home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Чудо из чудес

Все-таки не обманул ягодицелюбивый профессор, когда предупреждал относительно небезопасности частых возлияний магическими инфузиями. Болело все тело от макушки до пяток: каждая косточка, каждая жилочка, каждый нерв. И так отчаянно хотелось по-собачьи скулить. Вот бы еще никуда не идти, забить… то есть забыть про Выставку и до вечера, а лучше до следующего утра пролежать безвылазно в постели. И чтобы Фэйм погрела теплым боком, обвила руками-ногами и мурлыкала в ямку под ключицей о каких-нибудь милых девчачьих глупостях. Без всяких недостойных мыслей, просто в качестве грелки. И спать, спать, спать…

Длань Милосердная, больно-то как! Россу пришлось снова напомнить себе о том, что в сорок лет мужчине не пристало ныть, а, напротив, надобно делать то, что д'oлжно, а не только то, чего хочется спине, заднице и пяткам.

Одно радовало – за окном все еще лежали серебристо-серые предрассветные сумерки и только-только начинало по-настоящему светать. Еще есть время поваляться на перине, притерпеться к боли, а заодно и мозгами пораскинуть на тему наиболее вероятных союзников в предстоящей борьбе с заговорщиками.

Когда начинаешь войну, следует крепко помнить, что время твое ограничено неким отрезком, выход за пределы которого резко ухудшает положение. По-хорошему следовало бы взяться за господ чародеев и их пособников в Совете Лордов еще накануне, сразу после подвального ритуала. Другой разговор, что сил у Росса не осталось совсем. Тут бы от переутомления не помереть, куда уж браться, образно говоря, за меч. А силы надо экономить всегда – это еще одно правило успешной стратегии. И еще иметь про запас несколько относительно равноценных ответов на каждый ход противника. Вот, скажем, не получится сразу взять под контроль Тайную Службу – обратим свой взор на армию. Возникнут сложности с Генштабом – припомним грешки некоторых политиков, а если совсем припечет, зайдем со стороны клириков. Они точно не упустят шанса выдрать клок из нечестивых колдунишек. Не так уж и велико влияние Ковена, чтобы противостоять по всем фронтам. Чародеи, конечно, могут пойти ва-банк, впиться в лжеканцлера намертво, но чем больше вариантов подхода к решению проблемы двойника, тем быстрее противоборствующая сторона лишается основного своего козыря: возможности побороть настоящего Джевиджа сугубо бюрократическими методами. А лжеканцлер, если отрезать его от кукловодов, вынужден будет принимать самостоятельные решения, и тут незаметно подкрадывается цейтнот, следовательно, начинаются ошибки. В конце концов Даетжина или кто-то там из ее клана полностью потеряют контроль над ситуацией…

– Вы не спите, милорд?

Фэйм приподнялась на локте и внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь отгадать, что означают шевелящиеся брови при закрытых глазах.

– Нет, – сдавленно выдохнул Росс.

– Как вы себя чувствуете?

Видимо, выглядел он паршиво.

– Не очень хорошо, но гораздо лучше, чем вчера. Вот лежу и размышляю. Планирую.

И чуть-чуть приоткрыл опухшие веки, чтобы не казаться полутрупом. Убедить бдительную мистрис Эрмаад он не убедил, но хоть немного пригасил ее беспокойство.

– Вы о сегодняшнем походе на Выставку? Вы уверены, что это так уж необходимо?

Пришлось заново излагать главные стратегические принципы.

– Они не должны опомниться, особенно мой двойник. Чем быстрее я сумею захватить его врасплох, тем проще через него будет выйти на заказчиков. И у меня на все про все самое большее еще день-два. Потом маг, построивший мнемомашину, и мэтр Дершан обнаружат разгром в подвале, и тогда колдуны залягут на дно.

– Это мне как раз понятнее всего, – кивнула Фэйм. – Но как вы намерены незаметно подобраться к двойнику? Просто подойти и содрать Подменную Личину не получится.

Она задумчиво накручивала на палец свой блестящий локон, выбившийся из-под чепца, неспешно рассуждая:

– Разве что задействовать своих подчиненных из Тайной Службы, оставшихся лояльными.

– Как один из вариантов, – согласился Росс. – Я не могу ручаться за всех, но Лласар Урграйн меня точно не предавал. В нем я уверен.

– Надо же, – хмыкнула женщина. – Вот уж никогда не подумала бы, что есть человек, которому вы станете доверять полностью и целиком. А оказывается, это командор Урграйн.

– И еще Император.

Фэймрил сощурила глаза и подозрительно уставилась на собеседника.

– А вдруг ваше смещение – это его план? – высказала она крамольную мысль на одном дыхании. – Вдруг он разуверился в вас, посчитал ваше растущее влияние и политическую силу угрозой для трона и короны?

Если мистрис Эрмаад хотела спровоцировать лорд-канцлера на вспышку ледяного недовольства, то у нее вышло замечательно. У Джевиджа даже болеть перестало. Он резко перевернулся на бок и уставился немигающим взглядом на женщину, серо-стальными дулами вместо глаз.

– Пожалуй, стоит объяснить вам наконец-то одну-единственную вещь, мистрис Эрмаад. Я, возможно, никогда не производил впечатления человека с безупречной репутацией, и множество моих поступков не делают чести, но она у меня все-таки есть. Я присягал лично Раилу, клялся в верности Эльлору и ни разу не нарушил своих клятв. И знаете почему? Потому что на государя присяга налагает ровно такие же обязательства. Все остальное не имеет значения. Раил это знает лучше меня, и если бы он захотел меня сместить, то достаточно было отправить меня в отставку. Его воле я не стану противиться. В крайнем случае всегда можно нанять убийцу. Как говорится, нет человека – нет проблемы. Я – не исключение.

Но смутить Фэймрил оказалось не так уж легко. Она выдержала натиск и не опустила глаз долу.

«Словесная битва, лежа на кровати, – мысленно аплодировал себе и собеседнице Джевидж. – В следующий раз она будет сверху? А?» И решительно отогнал соблазнительную картинку. Слава ВсеТворцу, любовного опыта ему хватало, чтобы вообразить себе в подробностях прелести верной соратницы, сокрытые сейчас под необъятной ночной сорочкой, завязанной тесемочкой под самым горлом. Только не время сейчас, совсем не время.

– Отлично сказано, милорд. Будем считать, что в невиновности его императорского величества вы меня убедили. Кто же остальные… хм… потенциальные союзники?

– Ну, положим, можно дернуть за ниточки Гайдира и Ферджими, в Совете Лордов они возглавляют фракцию прогрессистов, и у меня с ними никогда разногласий не было. Наоборот, был момент, когда я очень сильно помог лорду Ферджими, когда возник спор относительно его прав на наследство дальнего родственника. Джаллана довольно легко запугать и вывести из игры, лорд Оглашающий будет держать нейтралитет и не захочет компрометировать себя контактами с Ковеном.

