home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




В РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПРАЗДНИКАХ

Бойся, сын мой, Господа и царя; с мятежниками не сообщайся [Притч. 24, 21].

Даже и в мыслях твоих не злословь царя [Еккл.10, 20].

Выше говорилось о роли членов Св. синода в упразднении государственноцерковных праздников Российской империи — «царских дней». Кроме того, духовенство РПЦ приняло активное участие и в т. н. «праздниках революции», проходивших в марте 1917 г. по всей стране. Иногда они назывались «днями свободы», «праздниками перехода к новому строю», «праздниками единения», «днями памяти жертв освободительного движения» и «праздниками Русской свободы». Даты их проведения местными властями назначались достаточно произвольно, вне зависимости от каких-либо дней недели. В некоторых городах массовые торжества проходили неоднократно: например, в Минске они состоялись 4 и 6 марта, в Москве — 4, 12 и 23, в Кронштадте — 7, 12 и 23, в Тифлисе 12 и 19-го числа того же месяца1452 1453. В Петрограде всевозможные демонстрации, сопровождавшиеся музыкой

4S1

и пением, проходили чуть ли не ежедневно .

Празднества представляли собой подчас грандиозные, заранее спланированные народные торжества с массовыми манифестациями, под музыку оркестров, с красными знамёнами1454, пением революционных гимнов и песен «свободы»1455, парадами войск. В некоторых городахманифестации имели грандиозный размах: в них принимало участие до 50,100, а в Ташкенте, по сообщению правительственной прессы, даже до 200 тысяч человек1456. В некоторых местах (в г. Бердянске Таврической губ.) «Дни свобо ды» праздновало буквально всё население: не принимали участия лишь оставшиеся дома старики, дети и больные1457. Как правило, в этих праздниках участвовало и многочисленное духовенство, нередко возглавляемое своими епархиальными архиереями. Войска и народ, а кое-где и священнослужители1458 были украшены красными бантами, повязками и лентами. «Дни свободы» охватывали буквально всю страну: от Новгорода, Вятки, Орла и Рязани до Тирасполя, Ялты, Батума, Баку, Новой Бухары, Тюмени и Владивостока. «Всенародный праздник русской революции» 25 марта праздновался российской диаспорой и войсками в Харбине (где духовенство РПЦ после служения молебна освящало революционные знамёна — чёрное и красное)1459.

В одних городах (например, в Омске, Владикавказе и Красноярске) духовенство участвовало в массовых процессиях, двигаясь крестными ходами. Порой среди икон, хоругвей и красных флагов встречались лозунги «Да здравствует свободная Россия!», «Да здравствует демократическая республика!», «Земля и воля» и другие, созвучные им. Например, на станции (ныне — город-курорт) Минеральные воды 10 марта среди манифестантов, держащих флаги с лозунгами «Земля и Воля», «Вечная память борцам за свободу», «Да здравствует революция», «Да здравствует Государственная дума» и проч., духовенство служило панихиду «по павшим борцам за свободу» и благодарственный молебен «о ниспослании успеха новому Временному правительству»1460. В Калуге праздничный крестный ход сопровождался колокольным звоном всех городских церквей. В некоторых городах (например, в Перми, Екатеринбурге, Витебске, Уральске и Хабаровске) церковные службы проходили на площадях у кафедральных соборов. В ряде мест богослужения совершались только в храмах (такой порядок был установлен в Риге, Саратове и Кронштадте)1461.

«Дни свободы» широко праздновались и в сёлах1462, кое-где совмещаясь даже с пасхальными торжествами1463.

Во многих городах (например, в Калуге, Орле, Вятке, Ставрополе, Витебске, Красноярске, Чите, Иркутске, Владивостоке, Баку, Новгород-Северске) службы в честь «праздника освобождения России» возглавлялись местными архиереями, причём в некоторых представители епископата задавали определённый тон. Например, ректор Казанской духовной академии викарный епископ Чистопольский Анатолий (Грисюк) во время народного праздника «торжествовал в честь свободы»; в Минске, после совершения молебна, викарный епископ Слуцкий Феофилакт (Клементьев) произнёс «прочувствованную проповедь»; а в Омске правящий архиерей — епископ Сильвестр (Ольшевский) для произнесения речи воспользовал ся трибуной, установленной на городской площади1464.

Зачастую во время «праздников революции» граждане присягали на верность государству Российскому и новой власти с участием духовенства (так, служители алтаря подавали православной пастве для целования крест и Евангелие)1465. В день празднования «зари свободы» в Тифлисе, 19 марта, войска на городской площади приводили к присяге экзарх Кавказа архиепископ Платон (Рождественский) и епископ Эриванский Дамиан (Говоров). При этом архиереи отслужили молебен с коленопреклоненной молитвой о даровании победы над врагом и возглашением «вечной памяти» воинам, павшим на поле брани, и борцам за свободу, «жизнь за други своя положившим». Войска вторили салютом в 21 залп1466.

