home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



(ОБЗОРНЫЙ ОЧЕРК)

Газета — не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор.

В.И. Ленин

(Ульянов В.И. (Ленин). С чего начать? // Поли. собр. соч. М.: Изд.

политической литературы, 1979. Т. 5. С. 11).

Российская церковь накануне 1917 г. располагала мощной издательской и полиграфической базой. В каждой из 68 епархий выходил свой журнал «Епархиальные ведомости» или его аналог1705. В некоторых епархиях (например, в Воронежской, Вятской, Екатеринбургской, Московской, Симбирской) духовенство издавало и газеты. Кроме этого, РПЦ имела и общероссийские издания, наиболее популярными из которых были журнал «Церковные ведомости» и газета «Всероссийский церковно-общественный вестник».

Хотя сведения о тиражах местных епархиальных изданий отсутствуют как на них самих, так и в справочной литературе, тем не менее известно, что тираж «Церковных ведомостей» — официального органа Св. синода — колебался в пределах от 42 до 46,5 тыс. экз.1706. С учётом того, что православных приходских храмов в империи в 1914 г. насчитывалось немногим более 54 тыс. (без учёта военных и заграничных церквей), а также было 950 монастырей1707, можно заключить, что большинство из них— 75-85% — являлись получателями данного церковного издания. (При оценке сделано предположение о том, что единственными подписчиками «Церковных ведомостей» были приходские церкви и монастыри. Однако приведённая доля должна быть несколько снижена, если учесть, что какая-то часть названного журнала (может быть, 2-3 тыс.) расходилась по различным учреждениям и учебным заведениям.) Вероятно, ещё больший процент принтов и монастырей были получателями местных «Епархиальных ведомостей».

В общем, есть все основания полагать, что в Православной церкви у большинства из её 112 тысяч клириков и приблизительно 20 тысяч насельников мужских и

женских монастырей была возможность черпать новости и получать соответствующую информацию о произошедших в России политических событиях из церковных периодических изданий. (При этом несомненно, что духовенство имело весьма широкие возможности знакомиться и с материалами светской прессы.)

С учётом того, что в настоящей работе широко используются материалы церковной периодики за весну-лето 1917 г., по постраничным сноскам читатель уже мог составить представление о характере официальной информации, поступавшей «по подписке» для клира и паствы Русской церкви. Поэтому в данном параграфе мы вкратце заострим внимание на «неофициальных» материалах политического содержания: т. е. тех, которые нельзя рассматривать в качестве выражения официального голоса центральных или местных органов церковного управления, «соборных деяний» съездов духовенства и мирян епархий, благочиний и проч. Подлежащие рассмотрению материалы носят, с одной стороны, частный характер (являясь выражением мнений отдельных священно- и церковнослужителей или прихожан). С другой стороны, они носят и «публичный» характер, поскольку весьма широко тиражировались церковной прессой, так или иначе оказывая влияние на общественно-политическое сознание читательской аудитории.

Поскольку полный обзор «неофициальных» материалов церковной периодики нуждается в отдельном большом исследовании, данный параграф будет иметь лишь очерковый характер.

Большой массив документов, напечатанных весной-летом 1917 г. в церковной периодике, републикован в 2 х изданиях (2006 и 2008 гг.) сборника: «Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. (Материалы и архивные документы по истории Русской православной церкви)» (М.: Индрик).

Традиционно главное место как в центральной, так и в местной периодике отводилось определениям и указам Св. синода, распоряжениям епархиального начальства, правительственным распоряжениям по духовному ведомству и официальной хронике. В рассматриваемый хронологический период весьма часто публиковались различные воззвания и постановления Временного правительства, реже — обращения Государственной думы и иногда — Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Например, со страниц апрельского номера «Ставропольских епархиальных ведомостей» прозвучало обращение Исполкома Совета р. и с. д. «Товарищам и гражданам» (соответственно, к читателям упомянутого церковного издания). В нём, в частности, были слова: «Приближается полная победа русского народа над старой властью. Но для победы этой нужны ещё громадные усилия, нужна исключительная выдержка и твёрдость. Нельзя допускать разъединения и анархии. Нужно немедленно пресекать все бесчинства, грабежи, врывания в частные квартиры, расхищение и порчу всякого рода имущества, бесцельные захваты общественных учреждений. Упадок дисциплины и анархия губят революцию и народную свободу. [...] Ради успеха революционной борьбы надо проявить терпимость и забвение несущественных проступков против демократии тех офицеров, которые присоединились к той решительной и окончательной борьбе, которую вы ведёте со старым режимом»1708.

