home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Безупречное белое платье

Спустя семь месяцев.

Очки его совсем не портили, а пользу приносили ощутимую. Теперь вечерами, работая с бумагами, Росс не перенапрягал зрение и как следствие – не ложился спать с головной болью.

Фэйм прокралась в кабинет и аккуратно поставила на стол поднос с чашкой теплого молока и набором из трех порошков в вощеных бумажках.

– Кири долго капризничала? – поинтересовался Росс, рассматривая лекарство с видом мученика за веру через приспущенные на кончик носа очки.

– Ни капельки, покушала и уже спит давно. Тебе надо брать с нее пример и все выпить.

– Но только если ты будешь рядом и не дашь мне умереть от омерзения к лечебным процедурам.

– Трусишка, – ласково улыбнулась Фэйм, забираясь к мужу на колени. – Это такая военная хитрость?

– Скорее тонкий тактический ход, – признался Росс прежде, чем проглотить все порошки.

Поди пойми, он действительно так не любит лечиться или нашел идеальный повод сразу и целиком завладеть вниманием жены. Помнится, во время путешествия из Сангарры в Эарфирен лорд Джевидж являл собой идеального пациента. Кайр до сих пор пребывает в твердой уверенности, что именно его лечение спасло подопечного от могильного хлада. Пусть себе тешится. В юности самоуверенность идет только на пользу.

Фэйм легонько взлохматила короткие волосы на макушке мужа.

– Ты не устал? Уже поздно.

Росс озабоченно поджал губы и кивнул на разложенные в два ряда бумаги на столе.

– Можешь глянуть в отчет по Глейру Эрмааду, – предложил он. – Формально за ним особой вины нет, кроме укрывательства государственного преступника.

– Все-таки родственник… – пожала плечами Фэйм, не прикасаясь к документу даже пальцем.

– Вот поэтому мэтр вместо острова Горо отправится в ту дыру, откуда он выполз, но мне все равно не хотелось бы его упускать из виду.

– Из-за Даетжины?

– Да. Кого попало она к своим авантюрам не привлекает. Я уже дал указание вести за кузеном Глейром негласный надзор.

– Тогда с домом на Садовой надо срочно что-то сделать, – заявила леди Джевидж.

Росс не стал возражать. Он понимал желание супруги избавиться от всего, что напоминало о бывшем муже и годах, прожитых с ним под одной крышей.

– Я отпишу агенту. Пусть продает любому, кто предложит приемлемую цену. Естественно, за хорошие комиссионные.

За быстрое и безболезненное для всех решение лорд Джевидж был вознагражден поцелуем. Сладким от нахлынувшей нежности и горьким из-за привкуса лекарств. Но раз глубокая морщина между его бровями не разгладилась, значит, есть еще что-то…

– Ты чем-то недоволен?

– Мне совершенно не нравится доклад Риодара. Похоже, в Шиэтре снова вспомнили про свои стратегические интересы на южном направлении. В Имшаре готовится переворот, и ставка делается на одного из ненаследных сыновей Праведнейшего. К тому же шиэтранские эмиссары уже совершили несколько попыток стравить между собой кланы кочевников. Пока неудачно, но это всего лишь пока.

– Кто держит Имшар, тот владеет половиной мира, – напомнила Фэйм старую пословицу.

Об это маленькое, но гордое царство сломал зуб не один завоеватель. В том числе Шиэтра, и вот теперь, через полвека после окончания бесславного Южного похода, она решила сделать еще одну попытку потягаться с Эльлором за влияние в регионе.

– Но мы-то не полезем в это змеиное гнездо?

– Не хотелось бы. Впрочем, как и Шиэтре. Эпоха завоевательных походов окончена. Гораздо выгоднее прикормить местных царьков.

– Так, может, и нам стоит сделать то же самое?

– А на что они там живут, как ты думаешь? На доходы от вывоза паршивой овечьей шерсти самого низкого качества? – фыркнул Джевидж. – Или сушеного верблюжьего навоза?

– Получается, Шиэтра дала больше?

– В том-то и дело, что они хотят спровоцировать междоусобицу, а запылает Имшар, начнется передел Маголи.

– О! – только и смогла сказать Фэйм.

Маголи и так слишком напоминает кипящий котел – слишком много народов и религий объединила эта страна, слишком много спорных земель, и еще больше поводов воевать. А рядом Алакирм – самый ценный из доминионов Эльлора.

