потому что я опасаюсь за его жизнь.

Торн прочел на ее лице страх.

— Он в самом деле тебе очень дорог, да?

— Конечно, Торн. Я же говорила тебе, это мой друг.

Он улыбнулся ей:

— Постарайся не волноваться. Уверен, он просто заблудился и не может найти дорогу назад. Не забывай, у него еще не было времени, чтобы освоиться в городе.

— О, я надеюсь, что все дело в этом, Торн. Не знаю, что я буду делать, если с ним что-то случится. Симиджин надеялся, что я буду оберегать Ахмеда, но до сих пор я плохо с этим справлялась.

Торн тихо засмеялся, в глазах заплясали веселые искорки.

— А я думал, это Ахмед тебя оберегает, а не наоборот.

— Иногда Ахмед как ребенок. Он очень сильный, но слишком доверчивый.

Торн вскинул бровь.

— В первый же день, как я увидел вас с Ахмедом, мне следовало выбросить вас обоих за борт.

Она улыбнулась:

— Ты упустил свой шанс — теперь уже поздно.

Торн направился к двери.

— Не совсем. Думаю, у меня еще будет возможность хорошенько окунуть тебя.

Все тревоги дня, казалось, отступили. Торн снова пришел к ней на помощь.


Глава 21 | Побег из гарема | Глава 23