В церковной прессе также весьма широко публиковались документы, характеризующие отношение духовенства к свержению монархии и к новой власти в центре и на местах, которые уже упоминались в предыдущих параграфах. Помимо них, видное место занимали и материалы епархиальных съездов, которые иногда публиковались практически полностью: вплоть до стенографических отчётов.

В качестве ориентиров для читателей весной-летом 1917 г. на страницах церковной прессы помещались различные статьи на тему «Церковь и политический строй». Как правило, в них были такие рассуждения: «Возьмите понятие о церкви даже в том виде, как оно формулировано в Катехизисе м[итрополита Московского] Филарета [Дроздова]. „Церковь есть общество верующих во Христа, соединённых верою, священноначалием и таинствами", — говорится в этом определении. Разве здесь указан определённый государственный строй, с которым связана жизнь церкви?»1709.

Едва ли не в каждом церковном издании печатались (во многих — неоднократно) статьи, в которых утверждалось, что церковь как институт стоит выше государства, что «политические построения принадлежат к области истин относительных, которые не могут претендовать на безусловное значение; [...] в противовес этому церковь имеет дело с непреходящим и вечным, в абсолютной сфере лежат все её лозунги»1710. Обычными были тезисы, что основная функция Церкви — спасение душ своей паствы. Соответственно этому заключалось, что духовенство должно заботиться лишь об устроении душ, а не о политических вопросах.

Нередки были и передовицы, в которых проводилась мысль о безразличии РПЦ к формам государственного устройства. Типичными по сути были рассуждения следующего плана: «Православная Церковь как учреждение божественное и являющееся по своей природе духовно-нравственным институтом, созидающее Царство Божие внутри нас, сама по себе безусловно аполитична и не стоит в связи и соотношении с какою-либо формою государственного правления. Она объемлет под своим кровом православно-верующих разных национальностей, классов и партийных групп. Каждый член Церкви может по чистой совести голосовать за любую форму правления и государственного устройства, которая кажется ему для России наилучшей. — Таким тезисом подчёркивается примиряющая и объединяющая позиция самой Церкви для сторонников различных партий, а с другой стороны, и для того, чтобы не связывать свободы и совести каждого из членов клира и прихода при дальнейшем предложении определённой программы, дабы она была воспринята по доброму желанию каждого. Церковь не препятствует своим членам устраивать свои государственные, общественные и мирские дела так, как они сами находят лучше. Но она только стремится к тому, чтобы основы и дух мирской жизни были проникнуты и реализованы на высоких христианских заветах, дабы возможно полнее и действительнее осуществилось и „пришло" на землю Царство Божие. Конечно, Церковь не может оставаться равнодушной зрительницей непорядков общественных и народных страданий, не может и отказаться от участия в строительстве народной жизни, ибо сам народ и есть тело Церкви. Да и каждый человек не может как-то раздваиваться (т. е. сознавая себя членом Церкви, переставать быть гражданином и наоборот). Церковь имеет перед собой прямую высокую и священную задачу — устроение духовной жизни, совершенствование внутреннего человека, освобождение его от страстей плоти и введение в царство истины и добра»1711.

На страницах церковной периодики нередко публиковались статьи научно-популярного плана. Их авторы — профессора университетов и духовных академий. Как правило, они содержали обзоры моделей церковно-государственных отношений в России и в других странах. В них так или иначе обосновывалась возможность существования Православной церкви при любой форме власти. Встречались и материалы политического содержания. Например, на страницах печатного органа ведомства протопресвитера военного и морского духовенства в октябре 1917 г. появилась статья «Закат самодержавия». Она принадлежала перу председателя Киевского религиозно-философского общества, профессора Киевского университета В.В. Зеньковского (в 1918 г. он стал министром исповеданий в правительстве гетмана П. Скоропадского, в 1920 г. покинул Россию, в 1942 г. принял священный сан; с 1955 г. — протопресвитер)1712. В ней содержалось пространное рассуждение о царском самодержавии с церковно-политической стороны. В частности, звучали такие слова:

«Самодержавие пало совсем недавно, но силою событий оно так глубоко и основательно погребено, что наша мысль почти совсем не возвращается к нему. Казалось, что самодержавие в России имеет прочные основы, казалось, что при всех своих тёмных сторонах оно чем-то дорого для России, — но достаточно было всего нескольких дней, чтобы самодержавие не только навсегда отошло в глубь истории, но и потеряло всех своих былых друзей. Всё это случилось прямо с невероятной быстротой; можно считать просто чудом, что Россия так легко, так спокойно рассталась с политической формой, существовавшей века.