Аналогичные праздники с церемониями присяги, состоявшиеся приблизительно неделей раньше во Владикавказе, Каменец-Подольске и Ставрополе, также проходили с участием архиереев: соответственно, епископов Владикавказского Макария (Павлова), Подольского Митрофана (Афонского) и викарного епископа Александровского Михаила (Космодемьянского). После присяги войск на верность новому строю владыка Макарий произнёс «приличествующую событию» проповедь, а епископ Михаил приветствовал солдат гарнизона возгласом: «Благоверному Временному Правительству — ,,Ура!“». И войска дружно ответили1467.

В один из праздников «русской революции» в Москве, 12 марта, торжественная служба под руководством викария Московской епархии епископа Можайского Димитрия (Добросердова) состоялась в храме Христа Спасителя. В Донском, Симоновом, Покровском и Новоспасском монастырях также были проведены архиерейские богослужения1468. Во всех местах были отслужены молебны и зачитаны манифесты об отречении. Во многих московских храмах настоятелями были произнесены проповеди о необходимости при новой, свободной жизни государства сохранять спокойствие и всеми возможными для каждого мерами работать для победы над врагом1469.

Во время «праздников перехода к новому строю» священники служили благодарственные молебны по случаю «избавления от самодержавия»1470, о победе революции, «о даровании России свободы» (например, 4 марта на Красной площади Москвы у памятника Минину и Пожарскому1471 и 7-го числа в Морском соборе Кронштадта1472), возглашали многолетия Временному правительству и «свободному русскому народу». Совершались также панихиды по павшим борцам за свободу или (если проведение панихиды не предусматривалось программой праздника1473) просто возглашалась «вечная память» погибшим революционерам1474. Когда во время одного из таких праздников в Тифлисе 12 марта на городской площади духовенством была возглашена «вечная память» борцам за свободу, «души положившим за други своя», последний возглас так растрогал молящихся, что вызвал у многих слёзы. Аналогичные факты имели место в

Петрограде, Архангельске и в Баку, когда во время возглашения «вечной памяти» по «павшим борцам за свободу» (в Архангельске) и служения по ним панихиды (в столице Армении) многотысячные толпы опускались на колени4'3. В Пятигорске после окончания панихиды, сразу после «вечной памяти», когда толпа народа стояла коленопреклоненно, тот же церковный хор певчих собора исполнил «Вы жертвою пали»1475 1476. Очевидец так описал реакцию присутствовавших на это богослужебное «новшество»: «Толпа дрогнула. Дыхание спёрлось в груди, хочется примкнуть к пению, голос не повинуется [...] на глазах выступают чистые слезы радости, что мы дожили до дней свободы [...] открыто поём песни свободы». Тогда же священник Рождественский с паперти собора произнёс речь. В ней, мысленно обращаясь к павшим борцам за свободу, он говорил: «Где вы? Вас нет между нами! Слава вам, народным борцам за свободу. Вы были тем плугом, который прошёл по ниве народной, а мы распахали её, чтобы посеять семена свободы. Вечная память Вам!»1477.

«Дни свободы» отличались своей идеальной организацией. Этому способствовал многолетний опыт, накопленный обществом и церковью в начале XX в. по празднованию многочисленных юбилеев. По исследованиям специалистов, в десятилетие между двумя российскими революциями страну охватила буквально «юбилеемания»: стремление праздновать всевозможные годовщины различных событий1478 1479 1480. Ведущая роль в этих торжествах, как правило, принадлежала духовенству Православной церкви. Проведение публичных, торжественных молебнов позволяло собирать под церковные хоругви огромные народные массы. Люди больше шли на крестные ходы, чем на какие-либо светские заседания, представления, парады и демонстрации. Таким образом, мероприятия с участием духовенства служили фактором, объединяющим представителей буквально всех слоёв общества: высших сословий и солдат, интеллигенции и крестьян, городских масс и амнистированных арестантов1 . Этим активно пользовались власти, которые заранее планировали религиозные элементы во время праздников революции. Так, накануне «Дня свободы», назначенного в Архангельске на 10 марта, была обнародована программа торжеств. Она содержала в себе следующие пункты: «1) празднование устраивается на Соборной площади; 2) сбор — в 11 часов дня; 3) молебен, вечная память, салют, речи, парад; 4) войсковым частям придти обязательно с красными знамёнами (полковое знамя по желанию); [...] 7) парад принимается красным флагом, поддерживаемым рабочим, солдатом и матросом, и окружённым в 5-ти шагах от флага представителями общественных организаций»478. По такой же программе с участием епископа Вятского и Слободского Никандра (Феноменова) проходил и «первый праздник революции» в Вятке1481.