– Словом, я хочу поговорить с шиэтранским послом, – заявил Джевидж. – Мы не потерпим вмешательства во внутренние дела Имшара. А если он не захочет понимать, то намекну на шаткое положение Малира. Еще одна выходка тамошних радикалов, заказанная в Шиэтре, и через их порты не пойдет ни один транзитный груз.

Вместо ответа Фэйм решительно сняла с носа лорд-канцлера очки и отложила их в сторонку.

– Если все так убийственно серьезно, как хочешь мне доказать, то что твоя рука делает там… где она сейчас находится?

– Тебя ведь не проведешь, а? – лукаво усмехнулся Росс, проводя пальцем от уха по линии подбородка к губам жены. – За то, что опять пытал тебя разговорами о политике, могу расплатиться вниманием к рассказу о твоем Безупречном Белом Платье.

Но леди Джевидж не имела ни малейшего желания терзать лорда Джевиджа булавочно-стежочными подробностями своих визитов к модистке. Еще, чего доброго, заснет от скуки прямо в кресле. Она была лаконична:

– Завтра последняя примерка. А послезавтра ты сам меня в нем увидишь. Тебе понравится.

– Но оно уже в достаточной степени приблизилось к идеалу Безупречности? – на всякий случай уточнил Росс.

– Почти что, – заверила его Фэймрил.

– Я рад за тебя. Даже с учетом, что более всего мне нравятся два других твоих наряда – шелковая ночная сорочка и ее отсутствие.

– Ты – невозможный человек! – охнула Фэйм и легонько щелкнула мужа по кончику носа.

– Я знаю. И если ты сопроводишь меня в спальню, дорогая, то сама в этом убедишься.

– Станем… хм… примерять твои любимые наряды?

– О! И не только, – посулил Джевидж.

И сдержал свое обещание.


Свадьбу, тихую, скромную и домашнюю, на которой присутствовали только командор Урграйн и профессор Кориней и все равно наделавшую столько шума в высшем обществе, сыграли 14 сулим – в день рождения невесты. И вовсе не потому, что мистрис Эрмаад потребовалось целых два месяца на обдумывание предложения руки и сердца. Бывший маршал Джевидж не зря считался одним из лучших стратегов своего времени. Мудро рассудив, что Фэймрил – вовсе не военная добыча и не отбитый в бою ценный трофей, чтобы хватать и волочь ее к алтарю, он щедро подарил ей самые настоящие ухаживания, на какие только способен влюбленный по уши мужчина и которых в жизни Фэйм никогда не было. Все как положено – цветы, деликатесы, дорогие тонкие вина, очаровательные мелочи, украшения, санные прогулки. Росс неторопливо повел ее узкой тропинкой искушений: от невинных прикосновений и нежных взглядов к намекам и игривым предположениям; от робких поцелуев до полной потери самообладания. Словом, хитрый Джевидж попросту соблазнил наивную вдовушку, исподволь, незаметно превратив перепуганную дикарку в чувственную и открытую телесным удовольствиям женщину. Соблазнил, искусил, обольстил, называйте как угодно. За что Фэйм была ему бесконечно благодарна, хотя лорд-канцлер цинично утверждал, что всего лишь пытался откормить разными вкусностями вконец отощавшую соратницу до состояния, когда смог бы без слез смотреть на ее наготу. Так или иначе, но на брачное ложе они возлегли с обоюдным и нескрываемым желанием и делали это с завидной для супругов их возраста и положения регулярностью.

И каждый раз, когда Фэйм не в силах была сдержать блаженный стон удовлетворения, на губах ее коварного мужа появлялась злорадная ухмылка, адресованная персонально покойному мэтру Эрмааду. Чему не стоит удивляться, памятуя об исключительной злопамятности лорда Джевиджа.

А вот чего Росс не стал делать, так это открывать глаза Фэйм на ее невольную роль в планах Уэна Эрмаада. Более того, он сделал все возможное, чтобы история случайно где-нибудь не всплыла. Командор Урграйн получил прямое указание уничтожить в своем ведомстве любые документальные упоминания о мистрис Эрмаад. Профессор Кориней провел с Фэйм несколько деликатных бесед, убеждая, что беспокоящие ее иногда провалы в памяти исключительно неврастенического происхождения. Лигру Дершан мертв. Остаются только Даетжина и Ольрин. С этими двумя Росс уж справится как-нибудь.