Но самодержавие не было только политической формой, оно было также церковно-политической (выделено Зеньковским. — М.Б.) формой... Как чисто политическая форма, самодержавие почти не имело друзей и для огромного большинства политически мыслящих людей оно собственно перестало существовать ещё с 1905 года. Во всяком случае, внешнему окончательному крушению самодержавия почти всюду предшествовало его внутреннее падение; крах самодержавия почти всюду лишь выразил внешне то, что совершилось или совершалось во всяком случае внутри, — в чём и лежит разгадка той лёгкости, с какой Россия отодвинулась от старого режима. Не то надо сказать о церковно-политическом сознании. Хотя и здесь, в зависимости от общерусских влияний, давно уже оформилась идея необходимости преодоления самодержавия, как церковно-политической формы, но это настроение не было ни идейно, ни численно господствующим.

Вздорная идея [Д.С.] Мережковского о внутренней, мистической связи православия с самодержавием лучше всего отвергнута самой жизнью, уже за эти немногие месяцы новой жизни, давшей много симптомов оживления и возрождения Православия... Русская государственность давила церковную жизнь, и в недрах церкви благословляли этот режим лишь те, кто думал о личном успехе, а не о благе Церкви. Церковь была лишена свободы и задыхалась в тисках полицейского режима... Ныне царизм пал — и не церкви мечтать о его реставрации! В самых лучших своих представителях царизм не хотел отказаться от своих прерогатив и подчиняться авторитету церкви; пусть же покоится он в прошлом!.. С закатом самодержавия да сгинет навсегда теократический соблазн в церковно-политическом сознании!.. Да будет же благословенным новый строй и да принесёт он нам не только свобо-

45

ду и возможность активности, но да вместит он в себя и свет Христовой правды! Самодержавие умерло, но да живёт в нас вечно идеал христианской общественности!» — не без пафоса оканчивалась статья В.В. Зеньковского50.

В некоторых статьях, публиковавшихся на страницах епархиальной периодики, звучали определённые надежды на уничтожение каких-либо средостений между пастырями и паствой. В качестве такого материала можно привести следующие строки, написанные в апреле 1917 г. одним мирянином: «Духовенство, являющееся главным представителем русской интеллигенции, во всех медвежьих уголках необъятной России, в переживаемый момент прежде всего должно все свои силы отдать на служение низшей братии. Кто, как не оно, будет разъяснять народу задачи и цель учредительного Собрания. Кто, как не оно, озаботится воспитанием и обучением подрастающего поколения будущих свободных русских граждан. Ведь много работников не вернётся с фронта — они ушли уже туда, откуда нет никому возврата. А духовенство. Оно всё осталось на местах и, следовательно, сможет выполнить задачи, налагаемые на него текущим моментом. И оно окажет сильное влияние на народ, ибо последний в массе своей твёрдо держится православия и вполне доверяет своим духовным отцам. Если и теперь духовенство своими делами докажет ему свою искреннюю любовь к родине и народу, то и город, и рабочие классы, скептически относящиеся к духовенству, тоже уверуют в него, как в своих руководителей, *и тогда возможна будет та плодотворная работа, к которой стремилась Великая Русская Революция 1917 года»51.

Встречались не только «программно-теоретические» материалы, но и такие, которые иллюстрировали общественно-политические настроения пастырей и паствы. В качестве яркого примера можно привести стихотворения, печатавшиеся весной и летом 1917 г. на страницах церковной периодики. Одно из них — «Гимн свободной России», автором которого был воспитанник духовной семинарии Л. Димитревский. В гимне были следующие слова:

Да здравствует Русь! Русь иная, свободная!

Прочь старый, бессильный, позорный режим!

Да здравствует новая власть, благородная,

С народом живущая чувством одним.