В принципе, перечислять тех, на кого у лорд-канцлера имелись определенные виды, можно долго, главное, чтобы за прошедший год внутренние расклады в Совете Лордов не успели измениться слишком радикально. Иначе все эти многоуровневые хитроумные построения не более чем беспочвенные фантазии неудачника. Вряд ли двойник так уж сразу кинулся перекраивать политическую карту Эльлора, хотя совершенно очевидно, что мажье лобби усилило позиции. Иначе откуда взялось столько всяческих поблажек чародейской братии?

– А есть ли возможность зацепить Даетжину? – осторожно полюбопытствовала Фэймрил. – Заставить выдать основных зачинщиков.

– Опять же не напрямую, а опосредованно, давя на ее окружение. Я, кстати, так и намерен поступить. При том что главный зачинщик – это сама Даетжина, ее будет очень сложно уличить.

– И, как всегда, недосягаема, верно? – обреченно вздохнула Фэйм.

– К сожалению…

«А еще я выскребу вашего муженька из-под той болотной кочки, под которую он забился. И сделаю вас, милая моя Фэйм, вдовой по-настоящему, самым болезненным для этого скота способом. Жалко, что колесование отменили».

Невзирая ни на что, Росс Джевидж лопухом и дураком не был. Он довольно быстро смекнул, кто создал мнемомашину. Как бы по-другому достались ему кусочки воспоминаний Фэймрил Эрмаад? Скорее всего, Уэн и придумал весь этот кошмар. Он мог. Много лет ставил эксперименты на самом удобном подопытном существе – на собственной супруге. Всегда под рукой и будет молчать.

Таким образом, цели намечалось как минимум две – двойник и Уэн Эрмаад, и лорд-канцлер не собирался упускать ни одного из них. А потом… потом он займется всеми остальными.

Кажется, кое-кто забыл, что война – это такой способ разрешения конфликта, при котором выживание противника не рассматривается в качестве необходимого граничного условия.

Господа чаровники хотят войны с канцлером Империи? Они ее получат.

Надо только заставить себя встать и доползти до бритвенных принадлежностей.


На данное матерью имя – Мадальена, которое с гордостью носили все женщины из семьи Джейр, Молния не откликалась вот уже пять месяцев подряд. Как можно, после того как Наставник Лорн придумал ей такое красивое и многозначительное прозвище? А он редко ошибается с выбором. Говорили, прозванный Оборотнем Хенгист всего за каких-то полгода из ленивого проедателя родительских денежек превратился в настоящего бойца. Когда надо отвести глаза, он весь из себя ходячее недоразумение, вечный недоучка, одним словом – рохля. А потом вдруг – раз! И куда только деваются вся его неуклюжесть, рассеянный взгляд и невнятный лепет. Перед изумленным зрителем, а точнее, зрительницей является прирожденный подпольщик, отважный борец за правое дело и народное счастье. На подобную метаморфозу рассчитывала и Молния-Мадальена. Еще немного, и из невзрачной безобидной куколки мотылька проклюнется смертоносный и опасный черный скорпион, способный жалить и убивать врагов. И тогда Наставник Лорн будет доволен, а там, глядишь, обратит пламенный взор на вернейшую и достойнейшую соратницу по борьбе, быструю как молния.

По приезде в столицу вся троица сразу же отправилась на пустующую квартиру Оборотня, которую его родители купили, чтобы дитятко не мыкалось по съемным комнатам, как все остальные приезжие голодранцы-студиозы. До удивительного превращения Хенгиста в Оборотня он там устраивал бурные попойки с проститутками, поэтому удивляться астрономическому количеству пустых бутылок не следовало, точно так же как и пропитавшему стены запаху табака, дешевых духов и сивушного масла. Молния смутилась разве что из-за валяющихся на пыльном подоконнике дамских панталон, но виду все равно не подала. Она же девушка современная. Подумаешь, панталоны!

Наставник убежал куда-то прямо с утра и пропадал почти весь день, оставив сотоварищей разбираться с инструкцией по изготовлению бомбы, которую заблаговременно подготовил Краб. Вернее, бомбой занимался Оборотень, как самый опытный и образованный, а Молния, прильнув мордашкой к оконному стеклу, разглядывала прохожих и любовалась столицей. День стоял выходной, на улице было не протолкнуться от праздношатающегося люда. Кто-то отправлялся в храмы, чей-то путь лежал в кабаки, некоторые торопились на свидания, но большинство простых эарфиренцев слонялись туда-сюда, пользуясь редким погожим и теплым деньком по прямому назначению: глазели на витрины магазинов, ели сладости, сплетничали, обсуждали светскую жизнь богатеев, политику, спорт и, конечно же, завтрашнее открытие Технической Выставки. Все – и обыватели, и газеты – сходились на том, что зрелище будет феноменальным. Организаторы подготовили грандиозное представление, а Стальной Дворец даже издали производил колоссальное впечатление.

Читая в поезде газету, Наставник Лорн ядовито хихикал над каждым превосходным эпитетом корреспондента. «Наша задача, товарищи, сделать это событие вдвойне незабываемым и уникальным, – говорил он. – Выставку запомнят навсегда. Это я вам обещаю!»

В чем, в чем, а в его словах Молния даже не сомневалась, она вообще верила Лорну слепо. Наверное, потому он ее и выбрал для столь ответственного задания. Какая честь, право слово.

Наставник вернулся поздно вечером, злой как собака, голодный и всем недовольный. Наорав на Молнию за то, что не удосужилась сходить в лавку за хлебом, и обозвав Оборотня балбесом, Лорн поведал о причинах своего расстройства. Человек, с которым он встречался, не смог доподлинно выведать ни план посещения Императором Выставки, ни маршрут его следования. Короче, куда после церемонии открытия направится его императорское величество вместе с наследником Майдридом, неведомо, а потому задача группы усложняется на порядок.

– А если прямо на церемонии попробовать? – предложила Молния. – Там и людей будет больше.

Наставник окатил соратницу тяжелым и очень-очень недовольным взглядом:

– Нас охрана и на три сотни шагов не подпустит к трибуне. Знай мы план последовательности посещения достопримечательностей, можно было бы заранее поджидать его там. А так простоим, скажем, возле какой-нибудь новой модели паровоза, а Император и наследник не собирались его осматривать.

– Наша цель прежняя – конкретно Раил со своим щенком? – поинтересовался Оборотень.

– Прежде всего принц, но лучше, если зацепит и Раила, и канцлера.

– Я бы выбрал Джевиджа. Вот уж скотина так скотина, – удовлетворенно хмыкнул студент.

– Мальчику всего одиннадцать лет. Он еще маленький, – ляпнула Молния и тут же пожалела о сказанном.

– Ты – дура! – рявкнул Оборотень презрительно и замахнулся было дать девушке подзатыльник.

Но руку его остановил суровый Наставник.