А когда к горлу подкатывал горячий комок сомнений в своей правоте, Джевидж открывал потайной сейф в своем кабинете и доставал оттуда стальную «раковину» с затейливым узором из мельчайших отверстий. Доставал и долго смотрел на все, что осталось от Эльдисэ, от короткой и несчастливой жизни женщины, подарившей им с Фэйм Киридис – их отраду и утешение. А потом снова прятал с твердой уверенностью – его жене такие воспоминания не нужны. Вообще.


Строго говоря, платье и не могло быть чисто белым. Признак дурного вкуса как-никак, чего леди Джевидж позволить себе не могла. А вот гладкий струящийся атлас теплого цвета слоновой кости, затканный льдистыми цветами, выгодно оттенял светлую кожу Фэймрил, придавая ей бархатную мягкость даже при очень ярком освещении. Короткие рукава, застегнутые на крупную пуговицу-жемчужину, тонкая полоска газа по краю глубокого декольте и живые кремовые розы в прическе – самый последний писк моды. Гарнитур из топазов – колье, браслет и серьги – свадебный подарок Росса. Для леди Джевидж бал в честь дня рождения наследника престола, собирающий под одной крышей все высшее эльлорское общество, не просто очередное развлечение, а скорее поле боя и ристалище одновременно, где она лишь верный оруженосец своего закованного в латы рыцаря, его нерукотворное знамя.

По дороге во дворец они откровенно любовались друг другом, молча, сосредоточенно, не отвлекаясь, но все равно не могли насмотреться вдоволь. К чему слова, если все написано на лицах. Прежде чем выйти из экипажа, Фэйм поправила белоснежный галстук – платок, скрывающий от посторонних глаз багровый зубчатый шрам на шее Росса. Вот теперь все идеально – лорд Джевидж в парадном темно-синем с золотым шитьем мундире и леди Джевидж в своем безупречном платье, – и пусть весь мир завидует их возвышению и непробиваемой уверенности в себе.

Жадное любопытство, сладкий ужас соприкосновения с чем-то запретным, ядовитая зависть и приторная лесть сопровождали молодоженов повсюду. История полугодовой давности обросла, словно днище корабля ракушками, таким количеством невероятных, фантастических подробностей, что какие-либо объяснения потеряли смысл. Но в общем и целом все пересуды сводились к одному – канцлер, против хладнокровного своего обыкновения играть женщинами, вдруг до безумия возжелал чужую жену… Та, наверное, опоила его какой-то колдовской дрянью. И в итоге получил ее, переступив через труп мужа. Драматично и кроваво, в духе модных романов мис Джайрэт.

– Иногда я чувствую себя экзотической зверушкой, – пожаловалась как-то Фэйм после очередного званого ужина, где благородные господа глазели на них с Джевиджем, словно зеваки на ночной пожар в борделе.

– Хочешь брать деньги за просмотр? – одобрительно хмыкнул Росс. – А что? Заодно насобираем на капитальный ремонт северного крыла нашего дома. Давно хочу перекрыть крышу и перестелить полы. Как считаешь, пять тысяч ассигнациями за обед в нашей веселой компании будет нормально?

И ведь не исключено, что кому-то хватило бы наглости заплатить за возможность поближе рассмотреть самую скандальную пару Эльлора.

«Ну вот! Опять!» – подумала Фэйм, когда мажордом широко распахнул двери и громко объявил их имена:

– Канцлер Империи, лорд Росс Кайлин Джевидж с супругой!

Разговоры прервались на полуслове, веера замерли в руках дам, сотни пар любопытных глаз уставились на новоприбывших.

«Хорошо хоть музыканты не перестали играть. Когда это кончится?»

И, словно услышав ее мысли, лорд Джевидж прошептал, не меняя высокомерного выражения на лице:

– Они никогда не успокоятся. Просто не обращай внимания.

Официальную часть приема Раил сократил до крайности, ограничившись общей здравицей в честь наследного принца Майдрида и вручением главного подарка – чистопородного вороного жеребца благородных кровей и баснословной стоимости. Двенадцать лет – самый подходящий возраст для регулярных занятий верховой ездой. Затем мальчик отправился в постель, ибо время было позднее, а распорядок дня в императорской семье соблюдался неукоснительно.

Первым танцем был объявлен вальс, в котором принимали участие абсолютно все без исключения гости.

– Миледи моя супруга, не откажите мне в удовольствии танцевать с вами, – молвил Росс, чуть неловко, но очень вежливо поклонившись.

– С удовольствием, милорд.

Пусть чуть медленнее, чем остальные пары, но зато безукоризненно. Тепло руки через перчатку и чуть хрипловатый шепот, от которого блестят глаза и щеки наливаются жарким румянцем.

– Ты сотк*!*а*!*на из теплого ветра, коронована ярким венцом…

Их драгоценная маленькая тайна, сокрытая под броней самообладания.

– Увидишь шиэтранца, сразу скажешь, договорились? – попросил он, делая вид, что возвращает на место перекрутившуюся во время танца сережку. – Сдается мне, он усиленно прячется. А ты у меня зоркая.

– Так точно, мой генерал, – рассмеялась леди Джевидж.

Кроме императорской семьи, на балу присутствовали придворные чины, дипломаты, знатные иностранцы, высшие чиновники и даже гвардейские офицеры, как партнеры по танцам, попробуй найди среди нескольких сотен благородных господ нужного, которого видела лишь мельком, к тому же не слишком жаждущего встречи с лорд-канцлером.

Только после второй кадрили Фэйм все-таки высмотрела хитроумного посла, незаметно указав на него мужу деликатным жестом. Мол, а теперь бери след и трави зверя, я свою часть работы сделала.

Далеко отходить не стала, взяла у тут же подскочившего лакея бокал с прохладным лимонадом и сделала вид, что страстно желает отдохнуть от танцев. Плясать с одним из вьющихся неподалеку кавалеров и выслушивать сомнительные комплименты не самое разумное занятие.

Вместо того чтобы поспать днем хотя бы час, отдохнуть как следует перед утомительным балом, Джевидж весь день напряженно работал. Одно только обсуждение нового кодекса о налогообложении с несколькими членами профильного комитета заняло часов пять. Потом очередной доклад Риодара, нисколько Росса не порадовавший. И вот результат – муж по-плохому бледен в легкую прозелень.

– …А эта история с удочерением собственной внучки.

– Вы до сих пор верите в сказки?

– Но позвольте, пятнадцать лет бездетности…

– И что тут такого? Всяко бывает. Другой мужчина и…

Дамы вынуждены были говорить громко, чтобы перекричать оркестр, а Фэйм волей-неволей пришлось подслушать чужой разговор.

– Это их внебрачный ребенок. Когда она забеременела, он спрятал ее в провинции, а потом, уже после убийства, они вместе разыграли комедию с удочерением сиротки.

– Чудовища!

Нетрудно догадаться, о ком речь. Интересно, сколько бы леди Джевидж отдала, чтобы все это оказалось чистой правдой? Наверное, полжизни и посмертие в придачу. Иногда, гуляя с малышкой по саду, Фэйм представляла себе, как зачала от Росса, выносила и родила эту маленькую девочку, соединившись с ним навеки в единой плоти. Так что Киридис – это единственно возможное благословение их с Джевиджем брака. Других детей у них не будет.

Фэймрил развернулась и окатила сплетниц ледяным презрительным взглядом из арсенала своего мужа-чудовища, без единого слова низводя обеих до уровня ничтожных козявок. Кое-чему у Росса можно даже поучиться. Например, как ставить на место наглецов и болтунов, коим нет числа. Хотя от взглядов толку мало, гляди не гляди, а пересудов меньше не становится. Едва одни смолкают, сразу же появляются другие. Еще более ядовитые.

– … хорошенький юноша-медик… совсем мальчишка…

– И он тоже?

– Да! Разумеется, он ее любовник. Не забывайте, она была замужем за магом. Что вы хотите? Никакого представления о морали.

«Кайр тоже попался на зубок. Только этого еще не хватало!»

– Ха-ха! Интересно, а он ее уже со всеми своими бывшими пассиями перезнакомил?

Действительно, очень смешно. Не так давно Джевидж целую декаду напряженно работал над Земельным Актом, возвращаясь домой, когда супруга уже спала, и уезжая, пока она еще спала. Тогда Фэйм в шутку поинтересовалась, как ему раньше удавалось находить время на любовные похождения. В ответ Росс смутился, словно мальчишка, застигнутый за нехорошим занятием.

«Дорогая, я никогда не был аскетом, но поверь, все эти несметные полчища «осчастливленных» женщин, которые мне приписывает молва, не более чем плод их же нездорового воображения и непомерного тщеславия, – сказал он. – Не путай, пожалуйста, художественный вымысел скучающих дам и реальную жизнь государственного чиновника».


По сравнению с по-шиэтрански сухопарым господином Сонгли лорд-канцлер выглядел широкоплечим и даже коренастым.

– Добрый вечер, ваше высокопревосходительство, – мило улыбнулся посол, когда понял, что от встречи с Джевиджем уклониться не удалось. – Позвольте сделать комплимент в адрес вашей прелестной супруги. По общему мнению, миледи – самая изысканная дама Эльлора.

– Благодарю, это так и есть, – согласно кивнул Росс. – А вы сегодня один?

– Аданата неважно себя чувствует, она снова в положении, знаете ли.

– О, поздравляю!

– В наших национальных традициях – большие многодетные семьи, – важно проговорил Сонгли. – Это залог процветания общества. Бездетность считается огромным несчастьем и наказанием за грехи и недопустимый образ жизни супругов.

Менторский тон и внезапно проснувшееся в его превосходительстве чадолюбие подействовали на Джевиджа самым катастрофическим образом. Слишком уж прозрачен оказался намек. Всякое высказывание относительно Фэймрил и ее неспособности родить наследника он воспринимал как личное оскорбление. Одному неумному болтуну, посмевшему неделикатно напомнить об этом в ее же присутствии, Росс уже сломал челюсть. Дуэли запрещены, ведь так?

– Сколько народов, столько и традиций. В Имшаре трон наследует первенец от главной жены Праведнейшего, а вовсе не сын наложницы, – процедил сквозь зубы Росс.

– Далеко не всегда старший означает лучший, не так ли? – тонко заметил шиэтранец, сбивая элегантным щелчком невидимую пылинку с рукава.

«Еще один грубый намек?» – взбеленился Джевидж окончательно. Делать выпад в сторону Раила – это наглость, которая обязана быть наказана.

– Полностью согласен. Но традиции, как и договоры, надо соблюдать. Даже если они не всем нравятся, – как ни в чем не бывало продолжал рассуждать он.

– У любых договоров имеется предельный срок, и всегда есть возможность пересмотреть некоторые условия.

Любезной тонкую ухмылочку шитэтранца осмелился бы назвать только самый завзятый льстец. Точь-в-точь как у портного, зажавшего в губах булавки во время примерки. Того и гляди воткнет острие побольнее.

– Так оно и есть, но лишь при условии, что все стороны согласны на перемены. Иначе это называется не пересмотр, а вероломство.

– К слову, вероломство в Имшаре почитают за царственную добродетель, – усмехнулся господин Сонгли.

– А в Шиэтре? – полюбопытствовал канцлер с невинным видом.

– Вас заинтересовали национальные шиэтранские добродетели? Я пришлю вам в подарок замечательную книгу нашего классика. Там как раз про семейные и нравственные ценности. Особенно хорошо написано про сыновью покорность. Вам понравится.

Изменой Ольрина Россу пеняли все кому не лень, даже не зная истинных обстоятельств преступления. Так что, если шиэтранец задался целью вывести Джевиджа из себя, у него получалось блестяще.

– Как мило, – оскалился он. – Премного благодарствую. А я пошлю нашему имшарскому консулу указание испросить срочной аудиенции у Праведнейшего.

– Вряд ли это поможет, ваше высокопревосходительство. Праведнейший – человек недоверчивый. Вы рискуете получить в качестве ответа голову консула.

Предупреждение вовсе не было пустой угрозой. Что правда, то правда, нравы в Имшаре дикарские.

– А лорд Ларран умеет быть убедительным, тем паче когда есть такой серьезный стимул, как сохранность головы, – через силу улыбнулся Росс. – А кроме того, у него работа такая. Очень и очень опасная.

– Вы безжалостный человек, лорд-канцлер. Разбрасываетесь ценными кадрами?

– Вы даже представить себе не можете, насколько правы. Для меня сантименты – непозволительная роскошь, – задумчиво молвил Росс и, выдержав положенную паузу, добавил: – Э-э-э-э, примерно как для Малирской Республики оскорбительные выпады в адрес Эльлорской Империи.