Да здравствует солнце великой свободы!

Зловещие тучи покинули свод,

Прочь всё, что стесняло нас многие годы,

Прочь лесть, прочь невежество, рабство и гнёт!

Да здравствует равенство граждан и братство! Пусть крепнет меж всеми связь родственных уз, Пусть знатность и чернь, нищета и богатство Составят один неразрывный союз.

50

Церковно-общественная мысль. Киев, 1917. № 6. С. 7-8, 13, 14-16. Полоцкие епарх. ведомости. Витебск, 1917. № 15. Неофиц. отдел. С. 414.

Да здравствует Русь, Русь святая, свободная,

Согласье и равенство в ней да живёт.

Да здравствует новая власть, благородная,

52

Да здравствует русский свободный народ!

Другое стихотворение, «К моменту» (автор — Н. Сидоров), имело такое начало:

Низложен сильный со престола,

И царством править стал народ.

Погибло царство произвола.

Устранены враги свобод.1713 1714

На страницах церковных изданий встречались и стихотворения, в которых воспевалась «свобода», дарованная Российской церкви Временным правительством. Например, обращённый к священникам «Призыв» (или называвшийся в рязанском издании — «Пастырям») Л. Архангельского (судя по фамилии — выходца из духовного сословия) начинался таким четверостишием:

Спали с России оковы позора.

Ныне по воле страдальца-народа,

Церкви, как с ангелом с неба от Бога,

Явилась законная милость — свобода.1715 1716

Стихотворение «В свободе — счастье», принадлежащее перу автора, скрытого под инициалами «С.И.Д.», было наполнено оптимизмом:

Будет в неволе томиться,

Тяжкие цепи носить,

С старым порядком мириться,

Робкую долю влачить!

Время свободы настало,

Мирного счастья, труда,

Солнце любви засияло,

Братство пришло навсегда!

Станем же дружно трудиться Под знаменем свободы святой!

Будем же все мы стремиться Ко благу отчизны своей!

Пусть наше право святое Крепнет средь гордой борьбы;

Пусть мы не знаем покоя —

Счастье нас ждёт впереди!1716

На страницах почти всех церковных изданий нашла место и «проза» революционного содержания. Её авторами являлись известные как на общероссийском, так и на местном уровне проповедники, а также миряне. Заметки и статьи этих авторов, наряду с публикациями официальных церковных документов соответствующего содержания, придавали изданиям нередко ярко выраженную политическую окраску.

В послефевральский период со страниц столичной епархиальной газеты звучало: «Совершилось. Великая революция обновила лицо земли русской. [...] Вековыми страданьями, долгими слезами и многою кровью завоёвана свобода. Честь и слава её здравствующим борцам. Честь и слава и вечное блаженство на небесах за свободу жизнь свою отдавшим. Их сложенные кости и пролитая кровь — верный залог незыблемости нового строя»56.

Видный протоиерей Т.И. Буткевич, доктор богословия, профессор Харьковского университета, бессменный член Государственного совета с мая 1906 г., член Предсоборного присутствия57, член Учебного комитета при Св. синоде, в мае 1917 г. вещал: «Рухнул много веков существовавший в России образ государственного управления в форме царского самодержавия!.. Низложение Николая II произошло несомненно по воле Божией. [...] Теперь режим самодержавия пал, и пал, конечно, навсегда и безвозвратно. Сожалеть о нём Православная Церковь не имеет оснований»1717. Это было опубликовано в официальном печатном органе Миссионерского совета, работавшего при Св. синоде.

В схожих выражениях нередки были публикации на страницах газеты, издававшейся Петроградской духовной академией: «Самодержавный царь [...] пал, потому, что уклонился от назначения быть слугою народа. Самодержавный павший царь был, по ложному убеждению идеологов самодержавия, „помазанником Божиим", царём „Божией милостью". Последний момент — вредная фикция, и она умерла вместе со смертью самодержавия»1718.

