home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



касающиеся Православной Церкви. Реакция на них поместного собора и Священного синода


Мы с горечью вспоминаем тот факт, что многие иерархи Русской Православной Церкви и часть ее клира не поняли исторической обусловленности Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года в нашей стране, в совершении которой участвовали и верующие массы нашего народа, не поняли эпохальности этой революции, освободившей народы нашей Родины от капиталистического рабства для свободного развития и открывшей новый период в истории человечества. Однако, к чести своей, ряд видных деятелей Церкви, и прежде всего архиепископ Владимирский Сергий (Страгородский), сумели правильно осмыслить происходившие события и заняли своё место в трудном процессе созидания общества, не имевшего в истории прецедента.

Алексий (Ридигер), митрополит Таллинский и Эстонский (с июня 1990 г. — патриарх Московский и всея Руси) (Из доклада «О миротворческой деятельности Русской Православной Церкви», прозвучавшего 31 мая 1971 г.

на Поместном соборе РПЦ. Журнал Московской патриархии. М, 1971. № 7. С. 47).

Монархия — одна из исторических форм правления, имеющих относительное значение.

Синодальная Богословская комиссия РПЦ. (Из документа Синодальной Богословской комиссии РПЦ — «Богословско-канонического анализа писем и обращений, подписанных Преосвященным Диомидом, епископом Анадырским и

Чукотским»2147

24-26 октября (6-8 ноября) 1917 г. в Петрограде произошло вооружённое восстание, организованное партией большевиков. Оно вылилось к государственный переворот, известный под наименованием Великая Октябрьская социалистическая революция. В 10 ч. утра 25 октября в воззвании «К гражданам России!», написанном В.И. Ульяновым, было объявлено о низложении Временного правительства и переходе власти к Военно-революционному комитету (ВРК) Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов2148. В 2 ч. 10 мин. ночи 26 октября вооружёнными отрядами, ворвавшимися в Зимний дворец, члены Временного правительства были арестованы.

Вечером 25 октября начал свою работу II Всероссийский съезд Советов (I съезд состоялся в июне месяце того же года). Он был поставлен перед фактом: к моменту его открытия основные стратегические объекты столицы были захвачены вооружёнными отрядами ВРК. В 5 ч. утра 26-го числа съезд постановил: «Вся власть на местах переходит к Советам Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов, которые и должны обеспечить подлинный революционный порядок»2149. Высшим в стране органом государственной власти был объявлен съезд Советов. Между съездами функции высшего законодательного, распорядительного и контролирующего органа возлагались на Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК). Тогда же Россия была объявлена Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой (РСФСР).

На съезде были сформированы составы ВЦИК (многопартийный) и Совета народных комиссаров (Совнаркома, или СНК) (лишь из большевиков). Вторым названием Совнаркома было «Временное рабочее и крестьянское правительство»: слово «временное» в названии указывало о его полномочиях до начала работы Учредительного собрания2150 2151. Председателем ВЦИК был избран Л.Б. Каменев, а СНК — В.И. Ульянов (он же, по выражению известного историка В.П. Булдакова — «великий разрушитель Ленин»2152).

Все эти события положили начало новому историческому периоду истории России. Соответствующий же этап для Русской православной церкви начался, по существу, несколько позже: после выхода 20 января 1918 г. декрета советской власти «Об отделении церкви от государства и школы от церкви»2153.

В период Октябрьского переворота церковь никак не стала защищать Временное правительство, хотя в марте 1917 г. она объявила его «благоверным», властью «от Бога» и привела народ к присяге ему. По всей видимости, духовенство, признав все типы власти по сути равноправными, «от Бога» данными, не смогло найти каких-либо убедительных аргументов, чтобы объяснить пастве, почему низвержение Временного правительства большевиками является преступлением. Ведь при этом естественно вставал вопрос: если это — преступление, то почему свержение царской власти не являлось таковым? (Вспомним, что весной 1917 г. свержение монархии всей, по сути, церковной «полнотой» было встречено весьма благосклонно, а ряд высших церковных сановников так или иначе был даже причастен к февральско-мартовским революционным событиям.)