Таким образом, «дни свободы» были организованы по подобию праздников императорской России, но с новыми гимнами и символикой1482. Как и прежде, во время официальных торжеств духовенству отводилась одна из заметных ролей: при этом традиции проведения церковных церемониалов были совмещены с революционными обычаями. В результате «праздники свободы» имели как революционные, так и религиозные черты. Это можно проиллюстрировать и на примере народных торжеств по случаю «дней свободы», состоявшихся 10 и 12 марта 1917 г. в Калуге, Рязани, Екатеринославе и Иркутске.

Так, в Калуге с десяти часов утра епископ Калужский и Боровский Феофан (Туляков) в семинарской церкви служил торжественную службу, на которой присутствовали губернский комиссар Временного правительства, члены местного

3-2

Исполнительного комитета и представители различных организаций. К окончанию богослужения к семинарии крестным ходом подошло духовенство других церквей — всё духовенство города. В полдень торжественная церковная процессия двинулась на Крестовское поле для служения молебна. Порядок крестного хода был такой: впереди солдаты несли хоругвь и иконы, за ними следовало духовенство, затем члены Исполнительного комитета и далее с красными флагами — преподаватели различных учебных заведений, представители учреждений и различных организаций. На пути следования шпалерами были выстроены войска с оркестрами, которые исполняли духовный гимн «Коль славен»1483. По бокам дороги стояло множество народа. Во время крестного хода звонили колокола всех церквей. По прибытии на Крестовское поле участники шествия были расставлены в определённом порядке, духовенство взошло на заранее устроенное возвышение и отслужило молебен, в конце которого епископ сказал слово «по моменту великого дня». Был проведён парад войск, выступили ораторы, после чего все участники торжества под звуки музыки и пение песен «свободы» проследовали на плац-парадную площадь, откуда и разошлись в четыре часа дня1484 1485.

В Рязани церемониал праздника «Дня свободы» проходил практически по такому же сценарию: духовенство города служило в Рождественском соборе литургию с епископом Рязанским и Зарайским Димитрием (Сперовским). В своей проповеди епархиальный архиерей призвал паству к всемерному содействию Временному правительству по водворению в стране порядка, спокойствия и по доведению войны до победного конца. После окончания службы состоялся крестный ход, которым руководил викарный епископ Михайловский Амвросий (Смирнов). Церковная процессия дошла до площади, где проходили основные городские торжества. На специально устроенной к «Дню свободы» эстраде был отслужен молебен и возглашена «Вечная память» борцам за свободу. После этого состоялся парад войск и шествие 50 тысяч граждан, «ставших под красное знамя свободы». В празднике участвовало всё духовенство города1486.

В Екатеринославе торжества по случаю «Дня свободы» имели лишь незначительное отличие. Колонны манифестантов, проходя мимо духовной семинарии, были встречены её ректором и воспитанниками. Семинаристы пропели «Вы жертвою пали» под « Ура! » многотысячнойтолпы. Тогдаже епископ Екатеринославский и Мариупольский Агапит (Вишневский) вместе со всем городским духовенством отслужил в соборе торжественную литургию, обратился к молящимся с призывом «к дружной, сознательной работе и единению на пользу великого, обновлённого отечества». После этого на Соборной площади им был совершён праздничный молебен, который послужил началом к параду войск1486.

Практически не отличался сценарий «праздника Свободы» и в Иркутске. Войска с красными знамёнами, на которых было написано: «Да здравствует свободная Россия!», «Да здравствует революция» и пр., в массе своей сливались с величественной церковной процессией, возглавлявшейся архиепископом Иркутским и Верхоленским Иоанном (Смирновым II). При пении «вечной памяти» борцам за свободу народ опустился на колени1487.

То, что светские власти ряда губерний отвели духовенству заметную роль в городских революционных торжествах (крестный ход, молебен на центральном месте и проч.), свидетельствовало о признании первыми значительного влияния последнего на массовое сознание населения, а также о том, что власть активно пользовалась идеологической поддержкой священнослужителей РПЦ. А то, что в «дни свободы» были проведены торжественные богослужения с участием архиереев, свидетельствует, во первых, о политизации церковной жизни и, во-вторых, о стремлении духовенства занять достойное для себя место в новой социально-политической обстановке.

Многие современники событий весны 1917 г. отмечали «пасхальную»1488 атмосферу «великой бескровной» революции1489. В первых числах марта, на которые в тот год приходилась приблизительно середина православного Великого поста, на улицах городов нередким было приветствие: «Христос воскресе... наконец-то мы свободны»1490. В тот период это приветствие выражало скорее общий подъём, нежели религиозные чувства. С такими же словами обращались к гражданам и друг к другу даже священнослужители (подобные случаи имели место, например, в Красноярске и Житомире)1491. Более того, известен прецедент, когда священник в «день свобод» сам задавал этому празднику пасхально-праздничный тон. Так, один московский клирик, священник Владимир Востоков, явился 4 марта 1917 г. на Красную площадь для служения праздничного молебна не в тёмном (великопостном, положенном по церковному уставу), а в красном, пасхальном облачении1492. «Праздники свободы» с участием духовенства воспринимались некоторыми современниками не только как «дни воскресения всего русского народа», но даже «больше чем Пасха»1493. Во время этих дней в многотысячных толпах чувствовалось не только полное единение буквально всех слоёв общества, но и — по словам участников — «могло показаться, что рай опустился на землю»1494.

Во время праздничных торжеств благочинными или другими влиятельными священниками (а иногда и местными архиереями) произносились обращения к пастве, соответствующие по своему характеру настроению народных масс. Так, в Ставрополе 7 марта, во время празднования «первого Высокоторжественного дня свободы России» архиепископ Кавказский и Ставропольский Агафодор (Преображенский), всенародно призвав «милость Божию и Божие благословение» на труды Временного правительства, пафосно объявил: «В благоговении перед правдой Божией, изменившей судьбы нашего Отечества, пред лицом Неба свидетельствую мою преданность новому строю России»1495.

В целом во время праздников революции духовенство призывало народ к поддержке и содействию новой власти, к христианской любви и созидательному труду, разъясняло необходимость доведения войны до победного конца1496. Своим участием в мероприятиях новой власти духовенство способствовало если не легитимации, то утверждению среди паствы революционной атрибутики: красных флагов, лент и бантов, а также пришедшей на смену прежнему гимну1497 1498 «Марсельезы» (ставшей при Временном правительстве гимном новой России, хотя официально и неутверждённым)4' °.

Большое сходство с «праздниками свободы» имели и проходившие в некоторых городах в марте 1917 г. «дни похорон жертв революции», когда хоронили участников местных восстаний или же перезахоранивали участников революции 1905 г. Иногда эти дни совмещались (например, в Кронштадте — 7 марта)1499. В Москве похороны «жертв революции» происходили 4 марта 1917 г. Хоронили трёх солдат 2-й запасной автомобильной роты и двух рабочих, погибших первого числа1500. Накануне похорон, 3 марта, служилась панихида, а на следующий день заупокойное богослужение совершили известный священник В.И. Востоков и два его сопастыря. При этом один из них произнёс надгробное слово о том, что погибшие пролили свою кровь и положили жизнь за свободу и будущее величие России, что потомство должно ценить своих героев и хранить память о них. По пути на Всехсвятское (Братское) кладбище похоронная процессия несколько раз останавливалась для совершения коротких заупокойных служб (литий)1501.

В Сызрани жертвой революционных событий Февраля был один человек1502. В похоронах, состоявшихся 21 марта, принимало участие всё городское духовенство. Траурная процессия, двигавшаяся под звуки оркестра, сопровождалась парадом войск и 15-тысячной манифестацией народа. В соборе состоялась торжественная панихида1503.

В Петрограде похороны «жертв революции» тщательно планировались, поскольку они должны были символизировать собой во всероссийском масштабе победу нового строя. Разработку их церемониала взял на себя Совет рабочих и солдатских депутатов. Одной из задач организаторов мероприятия было не допустить, чтобы во время манифестации по случаю свержения царизма возникли какие-либо беспорядки, чтобы приход российской демократии ознаменовался новой Ходынкой. (В памяти народа ещё свежи были впечатления о катастрофе на Ходынском поле с сотнями чело-веческихжертв, случившейся 18 мая 1896 г. при проведении в Москве торжеств по случаю коронации Николая II1504.) Накануне проведения похорон «жертв революции», 22 марта, Совет отклонил просьбу многочисленных представителей столичного духовенства об участии в этой торжественной церемонии1505. Причиной послужило принятое ранее решение придать похоронам на Марсовом поле гражданский характер™4, а церковное погребение совершить по усмотрению семей погибших1506 1507. В связи с названным мероприятием государственного значения как в Петрограде, так и в Москве некоторые фабрики и заводы не работали. На предприятиях проходили митинги, посвящённые памяти борцов за свободу. Во всех центральных учреждениях Св. синода, по распоряжению обер-прокурора, 23 марта было объявлено неприсутственным (выходным) днём1508. Похороны жертв революции в Петрограде явились важнейшей и самой крупной из всех манифестаций, проведённых в России весной 1917 г.

24 марта по просьбам родственников, атакже одного изчленов Петроградского Совета, причт храма Воскресения-на-Крови1509 во главе со своим настоятелем протоиереем Н.Р. Антоновым крестным ходом вышел на Марсово поле и совершил по православному обряду заочное отпевание павших. Торжественная служба привлекла массу молящихся. В произнесённой настоятелем над могилой речи говорилось о великой заслуге «героев, погибших за благо Родины»1510. Несколько позже, 11 апреля 1917 г., в день пасхального поминовения усопших (Радоница) петроградские священнослужители на Марсовом поле отслужили многочисленные панихиды по борцам за свободу. Весь день, с 9 утра до 5 часов вечера, из столичных церквей и соборов на братские могилы следовали крестные ходы для почтения погибших1511.

Одним из мероприятий государственного масштаба, проведённым весной 1917 г., было и перезахоронение останков лейтенанта П.П. Шмидта и трёх его сослуживцев. В торжествах, связанных с этим событием, одну из центральных ролей сыграли священнослужители РПЦ.

Отставной лейтенант (уволенный от службы 7 ноября 1905 г. в возрасте 39 лет) П.П. Шмидт1512, кондуктор (старший баталер) С.П. Частник (31 года), матрос (комендор) Н.Г. Антоненко (25 лет) и машинист А.И. Гладков (24 лет) за организацию в ноябре 1905 г. революционного восстания на крейсере «Очаков» были расстреляны в ночь с 6 на 7 марта 1906 г. на острове Березань1513 (находящемся близ Очакова при

выходе в море из Днепровского лимана)512. Специальной экспедицией, снаряжённой Севастопольским Советом, останки моряков-черноморцев были обнаружены 16 апреля 1917 г. Получив об этом известие, в соборе Одессы при громадном стечении народа была отслужена панихида по расстрелянным морякам513. Вскоре, 7 мая, представители Общественного комитета и Совета военных депутатов Очаковской крепости прибыли на Березань. Прах моряков был помещён в роскошно убранные железные гробы, которые после отслуженной церковной панихиды перенесли на катер, взявший под залпы артиллерийского салюта курс на Очаков. На месте казни при участии корабельного священника был водружён деревянный крест, увешанный венками. (Впоследствии планировалось поставить казнённым памятник514.)

В Очакове останки погибших были перенесены в военный собор, где рядом с ними выставили почётный караул и совершили торжественную заупокойную службу. Перед панихидой местный священник призвал собравшихся «следовать идеям казнённых», отдавшихжизнь за свободу народа. Окончание проповеди звучало так: «Дадим, подобно Шмидту, слово ни перед чем не останавливаться от намеченной цели свободы, равенства и братства. В этом проявится наибольшее уважение к увековечению памяти истинного сына России»515. После церковной службы на улицах города был проведен ряд митингов и манифестаций, сопровождавшихся звуками оркестров и пением революционных гимнов. Вечером того же дня прах расстрелянных моряков доставили на крейсер, который отбыл в Одессу.

Встретить останки лейтенанта Шмидта 8 мая вышло буквально всё население Одессы. Манифестанты держали десятки красных и чёрных (траурных) знамён с надписями «Вечная память борцам за свободу». Среди встречающих был архиерейский хор и многочисленное духовенство, возглавляемое викарием Хсрсоно-

Одесской епархии епископом Николаевским Алексием (Баженовым). С воинскими почестями, под звуки религиозного гимна «Коль славен» гробы были снесены с корабля на пристань. После заупокойной службы (литии) их с грандиозной манифестацией пронесли по улицам города. Процессия направилась к кафедральному собору и сопровождалась крестным ходом. При входе в соборный храм она была встречена архиепископом Херсонским и Одесским Назарием (Кирилловым), который вместе с епископом Алексием отслужил торжественную панихиду516. Митинги при перезахоронении борцов за свободу продолжались весь день. Вечером гробы с прахом моряков-очаковцев под звуки похоронного марша и «Коль славен» вновь были внесены на крейсер, взявший курс на Севастополь'’1.

В Севастополе поклониться жертвам «старого режима» 9 мая к набережной собралось буквально всё население города. Вдоль улиц строем стояли войска со знамёнами своих частей, красными и траурными флагами. Среди масс народа на Графской пристани останки расстрелянных моряков встречало всё духовенство города во главе с епископом Севастопольским Сильвестром (Братановским), викарием Таврической епархии. При входе крейсера (имевшего торжественно-траурную миссию) в Северную бухту с кораблей флота были произведены орудийные салюты. После того как «при чрезвычайно торжественной обстановке» гробы были перевезены с крейсера на берег, процессия двинулась с ними к собору. Её возглавил командующий Черноморским флотом адмирал А.В. Колчак с офицерами штаба. Манифестанты несли 200 венков, в том числе серебряных518.

Роль севастопольского духовенства в рассматриваемых событиях не ограничилась участием во встрече останков моряков-очаковцев. В связи с тем, что придание праха казнённых земле было отложено до прибытия их родственников519, гробы с останками расстрелянных революционеров были помещены в городской Покровский собор для всеобщего поклонения. Там они находились больше недели. Военный и морской министр Керенский, совершая поездку на Юго-Западный фронт и посетив Севастополь 17 мая, торжественно возложил в соборе на гроб лейтенанта Шмидта венок и Георгиевский крест620. Награждение (посмертное) офицерским орденом было произведено «за заслуги перед революцией» Шмидта521. 1514 1515 1516 1517 1518 1519

Таким образом, церемониал перезахоронения останков моряков-оча-ковцев носил ярко выраженный религиозный характер и напоминал перенесение святых мощей522. В последний путь прах лейтенанта Шмидта провожали три архиерея и десятки священно- и церковнослужителей Очакова, Одессы и Севастополя.

Об отношении духовенства РПЦ к событиям Февральской революции свидетельствует и его участие в праздновании дня солидарности трудящихся 1 Мая (18 апреля ст. ст.). Однако такое участие не было повсеместным: в Москве торжественные службы в честь 1 Мая состоялись лишь в немногочисленных церквах, а также по личному распоряжению управляющего Московской епархией епископа Дмитровского Иоасафа (Каллистова) в храме Христа Спасителя523. В связи с тем, что это празднование было освящено авторитетом руководителя епархии и служением в кафедральном соборе, действия московских клириков можно считать выражением их официальной позиции.

В вопросе о праздновании Первомая представители московского епископата занимали достаточно радикальную позицию. Так, епископ Дмитровский Иоасаф осудил приходское столичное духовенство в целом за недостаточно активное участие в празднике рабочих524. В этом же духе высказался и находившийся в Москве управляющий Холмской епархией епископ Бельский Серафим (Остроумов): «Нам сегодня следовало бы быть в храмах, чтобы душою слиться с теми, кто ныне празднует, торжественным богослужением, звоном колоколов показать, что мы действительно сочувствуем той свободе, которая провозглашена в великие мартовские дни и которая дорога нам, потому что она покоится на учении Самого Христа и апостолов и составляет дух и сущность Евангелия. Мы должны были быть сегодня с народом, как Христос был с ним всегда, ибо ни одно учение так не демократично, как евангельское». Поддерживая мысли епископа Серафима, управляющий Московской епархией отметил, что в будущем «надо принять за правило» служить торжественные службы с крестными ходами, праздничным звоном и многолетиями правительству «во дни народных праздников, имеющих быть в будущем»-'25.

Таким образом с 1918 г., по планам московского епископата, «день солидарности рабочих всего мира, боевой смотр сил трудящихся всех стран» 1 Мая326 должен был принять религиозный характер. Этому способствовало и то, что, по словам со- 1520 1521 1522 1523 1524 1525 1526 1527 временников, в 1917 г. Первомай «превратился из чисто пролетарского в праздник всего русского народа»52".

В условиях начавшихся со стороны советской власти гонений на Православную церковь духовенство РПЦ изменило собственную позицию относительно своего участия в праздновании 1 Мая. В связи с тем, что этот день в 1918 г. приходился на среду Страстной Седмицы (когда на богослужениях вспоминается предательство Иудой Господа Исуса Христа), Поместный собор 7 (20) апреля 1918 г. принял постановление о недопустимости для верующих в этот день принимать участие в каких-либо уличных шествиях, оскорбляющих религиозные чувства православных. В постановлении собора, в частности, говорилось: «В скорбные дни Страстной Седмицы всякие шумные празднества и уличные шествия, независимо от того, кем и по какому случаю они устраиваются, должны рассматриваться как тяжёлое оскорбление, наносимое религиозному чувству православного народа»1528 1529. Однако Поместный собор не высказал своего отношения к Первомаю как таковому. Впоследствии же архиереи и другие высокопоставленные чины РПЦ по случаю Первомая массово посылали поздравительные телеграммы в созданный при Совете министров СССР Совет по делам Русской православной церкви1530.

Интересен нюанс. Одно время в «Православных церковных календарях» Первомай, наряду с церковными праздниками, был выделен особо. Например, в календаре на 1931 г. значилось: 1 мая — «День Интернационала»1531. В календаре на 1945 год в день 18 апреля (і мая) после перечисления святых жирными буквами было напечатано: «1 и 2 Мая — день смотра боевых сил трудящихся». То же — ив календарях на 1946 и 1947 годы, но с тем отличием, что обозначено не «1 и 2...», а просто «1 Мая». В календарях на 1949 и 1950 годы — «1-2 МАЯ — МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРАЗДНИК ТРУДЯЩИХСЯ», на 1951 и 1953 годы — «1 МАЯ — МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРАЗДНИК ТРУДЯЩИХСЯ» (всё — прописными буквами красного цвета), на 1955 год — «1 мая — ДЕНЬ МЕЖДУНАРОДНОЙ СОЛИДАРНОСТИ ТРУДЯЩИХСЯ»1532. В календарях же начиная с 1961 г. Первомай (наряду с прочими «общенародными» праздниками) в общем следовании церковных праздников перестал обозначаться. Все «Гражданские памятные даты» (в том числе и 1 Мая) вместе с «Церковными памятными датами» стали выноситься в таблицу на отдельной странице1533.

В Петрограде «день рабочих» отмечался праздничными шествиями, направлявшимися к Марсовому полю — к месту погребения «борцов за свободу». В колоннах демонстрантов, наряду с многочисленными красными знамёнами, виднелись хоругви и церковные лозунги: «Да воссияет свободная, народная Церковь», «Свободному народу — свободная Церковь»1534 1535. Над могилами «мучеников революции» с речами к публике обратились два священника. Один из них, настоятель Спасо-БочаринскойцерквиП.В. Раевский, по просьбам народа переходя с одной трибуны на другую и призывая на собравшихся Божие благословение, выступал шесть раз (темой были свобода мысли и свобода совести). В перерывах между его речами оркестр играл «Марсельезу». Другой священник — настоятель Сампсоньевского собора протоиерей Острогорский — произнёс слово, в котором говорилось, что революция способствует освобождению церкви и даёт возможность легче достигнуть христианских идеалов братства, равенства и любви1536.

В других местах праздник 1 Мая отмечался духовенством более широко и торжественно. Например, в честь него в Каменец-Подольске городским и военным духовенством совместно с епископом К.-Подольским и Брацлавским Митрофаном (Афонским) был совершён благодарственный молебен. Аналогичные богослужения по случаю рабочего праздника под руководством местных архипастырей — епископа Туркестанского и Ташкентского Иннокентия (Пустынского) и епископа Томского и Алтайского Анатолия (Каменского) — состоялись в городах Верном и Томске. В последнем, завершая богослужение, архиерей возгласил многолетие всем трудящимся1537. В праздничном первомайском митинге на соборной площади Новочеркасска принимали участие правящий владыка Донской епархии архиепископ Митрофан (Симашкевич) и его викарий — епископ Аксайский Гермоген (Максимов). В своём обращении к воинам и народу викарный епископ сказал, что с «воцарением» в России свободы «засияло солнце радости и наступит благоденствие мира». По окончании своей речи Гермоген благословил собравшийся народ1538 1539. По тому, что в этом рабочем празднике участвовали оба новочеркасских архиерея, высшие светские чиновники города, а главное торжество проходило на соборной площади, можно заключить, что Первомай встречали по крайней мере большинство городских священнослужителей. К этому их обязывал «архиерейский» статус торжеств.

Однако известны случаи проявления и другой позиции в отношении праздника рабочих со стороны епископата. Так, епископ Пермский Андроник (Никольский) отказался принять в нём участие, а начальник Российской духовной миссии в Пекине епископ Переславский Иннокентий (Фигуровский) публично называл Первомай языческим праздником337.

Несмотря на отрицательное отношение своего архипастыря к Первомаю, духовенство Перми самостоятельно приняло решение об участии в празднике рабочих. Во всех церквах этого города в честь 1 Мая были совершены торжественные богослужения1540. В Севастополе городские храмы приветствовали колонны манифестантов колокольным звоном1541. В г. Ачинске Енисейской губернии даже случился казус, о котором сообщила местная социалистическая газета. «Не понимая, что праздник направлен против буржуазии», представители последней во главе с еврейским и православным духовенством присоединились к первомайскому шествию. Во время же организованного митинга проявилось явное несовпадение политических позиций буржуазных и пролетарских слоёв города. Первые призывали к доведению войны до победного конца, а вторые — к скорейшему заключению мира и прекращению братоубийственной бойни. Газета отмечала, что само присутствие буржуазии и духовенства на празднике рабочих среди революционных лозунгов «Пролетарии всех стран соединяйтесь!», «Конец войне!», «Да здравствует братство народов!», «Да здравствует Интернационал!» было достаточно нелепо: «Речи господ были коротки, их мысли неясны»1542 1543.

Молебны по случаю праздника мирового пролетариата, сопровождавшие в

W СЛ1

ряде мест церемонии присяги новой власти , служились в некоторых уездных го-родах и населённых пунктах различных губерний1544. При этом в некоторых местах священнослужителями произносились проповеди о близости христианских и социалистических идей1545. Кое-где священники принимали участие в первомайских митингах и в качестве частных лиц (например, в Ярославле и Орле)1546. Саратовский и Тамбовский епархиальные съезды накануне Первомая вынесли отдельные постановления о необходимости встречи «дня интернационального единения и братства пролетариата», прервали свои заседания, чтобы обеспечить широкое участие в нём духовенства1547. И в Саратове, и в Тамбове, «демонстрируя своё сочувствие революционному народу», колонны первомайских манифестантов приветствовали с трибун священники (по одному в каждом городе)1548. Поскольку с названных съездов были отправлены в Петроград приветственные телеграммы Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, широкое участие местного духовенства в проведении праздника социал-демократии (каковым в то время являлся узкопартийный по своей сути «день 1 Мая») красноречиво свидетельствует о политических симпатиях пастырей Саратовской и Тамбовской епархий клевым партиям1549.

На отличавшемся своим многолюдством собрании городского духовенства Курска (проходившем 18 апреля (і мая)) от товарища (заместителя) его председателя, иеромонаха Арсения, прозвучало следующее: «Своим нынешним собранием, как и предыдущими, мы обязаны никому иному, как рабочему и солдату. Они добыли свободу слова и наш нравственный и гражданский долг сказать живым борцам из них своё братское спасибо, а мёртвых погибших почтить». В ответ на эти слова собранием была пропета «Вечная память». Однако от участия в самом праздновании Первомая курское духовенство воздержалось, сочтя это торжество по характеру узкопартийным1550.

Буквально накануне Первомая, 16 апреля (29 апреля по новому стилю) 1917 г., в Томске отмечался ещё один новый праздник — «Первый День женского равноправия». Такое название на волне революционных событий было присвоено церковному празднику — дню «памяти святых жён-мироносиц», отмечаемому в третий воскресный день после Пасхи. Однако местное духовенство своим участием в городских торжествах фактически легитимировало светское название. В честь женского праздника1551 епископом Томским Анатолием (Каменским) на соборной площади был отслужен молебен и произнесена проповедь1552.

На примере члена IV Государственной думы епископа Томского Анатолия можно проследить достаточно быстрый процесс политической переориентации представителя иерархии в период Февральской революции: от благословения знамени Союза русского народа (і 1 марта)1553 1554, объявления смены власти как «свершившейся воли Божией» и призыва к пастве о необходимости умиротворения и послушания Временному правительству (14 марта)532 — до публичного участия в революционных праздниках (іб и 18 апреля), включая торжества по случаю социалистического Первомая1555.

Как уже было упомянуто, весной 1917 г. в некоторых местах церковные праздники несли политическую нагрузку (например, Пасха и день памяти жен-мироносиц). Также и в день Св. Троицы, 21 мая, в Петрограде состоялись многочисленные крестные ходы, в которых приняло участие практически всё столичное духовенство. На городских площадях (в частности, у Казанского собора, у Александро-Невской лавры, у Таврического дворца) духовенство обращалось к пастве с проповедями политического содержания. На Марсово поле, куда собрались многочисленные толпы народа, пришли крестные ходы от нескольких близлежащих церквей. У братских могил «жертв революции» звучали проповеди, соответствующие моменту. Массовые церковные церемонии завершились около 5 часов пополудни. По оценкам прессы, в шествиях принимало участие до 300 тыс. человек.

Вечером того же дня, в 6 час. 30 мин., с трёх сторон Исаакиевского собора молебны по случаю празднования дня Св. Духа служили три архиерея — управляющий Петроградской митрополией епископ Гдовский Вениамин (Казанский)1556 1557 1558, викарий этой епархии епископ Нарвский Геннадий (Туберозов), а также епископ Самарский и Ставропольский Михаил (Богданов). Все они произнесли речи «по вопросам текущего политического момента» и призвали паству молиться о спасении родины. На праздничном богослужении присутствовал председатель Государственной думы М.В. Родзянко1557.

Таким образом, весной 1917 г. наблюдалось определённое слияние традиций проведения светских и церковных праздников. Гражданские торжества «освящались» участием в них духовенства, приобретая от этого оттенок православных торжеств. Соответственно, верующие начинали воспринимать эти праздники как «свои». Религиозные же торжества политизировались, принимали печать митинговой демократии, сакрализировали революционный процесс и являлись одним из способов легитимирования новой власти5^6.

Никаких сколько-нибудь массовых контрреволюционных выступлений с целью защиты монархии духовенством РПЦ в послефевральский период 1917 г. проведено не было55". Известно лишь об одном случае планирования подобной манифестации в Саратове. Местный священник, возглавлявший монархическую организацию, намеревался 1 мая (ст. ст.) провести выступление под лозунгом «Дайте царя и хлеба!». Для этой цели была даже выпущена специальная листовка. Однако церковный пастырь и члены его организации за четыре дня до задуманной акции, 27 апреля, были арестованы местным Военным комитетом1559 1560.

Со стороны Св. синода официальной реакции на появление революционных праздников не последовало. Впрочем, 3 августа 1917 г. на его рассмотрение синодальным обер-прокурором А. Карташёвым1561 был внесён проект Временного правительства о введении новых государственных праздников: 19 февраля — дня освобождения крестьян от крепостной зависимости (в 1881 г.), 27 февраля — «дня Великой Русской Революции, в который народ в лице Исполнительного Комитета Государственной Думы взял власть в свои руки» (в 1917 г.), 17 октября — дня установления в России первого конституционного строя (в 1905 г.)1562. День рабочих — 18 апреля (і Мая), объявленный в государственных учреждениях в 1917 г. выходным днём, не был внесён в общий список, поскольку был признан партийным праздником социал-демократов-интернационалистов1563. По-видимому, лишь из-за созыва Поместного собора РПЦ, начавшего работу 15 августа, а также по причине событий, произошедших в России в конце октября 1917 г., и последовавшего вскоре за ними декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», Св. синод не успел высказать своего отношения к новым, революционным праздникам.


III. 1 Отношение иерархов к смене власти | Священство и царство. Россия, начало xx века 1918 год. Исследования и материалы | НІ-4 ДУХОВЕНСТВО И «СТАРОРЕЖИМНЫЕ» СИМВОЛИКА И ОНОМАСТИКА