– Нет, погоди-ка! Видимо, в нашей Молнии проснулась вдруг жалость к наследнику, – молвил он медленно, с расстановкой, щуря близорукие глаза. – Девичья чувствительность пробудилась, да? Маленького принца пожалела?

– Ну, я… нет… не совсем…

– Он вырастет и станет точной копией своего отца и деда – подлых душителей свободы народа, продолжателем династии зажравшихся солдафонов, веками пивших кровь трудящихся!

Высокий лоб оратора сразу же покрылся испариной от избытка обуревающих его эмоций, очки запотели, и изо рта брызнула слюна. Неужели так сложно понять простую истину – угнетателей щадить нельзя! Борьба – это всегда кровь! Но только омывшись этой святой кровью…

Но, видя, что барышня готова вот-вот разрыдаться, Лорн сменил гнев на милость и далее продолжал беседу почти отеческим тоном – понимающе, если не сказать ласково:

– Думаешь, я не понимаю, что принцу всего одиннадцать и он лично еще никому ничего дурного не сделал? Прекрасно понимаю. И даже сочувствую ему. Вот ведь не повезло мальчишке родиться у такого деспота-отца и шлюхи-матери, даром что оба коронованы. Но для меня Майдрид Илдисинг ни в коем разе не ребенок. – Наставник затрепетал нервно ноздрями, наполняя легкие новой порцией воздуха, чтобы продолжить речь. – Он – наша цель, он – мишень, нарисованная на груди угнетательского строя, а его смерть – шанс достичь святой цели. Молния, пойми ты, гибель императорской семьи прежде всего то минимальное зло, которое совершается для грядущей победы над отжившим институтом монархии. Что означает смерть одного-двух человек по сравнению со счастьем и свободой миллионов? А я тебе скажу! Ничего!

Молния внимала, растворяясь в яростном блеске глаз Лорна, и готова была сама себя нахлестать по щекам. За то, что посмела усомниться в правильности его решения.

– Ты прав! Конечно же ты прав!

– Нашла о ком всплакнуть, ты еще Джевиджа пожалей, – хмыкнул Оборотень.

– Я не говорила, что стану лить слезы о канцлере, – огрызнулась девушка. – Этот заслужил.

– Они все заслужили, – подытожил Лорн. – Из-за того, что подвел информатор, мы теперь дезориентированы, и придется на месте определяться с нюансами проведения акции. Я принес план территории Выставки, будем изучать его и думать, где лучше всего устроить засаду.

Он глянул на Молнию поверх очков почти нежно.

– Не откажи в любезности, сделай нам, пожалуйста, чай. Спиртовка не кухне.

Девушка просияла и умчалась исполнять поручение. Ее простили за оплошность! Какое счастье!

– Есть хорошая новость – мне дали запалы, – прошептал Лорн соратнику, едва Молния-Мадальена исчезла из виду.

– Те самые? Дальнобойные?

Глаза у студента стали круглые от восторга и масленые от предвкушения.

– Да! Теперь дело точно выгорит!

– Отлично! Главное, чтобы она ни о чем не догадалась.

– Откуда? Ты же видишь – идеальный вариант, – довольно улыбнулся Наставник. – Если ее одеть поприличнее и правильно настроить, то лучше с заданием не справится никто. Даже ты.

– Я и не рвусь, если честно. Ищи дурака… вернее, дуру.

Ухмылка у Оборотня вышла препротивная, он стал похож на гиену. Маленькие глазки, круглые ушки, как ручки у кастрюли, и низкий лоб, ну хоть стой, хоть падай – один в один гиена.

Когда в комнату с чайником и чашками вернулась Молния, ее товарищи по борьбе сделали вид, что погружены в изучение карты-схемы. И она радостно к ним присоединилась.

Разумеется, план Наставника был идеальный во всем. Ну кто же догадается, что милая девушка с букетом цветов представляет смертельную опасность? А если вкратце, то пока Оборотень будет отвлекать внимание толпы, Молния швырнет в Императора и его сына бомбу, а Лорн ее прикроет и тем самым спасет. Все гениальное просто, это знают все. И конечно же, они с Наставником войдут в Историю как герои.


Вопросы приличий, терзавшие лорда Джевиджа и мистрис Эрмаад, относительно того, кто должен первым выскользнуть из-под одеяла, решились сами собой. Ни свет ни заря примчался профессор Кориней, решительно выгнал из спальни посторонних (читай, Фэймрил) и провел Россу тщательный осмотр. Определив цвет языка, белков глаз и внутренней поверхности век, тщательно прощупав щитовидную железу, желудок и печень, прослушав легкие на наличие шумов, а затем еще и заставив помочиться в чистую ночную вазу, неутомимый лекарь поверг Джевиджа в ужас. Потом последовал совершенно рестрикторский допрос с пристрастием относительно мельчайших подробностей самочувствия вплоть до интимных нюансов.

– Я не уверен, что личный врач – это такое уж благо. Вряд ли я выдержу столь интенсивное лечение, – пробормотал Росс, с отвращением наблюдая, как мэтр изучает содержимое горшка, принюхиваясь и присматриваясь, точно к дорогому коньяку.

– А вы не болейте, соблюдайте режим и диету, принимайте лекарства, откажитесь от вредных привычек, и тогда мы будем встречаться гораздо реже, чем я себе планирую, милорд, – невозмутимо ответствовал Кориней.

Он-то как раз пребывал в прекрасном настроении, донельзя обрадованный результатами обследования. Честно говоря, Ниал ожидал увидеть подопечного чуть живым.

– Тогда я умру от скуки и благопристойности.

– Враки, милорд. Авторитетно вам заявляю, что от этого еще никто не умирал, – хохотнул отрекшийся маг. – Можете умываться, бриться, одеваться и садиться завтракать. Мистрис Филфир расстаралась – приготовила удивительно нежную манную кашку. Со слабым чаем будет в самый раз.

Возможно, именно из-за проклятой кашки утро выдалось столь пресным и унылым, невзирая на яркое солнце за окном и дьявольски бодрящую горечь лечебных тинктур, которые профессор на пару с Кайром залили в горло лорд-канцлера.

– Вот видите, милорд, вы уже на полпути к образу «идеального пациента», – удовлетворенно промурлыкал Кориней. – Не капризничаете, не упираетесь. Славненько, славненько.

– У вас сложилось обо мне превратное мнение, мэтр, – заявил Джевидж. – Некапризным уродился, и если ваши снадобья добавят мне сил, то я буду пить их вместе с хиной, скипидаром и дегтем.

– Слава ВсеТворцу, таких подвигов от вас не потребуется, ваше высокопревосходительство, – парировал профессор.

Кто-кто, а Ниал Кориней за ответным словом никогда в карман не лез.


