home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



-V. 6 Отношение патриарха Тихона-

и Поместного собора к судьбе государя Николая II


и ЕГО СЕМЬИ

Господи, спаси царя и услыши ны... [Псал. 19, 10].

Не прикасайтеся помазанным Моим, глаголет Господь Вседержитель. Богопротивницы же Боговенчанного царя убита и не наследоваша землю благих, но улучиша смерть бесконечную. Ты же, святый мучениче Николае, помазанниче Божий, моли прилежно о нас, да наследуем с тобою Царство Небесное.

Стихира литии великой вечерни «Службы святых царственных страстотерпец... » (Минея дополнительная. М.: Издательский совет РПЦ, 2005.

4 июля. С. 314)

По свидетельствам современников, в конце ноября 1917 г., буквально сразу после поставления на патриарший престол Тихона, к нему обратился епископ Тобольский и Сибирский Гермоген (Долганов). Владыка просил у патриарха поддержки в оказании помощи царской семье, находящейся под арестом в Тобольске. Предлагался план принятия Николаем II в одном из сибирских монастырей (вероятно — в Абалацком2054 2055 2056) монашеского пострига * или же вариант «выкупа» царских узников у охраны, на-значенной ещё Временным правительством. По сведениям исследователя архива Регионального управления ФСБ по Тюменской области полковника A. А. Петрушина*3 (историка по образованию; заместителя начальника Регионального управления ФСБ по Тюменской области: ныне — в отставке) охрана из трёх гвардейских стрелковых рот2057, несколько месяцев не получавшая своего жалования, не скрывала своего согласия отдать царскую семью любой власти, которая в полной мере погасит перед ними все долги. Деньги для выкупа епископу Гермогену были тайно доставлены от монархистов Петрограда и Москвы. Петрушин утверждает, что патриарх Тихон от участия в освобождении Романовых отказался, сказав, что сделать для них ничего не может, и предпочёл ограничиться передачей Николаю II большой просфоры и своего благословения295. (Петрушин ссылается на показания архиепископа Пермского Иринарха (Синеокова-Андреевского), данные владыкой в рамках сфабрикованного в 1931 г. Полномочным представительством ОГПУ по Уралу дела № 8654 «О поповско-кулацкой контрреволюционной повстанческой организации „Союз спасения России"».) Полученные же деньги, по сведениям Петрушина, патриарх Тихон распорядился по прямому назначению не тратить, а отложить их для церковных нужд. Вследствие чего в Тобольске сложилась такая ситуация: с одной стороны, епископ Гермоген, не смея ослушаться патриарха, прятал в окрестных монастырях материальные ценности, предназначенные для выкупа царской семьи296. С другой — большевики Сибири и Урала также не могли получить узников, поскольку опасались хорошо вооружённого отряда охраны, состоящего из трёхсот человек. Вскоре, 9 (22) апреля 1918 г., из Москвы в Тобольск прибыли 2058 2059 полторы сотни красноармейцев, возглавляемых чрезвычайным комиссаром (или особоуполномоченным по перевозке царской семьи из Тобольска в Екатеринбург) ВЦИК и Совнаркома В.В. Яковлевым (настоящая фамилия К.А. Мячин), доставившим полугодовое жалование для охраны семьи Николая II. В результате царская семья была выкуплена и увезена в столицу Урала на свою Голгофу297.

29" Петрушин А. Сокровища епископа Гермогена. С. 72-74; Петрушин А.А. На задворках Гражданской войны. С. 56-95; Булыгин П. Убийство Романовых. Достоверный отчёт. М.: Academia, 2000. С. 51, 62-65, 80-82.

Упомянутое повествование А. Петрушина, приводимое на страницах журнала «Родина», отдельным исследователям представляется «версией фантастической» (Мраморное А.И. Церковная и общественно-политическая деятельность епископа Гермогена (Долганова, 1858-1918). Саратов: Новая книга, 2006. С. 39).

Однако в пользу версии о выкупе царской семьи у охраны, назначенной Временным правительством, свидетельствуют по меньшей мере два факта. Во-первых, членам охраны царской семьи большевики действительно перестали выплачивать жалование. И солдаты охраны считали, что нахождение семьи Николая II в их руках является лучшей гарантией того, что им жалование будет выплачено (см.: Мулътатули П.В. Указ. соч. С. 168-169).

Во-вторых, в пользу истинности «версии выкупа» свидетельствует диалог между «партийным куратором «дела Романовых»», председателем ВЦИК Я.М. Свердловым и чрезвычайным комиссаром ВЦИК и СНК В.В. Яковлевым. Разговор, состоявшийся 6 (19) апреля 1918 г., приводится со слов В.В. Яковлева:

«[Свердлов:] — Ну, дело вот в чём. Совет Народных Комиссаров постановил вывезти Романовых из Тобольска пока на Урал.

[Яковлев:] — Каковы будут мои полномочия?

[Свердлов:] — Полная инициатива. Отряд набираешь по своему личному усмотрению. Поезд специального назначения. Мандат получишь за подписью товарища Ленина и моей, с правами до расстрела, кто не исполнит твоих распоряжений. Только... уральцы уже потерпели поражение. Как только были получены сведения о подготовке побега Романовых, Екатеринбургский Совет отозвал туда свой отряд и хотел увезти Романовых — ничего не вышло, охрана не дала. Омский Совет со своим отрядом тоже ничего не смог сделать. Там теперь несколько советских] отрядов, и может произойти кровопролитие.