По нашему мнению, не следует вслед за советской историографией однозначно утверждать, что духовенство РПЦ враждебно встретило Октябрьскую революцию (большевистский переворот). Некоторые священнослужители или поддержали её (как, например, член IV Государственной думы священник Димитрий Попов2154), или отнеслись к ней аполитично (о чём свидетельствуют вышеприведённые слова члена Поместного собора епископа Камчатского Нестора (Анисимова))2155.

Характеризует отношение к Октябрьской революции отдельных пастырей РПЦ и следующий случай. Благочинный I округа 2 отделения Бронницкого уезда Московской епархии протоиерей Николай Лебедев, представляя к награждению священника Троицкой церкви села Раменского, 10 ноября 1917 г. писал епископу Дмитровскому Иоасафу (Каллистову): «Как священник, о. Александр Парусников пользуется большой любовию народа; благодаря этому совершившийся [большевистский] государственный переворот прошёл в селе Раменском очень спокойно (здесь и далее курсив наш. — М.Б.); в своих обращениях к народу священник Парусников умело и просто объяснял значение совершившегося переворота и, таким образом, в таком многолюдном фабричном селении не было никаких неприятных осложнений»2156. Так что узаконивание некоторыми священнослужителями Октябрьской революции в общественно-политическом сознании паствы расценивалось их сопастырями как добродетель(!), достойная даже церковной награды.

Первым из постановлений советской власти, непосредственно затронувшим интересы Православной церкви, был принятый 26 октября 1917 г. II Всероссийским съездом декрет «О земле». Согласно ему, до Учредительного собрания помещичьи, удельные, монастырские и церковные земли «со всем их живым и мёртвым инвентарём, усадебными постройками и всеми принадлежностями» передавались в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов. Большевики объявили, что на Учредительном собрании будут добиваться решения об отмене частной собственности на землю и за безвозмездную передачу монастырских и церковных, в частности, угодий в пользование всех трудящихся2157.

Большинство соборян отнеслось к декрету о земле как к своеобразной декларации новой власти о её намерениях, лишённой реальных оснований. Заключить об этом позволяет проходившее 13 и 14 ноября на Поместном соборе обсуждение вопроса «о братских доходах». Во время него говорилось и о переделе причтовых земель. В ходе прений были установлены новые нормы пользования церковными доходами (в частности — от сдачи земли в аренду). При этом, с одной стороны, говорилось о грядущем разрешении земельного вопроса на Учредительном собрании, с другой — содержание уже вышедшего советского декрета о земле практически не вспоминалось2158.

Таким образом, высший орган церковной власти возлагал определённые надежды на пересмотр Учредительным собранием вопросов, так или иначе решённых

государственной властью не в пользу церкви: в первую очередь — вопроса о земле. Но иной была позиция Поместного собора в отношении решения А.Ф. Керенского (от 1 сентября) и/или II Всероссийского съезда Советов (от 25 октября) о провозглашении России республикой.

Ограничило влияние на общество Православной церкви принятие 2 ноября «Декларации прав народов России». В ней были сформулированы основные принципы советской национальной политики: среди прочего — равенство и суверенитет народов России и отмена каких-либо национально-религиозных привилегий2159.

11 ноября был издан декрет ВЦИК и СНК об уничтожении сословий и гражданских чинов. Согласно ему, духовное сословие (как и все в России сословия) упразднялось, всякие звания (дворянина, купца, мещанина, крестьянина и проч.), титулы (княжеские, графские и проч.) отменялись. Вместо них вводилось одно общее для всего населения страны наименование — гражданин Российской республики2160. Соответственно, этим декретом затрагивалось не только честолюбие духовенства, но и его «профессиональная честь». Ибо отменялись титулования «ваше преподобие» (применительно к иеромонахам, священникам и диаконам), «ваше высокопреподобие» (к архимандритам, игуменам и протоиереям), «ваше преосвященство» (к епископам) и «ваше высокопреосвященство» (к митрополитам и архиепископам)2161.