Поздняя осень в качестве прощального подарка внезапно расщедрилась на теплый ветер, высокое небо и удивительную прозрачность воздуха. Не маячь у Росса впереди перспектива встречи со своим двойником, он бы наслаждался поездкой в фиакре. Лекарства худо-бедно подействовали, он чувствовал себя отлично, пусть не телесно, то душевно. Теперь он полноценный человек, помнящий себя, имеющий опору в прошлом, с нажитым опытом, цельный, в конце концов. А болезни… плевать он хотел на них, главное, чтобы дух оставался силен, а воля непреклонна.

– Разделимся или пойдем вместе? – спросил Гриф Деврай.

Бывшего рейнджера нервировало полное отсутствие оружия, которое пришлось оставить дома, ибо таково было требование к посетителям Выставки. В развешанных на каждом углу объявлениях с государственными гербами обер-полицмейстер лично обращался к законопослушным согражданам и грозил немалыми штрафами в пользу короны и даже тюрьмой появившимся на территории Града Науки и Техники с личным оружием, будь то кинжал, дамский пистолетик или дробовик.

– Будем держаться вместе.

– Милорд, а куда пойдем? На что смотреть?

Кайр вертелся на своем месте, как маленький мальчик. Его, как и прочих эльлорцев, страшно интересовала Выставка, достижения прогресса, чудеса техники, в которых нет ни капли магии, а следовательно, доступные абсолютно всем людям, обычным людям, а не магам.

– На воздухоплавательные аппараты, – заявил Росс.

– Почему именно туда? – удивился юноша.

– Потому что там обязательно появится Император с наследником. Майдрид просто помешан на полетах, с самого раннего детства мечтает летать, как птица.

Принца лорд Джевидж знал с самого рождения. Славный мальчишка, совершенно не похожий на свою взбалмошную мать. Особым чадолюбием Росс никогда не страдал, но юный наследник ему всегда нравился своей недетской серьезностью. И так как ее императорское величество на детей внимания практически не обращала, то она и не успела привить им собственного отношения к жизни – как к некоему месту, где все существуют только для того, чтобы угождать ее капризам и прихотям. Вдовствующая Императрица тоже самоустранилась от воспитания внуков, посвятив всю себя страданиям над тяжкой долей старшего сына – отрекшегося от престола принца. Поэтому наследник и его младшая сестра росли вполне нормальными детьми, радуя Раила успехами в учебе и хорошими манерами.

Лорд Джевидж сдержанно улыбнулся воспоминаниям. Позапрошлым летом императорская семья жила в Ривиджие, в роскошной летней резиденции, представляющей собой стилизованный под древний замок дворец, стоящий в на редкость благоустроенном лесу. Там между столетних елей и дубов шли аккуратные дорожки со скамеечками для отдыха, с отвесной скалы струился живописный водопад и повсюду бродили совершенно ручные косули. Дети были в восторге, а Росс, по долгу службы наезжающий туда для еженедельных докладов Раилу, провел, должно быть, лучшее лето в своей жизни.

– О-о-о-о! – восторженно выдохнула Фэйм.

На месте старого пустыря, оставшегося от сгоревших пятьдесят лет назад казарм, за какой-то год вырос целый сказочный город – Град Будущего. Самые лучшие архитекторы, конструкторы, изобретатели со всего мира трудились не покладая рук, чтобы потрясти зрителей возможностями Науки и Техники. Что ж, им это удалось на славу.

– ВсеТворец Милосердный! Это ж надо такое придумать! – охнул бывший рейнджер.

Первое, что видели посетители, был вход в виде колоссальной триумфальной арки, которую венчала позолоченная статуя Леди Науки – прекрасной девушки с механическими, похожими на огромный веер крыльями. Она как бы приветствовала гостей своей удивительной страны, где станет возможным самое невероятное, где осуществятся мечты и сбудутся надежды.

– Шикарная аллегория, – похвалил Кайр.

– Только вот на таких крыльях наша Леди никуда полететь не сможет, – ухмыльнулся лорд-канцлер, выходя из экипажа и подавая руку Фэймрил. – Размах маловат.

– Ну, это же символ, – с мягким укором молвила женщина.

– Наука требует точности, а не символики, – проворчал Джевидж, не столько из жажды противоречия, сколько из недовольства тем, что открылось его взору.

Нет, Выставка – это замечательно, но где, пожри всех Великий Л’лэ, хотя бы элементарные меры безопасности? Толпы народные без всякого порядка бродят везде, где им вздумается. Куда смотрит обер-полицмейстер, спрашивается? Где живые цепочки полицейских, которые в случае чего рассекут толпу на отдельные группы? Почему проходы между дворцами-павильонами так малы и узки? Да тут, возникни паника, затопчут не десятки – сотни человек. И вообще, какой идиот перенес открытие Выставки на полгода раньше? Почему в канун зимы, а не весной? Ну, где логика?

Словом, рассерженного столь вопиющими нарушениями всех возможных правил лорд-канцлера не вдохновила ни модель нового быстроходного паровоза, ни самый прогрессивный паровой молот. Не радовали его и удивительные приборы с набором увеличивающих линз для изучения мельчайших, невидимых глазу существ.

– Дамы и господа, сия модель может развивать скорость от 108 до 117 рест в час.[16] Тендер имеет четыре колеса, то бишь, две колесные пары, диаметр коих одинаков с диаметром паровозных колес, – вещал гордый собой инженер. – Паровоз этот предназначен для обслуживания пассажирского поезда, состоящего из вагонов особого устройства. Вид одного из этих вагонов представлен во-о-от на этом рисунке. Дамы и господа, в этом вагоне есть не только отделение для багажа, но умывальники и водяные клозеты! Вам не придется терпеть до ближайшей станции!

Фэйм аж заслушалась. Какие удобства – надо же! В таком вагоне можно смело путешествовать на Восток, своими глазами увидеть величественные ландшафты Территорий. Она даже вообразила, как потом, когда все закончится, отправится любоваться Синими Скалами и ущельем Луччры. Вчера Гриф Деврай так захватывающе рассказывал ей о красотах земель, отвоеванных у Кехтаны, – о величественных горах, необозримых степях и бездонном небе. Фэйм и раньше грезила о чужих странах, столь же далеких, сколь и экзотических, и готова была пожертвовать удобствами и безопасностью ради вида океанской глади за бортом корабля, ради ароматов заморских пряностей, чтобы своими руками коснуться древних камней разрушенных храмов ушедших в небытие народов и цивилизаций. Мечтательница она была, эта мистрис Эрмаад, и не ее вина, что мечтам так и не суждено сбыться.


Казалось, все участники Выставки наизнанку выворачивались, лишь бы перещеголять друг друга, поразить воображение обывателя. От гигантских размеров свечей, винных бутылок и статуй из серебра и сахара, шоколада, золота, масла рябило в глазах. В павильоне от города Дианеф демонстрировалась исполинская пушка весом 136 пул.[17] А во Дворце Земледелия целый фасад был сделан из кукурузы, с кукурузными аллегорическими скульптурами, овощными знаменами и гербами из натуральных тыкв и картофелин.