[Яковлев:] — А как велики силы уральских отрядов [большевиков] и охраны царя?

[Свердлов:] — Приблизительно около 2000 человек. Охрана около 250 человек. Там такая каша, надо её скорее расхлебать. В Москве у нас недавно был представитель охраны, некто [П.М.] Матвеев. Жаловался на положение, на безденежье (курсив наш. — М.Б.), на враждебное к ним отношение некоторых [большевистских] отрядов. Тебе предстоит всё это уладить. А самое главное — это то, что ты должен выполнить свою миссию чрезвычайно быстро. Скоро будет распутица, и если тронется лёд, тогда придётся отложить перевозку до установки пароходного сообщения с Тюменью, а это ни в коем случае нежелательно. Понял теперь, в чём твоя задача?

[Яковлев:] — А разве охрана отказалась выдать Романовых?

[Свердлов:] — И да, и нет. Там, во всяком случае, положение очень серьезное. Верить охране нельзя. Большинство — из офицерского состава. Мне удалось убедить Матвеева, что Романовых нужно вывезти оттуда, и я сказал ему, что мы немедленно командируем туда своего чрезвычайного комиссара. Матвеев уехал и предупредит об этом охрану. Уральскому Советуя сообщу о твоём назначении. В Омский Совет я дам тебе письмо, и ты его немедленно и с верным курьером отправишь в Омск к председателю ^Западно-СибирсКосареву. Все уральские и омские [большевистские] отряды будут в твоём распоряжении, а также и Тобольский гарнизон. В Тобольск я дам специальную телеграмму, а приедешь, предъявишь свой мандат. Всё это тебе пригодится. В Тобольске, говорят, скопилось в большом количестве белое офицерство. Имей это в виду. С солдатами охраны нужно рассчитаться (курсив наш. — М.Б.). А деньги у тебя есть?

В качестве объяснения мотивов упомянутых действий патриарха А.А. Петрушин полагает, что причиной им послужила «церковная скупость», нежелание патриарха Тихона «делиться славой» в ожидавшейся тогда борьбе с большевиками, а также его стремление называться «спасителем Отечества». Однако позволим себе отчасти не согласиться с этим мнением. Поскольку сплочение русского народа в противостоянии советской власти могло происходить вокруг или царского, или церковного престола (как справедливо и замечает тюменский краевед), то Тихону «харизматический конкурент» (в качестве этнарха — главы народа2060 2061) по идеологическому лидерству в лице Николая II был не нужен2062. Этим и был обусловлен его отказ помочь свергнутому императору. Иначе говоря, отказ патриарха Тихона был мотивирован, на наш взгляд, особенностями церковно-государственных отношений, характеризующимися как проблема «священства-царства».

* * *

С вышеприведённым же мнением патриарха Тихона, что он ничем не мог помочь царственным узникам, вряд ли можно согласиться. У него было грозное и действенное «оружие» против бунтовщиков, поднимающих руку на помазанника Божиего: церковная анафема. (Вспомним 11-й анафематизм чина «Торжества православия».) И это «оружие» вскоре было им применено: но не к тем, кто «дерзнул на бунт» против царя, а в отношении совершенно других лиц. Соответствующее послание патриарха Тихона «Об анафематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной» было выпущено 19 января (1 февраля) 1918 г. Оно появилось в ответ на открытые антицерковные действия советской власти, выразившиеся, в частности, в попытке насильственного захвата жилых помещений Александро-Невской лавры и обстреле соборов Московского Кремля2063. Святейший заявил о себе как о деятеле не только церковном, но и политическом. Однако в его послании содержались лишь достаточно общие слова о недопустимости общения православной паствы с «извергами рода человеческого» (большевики в нём не упоминались). В нём чётко говорилось о том, что анафема распространяется на тех, к кому относятся слова: «...если только вы носите ещё имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной»2064 2065 2066 2067. Т. е. это была анафема убийцам, творившим «кровавые расправы» на рубеже 1917-1918 гг. В послании отсутствовала и какая-либо конечная политическая цель противостояния «безумцам»: например, ни слова не говорилось о восстановлении монархии (как нежелательном для церкви), ничего не говорилось и о революции как таковой. Паства, по существу, призывалась лишь к защите прав и имущества РПЦ . (Некоторые аспекты данного послания ещё будут рассмотрены ниже.)

При оказании потенциально возможной помощи содержащимся в заточении Николаю II и его семье в распоряжении патриарха были и другие способы влияния и на власть, и на паству. Например, выражаясь понятием, принятым в Римско-Католической церкви — интердикт. Эта мера в рассматриваемый промежуток времени использовалась в пастырской практике священнослужителей РПЦ. (Выше уже говорилось, что её в качестве определённого противодействия большевикам летом 1918 г. применял архиепископ Пермский Андроник (Никольский)).

Известны и другие случаи наложения «интердикта» в рассматриваемый промежуток времени. Так, в 1916 г. при проведении полевых работ в прифронтовой Подольской губернии крестьяне начали требовать явно завышенную плату за аренду своих лошадей. Местное духовенство, собравшись на окружное благочинническое собрание, постановило «отлучить таковых лиц от св. причастия, как мародёров тыла, гнусных и богопротивных, и разъяснить им ожидающую таких грешников небесную кару». И, по сообщению в Св. синоернии сразу прекратилась40'.

Другой пример. В 1917 г. в Саратовской губернии при разгроме крестьянами одного поместья очевидцем происходящего был сельский священник. В качестве наказания бунтовщикам он отменил все службы и запер свою церковь. При наступлении дня церковного праздника лишённое службы население покаялось в содеянном. Только тогда священник, фактически утихомиривший народ наложением «интердикта», открыл для службы храм Божий. (Данный факт был оглашён 20 января 1918 г. на Поместном соборе графом Д. А. Олсуфьевым. В тот день проходило обсуждение выпущенного накануне патриаршего послания «Об ана-фематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной». Среди прочего в выступлении Олсуфьева прозвучали упрёки в адрес высшего духовенства. Во-первых, что оно возвысило свой голос против революционного движения лишь после того, как затронулись имущественные интересы церкви'04 — когда большевики начали грабить лавры и монастыри. Во-вторых, что высшее духовенство попустительствовало росту революционных настроений, в частности, на флоте. Это попустительство, по словам графа, заключалось в том, что из «мятежных» воинских соединений не отзывались священники. Если с закрытием деревенских церквей могли бы возникнуть сложности «бытового» характера, связанные с тем, что богослужения нужны старушкам, то на боевых кораблях, на которых в марте и в сентябре 1917 г. в массовом порядке убивали офицеров, таких ограничений не было. Тем не менее корабельные священники проводили службы в обычном режиме. Поясняя свой упрёк, Олсуфьев и озвучил факт наложения саратовским священником «интердикта» на крестьян!2068.

Таким образом, в распоряжении патриарха (имевшего «долг печалования пред государственной властью» — о чём говорилось в вышеупомянутом определении Поместного собора «О правах и обязанностях святейшего патриарха Московского и всея России») были те или иные возможности оказать поддержку и помощь царственным узникам. Но они остались неиспользованными.

* * *

По словам князя Н.Д. Жевахова, Поместный собор 1917-1918 гг. — «одно из самых непостижимых завоеваний революции». Этот Собор, вопреки исторической практике Восточной Православной церкви, был созван без воли императора, неоднократно признававшего его созыв несвоевременным2069.

На протяжении более чем двух месяцев его работы (с 15 августа до 25 октября) во всех российских храмах возносились молитвы «о Благоверном Временном правительстве». При этом никто из соборян не поставил вопрос о том, почему революционная власть поминается с сакральным, по существу, титулом, ранее принадлежавшим наследнику Всероссийского престола.

Собор даже не упомянул, что во время его заседаний царская семья находилась под арестом сначала в Сибири, а после на Урале. Он не потребовал ни у Временного, ни у советского правительства её немедленного освобождения или хотя бы разъяснений относительно не вполне ясных и убедительно обоснованных причин ее ареста и содержания под стражей (в первую очередь, цесаревича и великих княжон). Со стороны церковного руководства не прозвучало и ходатайств перед властями о смягчении условий содержания узников: например, об их переводе под домашний арест (это относится главным образом к тобольскому периоду заточения царской семьи) 2070.

Лишь единственный раз в центральной церковной печати была помещена информация о судьбе царской семьи. Она увидела свет на второй половине последней страницыприложенияквышедшему 1 (14) июня 1918 г. номеру «Церковныхведомо-стей». Заметка, вышедшая под заголовком «Перевод Романовых в Екатеринбург», представляла собой перепечатку материалов светской газеты «Наше слово». Какими-либо комментариями она не сопровождалась2071.

Вместе с тем такую позицию в отношении монарха и его августейшей семьи можно сравнить с реакцией Поместного собора на первый арест большевиками архиерея РПЦ — викария Владивостокской епархии епископа Камчатского и Петропавловского Нестора (Анисимова).

Владыка Нестор был арестован в Москве отрядом красноармейцев в ночь на 16 февраля (1 марта) 1918 г. и заточён в Таганскую тюрьму. На следующий день Поместный собор (после безуспешных попыток двух своих делегатов добиться от представителей штаба Московского гарнизона мотивировок обыска и ареста преосвященного) принял специальную резолюцию. Она гласила: «Заслушав сообщение о беззаконном аресте в г. Москве члена Собора епископа Камчатского Нестора, священный Собор, в полном единении с верующим народом, выражает глубочайшее негодование по случаю нового насилия над Церковью и требует немедленного освобождения Преосвященного узника». Помимо этого, делегатами Поместного собора было решено оповестить население Москвы ‘в первую очередь — настоятелей церквей и приходские организации) об аресте владыки Нестора и необходимости совершения молений о его «здравии и спасении»2072.

И вечером того же дня епископ Нестор был переведён из тюрьмы в Новоспасский монастырь под домашний арест, не пробыв в тюрьме и суток. Менее чем через месяц, 12 (25* марта, владыка был полностью освобожден и продолжил участие в работе Поместного собора2073.

Весьма похожую инициативу проявил Собор и в отношении арестованного в Перми в ночь на 17 июня 1918 г. и через три дня расстрелянного другого своего члена — архиепископа Пермского Андроника (Никольского). Постановлением патриарха Тихона и Священного синода от 14-17 августа для расследования обстоятельств происшедшего в Пермь была послана делегация из трёх человек во главе с архиепископом Василием (Богоявленским) (с мая 1917 г. находящимся «на покое», но с 24 июля 1918 г. состоящим благочинным ставропигиальных монастырей). И хотя все члены этой делегации по пути из Перми были убиты ворвавшимися в их вагон красноармейцами, тем не менее решительная позиция Поместного собора в отношении судьбы владыки Андроника — весьма показательна2074.