На фоне этого декрета 17 ноября на Поместном соборе РПЦ было введено титулование на богослужениях патриарха «святейшим» и «великим господином»2162 (о чём уже говорилось выше). Т. е. высший орган РПЦ принял постановление, явно шедшее вразрез с только что вышедшим правительственным актом.

4 декабря Совнарком издал «Положение о земельных комитетах». Согласно ему, «все земли нетрудовых хозяйств со всем сельскохозяйственным живым и мёртвым инвентарём, а также со всеми сельскохозяйственными и жилыми постройками, со всеми запасами сельскохозяйственных продуктов и материалов, воды местного хозяйственного значения и леса» переходили в распоряжение земельных комитетов. Иными словами, всё перечисленное национализировалось. Соответственно, подлежали изъятию все земли церквей и монастырей2163.

На следующий день Поместный собор принял ответные действия. Всем церквам и учреждениям Православной церкви был дан определённый инструктаж к действиям в случае захватов их собственности. Духовенству надлежало составлять особые акты, в которых следовало перечислять изымаемое имущество, а также указывать лиц и учреждения, причастные к захватам. При этом эти акты должны были оформляться таким образом, чтобы в будущем возможно было подавать соответствующие гражданские иски в различные судебные инстанции с целью возврата изъятой стоимости и возмещения причинённых убытков2164. Таким образом, упомянутое постановление Советского правительства Поместный собор рассматривал, во-первых, как незаконное, а во-вторых — как надлежащее оспариванию в

судебном порядке. Однако вставали закономерные вопросы: когда возможно будет оспорить конфискацию земли и перед каким судом? Очевидно, это могло случиться лишь при смене в стране власти. Т. е. соборяне рассматривали советскую власть как пришедшую лишь на краткое время.

Ряд постановлений, касавшихся Православной церкви, был принят советской властью в период между первой и второй сессиями Поместного собора: с 10 декабря 1917 г. по 19 января 1918 г. 11 декабря вышло постановление Комиссариата народного просвещения «О передаче дела воспитания и образования из духовного ведомства в ведение Комиссариата по народному просвещению». Передаче подлежали церковно-приходские школы, духовные училища, семинарии и академии, миссионерские школы и все прочие, носящие различные названия низшие, средние и высшие школы духовного ведомства. При этом передача осуществлялась со всеми штатами, движимым и недвижимым имуществом, а также капиталами и землёй. Таким образом, РПЦ теряла все образовательные учреждения, имевшие не только общеобразовательное, но и профессиональное значение. Причём в конце названного постановления говорилось, что вопрос о церквах в передаваемых государству духовных школах «будет разрешён в связи с декретом об отделении церкви от государства»2165. Тем самым духовенство ставилось в известность, что вопрос о полном отделении церкви от государства фактически решён.

При этом упомянутое постановление имеет важную особенность. С точки зрения норм права его содержание свидетельствует, что советская власть рассматривала духовное ведомство как структурное подразделение своих государственных органов. (Важно, что наряду с А.В. Луначарским это постановление было подписано иВ.И. Ульяновым (Лениным).)

Затронул интересы Православной церкви и декрет ВЦИК и СНК от 18 декабря 1917 г. «О гражданском браке, о детях и ведении книг актов состояния». Согласно ему, церковный брак объявлялся частным делом брачующихся, а обязательной регистрации подлежал лишь гражданский брак, заключаемый в соответствующих государственных органах. Из ведения церкви изымалась также функция регистрации рождений и актов естественной убыли населения2166. В тот же день вышел и декрет «О расторжении брака» (о гражданском разводе), согласно которому в вероисповедных учреждениях прекращались все бракоразводные дела и передавались в гражданский суд2167. Через несколько дней советская власть начала претворять эти декреты в жизнь. 4 января было опубликовано решение о повсеместном создании отделов записи браков и рождений2168.

Обсуждение правительственного декрета о браке и разводе на Поместном соборе началось 10 (23) февраля2169. И 19 февраля (4 марта) было выпущено соответствующее определение «По поводу декретов о расторжении брака и о гражданском браке». Поскольку распоряжение советской власти шло вразрез с церковными установлениями о христианском браке и буквально вело к их ниспровержению, Собор выразил резкое осуждение декрета и фактически призвал паству не подчиняться ему. В определении в категорической форме констатировалось: «і) Брак, освящённый Церковию, не может быть расторгнут гражданской властью. Такое распоряжение Церковь не признаёт действительным... 3) Запись брачащихся (так в тексте источника. — М.Б.) в гражданских учреждениях не может заменить церковного браковенчания, как святого Таинства»2170.

В ночь с 6 на 7 января ВЦИК принял декрет о роспуске Учредительного собрания. Выборы в это собрание проходили с 12 ноября 1917 г. до начала 1918 г. На них большевистская партия проиграла социал-революционерам. За эсеров проголосовало около 59% избирателей, за большевиков — 25%, за кадетов — 5%, за меньшевиков — около 3%; всего же было избрано 715 депутатов2171". Первое заседание Учредительного собрания состоялось 5 января 1918 г. в Петрограде, в Таврическом дворце. На него явилось 415 депутатов. Собрание отказалось принять ультимативное требование большевиков о признании декретов съездов Советов. На следующий день, 6 января, в 5 часов утра оно (не имея кворума) было разогнано властью, что способствовало обострению гражданского противостояния в обществе2172.

Церковные власти (в первую очередь Св. синод) не сочли нужным отозваться на насильственный роспуск Учредительного собрания — «разгон», по терминологии эпохи. Тем более, что этот роспуск был предварён осуществлённой большевиками подменой одного типа Конституанты (Учредительного собрания) другим — Съездом Советов. Поместный собор, начавший свою работу после межсессионного перерыва 20 января, также обошёл этот вопрос вниманием. Первое, чем можно объяснить отсутствие протеста со стороны РПЦ, заключается в том, что декрет о роспуске Учредительного собрания не затрагивал церковного достояния, поэтому и «не о чем» духовенству было протестовать. В самом деле: когда постановления власти касались церковного имущества — буквально незамедлительно со стороны самых высших церковных инстанций следовали протесты.

Но существует и другое объяснение такой не очень понятной, на первый взгляд, позиции духовенства. Оно даётся на страницах современного церковного издания. В нём указывается, что после насильственного роспуска советской властью Учредительного собрания «единственно законно избранным вождём народа» оказался... патриарх Тихон. Действительно: он был избран на Поместном соборе, который представлял собой выбранных людей от всей Российской православной церкви (паства которой — около 70% населения страны)2173. Соответственно, в результате разгона Учредительного собрания — вполне легитимного органа власти, о созыве которого говорилось в «Акте» вел. кн. Михаила Александровича от 3 марта 1917 г. — роль в стране Православной церкви в целом и патриарха Московского в частности юридически усилилась. Т. е. протестовать церковным властям против данного беззаконного акта советской власти было просто невыгодно (зачем же протестовать против исчезновения своего легитимного «конкурента»? чтобы умалить авторитет патриарха как «единственно законно избранного вождя народа»?). Тем более, что этот протест мог быть расценен как вмешательство церкви в дела государства.

9 января советским правительством было выпущено постановление о типографиях, согласно которому местные власти могли использовать их по своему усмотрению2174. В соответствии с этим, в том же месяце в Петрограде властями было произведено изъятие из ведения церкви синодальной типографии.

12 января 1918 г. на III Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов (работавшем в Петрограде с 10 по 18-е число) была принята «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа». В ней констатировалось о трансформации России как республики. А именно провозглашалось: «і) Россия объявляется Республикой Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов. Вся власть в центре и на местах принадлежит этим советам. 2) Советская Российская Республика учреждается на основе свободного союза свободных наций, как федерация советских национальных республик». В ней объявлялось об отмене частной собственности на землю и о том, что весь земельный фонд страны становится общенародным достоянием, подлежащим передаче трудящимся без всякого выкупа, на началах уравнительного землепользования. То же касалось и всех лесов, недр и вод. В целях «уничтожения паразитических слоёв общества» провозглашалось о введении всеобщей трудовой повинности и говорилось, что «эксплуататорам не может быть места ни в одном из органов власти»2175 2176.

На следующий день, 13-го числа, комиссариат призрения распорядился передать помещения Александро-Невской лавры для своих нужд: как заявлялось — для инвалидов. Однако вооружённый отряд, явившийся в лавру, не смог осуществить изъятие, поскольку со стороны духовенства ему последовал отказ в реквизиции. 19 января была предпринята вторая попытка властей силой занять лаврские помещения. Но собранный набатом православный народ, защищая святыню, начал разоружать отряд. Тем самым была спровоцирована стрельба, повлекшая убийство протоиерея Петра Скипетрова. Помещения лавры всё же отданы властям не были .

Попытка овладения Александро-Невской лаврой с помощью оружия в историографии рассматривается как начало «военных действий» между советским государством и Православной церковью2177. Вышедшее в тот же день патриаршее послание «Об анафематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной» среди исследователей считается началом официального противостояния церкви власти большевиков2178. Так что 19 января по праву можно считать днём «взаимного и одновременного объявления войны»: в начавшейся «дуэ-ле» с одной стороны выступали власти рабоче-крестьянской республики, а с другой — духовенство Православной церкви.

Поскольку в тот период был перерыв между первой и второй сессиями Поместного собора, на упомянутые январские постановления власти отреагировал Священный синод. Он выпустил специальное определение, датированное 11-15 января. В нём высказывалось осуждение насильственных действий властей в отношении церковного достояния2179. На объявленную же 12-го числа трансформацию государственного строя центральная церковная власть, «отрешаясь от политики», не отозвалась.

14 января 1918 г. последовало постановление наркома имуществ республики об упразднении ведомства придворного духовенства. Различные благотворительные учреждения этого ведомства со всеми их капиталами передавались в ведение наркомата государственного призрения, а учебные заведения — в ведение наркомата просвещения. Охрана церквей бывшего министерства Двора, как «памятников искусства и старины», возлагалась на комитеты и комиссаров управлений дворцами2180.

Через день, 16-го числа, увидел свет приказ народного комиссара по военным делам об увольнении со службы в военном ведомстве священнослужителей всех вероисповеданий. Имущество и деньги церквей подлежало сдать войсковым комитетам частей. Ведомство протопресвитера военного и морского духовенства распускалось. Вместе с тем войсковым комитетам предоставлялось право (в случае желания войсковых частей, управлений, учреждений и заведений) оставлять у себя священнослужителей. Но при этом содержание духовенства надо было брать на себя тем, кто принял решение их оставить2181.

Вскоре вышел приказ народного комиссара по морским делам (в советской терминологии — наркома поморде) о прекращении выдачи содержания всем священнослужителям, а также выдачи арендной платы за жилые помещения, занятые священнослужителями и снимаемые храмами. Все священнослужители исключались из списков личного состава флота. Всё церковное имущество переходило в собственность Советской республики2182.

Вопреки постановлениям советской власти, высшая церковная власть приняла решение сохранить органы управления ведомства военного и морского духовенства. 31 марта (13 апреля) 1918 г. на совместном заседании Священного синода и Высшего церковного совета, проходившем под председательством патриарха Тихона, об этом было принято соответствующее постановление. Согласно ему, во-первых, епархиальным архиереям поручалось устроить на местах уволенных советской властью из армии и флота священнослужителей, во-вторых — сохранялось само управление, хотя штаты его и были сокращены2183.

20 января был обнародован приказ наркома государственного призрения о прекращении выдачи средств на содержание церквей, часовен, священнослужителей и законоучителей, а также на совершение церковных обрядов. Церковные службы и требы могли продолжаться лишь по ходатайствам верующих. При этом последние

должны были принимать на себя обязанности по содержанию духовенства, а также ремонту соответствующих помещений и инвентаря2184.