Рядом располагались всевозможные увеселительные заведения: рестораны, аттракционы, экзотические чайные, стрелковые тиры, «уголки средневекового Эльлора». Оно и понятно, устроители отчаянно желали возместить огромные расходы и не сыграть в плачевный дефицит.

А затем мистрис Эрмаад увидела Стальной Дворец-Куб и чуть руку не оторвала Россу Джевиджу, рванувшись поглядеть на чудо архитектуры ближе. Сталь и стекло, стекло и сталь, чистота и девственность ровных линий, сверкающие на солнце грани. А вокруг полная иллюзия нетронутого леса: взрослые деревья, выкопанные и пересаженные целиком, замшелые камни, бурелом – как символ нового времени, проросшего в недрах дремучей старины, которая все так же прекрасна, просто потому что естественна. Одно ведь другому не мешает, верно?

– Ка-а-а-акая красота!

– Фэйм, мы все это еще увидим много раз, – взмолился лорд Джевидж. – Я обещаю, что будем ходить сюда каждые выходные весь год, если вам так нравится. Только ради всего святого, не забывайте, что у нас здесь дело. Сегодня. У нас. Здесь. Важное. Дело.

– Ох, простите! – смущенно пропищала женщина. – Я не могу оторваться! Это немыслимо!

Она оттаяла, повеселела, искренне радуясь столь познавательному походу. Технические чудеса отвлекли Фэйм от собственных переживаний, и мало-помалу ее охватила странная пьянящая эйфория. Рядом трое мужчин, Росс Джевидж при памяти и здравии, впереди встреча с Императором и конец всем мытарствам. Ура! Мы победили.

А мужчины между тем пустились в очередной спор.

– Ага! – саркастично хмыкнул Гриф в ответ на неуемные восторги студента. – А потом ради таких стеклянных коробок повырубят весь лес, застроят ими все вокруг от горизонта до горизонта, и все будут жить в каменно-стальных ущельях и ходить толпами любоваться живой травинкой.

– Да вы самый настоящий мракобес, капитан Деврай! – возмутился Кайр. – Неужели вы отрицаете науку?

– Ну почему же отрицаю? Я с превеликим удовольствием пользуюсь всякими новинками в области криминалистики. Это как магия или мистика – их хоть отрицай, хоть не отрицай, а они все равно есть, – пожал плечами сыщик. – С Великим Л’лэ ты знаком теперь лично. А на что способна магия, мы все видели позапрошлой ночью. Кто гарантирует, что наука не породит подобных же монстров, способных причинять вред не только телу, но и душе?

– Наука лишена эмоций, лишена зависти и злобы чаровников. Лишь неопровержимые доказательства и строжайшие правила двигают ею. Законы естества не обманешь! – не унимался юноша. – Какой, ну какой вред способен причинить паровоз?

– Переехать, – хмыкнул себе под нос Росс.

– А вот и неправда! Это несчастный случай. Переехать может даже телега.

Гриф зло сощурился и тяжело задышал носом.

– Если паровоз обшить броней да поставить на нем несколько легких пушек и две-три картечницы, то я не завидую людям, против которых его пустят по рельсам, – сказал он, сурово хмуря светлые брови.

– А между прочим, капитан прав очень во многом, – вступился за Деврая лорд-канцлер. – Магия, я думаю, тоже не была поначалу чем-то зловещим и страшным. Не зря в сказках все волшебники – добрые и чрезвычайно полезные люди. И помогают они героям совершенно бескорыстно, что для реальных колдунов нетипично.

– Так почему же эти добрые люди потом превратились в монстров?

– Если бы на ваш вопрос имелся хоть один вразумительный ответ, молодой человек, то многое в нашей жизни было бы иначе. Например, в моей так точно, – нерадостно вздохнул Джевидж. – Главное, не забывать, что ваша обожаемая Наука лишена не только эмоций, но и морали.

Под грохот оркестров все четверо медленно двигались вместе с толпой зевак в сторону площадки, интригующе обозначенной на схеме «Дорогой Ветров». Бойкие молодые люди в форменной одежде разных цветов и покроев раздавали бесплатно мелкие сувениры: дамам – букетики цветов, веера со сведениями о своей фирме, детишкам – сласти, мужчинам – миниатюрные стаканчики для дегустации всех ста пятидесяти сортов эльлорского пива.

По лицу лорда Джевиджа понять его настроение было крайне затруднительно, но Фэйм и Кайр радовались каждой безделушке, точно дети. Они азартно хвастались друг перед другом добычей, вертели головами по сторонам и только лишь не бежали вприпрыжку впереди своих сосредоточенных и целеустремленных спутников.

– Может быть, подъедем на омнибусе? – опомнившись и устыдившись, предложила Фэйм, решив, что Росс устал от ходьбы.

– Мы уже почти пришли.

И действительно, невдалеке над головами зрителей уже маячили разноцветные воздушные шары, притягивая к себе взгляды. В программке было напечатано, что в любой день, кроме дня открытия, всякий желающий за небольшую плату может испытать себя в качестве воздухоплавателя и осмотреть Выставку с высоты птичьего крыла.

Заманчивое предложение, весьма заманчивое.

Глаза мистрис Эрмаад сияли огромными золотисто-карыми звездами. Она просто-таки опьянела от собственной свободы и бесстрашия. Солнце, праздник, яркие краски сделали свое дело. События позапрошлой ночи, вновь открывающиеся перспективы, доселе незнакомое чувство защищенности наложились одно на другое. И Фэйм ошалела, как птица, впервые выпущенная на волю из клетки. Птица! Да, конечно же! Лучшего сравнения и не придумаешь.

– А я бы покаталась на воздушном шаре, – сказала она, лучась надеждой и предвкушением.

– Подумаешь! – фыркнул Гриф. – Подняться и опуститься на длину веревки может каждый. Вот если бы действительно полетать над всем Эарфиреном, над долиной Аверна.

«А я бы полежал сейчас», – подумал Росс и до боли прикусил губу. Ему требовалось очень немногое – терпение и абсолютная собранность. Ну и чуть-чуть удачи.

– Шоколадная гостиная! – восторженно проскулил Кайр, ребячески дернув Фэйм за рукав пальто. – Вы только поглядите!

Производитель шоколада, некий Родрэш Кон, тщательно воссоздал интерьер жилища, где в гостиной беседуют восковые манекены – дама и девочка в изящных туалетах, а время от времени входит живая горничная с чашками горячего шоколада, ставит чашки перед манекенами, а заодно и угощает посетителей, которые тут же могут присесть за свободный столик.

«ВсеТворец милостивый, моя армия состоит из сущих детей разного возраста!» – воздел очи горе лорд-канцлер, но вслух высказался гораздо резче, не скрывая сарказма:

– Кушать петушков на палочке и кататься на карусельках будем немного позже, милостивые государи мои и государыни.

– Просто горячий шоколад очень вкусный, – попытался оправдаться пунцовый от смущения паренек.

Пахло и в самом деле замечательно, тут сыщик вынужден был согласиться с беспокойным студиозом. Гриф повернул голову, и очередной вздох застрял где-то в трахее – он увидел возле «шоколадной гостиной» Лалил. В прелестнейшей шапочке-токе с алым пером, длинном пальто цвета вишневого варенья, из-под которого виднелся подол полосатого платья, – такая яркая, такая юная, что у бывшего рейнджера чуть разрыв сердца не приключился. Ну, может, и не настоящий инфаркт, но, во всяком случае, екнуло за грудиной изрядно.

– Я вас догоню, милорд. Одну минуточку!

– Мы идем к самому большому шару, – предупредил Джевидж, не оборачиваясь.

Он успел разглядеть крупное скопление галдящего народа. Бумажные флажки в руках, подсаженные на плечи отцов детишки и верноподданнические возгласы свидетельствовали о том, что где-то рядом находится венценосная персона. Оч-ч-чень хорошо! Осталось только подобраться поближе.

Росс так целеустремленно тащил за собой Фэйм, что она, побоявшись споткнуться о подол, все больше под ноги смотрела, невпопад отвечая на беспрерывную болтовню Кайра. И никто не обратил внимания на еще одну весьма настойчивую посетительницу с огромным букетом пышных хризантем. А что тут такого? Всем хочется увидеть Императора своими глазами. Раил Второй, не чета своему папаше и старшему брату, затворник и нелюдим, не так часто появляется перед своим народом, а потому не грех и полюбопытствовать.


«Ты только глянь, как вырядилась! На какой шиш, интересно знать?»

Возмущению Грифа не сыскалось бы никакого предела, задайся он подобной целью. Он мгновенно оценил стоимость наряда, прикинул, во что обошлись его любовнице золотые сережки с рубинами, и сделал поначалу вывод, что девчонка нашла себе более богатого покровителя. Потому и улепетнула из Фахогила, точно птичка, не говоря худого слова. Вполне логично, и пускаться в объяснения тут бессмысленно. Шлюхам, как говорится, шлюхово, и, когда мужчине охота сохранить лицо, нужно просто развернуться и уйти. Вычеркнуть негодницу из сердца и забыть. Одно смущало бывшего рейнджера. Кому сказать – не поверят, но выражение лица у Лалил коренным образом отличалось от того, какое бывает у обычной продажной женщины. Ни тебе волоокого равнодушия, ни тебе игривости с плесневым налетом лени. Синие очи девушки оставались по-соколиному остры и пронзительны, будто у матерой волчицы. А так не бывает. И если Лалил сейчас не выслеживала кого-то, то Гриф Деврай готов съесть не только собственную шляпу, но и сапоги.

«Ужели почувствовала наклонности к частному сыску? – изумился он. – Неужели взяла заказ в мое отсутствие? Вот ведь сумасшедшая!»

Считается, каждый по-настоящему отважный человек способен не только безошибочно выделять среди прочих себе подобных, но и притягивать их к своей особе. Рисковые и отважные друг дружку чуют издали, точно звери одной породы. Гриф сразу почувствовал в малолетней проститутке существо близкое ему по духу, потому и потянулась к ней его душа. Вот и сейчас он на расстоянии ощущал ее тревогу и растущее нетерпение. Сравнивать нервы с натянутой струной – избитая банальность, но, казалось, еще мгновение, и Лалил сама по себе зазвенит. Деврай постарался, хоть и безуспешно, проследить за ее взглядом и совершенно внезапно натолкнулся на ту самую нервическую, стриженую барышню из поезда.

Он прекрасно узнал этот взгляд. Фанатичный сухой блеск… необузданная жажда смерти и столь же сильный страх смерти… отрешенность… пустота… бездна… Так поднимаются в атаку те, кто делает это впервые, кто еще не ведает, что на самом деле ждет его после боя, если останется жив. Гриф сам был такой, он видел это тысячу раз.

Сыщик внезапно погрузился в тонко звенящую, почти неживую тишину. Звуки исчезли. Все вокруг – люди, постройки, деревья – выцвело и полиняло до прозрачности. Все обесцветилось, кроме Лалил, девчонки с букетом, очкастым психом чуть в стороне и унылым «студеноидом» прямо по курсу. Единственные живые существа средь моря бесшумных призраков. Очкастый Наставник хищно щурился, студент скорчил недовольную рожу, а девушка… Она шла вперед. И ее надо было остановить.

Узор собрался мгновенно: фанатичная троица, их нежно лелеемый баул, огромный букет, расстановка действующих лиц. Как же он сразу-то не догадался? Бомбисты! Вот что они такое!

Рука сама по себе вылетела вперед. Жаль только, в ней не было заряженного оружия.

– Стоять! Стоять! Ты! С цветами!

Слова, похожие на пули, на толстых рыб, плывущих в речной стремнине против течения. Гриф готов был присягнуть, что своими глазами видел, как звук его голоса взрезает плотный желеобразный воздух, как в разные стороны неспешно расходятся мелкие волны.

Девчонка вздрогнула, запнулась на месте, лихорадочно озираясь в поисках подельников. Губы ее, густо намазанные дешевой помадой, мелко дрожали. Она сразу привлекла внимание Лалил. И еще Грифа, разумеется. Но вместо растерянности и непонимания сыщик увидел, что его подружка прекрасно знает, что делает. По крайней мере, молниеносное появление в руке револьвера его не слишком удивило.

Бомбистка хотела бежать, но запуталась в юбках и рухнула на землю, выпустив из рук злополучный букет.

– Бомба! Бомба! – заорал Гриф, бросаясь наперерез стремительно настигающей террористку Лалил.

Он успел сбить ее с ног и накрыл своим телом, когда грянул оглушительный взрыв.


– Оболочка больших шаров, предназначенных для полета с людьми, делается из плотной шелковой или хлопчатобумажной ткани, которая покрывается несколькими слоями лака, чтобы уменьшить диффузию газа. В верхней части… во-о-о-от там, ваше высочество… устраивается клапан для выпуска газа, открывающийся при помощи этой веревки, – вещал хозяин ярко-алого шара с весьма примечательным именем «ОгнеПтица», склонившись над разрумянившимся от избытка впечатлений принцем.

Майдрид обеими руками впился в бортик ивовой корзины-гондолы, всем видом показывая своим телохранителям, что шагу в сторону не сделает, пока не насладится видом воздухоплавательного аппарата. В идеально пошитом костюмчике – точной копии отцовского мундира, высоких ботинках и кожаной курточке, расшитой вензелями, принц смотрелся почти взрослым, несмотря на по-детски округлые щеки и трогательную челочку.

– А это что за матерчатая труба в нижней части? – полюбопытствовал он.

– Сей придаток с клапаном служит для выхода газа при его расширении. Видите ли, в чем дело, ваше высочество, воздушный шар наполняется газом не сполна, ибо объем газа в верхних слоях атмосферы, то бишь из-за уменьшения давления воздуха, сильно увеличивается.

– А это что? Барометр?

– Да, ваше высочество, по его показаниям определяют скорость подъема.

Джевидж усмехнулся. Принц мог задавать вопросы часами, его неуемную любознательность никогда нельзя было полностью удовлетворить. Помнится, прошлое лето в Ривиджие мальчик целиком посвятил ботанике. Они с несчастным мистрилом Маро – учителем по естественным наукам – излазили весь парк на коленках в поисках всяких редких травинок-цветочков. Да и самому Россу не раз пришлось испытать на себе настойчивость юного наследника в поисках ответа на интересующий его вопрос. Но лорд Джевидж никогда не роптал. Майдрид не просто мальчик, но будущий повелитель Эльлора, и если выбирать между прилежным учеником и ленивым разгильдяем на троне, то первый – предпочтительнее. Порой даже Раилу казалось, что в его первенце воскресла наконец-то кровь первых Илдисингов – суровых и настойчивых, непреклонных и рассудительных мужей, рожденных в более жестокую эпоху отсутствия компромиссов. Впрочем, ребенок есть ребенок, и, к общему счастью, принц проявлял эти взрослые качества лишь изредка. Но небо он любил неистово, самозабвенно, как только и умеют дети. Все стены в покоях Майдрида были завешаны его рисунками на тему механических летунов, воздушных шаров и даже летучих кораблей. И, разумеется, по дворцу мальчик не ходил, а летал, широко раскинув руки и махая ими, как птица крыльями.

«Лорд Джевидж! Лорд Джевидж! А я сегодня ночью во сне перелетел через Аверн!» – все еще звучал в ушах Росса звонкий голосок принца, когда они виделись в последний раз.

Дьявол! Точно вчера было! За год мальчик подрос, вытянулся и уже не выглядел миленьким цыпленочком.

Телохранителей Майдрида лорд-канцлер знал не только в лицо. Лласар Урграйн собрал на каждого полнейшее досье, проверяя на благонадежность до пятого колена. Чтобы ни в коем разе не нашлось в родне кандидата какого-нибудь заговорщика-смутьяна-мятежника. Вот Айлех не спускает глаз с принца, а его родной брат, наоборот, ощупывает внимательным взглядом толпу. Ройг свое дело знает. Он даже двух других, незнакомых Джевиджу, акторов держит на некотором расстоянии от подопечного. Правильно, мало ли что?

Росса удивило отсутствие поблизости государя. Обычно Раил сына одного не отпускал, даже при условии, что вокруг крутится три десятка придворных вельмож разного ранга, как, например, сейчас. Что-то случилось? Спросить бы у Айлеха. На миг лорд-канцлер слегка растерялся, он-то рассчитывал привлечь внимание самого Императора. Как странно…

Нельзя категорично утверждать, будто Росс Джевидж знал Раила Илдисинга настолько хорошо, чтобы предугадывать его действия, но за четверть века знакомства они взаимно успели достаточно друг друга изучить. Нарушить планы Императора, расписанные даже не на десятидневие, а на два-три месяца вперед, могло только экстраординарное событие, что-то за гранью воображения. Раил Второй не только был инициатором проведения Выставки, но и принимал самое активное участие на всех этапах осуществления такого доселе невиданного проекта. И вот он торжественно открывает самое любопытное свое детище и поспешно его покидает?

Росса невольно затрясло от нехорошего предчувствия, он еще крепче сжал ладонь Фэйм и продолжил протискиваться сквозь многолюдное скопище народа к низкому барьерчику, ограждающему площадку вокруг воздушного шара.

– Эй-эй! Меня подождите! – взвыл Кайр, усиленно работая локтями.

– Не отставай!

И в момент, когда раздался взрыв, они оказались практически лицом к лицу с телохранителями принца.

Джевидж действовал мгновенно, ибо точно знал, что надо делать.

Бомба взорвалась. Сейчас зеваки бросятся глазеть, толпа откатится назад, а потом, когда все поймут, что никакой это не фейерверк, людей захлестнет паника. И они бросятся бежать прочь от опасности. Единственное свободное место – это поле, отведенное под летучие шары. И не существует в природе зверя опаснее, чем обезумевшая от страха толпа.

«Затопчут! В лепешку раздавят!» Он откинул в сторону широкополую шляпу, за которой прятался все это время, и шагнул к телохранителям.

– Милорд? Это вы? – ошалело выпучил на явившегося откуда ни возьмись канцлера свои по-детски невинные голубые глаза Ройг.

– Да, дьявол дери! Это я!

Росс быстро подхватил под мышки растерянного принца и перекинул его внутрь корзины.

– Фэйм! Кайр! Быстро в гондолу! Ройг! Айлех! Рубите канат и бегом к другому шару! Немедленно!

– Но, милорд! Мы…

– Сию секунду! Вы мне нужны живыми!

– Ура! Мы полетим! – визжал Майдрид, прыгая на месте и хлопая в ладоши. – Лорд Джевидж, мы сейчас ка-а-а-ак полетим!

– Мы не умеем… – начал было Ройг.

– Научитесь! – проорал, срывая голос, Джевидж. – Фэйм, наплевать на юбку! Падайте спиной, я вас подхвачу!

Лишенный якоря воздушный шар медленно, но уверенно набирал высоту, унося наследника престола буквально из-под ног тысяч насмерть перепуганных людей, ищущих спасения от страшных бомбистов.


Фэйм, как, собственно, и остальные мирные обыватели, решила, что это очередной фейерверк, вызвавший у зрителей вопль восторга. Не дерни ее Джевидж в противоположную сторону, она бы, повинуясь общему настроению, бросилась бы глядеть, что там такое так бахнуло. Ну интересно же, тем более в программке организаторы обещали какое-то незабываемое огненное представление. Правда, вечером, но все же…

Она и глазом не успела моргнуть, как уже сидела на дне корзины с задранными выше головы ногами в рваных клочьями чулках. Дура дурой, ничего не соображая.

– Что… что это было?

– Бомба!

Фэйм охнула, а принц пришел в полный восторг. Не от бомбы, конечно, а от предстоящего полета.

– Настоящая бомба?! Ух ты! А мы летим! Ура!

Возможно, кому-то и было страшно, но только не принцу Майдриду. Его мечта, жестоко отвергнутая отцом и лордом Урграйном из-за потенциальной опасности, сбылась столь нежданно-негаданно, что мальчику было все равно. Бомба там или что другое, но он ведь летит. На настоящем воздушном шаре. Высоко-высоко над землей!

Мужчины с опаской подняли Фэйм на ноги. Вдруг истерика приключится, как это часто бывает у женщин.

А она обомлела от искреннего восхищения открывшейся красотой и величием небес. Полет на Великом Л’лэ – это другое, это почти сон. Пока спишь – веришь в реальность, но, пробудившись, четко понимаешь: удивительное приключение – всего лишь видение. Прекрасное, страшное, исключительное, необъяснимое, но то, чего никогда не повторится и вообще бывает лишь в бреду или во сне.

А тут… ВсеТворец Десятирукий, Создатель Миров и Вселенных! Чтобы простому смертному познать цену сотворенных Тобой красоты и совершенства, нужно увидеть подзвездный мир так, как видят его птицы.

В торжественной тишине они плыли над Эарфиреном, и Аверн – древняя, усталая река, оказывается, он был вовсе не коричнево-зеленый. О нет! Зеркало его вод отражало синеву небес, будто небо и в самом деле ни с того ни с сего вдруг рухнуло вниз. Сине-голубо-серебряный Аверн с обручальными кольцами мостов, пестрый Эарфирен – море разноцветных крыш, острые иглы шпилей дворцов, опрокинутые дном вверх чаши храмовых куполов, коричневые лоскутки облетевших садов и парков. А еще скорлупки кораблей и лузга лодок, доки и фабрики.

Чудеса, да и только! От изобилия впечатлений впору ослепнуть и оглохнуть. Шляпка слетела, и ветер теребил выбившиеся из прически пряди волос, заставляя Фэймрил Эрмаад чувствовать себя романтической героиней, плывущей на корабле в неизвестные земли.

Без всякого умысла, инстинктивно Фэйм прижала к себе мальчика-принца, и они вместе переживали волшебство полета, пока лорд-канцлер с Кайром пытались сообразить, как им наиболее безопасно приземлиться. Кричать телохранителям, летящим чуть позади и ниже, смысла не было – все равно не услышат. Да и сомнительно, чтобы неразлучные братья изучали способы управления летательным аппаратом.

– Н-нас н-несет на северо-запад, – заикаясь, пробормотал Росс.

Его страх высоты никуда не делся, и сейчас у него мелко и совершенно неконтролируемо тряслись коленки. Стоило глянуть вниз, чтобы желудок сам по себе завязывался узлом. Сколько лет боролся Джевидж со своим тайным пороком, но так до конца и не смог его победить. Стоило залезть на обычную стремянку, чтобы снова ощутить себя кроличьим хвостом. Разум понимает – ничего страшного нет, а тело все равно трепещет. Очень неприятно, а главное, ужасно не вовремя.

– Как посадить эту проклятую штуковину? – взмолился Кайр.

Теперь он точно знал одно – карьера воздухоплавателя его не прельщает ни в каком виде. Раз люди созданы бескрылыми, но с двумя ногами, стало быть, они должны ходить по земле, а не болтаться меж небом и землей на пузырях из лакированного шелка и убогих веревочках.

– Чтобы взлететь выше, надобно сбросить балласт, – вежливо пояснил Майдрид. – А чтобы опуститься – открыть клапан и выпустить летучий газ. А мы уже прилетели? Да?

Голос у мальчика был очень разочарованный, но он быстро придумал, как удлинить воздушную прогулку.

– Лорд Джевидж, а может, полетим прямо во дворец к папе? Вот он удивится!

«А уж как он обрадуется!» – невольно поежился Джевидж. За такой способ спасения наследника престола Раил по головке не погладит.

– Нам нужна более или менее ровная площадка, ваше высочество, а вокруг дворца растут деревья. Если шар ударится о них, мы выпадем и разобьемся.

– Тогда надо начинать снижаться, – забеспокоился студент. – Нас несет прямо на ботанический сад.

– Перелетим через него, там, кажется, есть пустырь, который еще не успели засадить деревьями. Надо дать сигнал телохранителям.

Повинуясь приказу, Кайр стал махать руками и кричать пассажирам другого шара, без всякой надежды на удачу. Конечно, по грубым лицам крепких парней их сложно было заподозрить в некоем избытке сообразительности, но на деле и Айлех, и Ройг оказались смекалистыми ребятами. Вслед за красной «ОгнеПтицей» они тоже стали потихоньку выпускать водород. Шары начали медленно, но неуклонно снижаться.

– Всем сесть на дно и сгруппироваться! Быстрее! Прикройтесь руками!

– Держитесь за меня крепче, – прошептала Фэйм и крепко обняла принца, спрятав его голову у себя на груди. – Все будет хорошо, ваше высочество, лорд Джевидж не даст нам разбиться.

Корзина несколько раз пресильно стукнулась о землю, потом ее еще некоторое время тащил падающий шар, но приземление обошлось невольным пилотам малой кровью. Кайр коленом вышиб себе половину нижнего зуба, а Фэйм набила шишку на лбу. Зато наследник не пострадал, а лорд Джевидж, к собственной радости, не рассыпался на части.

Майдрид выбрался из ивовой гондолы первым и, как благовоспитанный юноша подал руку пострадавшей даме.

– Позвольте вам помочь, леди…

– Сааджи, – резко вставил Росс, взглядом указывая женщине не торопиться с ответом.

Мажья жена и наследник эльлорского престола по-дружески пожали руки под усталый, но довольный вздох лорда Джевиджа и клятвы Кайра Финскотта больше на пушечный выстрел не подходить к воздушным шарам.

К ним уже бежали через пустырь приземлившиеся телохранители.


В ушах у Грифа Деврая стоял сплошной звон, он почти не слышал воплей перепуганных людей, только чувствовал, как трясется земля от топота тысяч ног. Оглохший и от природы лишенный приятного голоса сыщик тем не менее готов был петь от счастья. Он успел, он спас Лалил от смерти и ран. Он – молодец!

Девушка что-то говорила, но бывший рейнджер не слышал ни словечка. Зато он мог любоваться ее синими глазищами и веснушками. Смотрел и не мог наглядеться. Все-таки она настоящая красавица.

А потом приподнялся на локте и отсалютовал двумя пальцами. Эдак лихо – от правой брови, вроде – знай наших.

– Гриф Деврай, имперский рейнджер, мис, разрешите с вами познакомиться? – спросил бравый капитан с лихой усмешкой.

И только тогда почувствовал острую боль в бедре и бьющую точками кровь из глубокой раны.

– Не переживайте, мис… Не плачьте… Это всего лишь осколок… Скоро заживет.

Потом он потерял сознание и не видел, как зареванная, но решительная мис Лур перетягивает ему рану куском, оторванным от своей нижней юбки, останавливая кровотечение и тем самым спасая жизнь.

Видимо, день выдался такой особенный – кто-то кого-то непременно спасал. Правда, не все ударились в милосердие, некоторые изо всех сил старались убивать ближних, что весьма прискорбно, ибо свидетельствует о несовершенстве человеческой породы.


Глава 15 Вспомнить все | Честь взаймы | Глава 17 Безумное чаепитие