Примеры проявления, с позволения сказать, заступничества перед советской властью архиереев РПЦ по поводу ареста своих сопастырей можно продолжать. Так, в октябре 1918 г. патриарх Тихон обращался к председателю Совнаркома

В.И. Ульянову (Ленину) с просьбой провести расследование бандитского налёта на Николо-Угрешский монастырь и оскорбительного обращения с митрополитом Макарием (Парвицким-Невским), проживавшим «на покое» в этой обители2075. Позже, 24 и 28 мая 1924 г., патриархом Тихоном прошения о прекращении арестов архиереев РПЦ и об освобождении высланных и заключённых епископов были направлены начальнику VI секретного отдела ОГПУ Е.А. Тучкову2076.

Еще один подобного рода прецедент был связан с арестом самого патриарха Тихона. По постановлению Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) владыка Тихон был арестован в ночь с 11 (24) на 12 (25) ноября 1918 г. Буквально на следующий день Священный синод распорядился внести в богослужебные чины (в великую и сугубые ектении) особые молитвословия об освобождении патриарха. В частности: «О ^еже] сотворити милость с рабом Своим Святейшим Отцем на-

шим Патриархом Тихоном и силою Своею свободити Его, Господу помолимся»2077. После неоднократных обращений в Совнарком высших органов церковного управления, а также ходатайств прихожан о скорейшем освобождении патриарха2078 вечером 24 декабря (6 января 1919 г.) патриарх был освобождён и на следующий день принял участие в рождественском богослужении.

Таким образом, явное различие в позиции священнослужителей РПЦ относительно арестов императора и архиереев свидетельствует о том, что духовенство блюло лишь свои, с позволения сказать, «корпоративные интересы», но не спасение царской семьи и монархии как института2079. Императора же, как обладавшего сакральным статусом помазанника Божия, духовенство «своим» не считало, поскольку он являлся его «харизматическим конкурентом».

В рассматриваемом контексте ещё более показательна позиция Поместного собора относительно арестованного вместе с другими членами Временного правительства «ходатая по делам Церкви» (выражение протоиерея П.Н. Лахостского2080)

А.В. Карташёва — министра исповеданий (до назначения на эту должность с 24 июля по 5 августа 1917 г. являвшегося синодальным обер-прокурором). 24 ноября 1917 г. Собор принял особое, «для оглашения в печати» заявление с требованием освобождения бывшего министра исповеданий. Оно завершалось следующими словами: «Выражаем твёрдую уверенность, что в деятельности А.В. Карташёва не было ничего, что могло бы явиться предметом общественного суда и запятнать его доброе имя, и имея в виду, что многие товарищи его по кабинету, одинаково ответственные за деятельность правительства, давно уже получили свободу, Всероссийский Церковный Собор настаивает на немедленном освобождении А.В. Карташёва из Петропавловской крепости». И 26 января 1918 г. Карташёв был выпущен советской властью на свободу «в поднадзорное состояние», получив возможность участвовать в работе Поместного собора2081. Причём во время пребывания за решёткой в известных «Крестах» Карташёв 8 декабря на Соборе «заочно» был избран в члены Высшего церковного совета2082.

Таким образом, об освобождении арестованного экс-министра Временного правительства Поместный собор считал нужным ходатайствовать перед советской властью, а за содержащегося под стражей помазанника Божиего и его семью — нет. Образно говоря, для духовенства бывший член низвергнутого большевиками Временного правительства (вдобавок — масон2083) был «классово близок».

(Вспомним, что Поместный собор собрался при прямом или пусть косвенном содействии А. Карташёва как синодального обер-прокурора и члена Временного правительства.) А «бывший» «верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния» — «классово чужд»: чужд как «харизматический конкурент» священства, как неоднократно откладывавший созыв Поместного собора; причём «классово чужд» до такой степени, что его судьба членов высшего органа церковной власти фактически не интересовала.

* * *

Неоднозначно отреагировали члены Поместного собора на известие о расстреле в Екатеринбурге Николая II. На пленарном соборном заседании 6 (19) июля 1918 г., проходившем под председательством патриарха (фактически — при открытии третьей соборной сессии)2084, делегаты постановили отслужить по убиенному императору панихиду. Причём ей предшествовало обсуждение вопроса о том, стоит или нет её служить. Так, протоиерей Ф.Д. Филоненко2085 был против неё, поскольку, по его словам, она «поставит Собор в очень острое отношение к властям, этим несомненно (власти. — М.Б.) воспользуются, чтобы начать жестокое гонение на Православную Церковь». Его оппоненты из мирян высказывались, что служение панихиды по невинно убиенному императору — христианский долг всех православных, что убийство Николая II — преступление местных властей. Профессор ПгДА Б,В. Титлинов в своём выступлении, в частности, сказал: «Мало отслужить по убиенном бывшем государе панихиду или даже 40 панихид; нравственное достоинство Собора обязывает его к тому, чтобы заклеймить это преступление соответствующим словом»2086. Генерал Л.К. Артамонов высказал такую точку зрения: «Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь мог с осуждением отнестись к молитве за Помазанника Божия, теперь уже представшего пред судом Божиим. Если и были недочеты в его царствовании, то ведь это наша общая вина, вина всего русского народа. И теперь мы, как верующие христиане, знающие, как спасительна молитва за усопших, возносим моление об упокоении души невинно убиенного Помазанника Божия»2087.