Столь же радикальные рассуждения нередко звучали и со страниц региональных церковных журналов и газет. Например: «Самодержавный строй рухнул. Оковы спали. Народ сталу власти. Мысль и слово стали свободными. Церковь, как ведомство, веками находившееся на службе существовавшего государственного строя, именем Божиим, учением евангельским извинявшая насилие, оправдывавшая рабство, оказалась свободной»1719. Встречалось и подобное этому: «[...] и вот свершился суд народный — суд Божий. Не стало больше сил терпеть, нельзя было больше равнодушно смотреть, как гибнет Россия, как с каждым днём своим теряет свои лучшие силы, как её предают, как над ней измываются. В могучем порыве гнева народного в несколько дней рухнула без остатка вся старая власть. Бог через народ проявил Свою всесильную волю. Господь наказал забывших Его волю. Здесь нам грозный урок, страшное предостережение. Пережитый нами переворот ясно показывает, что Бог силен наказать самых великих и славных мира сего, если они забывают законы Господни. Примем же волю Божию с радостью и благодарением. Старое сгинуло, не надо ему возврата, нет и не будет»1720. Или: «надо удивляться не тому, что революция произошла, а тому, что её так долго не было»1721.

О появлении на страницах церковной прессы материалов контрреволюционного содержания (относительно Февраля 1917 г.) говорить не приходится: их не было ни в региональных, ни тем более в центральных изданиях. Иногда лишь упоминалось о наличии среди отдельных представителей российского духовенства контрреволюционных настроений. Однако лишь единичные журналы и газеты публиковали такого рода материалы, и то ограничиваясь при этом буквально тремя-четырьмя строчками. На первый взгляд, скудость данных материалов можно было бы объяснить политикой замалчивания церковными властями данных фактов, боязнью привлечь к духовенству внимание радикально настроенной общественности. Но, как свидетельствуют другие источники (например, воспоминания современников, материалы архивов и светских периодических изданий за 1917 г.), самих контрреволюционно настроенных православных священно- и церковнослужителей были лишь единицы: буквально по два-три, а то и по одному в каждой из епархий, по которым есть сведения такого содержания. Кроме того, материалы о монархистах на страницах церковной периодики подавались исключительно в отрицательном виде. На фоне буквально всеобщего приветствия революции, а также соответствующей политики, официально проводимой центральной и местными церковными властями, любое сообщение о «приверженцах старого строя» имело относительно последних явно осуждающе-порицательное значение.

Весной-летом 1917 г. увидевшие свет материалы нередко перепечатывались изданиями разных епархий. Неоднократно звучало такое признание: «Некоторые (люди. — М.Б.) духовенство считают приверженцами старого строя. Это — великая несправедливость. Из духовенства больше, чем из другого класса, было при старом строе людей недовольных и протестантов против порядков бесправия, и больше, чем из других сословий было людей, сознающих всю нелепость старого строя, беззаконный произвол правительства. [...] Не на защите старого строя стояло духовенство, а оно принуждаемо было силою вещей быть в повиновении старому правительству»1722.

У издателей особо чтимым автором был епископ Уфимский Андрей (Ухтомский). Его проповедь, сказанная 12 марта в Казанском соборе столицы, была опубликована в печатных органах Уфимской и Тамбовской епархий1723 1724. Статья «Нравственный смысл современных великих событий» увидела свет в церковных изданиях Уфы, Нижнего Новгорода и Симбирска1725. (Причём её перепечатали и светские газеты: например, в Петрограде и Астрахани66.) А его обращение к духовенству поместили по меньшей мере шесть церковных журналов67.

Со страниц подавляющего большинства церковных изданий звучало множество благопожеланий новой власти. Среди них в качестве типичного можно рассматривать следующее: «Дай Бог новому Временному правительству мудрости и силы победить врага и умиротворить страну, и привести её к полному благоустройству»68.

В целом содержание материалов и статей, публиковавшихся на страницах церковной периодики, было созвучно с настроениями подавляющего большинства духовенства РПЦ, поддержавшего главный результат Февральской революции — смену государственного строя. В большинстве статей высказывались приблизительно те же соображения по тем же аспектам, которые весной и летом 1917 г. были затронуты в вышеупомянутых проповедях и обращениях епархиальных и викарных владык, в различных материалах церковных собраний и съездов. 1726 1727


IV.2 ОТКЛИКИ ЦЕРКОВНОЙ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ | Священство и царство. Россия, начало xx века 1918 год. Исследования и материалы | ГОСУДАРЮ НИКОЛАЮ IIВ ЗАТОЧЕНИИ. МАРТ-АВГУСТ 1917 Г. (По МАТЕРИАЛАМ ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА