home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



V.2 Письма монархистов Поместному собору

(август-октябрь 1917 г.)


Бога бойтеся, царя чтите [і Петр. 2, 17].

Благословенно Царство[і]

(Начальные слова первого возгласа Божественной литургии).

Поскольку весной-летом 1917 г. духовенством РПЦ в центре (Св. синодом) и на местах (архиереями и различными церковными съездами) так или иначе уже была высказана точка зрения относительно свержения монархии, то на Поместном соборе рассмотрение вопросов, связанных с политическими событиями Февральской революции, не было запланировано. На это было обращено внимание православных, приславших в августе-октябре 1917 г. Поместному собору по меньшей мере десяток соответствующих писем. Большинство из них было непосредственно адресовано митрополитам Московскому Тихону (Беллавину) и Киевскому Владимиру (Богоявленскому), являвшимся, как уже говорилось, председателем и почётным председателем Собора1799.

В письмах выражалось определённое смятение, которое возникло среди мирян после отречения императора Николая II от престола. Так, выпускника Московского университета А. Д. Жирова волновали вопросы о законности отречения монарха, а также о церковной анафеме, которая — согласно особому богослужебному чину «Недели Православия» (или «Торжества Православия») — угрожала поднимающимся на бунт против царя — помазанника Божия. Автор, в частности, говорил, что и после отречения «монарх остаётся Помазанником, Христом [Господним], Главой православной Церкви». Вместе с тем Жиров предупреждал: «Гнев Божий тяготеет над Россией за преступление заповеди 11-го ана-фематствования. [...] Гнев Божий страшный угрожает России при казни Монарха. Смерть Монарха повлечёт за собой смерть многих, даже ныне управляющих нами Временных Правителей, вызовет восстания, погромы, разгром наш совершенный на войне! Бог, всеконечно, взыщет с нашей Церкви, если члены нынешнего Собора не озаботятся достодолжно об участи Главы Церкви, бывшего Монарха. [...] Нас постигнет Гнев Божий и за преступление заповеди 11-го анафематствования; наступление на Западном фронте войны для нас невозможно: мы будем испытывать поражение за поражением. При Учредительном Собрании мы увидим бегство всей нашей армии перед германцами (правда, не разгром, который постигнет нас

непреложно при казни Монарха)»1800. И события ближайших же месяцев и лет показали правоту А. Д. Жирова.

О неминуемом излиянии на Россию гнева Божьего говорили в своих письмах П.А. Иванов и диакон Петроградского собора Спаса-на-Крови Иоанн Смолин. Руководствуясь словами Священного Писания, они предупреждали Поместный собор о грядущем наказании за свержение монархии и фактическое отвержение православными помазанника Божия. В частности, они предупреждали о грядущем поражении в войне, голоде, дороговизне, восстаниях внутри страны, погромах, экономическом, хозяйственном и финансовом кризисах и проч. Эти, а также и другие авторы писем предлагали Собору объявить о неприкосновенности личности Николая II, вступиться за находящегося в заточении последнего императора и его семью, а также исполнять положение грамоты Земского собора 1613 г.1801 о необходимости верности народа России династии Романовых1802. Поместному собору излагались настоятельные просьбы разрешить народ России от прежней присяги на верность императору. (В марте же 1917 г., как уже говорилось, Святейший синод распорядился приводить паству к присяге Временному правительству без освобождения паствы от прежней — верноподданнической, принесённой императору.)

Диакон Иоанн Смолин обращался в письме к председателю Поместного собора митрополиту Тихону: «Не найдёте ли возможным и нужным поднять пред Церк[овным] Собором вопрос, ввиду предстоящего общего моления, о разрешении от клятвопреступления бывших верноподданных своего помазанника Божия — царя[?]. Правда, своим отречением Царь ослабил тяжесть клятвопреступничества, но переживаемые тяжкие кары Россией и надвигающиеся ещё сугубейшие бедствия не свидетельствуют ли о том, что Бог не прощает нам клятвопреступничества[?]. Не напрасно говорил св. патриарх Гермоген1803: „Измена царю есть страшное злодей-

ство, за которое грозно накажет Бог, и она не избавит Россию от бедствий, а ещё глубже погрузит её в их бездну". Не напрасно 20 февраля 1607 года в Успенском соборе [Московского Кремля] было всенародное покаяние пред престарелым патриархом Иовом1804, и он разрешил всех от клятвопреступления (даже самозванцу). И Патриарх Гермоген разрешил [паству] от клятвы поляку Владиславу1805. Почему же мы не считаем нужным быть разрешёнными от клятвопреступничества законному Царю — Помазаннику Божию, отрекшемуся от престола под влиянием насилия со стороны ,,верноподданных"[?]. Кажется уже не один гром грянул, и страшная гроза идёт: пора перекреститься, пора покаяться, а [Поместному] собору взять на себя миссию снять клятву (проклятие), тяготеющую над нами»1806.

Аналогичной проблематики касалось и письмо анонимного православного христианина, который взывал к членам Поместного собора: «Святые Отцы и Пастыри Церкви Православной! Воздвигните глас Ваш к пасомым. Да покаются в тягчайшем грехе своем пред Господом Богом, именно — ..в клятвопреступлении*1807 (которого они и не замечают или не хотят признавать его)»1808.

Таким образом, в рассматриваемый период у отдельных мирян было религиозное отношение к царской власти. По их мнению, над народом России с первых дней весны 1917 г. тяготел грех клятвопреступления. И этот грех нуждался в определённом соборном акте покаяния. Православные просили церковную власть разрешить свою совесть от клятвопреступления. Однако духовенство РПЦ в целом, судя по его общественно-политической позиции в 1917-1918 гг., не придерживалось таковых воззрений.

К Поместному собору направлял свои письма и председатель Одесского отдела Союза русских людей инженер-технолог И. Аносов. Он обращался с призывом объявить царское правление в качестве единственно возможной для Православной церкви формы власти в стране. «Довольно лживых уверений о радостной свободе, под видом которой надевается страшное ярмо рабства на русский народ, рабства у инородцев и иноверцев!»1809 — взывал Аносов, фактически обличая пастырей за их приветствие Февральской революции.

В другом письме анонимные авторы также обличали пастырей за их предательство царя в февральско-мартовские дни 1917 г. и за приветствие различных «свобод», приведших Россию к анархии. Священнослужители РПЦ призывались к покаянию за свою деятельность по поддержке свержения монархии1810.

От одного из православныххристиан (жителя г. Химки Московской губернии) Поместному собору была адресована просьба издать распоряжение к пастырям, чтобы те, не боясь каких-либо радикально настроенных к религии лиц, молитвенно совершали заупокойное поминовение православных царей и императоров1811.

При этом отдельные авторы обращались к церковным властям неоднократно. Известны три письма А. Жирова: 1 мая — «заштатному» митрополиту Московскому Макарию (Парвицкому-Невскому), 19 августа — председателю Поместного собора митрополиту Московскому Тихону (Беллавину) и 25 сентября — руководящему составу Поместного собора. Инженер И. Аносов с августа по октябрь трижды (но каждый раз — «безуспешно») направлял свои письма практически одинакового содержания Поместному собору1812 .

Однако, несмотря на продолжительное время своей работы, Собор не сделал каких-либо ответных действий в отношении упомянутых писем1813: в протоколах его заседаний об этом никаких сведений не обнаружено1814. Есть все основания полагать, что митрополиты Тихон и Владимир, посчитав эти письма «неугодными» для оглашения и «неполезными» для обсуждения, положили их, как говорится, «под сукно». Такая позиция иерархов становится тем более понятной, если вспомнить, что оба владыки в феврале-марте 1917 г. являлись членами Св. синода, причём митрополит Владимир — первенствующим. А вопросы, поднимаемые в письмах монархистов, так или иначе побуждали к пересмотру и переоценке политической линии Русской церкви в отношении к свержению самодержавия, заданной членами Св. синода в первые дни и недели весны 1917 г.

Не только названным владыкам направлялись «тревожные» обращения. Сопредседатель Поместного собора архиепископ Новгородский Арсений (Стадницкий) получил по меньшей мере одно письмо, в котором затрагивалась та же проблематика. Его автором был не участвовавший в работе Поместного собора епископ Тихвинский Алексий (Симанский), будущий патриарх (1945-1970). 28 октября 1917 г. он делился со своим епархиальным архиереем соображениями о сложившейся в Новгороде ситуации: «Здесь внешне спокойно, и это показывает, насколько народ исстрадался, что ему уже почти безразлично, кто держит власть в России. Да и по правде сказать, не всё ли равно — Ленин или Керенский? Первый открыто объявляет себя захватчиком и врагом всего доброго, а второй — такой же авантюрист, но под внешней формой государственного деятеля. [...] Есть, конечно, надежда на милось Божию к русскому народу, но достоин ли он, мы все этой милости, раз на нас лежит великое преступление — свержение единственно законной, Богом поставленной власти... (курсив наш. — М.Б.). И одно из двух: или под тяжкими испытаниями искупить это преступление — или же исправить содеянное, а как — это должно быть понятно»50.

Но это было лишь письмо частного характера, не предназначенное для огласки и не предлагавшее каких-либо «конструктивных» практических действий. О реакции владыки Арсения на это письмо каких-либо сведений не обнаружено.


СОЗЫВ, СТРУКТУРА И СОСТАВ | Священство и царство. Россия, начало xx века 1918 год. Исследования и материалы | cледующая глава