Кто бы мог подумать, что у нашего язвительного превосходительства тоже есть нервы и предел терпению, думал Джевидж, глядя, как напрягся и помрачнел милейший господин Сонгли.

– Маленькая страна всегда уязвима перед лицом угроз могучего соседа, но это не значит, что у маленькой страны не может быть сильных друзей, – фыркнул он раздраженно.

– Маленькая, но очень гордая страна под боком у могучего соседа должна как минимум уважительно к нему относиться, не провоцировать его и не оскорблять национальных чувств. Особенно когда благосостояние маленькой страны во многом зависит от большого соседа. Удобный выход к морю – это прекрасный козырь, но только до тех пор, пока более сильный и опытный игрок согласен на взаимовыгодный компромисс.

Отповедь шиэтранцу не понравилась. В ярко-голубых глазах посланника заискрились кристаллики дипломатического льда.

– Выбивать из рук козырь, если вам не нравится расклад, неспортивно, лорд-канцлер, – криво ухмыльнулся он.

– Неспортивно прятать крапленые карты в рукаве, – поправил собеседника Росс, морщась от усиливающейся с каждым сказанным словом головной боли.

Мышцы на правой руке сводило судорогой, мир вокруг стремительно выцветал до грубого контраста черного и белого.

«Проклятье! Сейчас все пойдет насмарку. Припадок все испортит… Фэйм!»

– Это вы о срочно строящемся новом порту в Белой бухте? – язвительно спросил Сонгли.

– А почему мы должны давать работу Малирскому порту…

«Проклятье! Фэйм!»


По Джевиджу ни за что не догадаешься о его чувствах, как не понять, глядя на змею, улыбается она или готова напасть. Но Фэйм научилась различать мельчайшие признаки надвигающейся беды. По тому, как он поводит плечами, как наклоняет голову, по опущенным уголкам губ. Порой ей казалась, что у них образовался общий кровоток и это в ее голову ввинчивается сводящая с ума боль, а по нервам бегут неконтролируемые токи. Когда же Росс стал непроизвольно прижимать к боку правую руку, Фэйм все поняла – медлить дальше нельзя.

– А почему мы должны давать работу Малирскому столичному порту, когда есть возможность ни от кого не зависеть, тем более от советов сильных друзей маленького, но гордого соседа?

– Я так и передам Великому князю, – пообещал зловеще посол.

– Очень на это рассчитываю. И про имшарские традиции тоже напомните.

Чтобы не заикаться, Росс намеренно растягивал некоторые буквы, отчего его речь приобретала оскорбительные гнусавые интонации.

Еще один тревожный знак.

Не дожидаясь знака от мужа, Фэйм ринулась ему на помощь. С невинным видом, хлопая ресницами, словно малолетняя дурочка, она требовательно взяла Джевиджа под руку.

– Милорд мой супруг, вы не могли бы сопроводить меня в сад? Мне душно и вот-вот станет дурно, – прочирикала миледи, внутренне холодея от плохого предчувствия. Под ее чуткими пальцами дрожала каждая жилочка на его предплечье.

«О нет! Только не сейчас! Потерпи еще немного, совсем чуть-чуть», – взмолилась Фэймрил мысленно и настойчиво потянула Росса за собой.

Пусть шиэтранец думает что угодно, пусть все сочтут ее невоспитанной и глупой, только бы увести Джевиджа подальше прежде, чем все начнется.

Представив себе, как несгибаемый лорд-канцлер падает на роскошный паркетный пол, бьется в конвульсиях, хрипит, Фэйм содрогнулась и ускорила шаг.

Скорее, скорее, подальше от людских глаз, подальше от брезгливо-любопытных взглядов, от злорадных шепотков, от вечной и нескрываемой жажды толпы лакать кровь из открытой раны.

– Потерпи!

До террасы, ведущей в сад, они не дошли, да и побоялась леди Джевидж вести теряющего сознание мужа лестницей. Ступеньки все-таки, они твердые, об них можно серьезно покалечиться.

Успела только завести его в какой-то дальний пустынный коридор, закрыть дверь и придержать голову, когда у него подкосились ноги.


«Это уже совершенно выходит за всякие рамки, – разозлился Раил, когда увидел, что места за обеденным столом, отведенные специально для лорда и леди Джевидж, пустуют. – Никакого уважения, никаких правил для них вообще не существует». По правде говоря, думая про «них», Император подразумевал «ее» – Фэймрил.