Названные акты от 14, 16 и 20 января 1918 г. свидетельствуют, что вплоть до тех дней советское государство рассматривало священнослужителей как своих служащих. Т. е. со времён империи церковь и государство юридически оставались едины2185. В соответствии с этим в определенной степени можно утверждать, что до 21 января 1918 г. (до опубликования декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви») советское государство являлось православным и находилось в юрисдикции Православной российской церкви. Иначе не понадобилось бы выпускать и сам названный декрет, начинавшийся словами: «Церковь отделяется от государства»2186. Значит, теоретически церковь (в лице или работавшего в то время Поместного собора, или своего «печальника пред государственной властью» — всероссийского патриарха) вполне могла наложить на власть интердикт и даже анафематствовать её. Однако ни то, ни другое сделано не было.

Одна из причин того, что это не было сделано, состоит, по-видимому, в том, что духовенство первоначально возлагало на советскую власть определённые надежды. Об этом можно заключить, например, из слов направленного в начале января 1918 г. в Совнарком письма митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина (Казанского)2187. В нём содержалась просьба воздержаться от принятия декрета об отделении церкви от государства, проект которого был опубликован в ряде газет 31 декабря 1917 г. В письме говорилось: «Я, конечно, уверен, что всякая власть в России печётся только о благе русского народа (курсив наш. — М.Б.) и не желает ничего делать такого, что бы вело к горю и бедам громадную часть его»2188.

Ещё более выразительны на сей счёт слова увидевшего свет 19 января 1918 г. знаменитого послания патриарха Тихона «Об анафематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной». Среди прочего в нём говорилось: «И, наконец, власть, обещавшая водворить порядок на Руси, право и правду, обеспечить свободу и порядок (курсив наш. — М.Б), проявляет всюду только самое разнузданное своеволие и сплошное насилие над всеми и, в частности, — над Святою Церковью Православной»2189. Из этих слов следует, что, во-первых, церковь изначально признавала советскую власть за власть и, во-вторых, что церковь первоначально верила этой власти и надеялась, что та исполнит свои обещания. Однако эти надежды не оправдались, что и побудило патриарха выступить с прещением против убийц, творивших «кровавые расправы» на рубеже 1917-1918 гг.

В названном патриаршем послании говорилось:

«Тяжкое время переживает ныне Святая православная Церковь Христова в Русской земле: гонение воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины и стремятся к тому, чтобы погубить дело Христово и вместо любви христианской всюду сеять семена злобы, ненависти и братоубийственной брани.

[...] Всё сие преисполняет сердце наше глубокою болезненною скорбию и вынуждает нас обратиться к таковым извергам рода человеческого с грозным словом обличения по завету Св. Апостола: „согрешающих пред всеми обличай, да и прочие страх имут“ [і Тим. 5, 20]. Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это — поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей — земной.

Властию, данной нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематству-ем вас, если только вы носите ещё имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной.

Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение: „измите злаго от вас самех“ [і Кор. 5, 13]. [...] И, наконец, власть, обещавшая водворить порядок на Руси, право и правду, обеспечить свободу и порядок, проявляет всюду только самое разнузданное своеволие и сплошное насилие над всеми и, в частности, — над Святою Церковью Православной.

Где же пределы этим издевательствам над Церковью Христовой? как и чем можно остановить наступление на Неё врагов неистовых?

Зовём всех вас, верующих и верных чад Церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне Святой Матери нашей.

Враги Церкви захватывают власть над нею и её достоянием силою смертоносного оружия, а вы противостаньте им силою веры вашей, вашего властного всенародного вопля, который остановит безумцев и покажет им, что не имеют они права называть себя поборниками народного блага, строителями народной жизни по велению народного разума, ибо действуют даже прямо противно совести народной.

А если нужно будет и пострадать за дело Христово, зовём вас, возлюбленные чада Церкви, зовём вас на эти страдания вместе с собою словами святого Апостола: „кто ны разлучит от любви Божия? Скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч?“ [Рим. 8,35].

А вы, братие Архипастыри и Пастыри, не медля ни одного часа в вашем духовном делании, с пламенной ревностью зовите чад ваших на защиту попираемых ныне прав Церкви Православной, немедленно устрояйте духовные союзы, зовите не нуждою, а доброю волею становиться в ряды духовных борцов, которые силе внешней противопоставят силу своего святого воодушевления, и мы твёрдо уповаем, что враги Церкви будут посрамлены и расточатся силою Креста Христова, ибо непреложно обетование Самого Божественного Крестоносца: „созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей“ [Матф. 16, 18]»2190.

Однако необходимо отметить, что позже, в июне 1923 г. в своём «Заявлении» в Верховный суд РСФСР патриарх Тихон заявил о своём раскаянии в анафематствовании в январе 1918 г. «творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной»4 .

Определённый интерес представляет мнение исследователей, проанализировавших все вообще послания патриарха Тихона. Они заключают: «Что характерно для всех этих воззваний? Прежде всего отметим, что патриарх, в противоположность некоторым священникам, нигде не восстаёт против социалистических и коммунистических принципов, ни даже против революции как таковой, — он восстаёт, главным образом, против эксцессов и против отдельных актов Советского правительства»2191.

26 января 1918 г. за подписью В. Ульянове (Ленина) был издан декрет СНК. « О введении западно-европейского календаря». Согласно ему, в гражданский обиход вводился т. н. григорианский календарь: после 31 января следовало не 1, а сразу 14 февраля, т. е. 13 дней фактически вычёркивались из текущего календаря2192.

Декрет о введении григорианского календаря первоначально не был признан Православной церковью. 30 января 1918 г. Поместный собор рассмотрел этот декрет и постановил, что в течение 1918 г. церковь в своём обиходе будет руководствоваться старым стилем. В защиту такой позиции были высказаны, в частности, такие мнения: к новому (григорианскому) календарю неприменимы православные правила о праздновании Пасхи и его введение может внести раскол среди верующих. Тем не менее соборным отделам «О богослужении, проповедничестве и храме» и «О правовом положении церкви в государстве» было дано поручение рассмотреть вопрос о применении того и другого стиля во всей жизни церкви2193. И с 1 февраля соборные деяния начали публиковаться под двумя датами: старой и новой.

В течение 27-28 января в Петрограде советской властью было осуществлено изъятие «в пользу народа» здания Св. синода на Сенатской площади. Были конфискованы и все финансовые документы. С 29 января доступ в здание синода для всех чинов, служивших в нём, был закрыт2194.

В целом, комплексом упомянутых постановлений советской власти явно ущемлялись не только политические права, но и экономические возможности духовенства. Как следствие — резко ограничивалась возможность священнослужителей РПЦ оказывать влияние на паству. Советская власть целеустремлённо и последовательно шла к тому, чтобы отделить церковь от государства. Комплекс её мер тем более понятен с учётом того, что в программных установках большевистской партии в системе государственного и идеологического управления страны места религии не отводилось, равно как и духовного окормления армии и флота советской России не предполагалось.

При этом буквально все постановления правителей «большевистского царства», ущемлявшие интересы Православной церкви, не только не признавались духовной властью, но на них следовала и соответствующая ответная реакция: Поместным собором или (между его сессиями) Священным синодом принимались определения обратного характера. Т. е. высшие органы духовной власти в деле защиты церковных интересов занимали весьма активную позицию. Вместе с тем в первые месяцы существования советской власти духовенство ничего не имело против неё как таковой. Однако на «светские» деяния большевиков (например, на роспуск Учредительного собрания или содержание под арестом царской семьи — как выгодных в вышерассмотренных аспектах для епископата) духовенство, «отрешаясь от политики», предпочитало не реагировать.


-VI.1 Первые постановления- | Священство и царство. Россия, начало xx века 1918 год. Исследования и материалы | VI.2 Основные акты советского правительства О ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКВИ. РЕАКЦИЯ НА НИХ ПОМЕСТНОГО СОБОРА