В ходе обсуждения выступил и миссионер из Екатеринославской епархии

В.И. Зеленцов (в 1919 г. принявший священство и в 1925 г. рукоположенный во епископа Прилукского). Он сказал: «Конечно, существование нашего Собора дороже личного подвига. Но есть вещь дороже самого Собора — это правда Божия. Самый Собор должен существовать ради этой правды. Я хочу остановить внимание только на той стороне, которую оставили в стороне в своих речах предшествующие ораторы. Убиенный бывший царь для Церкви есть Помазанник Божий, и я буду говорить только с этой церковной точки зрения, совершенно забывая о всякой политике. Отставной бывший царь есть Помазанник Божий и так он остаётся и после своего отречения от власти, ибо помазание с него не снято. Мы должны судить о нём как о Помазаннике. Мы служили панихиду, когда убивали священников или архиереев — этих помазанников на иерархическое служение. Но вот убивается Великий Помазанник другого рода благодати, убивается беззаконно, и мы теперь решаем, нужно ли служить по нем панихиду. Двух мнений здесь быть не может. Мы не можем уклониться от своего долга, мы обязаны помолиться. Забудем, что он бывший царь, мы будем молиться об упокоении раба Божьего Николая, Помазанника Божьего»2088 2089 2090.

Весьма характерно, что лишь после расстрела императора среди членов Поместного собора Николай II стал именоваться помазанником. В выступлении князя Е.Н. Трубецкого прозвучало: «Умолчать о свершившемся злодеянии и не помолиться об убиенном бывшем Царе, о котором мы молились в течение свыше 20 лет как о Помазаннике Божием, это значило бы совершить вопиющую неправду». Через несколько дней, 11 (24) июля, протоиерей А.В. Суворов также говорил: «Всё православное население видело в Николае II Помазанника Божия и внимательно следило за его судьбой (sic! Созерцало его участь? — М.Б.)»П6.

После прений на том, 6 (19) июля, заседании, прекращённых председателем — патриархом Тихоном, вопрос о служении панихиды по Николаю II был поставлен на голосование. Из присутствовавших на заседании 143 членов Поместного собора против проведения поминальной службы проголосовало 28 человек (почти 20%) и 3 воздержались (около 2%). Согласно решению большинства, патриархом, при общем пении членов Собора, была совершена панихида по «бывшем Государе — рабе Божием Николае»32". Также духовной властью было сделано официальное распоряжение отслужить во всех церквах России панихиды с поминовением по формуле: «[об упокоении]... бывшего Императора Николая И»2091.

Весьма характерно, что ранее, по получении «аналогичных» известий об убийстве в Киеве почётного председателя Поместного собора митрополита Владимира (Богоявленского), реакция

Собора значительно отличалась от рассмотренной. Так, по получении достоверных сведений

об убийстве киевского архипастыря, об этом событии было объявлено патриархом Тихоном на заседании высшего церковного органа 3 (іб) февраля 1918 г. Члены Собора встали со своих мест и осенили себя крестным знамением. Завершил патриарх свою траурную миссию обращением к присутствовавшим: «Помолимся об упокоении чистой и святой души Митрополита Владимира». Тотчас же при общем пении членов Поместного собора была совершена панихида по убиенному архипастырю2092.

Об убийстве митрополита Владимира 13 (26) февраля на соборном заседании докладывал митрополит Харьковский Антоний (Храповицкий). После чего по предложению председательствовавшего — митрополита Новгородского Арсения (Стадницкого) была воспета «Вечная память»2093.

На 15 (28) февраля 1918 г. было назначено особое траурное заседание Поместного собора. Оно началось со служения панихиды об упокоении души владыки Владимира. Причём отслужена она была (в отличие от панихиды по убиенному помазаннику Божию) «без обсуждений». Её возглавил патриарх Тнхон при общем пении всех присутствовавших на заседании. В тот же день было решено в субботу накануне сорокового дня кончины митрополита повсеместно совершить молитвенное поминовение почившего2094. Позже, 5 (18) апреля, Поместный собор принял специальное постановление «О мероприятиях, вызываемых гонениями на Православную Церковь»2095, в котором, среди прочего, устанавливалось ежегодное поминовение убиенного киевского архипастыря. (Об этом постановлении ещё будет сказано ниже)2096.

Отличия в реакции Поместного собора на убийства царя и архиерея настолько разительны, что в комментариях, на наш взгляд, не нуждаются.

Помимо перечисленного, в официальном церковном издании — «Церковных ведомостях» 7 (20) февраля был опубликован материал об убийстве митрополита Владимира, сопровождённый его биографией. Там же были помещены и выдержки из материалов светской печати. Среди многих трогательных слов о митрополите Владимире звучали и такие: «Избранник свободной церкви, человек, облечённый таким высоким саном, должен был быть неприкосновенным»2097. В журнале, вышедшем 16 (29) марта, был помещён большой портрет владыки, а под заголовком «Памяти убиенного митрополита Киевского Владимира» размещены материалы состоявшегося 15 (28) февраля траурного заседания Поместного собора и две статьи «Памяти архипастыря-мученика» и «Литературная деятельность Митрополита Владимира»2098.

8 (2і) июля во время службы в московском Казанском соборе (в присутствии, со слов очевидца, 100-200 человек2099) патриарх Тихон о расстреле Николая II произнёс проповедь. Он отозвался об убийстве как ужасном деле, с которым христианская совесть не может согласиться. Тихон осудил как исполнителей расстрела, так и представителей властей, которыми оно было одобрено и признано законным: «Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его», — сказал патриарх. «Не будем здесь оценивать и судить дела бывшего государя, — продолжал Тихон, — беспристрастный суд над ним принадлежит истории, а он теперь предстоит пред нелицеприятным судом Божиим». Несколько странно прозвучало высказывание патриарха об убиенном императоре: «Он ничего не предпринимал для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе...»2100 2101". Смысл этой фразы о свергнутом, содержавшемся более года в заточении и без суда расстрелянном государе можно выразить приблизительно следующими словами: «спасение утопающего — дело самого утопающего». Т. е., по мнению сановитого проповедника, у находившегося в заключении Николая II была-де масса возможностей «для улучшения своего положения». Хотя у самого патриарха (как и у работавшего с 15 августа 1917 г. высшего органа власти РПЦ — Поместного собора) было несравненно больше возможностей оказать помощь и поддержку и царственному узнику, и его августейшей семье (см., например, предпринятый Собором комплекс мер при вышеупомянутом аресте властями викарного епископа Нестора (Анисимова)).

Показательно, что в своей проповеди патриарх ни разу не назвал Николая II помазанником Божиим, но дважды — «бывшим государем». Соответственно, Тихон осудил убийство Николая II как человека (как «гражданина Романова»), но не как помазанника Господнего. Иначе говоря, в проповеди патриарха прозвучало осуждение екатеринбургских исполнителей злодеяния и их покровителей (членов ВЦИК) за грех против заповеди Божией « Не убий» [Исх. 20, 13; Матф. 19, 18]. Но ни слова не было сказано об убийцах как о тех, кто поднял руку на христа Господнего (в смысле слов Священного Писания: «Не прикасайтеся к помазанным Моим» [і Пар. 16, 22], «Кто, подняв руку на помазанника Господня, останется ненаказанным?» [і Цар. 26,9], а также, например, [Плач. 4, 20]). Объяснить такую позицию можно тем, что патриарх видел в императоре своего «харизматического конкурента» (достаточно вспомнить о том, что в Ветхом Завете христами Господними именуются цари, первосвященники и пророки)338. Потому-то, по нашему мнению, патриарх Тихон и

не хотел «напоминать» своей пастве о помазанничестве расстрелянного.

местных православных церквей на Востоке (в первую очередь Константинопольской) в условиях их существования в мусульманской Османской империи, достигшей наибольшего своего расширения во второй половине XVI в. — 70-х гг. XVII в. Усугублялось положение и ранее бывшим длительным влиянием на Константинополь латинства, что давало нашим предкам повод сомневаться в безупречном правоверии вселенских патриархов. Русская же церковь, благоденствовавшая под дер жавой православных царей — покровителей вселенского Православия, к тому времени доминировала в мире по числу паствы, монастырей и храмов. Однако несмотря на стремление Москвы попытка пересмотра порядка первенства не удалась по причине противодействия «конкурентов» — восточных патриархов, не захотевших уступать своих прав. В-третьих, оба патриарха \ и Вселенский, и Московский) обладают лишь первенством чести среди равныхим по священнической благодати епископов. Иначе говоря, по священническим полномочиям они тождественны и друг другу, и любому из сотен архиереев православных церквей. В-четвёртых, Украина является «спорной территорией»: на протяжении семи веков (с 988 г.) она на правах митрополии относилась к Константинопольскому патриархату, а с 1686 г. по настоящее время — к Московскому. При этом в 1989 г. (при относительно неудачных попытках в 1919 и 1942 гг.), а также в 1992 г. в Украине были созданы значительные по численности церковные «раскольнические» структуры, не признающие над собой церковной власти Москвы и стремящиеся перейти под юрисдикцию Константинополя.

Теперь обратимся к самим торжествам 1020-летия Крещения. Накануне и во время них буквально вся столица Украины, включая дорогу до аэропорта, пестрела рекламными щитами с двумя типами фотографий: патриарха Варфоломея и его же с президентом Виктором Ющенко. Наглядной же «агитации» с изображениями патриарха Алексия было намного меньше. Этим украинские власти давали понять, что они оказывают главные почести константинопольскому «конкуренту» московского патриарха.

Различие в чинопочитании патриархов-«конкурентов» ярко выразилось при церемониях их встреч. Так, Вселенского патриарха, прилетевшего 25 июля с делегацией Константинопольской церкви, у самого трапа авиалайнера встречал президент Украины. Присутствовали руководители страны, лидеры политических партий, религиозные деятели, послы зарубежных стран и множество представителей прессы. На лётном поле были подняты государственный флаг Украины и штандарт Вселенского патриарха. Звучал оркестр. С трибуны, куда поднялись президент и патриарх, взаимно прозвучали высокие приветственные слова. Был совершён парад роты почётного караула. Владыка Варфоломей сопровождался президентским эскортом. В целом уровень встречи константинопольского гостя фактически соответствовал приёму главы иностранного государства.

