home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Бриттани лежала на подушках, которые Ахмед разложил для нее на полу. Закрыв глаза, она мечтала о том, чтобы вернуться домой, во дворец, в свою постель. Она скучала по маме и по прежней жизни, где все было ей так хорошо знакомо. Она повернула голову, чтобы понаблюдать за верным Ахмедом, который лежал неподалеку, бдительно охраняя ее от возможной опасности.

— Ахмед, ты уверен, что султан не отомстит маме и Симиджину?

— Султан, может, и безумец, но не совсем же без мозгов. Он знает, что ему не сносить головы, если он навредит господину Симиджину. Янычары, как и люди Константинополя, восстанут против него.

— Когда, по-твоему, мне уже можно будет вернуться домой?

— Не знаю, юная госпожа. Когда приплывем в Америку, сообщим леди Джулианне, что вы в безопасности, и тогда они с господином известят нас, что делать.

— Ахмед…

— Да, маленькая госпожа?

— Спасибо зато, что поехал со мной. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Нет другого места, где я бы предпочел быть. Просто знайте, что вам ничего не грозит, пока я с вами. А сейчас спите, ибо сегодняшней ночью с вами ничего не случится.

Как ни странно, но Бриттани и в самом деле уснула. Ее убаюкало мягкое покачивание «Победоносца», плывущего в открытое море.

«Победоносец» был большим фрегатом, который принадлежал семье матери Торна три поколения. Когда-то он был военным кораблем и видел много сражений. Дядя Торна Дэвид, предыдущий его капитан, вступил во французскую армию и быстро дослужился до чина адмирала. Он стал героем после того, как потопил семь английских кораблей.

По окончании войны адмирал Стоун перестроил «Победоносец» для мирного времени и сделал его торговым кораблем. Баковая надстройка была убрана, чтобы расчистить место для груза, и он занялся торговлей.

И, тем не менее «Победоносец» был по-прежнему оснащен для боя. На главной палубе находилось четырнадцать орудий. Его защищали три двадцатичетырехдюймовые пушки, поэтому при необходимости корабль мог вступить в сражение.

Торн был вечно благодарен своему дяде Дэвиду за помощь в трудное время и за то, что помог ему восстановить самоуважение. Покинув Стоддард-Хилл, Торн отправился с дядей Дэвидом в его очередной вояж во Францию и полюбил море.

Торн был безутешен, когда через три года дядя умер. Не имея собственных сыновей, Дэвид Стоун оставил дом в Чарлстоне и «Победоносец» Торну — вместе с огромными долгами, ибо Дэвид жил на широкую ногу.

Последние семь лет Торн изо всех старался сохранить корабль. Возможно, после этого вояжа ему хватит денег, чтобы заплатить последние дядины долги, и он получит неоспоримое право на «Победоносец».

Для Торна это была долгая, тяжелая борьба — расплатиться с дядиными обязательствами, но он делал это с радостью, ибо его долг перед дядей вряд ли можно было исчислить деньгами.

Торн Стодцард многому научился у адмирала Стоуна. Теперь его способности как капитана были неоспоримыми, и все предполагаемые враги всегда уступали дорогу «Победоносцу».

Торн стоял на палубе, привычно оглядывая море и тяжелые тучи, собирающиеся на западе. Чутье подсказывало ему, что сразу после наступления ночи будет буря. Ему хотелось выйти из Золотого Рога на просторы Мраморного моря, прежде чем разразится шторм, чтобы уменьшить опасность наскочить на мель.

Торн без особого интереса бросил взгляд по правому борту, когда вахтенный крикнул, что три турецких корабля преследуют «Победоносец». Золотой Рог — ворота в Константинополь, поэтому пролив всегда заполнен кораблями, и он не обратил на них большого внимания.

К середине дня подул тяжелый ветер с севера, вспенивая волны, которые вздымались к небу и ударялись о борта «Победоносца». Вот тогда-то до Торна дошло, что три турецких корабля направляются в их сторону: два из них военные корабли, а третий — тридцатишестиорудийный фрегат.

Из-за перемены ветра Торн сменил направление, и вскоре стало ясно, что турецкие корабли тоже изменили курс и нагоняют их.