Когда тот, кто даже в годы юношеской неразборчивой темпераментности откровенно ленился бегать за женщинами, целых два месяца тщательно выкраивает из плотнейшего графика работы лишний час, чтобы провести его в обществе вдовы мага, умудряется оказывать знаки внимания даме, будучи по уши в меморандумах, сводках, протоколах и архивных выписках, тут есть о чем призадуматься. Например, о каких-нибудь сложных чарах. Россу Джевиджу всегда хватало чуть насмешливого взгляда и легкого щелчка пальцами, чтобы рядом оказывалась женщина. И ни с одной из своих пассий Джевидж не был так близок, как с Фэйм. Но Император рассмеялся бы в лицо тому, кто назвал бы тому причиной одну лишь любовь. Экая проза! Нет! Тут было что-то еще, что-то такое, особенное и крайне важное. Оттого и душила Раила Второго неподобающая мужчине на пятом десятке лет, совершенно мальчишеская обида на старого друга-соратника, который выведал удивительную тайну, а делиться не желает, намеренно прячет открытие от товарища по взрослым и жестоким играм. Досадно же!

Вилка в монарших руках порхала все быстрее и быстрее, напоминая не столовый прибор, а оружие, когда вонзалась в очередное изысканное кушанье. А ведь не заметил отсутствие скандальной парочки только слепой, а следовательно, появится новый повод для сплетен про то, как лорд и леди Джевидж уединились в саду и за блудом позабыли обо всем на свете. Проклятье!

«Росс когда-нибудь доиграется с огнем».

С горем пополам отобедав и в сердцах швырнув салфетку с золотым вензелем на спинку стула, Раил решил было отыскать лорд-канцлера и напомнить ему об общепринятых правилах приличия, которые никто еще не отменял, когда его внимание намеренно привлек старший лакей-распорядитель.

– Что такое, Карно?

– Ваше императорское величество, тут кое-что произошло, – скорбным шепотом сообщил тот и повел за собой.

…Она сидела прямо на полу, удерживая на коленях голову Джевиджа и одновременно заслоняя его собой от посторонних.

– Сейчас все пройдет… все будет хорошо… милый мой… ну что же ты так?.. надо же было… и порошочек забыл… – шептала леди Фэймрил, стараясь ладонью прикрыть ему глаза от яркого света ламп.

И хотя Росса Джевиджа уже не корчило и не сводило судорогой, Раил перепугался до полусмерти.

– ВсеТворец! Нужен врач!

Первым желанием женщины было не просить о помощи, а спрятать Росса от чужого взгляда, и неважно чем – руками или юбкой. Но, увидев перед собой Императора, Фэйм немного ослабила хватку.

– Ваше величество, простите нас, – безупречно светским тоном сказала леди Джевидж, глядя снизу вверх на государя совершенно сухими, блестящими глазами. – Милорд мой муж немного переволновался из-за разговора с шиэтранским послом. А еще он устал и забыл выпить вовремя свое лекарство. Право же, нам обоим так неудобно за доставленное беспокойство. Сейчас лорду Джевиджу станет немного лучше, и мы немедленно поедем домой, – заверила она потрясенного сюзерена.

«Хоть бы слезинку проронила, хоть бы голосишко дрогнул… Ну и женщина!»

– До-мой… – сумел выдавить из себя Росс, разбрызгивая кровь и слюну из-за прикушенного языка. – До-мой…

– Да, милорд мой супруг, конечно. Закройте глаза и полежите спокойно. Сейчас подадут наш экипаж, а как домой приедем, я сразу же пошлю Рамли за мэтром Коринеем и Кайром. Все хорошо. Уже все хорошо, – ласково мурлыкала леди Джевидж.

Император Раил Второй, повелитель огромного Эльлора, резко бросил через плечо застывшим чуть в отдалении распорядителю и двум лакеям:

– Карно, немедленно выделите людей, чтобы они помогли лорд-канцлеру добраться до экипажа. И… если хоть кто-нибудь проболтается о том, что здесь увидел, то несказанно пожалеет о своей неуместной разговорчивости, – пригрозил он, не в силах оторвать взгляд от леди Джевидж, которая осторожно вытирала с подбородка канцлера Империи его же кровавые сопли подолом своего безупречного белого платья.


Глава 18 Долги с процентами | Честь взаймы | Справочный материал