Встреча же Московского патриарха, прибывшего в Киев на следующий день и представлявшего крупнейшую Православную церковь мира, была организована заметно скромнее. В аэропорту он былвстречен высшими иерархами Украинской православной церкви (Московского патриархата) и лишь вторыми, по сути, лицами, представлявшими государственную власть: спикером Народной рады, министром труда и социальной политики, заместителем главы Секретариата президента Украины, заместителем главы Киевской городской администрации и др. Три девушки в национальных костюмах вручили высокому гостю хлеб-соль, и хор киевских семинаристов спел «Многая лета». При этом флагштоки на лётном поле были пусты.

Прибывшим же в те дни на празднества более сотни архиереям различных поместных церквей (из них — двум предстоятелям: Элладской и Албанской) было уделено со стороны властей и средств массовой информации ещё меньше внимания.

Таким образом, первая честь при встрече прибывших на торжества патриархов была оказана именно первому по чести, вторая — второму и т. д. по протокольной иерархии. Аналогичная разница наблюдалась и в условиях проживания высоких гостей, а также в обеспечении их безопасности. Службы с участием Вселенского патриарха (на которых всегда присутствовал президент) транслировались по центральному телевидению Украины. Московскому же в таком «информационном освящении» было отказано. Другие архиереи (в первую очередь предстоятели) и не претендовали на такое «внимание» к себе.

В целом тема о цареубийстве заняла немного места в проповеднической деятельности патри-

Одно из центральных мероприятий празднеств проходило утром 27 июля. Тогда все предстоятели поместных церквей в сослужении сонма иерархов совершили Божественную литургию на Владимирской горке у памятника св. князю Владимиру. Перед ее началом патриархов поприветствовал президент В. Ющенко. Он троекратно облобызал патриарха Варфоломея, обменявшись с ним несколькими фразами. А святейшему Алексию лишь пожал руку, не сказав при этом ни слова (о приветствии президентом других иерархов в сообщениях с места событийумал-чивалось, однако ясно, что оные выражались не более чем в виде рукопожатий). На такое «несоответствие» было обращено внимание многих средств массовой информации. Российскими кругами оно было расценено как демонстративное непочтение к патриарху Московскому.

В качестве реакции на упомянутые «несоответствия» в чинопочитании можно рассматривать досрочный отъезд Московского патриарха в столицу России: он был намечен на 30 июля, но состоялся 28-го числа. Перенос сроков ^и соответственно — отмена визита в «российски ориентированный» Донецк) был вызван тем, что предстоятель РПЦ, по неофициальной информации из секретариата президента Украины, «был весьма оскорблен демонстративным невниманием украинских властей к его персоне». Уровень приема патриарха Алексия не только значительно уступал уровню приема Вселенского патриарха Варфоломея, но и не соответствовал протоколу рядовой поездки главы РПЦ в любую епархию Московского патриархата на территории России (http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=64380&topic=588). Та же по сути информация поступила и от иных источников. Со ссылкой на слова пресс-секретаря Донецкой епархии Украинской православной церкви Московского патриархата Донецкое информационно-аналитическое агентство распространило сообщение, что при посещении Киева «патриарх [Алексий II был] очень огорчен. Он планировал и был серьёзно настроен на приезд в Донецкую область, однако возраст и переживания по поводу определенных моментов, которые были в Киеве, помешали его визиту» (цит. по сайту агентства: http://ostro.org/shownews_ks.php?id=50999&lang=ru).

Такие «огорчения и недовольство» патриарха Московского вполне понятны: в России Алексий II привык к первым по отношению ко всем прочим архиереям почестям (в частности — к передвижению на бронированном лимузине, к автомобилям сопровождения, десяткам телохранителей). Потому вторые позиции и были для него «огорчением».

При этом ссылки некоторых средств массовой информации на «рекомендации врачей» как на причину досрочного прекращения визита московского патриарха звучат не вполне убедительно. Это можно заключить из того, что во время перелёта из Киева в Москву патриарх Алексий, по сообщению корреспондента Российского агентства международной информации (РИА Новости), «находился в бодром расположении духа и поблагодарил всех сопровождавших его в поездке». Об «очень бодром и радостном настроении» патриарха во время перелёта говорит и сотрудник пресс-службы Московской патриархии, сопровождавший владыку Алексия II во время визита (http://www.rian.ru/society/20080728/115106758.html). И вскоре, 2 августа, в день памяти св. пророка Божия Илии патриарх служил литургию в одном из московских храмов (http://www.patriarhia.ru/db/news/224.html). Так что киевская «болезнь» святейшего, вероятнее всего, была «дипломатической».

В свою очередь, московский патриарх не остался в долгу, продемонстрировав весьма сдер жанное отношение к украинскому президенту. Так, Алексий II отказался от посещения Секре тариата президента Украины, а также от президентского приёма в Софии Киевской, входивших в программу визита.

С одной стороны, «протокольные несоответствия» можно объяснить нежеланием укра инских властей оказывать почтение «Москве» и их стремлением с помощью «Константинополя» создать в стране «Единую Поместную православную церковь», равнозначную, например, Болгарской и Грузинской. Однако с другой стороны, акцент был сделан на приветствии именно первого по чести патриарха. Второмуже, равно как и следующим за ним по чести, на ки евских торжествах объективно оставалось лишь быть в тени первого. Тем более, что Церковью Матерью для Киевской Руси являлась именно Константинопольская церковь и, соответствен но, её предстоятелю на торжествах 1020-летия Крещения и оказывалась более высокая честь.

арха Тихона. Она не затрагивалась даже в ближайшем патриаршем послании ко всероссийской пастве, выпущенном 26 июля (8 августа) 1918 г. по случаю приближения Успенского поста. Б послании много говорилось о необходимости покаяния в «грехе, тяготеющем над нами», и чада церкви призывались оплакивать «великие грехи нашего Отечества, пока оно не погибло до конца». Но из содержания было совершенно неясно, что это за грех. Хотя и чётко говорилось, что масштаб и значение этого греха — исключительно велики. Буквально в эсхатологических тонах и апокалипсических выражениях патриархом о нём говорилось следующее: «Грех, тяжкий, нераскаянный грех вызвал сатану из бездны, извергающего ныне хулу на Господа и Христа Его и воздвигающего открытое гонение на Церковь»2102 2103. Однако о наличии (или отсутствии) какой-либо связи этого греха со свержением монархии и цареубийством пастве оставалось лишь догадываться2104.

11 (24) июля на закрытом заседании Поместного собора (в присутствии 163 соборян, в том числе 23 епископов) был поднят вопрос о содержании проповеди святейшего, сказанной 8 (21) июля в Казанском соборе по получении известия об убийстве Николая II. (Поводом к тому послужило предложение протоиерея П.Н. Лахостского — главного редактора журнала «Церковные ведомости» и газеты «Всероссийский церковно-общественный вестник» — включить проповедь патриарха в соборные «Деяния».) Первым выступил делегат от Тверской епархии В.Г. Рубцов. Он заявил, что не разделяет мнения патриарха, осудившего убийство бывшего царя. Рубцов счёл позицию патриарха «политической демонстрацией». Он также заявил, что выбран епархиальным съездом для решения чисто церковных задач, а не для занятия политикой. Закончил Рубцов свою речь едва ли не евангельскими словами: «Я умываю руки от этой вредной демонстрации» (ср.: [Матф. 27, 24]). Однако такая позиция вызвала несогласие ряда делегатов, поддержавших позицию патриарха.

На открытом заседании 13 (26) июля (в присутствии 169 членов Собора, в том числе 26 архиереев) был зачитан составленный Соборным советом проект постановления по поводу слова патриарха, произнесённого 8 (21) июля. Без прений была принята предложенная формулировка: «Священный Собор Православной Российской Церкви, под председательством товарища председателя Собора митрополита Новгородского Арсения, обсудив сообщение члена Собора протоиерея П.Н. Лахостского о слове Святейшего Патриарха за Божественной литургией в Казанском соборе 8 (2і) июля сего года, свидетельствует, что в сем Патриаршем слове выражены те именно мысли и чувства, которые по долгу христианской совести должна исповедовать вся православно верующая Россия»2105.

Поместный собор в целом осудил убийство императора. Однако никакого акта с официальным осуждением расстрела помазанника Божиего, «хозяина земли Русской», «верховного защитника и хранителя догматов господствующей веры, блюстителя правоверия и всякого в Церкви святой благочиния» от него всё же не последовало2106. Не прозвучала также и оценка самого свержения царской власти.

С учётом, с одной стороны, активной позиции Поместного собора в отношении арестовывавшихся советской властью иерархов РПЦ и бывшего министра исповеданий Временного правительства, а также с другой — фактического отрешения соборян от каких-либо забот о судьбе содержавшейся более года под арестом царской семьи, можно говорить об определённых антимонархических настроениях, царивших на Поместном соборе. Впрочем, такая позиция высшего органа церковной власти была следствием и логическим продолжением политической линии, проводимой в первые дни и недели Февральской революции официальным духовенством в отношении свержения монархии.

Можно сравнить реакцию высших органов Православной церкви на убийство, с одной стороны, императора Александра II и с другой — государя Николая II. Так, в послании Св. синода от S апреля 1881 г., обнародованного по всем церквам империи в связи с убийством всероссийского самодержца, достаточно подробно говорилось о сакральной природе царской власти. Послание гласило:

«Попущением Божиим постигло нас невыразимо страшное бедствие. Благочестивейший

Государь Император наш Александр Николаевич пал от рук богоотступных и вероломных убийц. Россия болезнует великою и глубокою скорбию, поражена ужасом и покрыта позором. Для верных сынов отечества Возлюбленнейший Монарх-Отец наш был всегда Особою Священною и неприкосновенною. Русский народ видел в Нём прирождённого законного Государя, преклонялся пред Ним, как пред Избранником Божиим, благоговел пред печатию Св. Духа на челе Его; все с непомраченным смыслом и нерастленным сердцем чтили с любовию высокие качества Его великой и чистой души. Но среди многомиллионного, вернопреданного своему Царю народа, как плевелы среди пшеницы, нашлись и люди недостойные, нравственно испорченные, из которых в недавнее время составилось хотя малочисленное, но до крайней степени ожесточенное скопище крамольников, готовое на всякое зло. Они-то и дерзнули поднять святотатственные руки на Помазанника Божия, Благодетеля Своего народа. Цареубийцы сии чужды народной жизни, они презрители веры и закона; они потеряли человеческий разум и чувство... Они именуются русскими; но Россия с ужасом отвергает их. Некоторые из них носят название православных; но Православная Церковь предаёт таковых анафеме»443.

В случае же убийства государя Николая II реакция высшего органа церковной власти, как уже было показано, была совершенно иной. 2107


V.4 Восстановление патриаршества. Соборная модель взаимоотношений церкви и государства | Священство и царство. Россия, начало xx века 1918 год. Исследования и материалы | V.7 Дискуссия о Февральской революции