«Победоносец» приблизился к концу Золотого Рога, где чуть впереди маячила турецкая береговая линия и на высоком утесе стояла тяжеловооруженная крепость. Торн знал, что ему придется пройти в пределах радиуса действия батарей, чтобы достичь открытого моря. Направив бинокль на судно, которое двигалось сразу за ним, он увидел, что оно идет под флагом турецкого флота.

Он еще раз сменил курс и увидел, что три корабля повторили маневр.

Торна начало охватывать тревожное чувство, что его преследуют, хотя он не мог взять в толк почему. В этот момент один из кораблей выстрелил из пушки в сторону носа «Победоносца».

Кэппи бросился на палубу и встал рядом с Торном, а команда напряженно ждала приказов капитана.

Торн заговорил с первым помощником:

— Что, черт побери, происходит, Кэппи? Насколько мне известно, мы не сделали ничего, чтобы спровоцировать турецкий флот.

— Не знаю, капитан, но, похоже… они начинают выстраиваться в линию боя!

Так оно и было. Три турецких корабля шли в ряд, и к ним присоединилось еще одно более крупное военное судно.

— Если начнется бой, — заметил Кэппи, — у них большой численный перевес, но у нас неплохие канониры. Каждый хорошо обучен, знает свою задачу. Всем известно, что в турецком флоте никуда не годные канониры. Лицо Торна было угрюмым.

— Даже если это и так, их огневая мощь слишком велика. Наша единственная надежда — скорее выйти в открытое море. Там у нас есть шанс, пусть и небольшой.

Торн дал команду поднять все паруса, делая ставку на то, что турецкие корабли не решатся идти полным ходом при ветре, который стремительно крепчает.

В чреве корабля Бриттани услышала звук взрыва и взглянула на Ахмеда, широко раскрыв глаза от ужаса.

— Что это такое? Что происходит?

Черный гигант покачал головой:

— Не знаю. Похоже на пушечный выстрел. Оставайтесь здесь, а я схожу наверх и разузнаю.

Бриттани заморгала и кивнула. Ей было страшно оставаться одной. Она во враждебном мире, которого не понимает, и ей не за кого уцепиться, кроме верного Ахмеда.

Торн увидел огромного негра в тот момент, как тот ступил на палубу. Повернувшись к Кэппи, он смерил своего первого помощника гневным взглядом.

— Что, черт возьми, это значит, мистер Хэмиш? Что этот человек делает на борту «Победоносца»?

— Сэр, вы были заняты другими делами, когда он поднялся на борт. Вы, наверное, помните. Его зовут Ахмед, и он купил билет до Америки.

Глаза Торна сузились.

— Ну конечно! Я не сразу узнал его из-за простой одежды. Нет сомнений, что это слуга великого визиря. — Торн взглянул на надвигающиеся военные корабли. — Сдается мне, я знаю, почему нас преследует турецкий флот, Кэппи. Этот человек провел с собой на борт женщину, не так ли, Кэппи?

— Нет, капитан. Он был один.

Торн оглянулся и увидел нагоняющий их фрегат. Он так быстро развернулся с правого борта, что его высокая мачта едва не коснулась вздымающихся волн.

— Что-то здесь не так, Кэппи. Если я не ошибаюсь, этот евнух тайно провел женщину на борт, — угрюмо проговорил Торн.

— Нет, капитан. Все, что при нем было, это кожаный саквояж с его вещами да большой ящик с подарком для вас от великого визиря.

Голубые глаза Торна потемнели.

— Могла ли в этом ящике поместиться женщина?

Кэппи выглядел ошеломленным.

— Я… думаю, что да, с трудом, но поместилась бы.

У Торна не было времени убедиться в своих подозрениях, ибо в этот момент турецкий фрегат выпустил залп беглого огня в опасной близости от «Победоносца». Торну понадобится все его мастерство, если он хочет избежать краха. С евнухом он разберется позже.

Кэппи чувствовал себя дураком из-за того, что дал такого маху. Разрешив евнуху плыть на корабле, он, возможно, навлек весь турецкий флот на голову капитана.

Торн громко выкрикивал приказы, чтобы его услышали сквозь завывающий ветер. Сильный шквал подхватил паруса «Победоносца», и он несся к выходу из Золотого Рога в Мраморное море, но крепость по-прежнему маячила впереди.

Адмирал Кайнарджи стоял на борту турецкого фрегата, уверенный, что его добыча оказалась в ловушке между ним и береговыми батареями. О чем он не догадывался, так это что его противнику неведомо слово «поражение».

Торн понимал, что не может уйти от турецких кораблей, поскольку корабль загружен под завязку и это замедляет движение. Он мог лишь надеяться обыграть противника более искусной тактикой — шанс невелик, но он единственный.

Надежда среди членов экипажа американского судна возродилась к жизни, когда они увидели, как ведущий фрегат оставляет своих собратьев позади, преследуя «Победоносец». Это давало их капитану возможность применить все свое мастерство против одного корабля вместо четырех. Команда знала, что капитан Стоддард стоит дюжины турков, когда дело доходит до состязания умов.

Экипаж был изумлен, когда их капитан направил корабль ближе к берегу, приказав им спустить паруса, после чего повернул на подветренную сторону.

— Если противник будет действовать по правилам, — прокричал он Кэппи, — они развернутся по ветру. А когда они это сделают, то станут уязвимы для наших пушек, — объяснил Торн. — Заряжайте орудия и будьте готовы дать залп, когда корабль станет проходить мимо.

Как Торн и предсказал, фрегат резко развернулся, и когда это произошло, он дал сигнал стрелять.

Семь пушек выплюнули огонь, поразив свою цель и безвозвратно повредив корпус. Вражеский корабль завалился на бок, и его орудия не выстрелили, но были открыты и набирали воду из бушующего моря. Торн приказал дать бортовой залп, который нанес вражескому судну непоправимый урон.

Экипаж «Победоносца» разразился громкими торжествующими криками. Они одержали первую победу, ибо корабль противника был сильно поврежден. Конечно, всегда существует опасность, что он еще может использовать свои орудия, поэтому пока рано говорить о победе — ведь теперь три других корабля атаковали их. Но «Победоносец» ударил так быстро, что враг оказался застигнутым врасплох.

Кодекс чести и храбрость капитана Стоддарда вдохновляли его команду сражаться до последнего. Даже при неравных шансах им никогда не приходило в голову, что он не выйдет победителем. Время шло, и с каждым успехом их вера в способности капитана росла.

Пока команда «Победоносца» торжествовала, их капитан повернул корабль и направил его вдоль борта вражеского судна, пройдя так близко, что их такелажи едва не соприкасались. Затем Торн приказал дать пушечный выстрел, и вражеский фрегат разлетелся на куски.

Развернув «Победоносец» по ветру, Торн понял, что, несмотря на эту победу, неравенство в силах по-прежнему слишком велико. Им предстоит иметь дело с орудиями крепости и тремя военными кораблями.

Идя по ветру, Торн заметил, что вражеские корабли подняли больше парусов. Нет, его неприятности еще не закончились, они только начались.

— Дай сигнал приготовиться, — приказал Торн. — Все орудия к бою!

Торн пришел к выводу, что у него только два шанса: попробовать уйти от врага, сбросив груз за борт, или попытаться сразиться.

Небо к этому времени почернело, и полил сильный дождь.

Торн увидел, что враг разворачивается и направляется к берегу, где пушки береговой крепости разражались непрекращающимся заградительным огнем.

Кэппи, казалось, прочел мысли капитана.

— У них численное преимущество, но у нас мастерство. Убегаем или сражаемся, капитан?

— Сражаемся, — убежденно ответил Торн. — Поскольку сил у нас меньше, мы должны бить, потом убрать паруса и снова ударить. Мы будем надоедать им с настойчивостью жалящей осы. Мы станем ранить врага мало-помалу, пока он не истечет кровью, а потом покончим с ним. Молись, чтобы они не послали за подкреплением.

— Но мы не знаем эти воды, а буря может помешать нам. Похоже, турки решили встать на якорь и переждать шторм. Не следует ли нам воспользоваться возможностью и уплыть?

— Ни в коем случае, Кэппи. Если враг встанет на якорь, то и мы поступим так же. — Глаза Торна заблестели от предвкушения боя. — Или… заставим их поверить, что сделали это.

Кэппи согласно кивнул.

— Значит, мы обманем их, заставив думать, что буря помешала нашему движению?

— Похоже, это наша единственная возможность в данных обстоятельствах.

Торн сделал знак первому помощнику встать за штурвал, а сам взял бинокль, чтобы изучить врага. Челюсти его угрюмо сжались, и он стукнул биноклем по ладони.

— Проклятие, они подняли Кровавый флаг, показывая, что пощады не будет.

— Что мы сделали, чтобы спровоцировать такие действия, капитан?

— Помимо того, что потопили их фрегат, представления не имею. Бьюсь об заклад, что у нас на борту женщина, которую ищет султан, и, очевидно, турки готовы на все, чтобы заполучить ее.

— Но, капитан, заявлять о том, что не будет ни пощады, ни снисхождения, когда наши страны не воюют, — это же варварство.

— Похоже, что их в отличие от тебя это не волнует. Сообщи экипажу, что мы должны, сражаться, потому что капитуляция для нас невозможна. Мы должны либо победить, либо умереть. Расскажи им о серьезности ситуации и предупреди, что произойдет, если нас захватят.

Бриттани спрятала лицо в ладонях, тело ее дрожало от страха.

Ахмед попытался подбодрить ее.

— Я разговаривал с одним из членов команды, и он сказал мне, что смелость капитана Стоддарда легендарна и его называют тактическим гением. Он идет навстречу опасности и презирает смерть. Мне еще никогда не доводилось видеть такой преданности в экипаже.

— Надеюсь, он и в самом деле такой умелый, каким люди его считают, Ахмед, но потребуется чудо, чтобы выстоять против турецкого флота.

— Чудеса порой случаются, — бодро проговорил евнух. — По мне так все это ужасно интересно.

Она поежилась.

— Расскажи еще об этом американском капитане.

— Я ничего про него не знаю. Но могу рассказать вам историю, которую когда-то поведал мне один морской волк. В бою ему оторвало руку и ногу…

Бриттани откинула голову назад, чувствуя дурноту.

— Замолчи! Я не хочу слышать о крови и страданиях.

Ахмед глубоко опечалился: он ведь просто хотел ободрить Бриттани. Она понимает серьезность сражения, которое бушует вокруг нее, и догадывается, что все они могут не пережить эту ночь.

Евнух поклялся, что если дойдет до выбора — пойти ко дну вместе с кораблем или быть захваченными людьми султана, он выберет для Бриттани первое. Английская Роза не захотела бы, чтобы ее дочь попала в руки негодяя.

Словно корабль-призрак, «Победоносец» возник из темноты, подошел с подветренной стороны к врагу и дал залп из всех орудий, прежде чем исчезнуть в облаке порохового дыма. Вражеские мачты с треском обрушились на палубу, и смертельно раненный корабль дал сильный крен.

Затем Торн развернулся по ветру, чтобы сразиться с еще одним военным судном. И снова он вынырнул из темноты неожиданно для корабля, стоящего на якоре возле скал.

Не теряя времени, он приказал своему канониру выстрелить по незащищенной вражеской корме, и та раскололась с такой силой, что обломки взлетели в воздух. Затем Торн велел канониру обстрелять корабль тяжелым усиленным огнем.

Тьма сгустилась, ветер усилился, а опасность, грозящая «Победоносцу», пока что не миновала. Ему предстояло сразиться еще с двумя вражескими судами, и ночная битва освещалась пламенем горящего военного корабля.

Канонада из форта продолжалась всю ночь, но благодаря буре и неспособности врага видеть свою цель никакого вреда «Победоносцу» она не нанесла.

Бриттани зажимала уши ладонями, когда вспышки света и грохот выстрелов сотрясали корабль. Она спрашивала себя, не лучше ли было бы оказаться в руках султана, чем умереть здесь, в этой враждебной темноте.

Буря бушевала всю ночь, и с рассветом открылось трагическое зрелище битвы, которая происходила в ночные часы.

Из четырех вражеских кораблей один горел, его такелаж был помят и погружался в бурлящее море, два потонули, а последний, сильно поврежденный и неуправляемый, уносило волнами.

Недосягаемый для орудий крепости, «Победоносец» был лишь слегка поврежден. Он уходил прочь, подняв все паруса, под ликующие крики команды.


Глава 7 | Побег из гарема | Глава 9