home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



У СВ. СИНОДА?

Не прикасайтеся к помазанным Моим [і Пар. 16, 22].

Кто, подняв руку на помазанника Господня, останется ненаказанным? [і Цар. 26, 9].

Общеизвестно, что народ России за Октябрь 1917 г. и его следствия — Гражданскую войну, фактический геноцид русского народа, организованный властями голод, коллективизацию, политические репрессии и проч. — заплатил огромную цену. Ей стали десятки миллионов человеческих жизней и не поддающиеся подсчёту потери материальных средств (не говоря уж об итоге «ленинского эксперимента» в 1991 г.). Непосредственным же прологом тому был Февраль 1917 г. Отсюда — желательно рассмотреть его с учётом возможных альтернатив развития событий. И в первую очередь — вариантов действий Святейшего правительствующего синода и российских священнослужителей в целом (как социальной прослойки, способной оказывать значительное влияние на массовое сознание населения).

В связи с этим настоятельно требуют ответа такие вопросы. Была ли альтернатива действий у членов Св. синода в судьбоносные дни февраля-марта 1917 г.? Существовали ли в то время варианты «генеральной политической линии» РПЦ? Насколько весом был вклад духовенства в развитие событий в первые недели Февральской революции? (Чаще всего подобного рода вопросы обсуждаются применительно к узловым историческим событиям, кт. н. «историческимразвилкам» или «горизонтам ожиданий»: например, к политике Советского государства 20-х гг., когда, например, существовала нэповская альтернатива «великому перелому» 1929-1933 гг.970) Пожалуй, ничто (кроме посылки, что «история не терпит сослагательного наклонения») не мешает нам рассмотреть с такой точки зрения и действия высшего органа церковного управления РПЦ во время свержения монархии.

Итак, в 1917 г. в столице наступили февральские события. Как могло отреагировать на них официальное духовенство главной конфессии империи? Было ли оно способно повлиять на ход этих событий? Существует ряд факторов, которые позволяют ответить на этот вопрос утвердительно.

В распоряжении членов Св. синода был целый ряд мер, с помощью которых можно было уменьшить среди православного населения накал революционных страстей. Причем эти меры могли иметь — по большому счёту — вполне аполитичный характер. Тем более, что практически все они или несколько ранее или немного позже неоднократно использовались для аналогичных, охранительных целей. В качестве возможных действий, которые мог предпринять Св. синод в период развития событий Февральской революции (с 23 по 28 февраля: от начала массовых забастовок971 до перехода власти в столице в руки Временного комитета Государственной думы и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов; или даже до 2 марта — до отречения императора Николая II) можно назвать следующие:

1) обратиться к пастве с посланием972, в котором, в частности, напомнить о необходимости соблюденияверноподданнической (фактически — церковной) присяги Николаю II и наследнику престола; широко растиражировать это послание973;

2) выпустить аналогичное обращение к армии и флоту;

3) составить отдельное послание к гарнизону Петрограда974 с призывом быть верным воинскому долгу;

4) обратиться ко всем пастырям Православной церкви (епархиальным преосвященным и приходским клирикам) о необходимости принятия всех доступных мер по поддержке монархии975 («существующей власти» — выражаясь словами Священного Писания [Рим. 13,1-2]976);

5) обязать духовенство РПЦ или тайно, или всенародно читать известные «Молитву за царя на литургии»977* и «Молитву о ниспровержении крамолы»978. Эти молитвы хотя и не были внесены в «Служебники» и «Требники», но тем не менее являлись церковно-правовой нормой, поскольку печатались в отдельно выпускавшихся молитвословах, тиражировавшихся столичной Синодальной типографией и с грифом: «По благословению Святейшего правительствующего синода»;

6) отслужить публичные молебны об умиротворении народа и прекращении «междоусобной брани»979;

7) провести крестные ходы (социальная база которых — консервативно настроенная паства, члены правых партий и проч.);

8) выпустить открытое обращение к царю и всему дому Романовых с выражением верноподданнических чувств и духовной поддержки;

9) пригрозить епитимией и даже анафематствованием «дерзающих на бунт и измену» против императора (согласно чину «Недели Православия»980);

10) наложить епитимью на участвовавших в антиправительственных выступлениях260, анафематствовать отдельных лидеров революционного движения261;

11) запретить проведение богослужений в тех местах и районах, население которых поддерживало революционное движение. Иными словами, в компетенции

260 Возможно было наложить строгие меры взыскания, аналогичные принятым епископом Уфимским Андреем (Ухтомским) в отношении участников погрома, состоявшегося в начале 1918 г. в г. Уфе. Архипастырь обратился к пастве с посланием, в котором объявил следующее: «Я не могу и не имею права, как епископ, молчать и оставлять грабителей без церковного наказания. Всякий грабитель есть оскорбитель святой Церкви, и Церковь на два года отлучает его от святого общения, по свящ[енным] канонам. Поэтому и я, как епископ Церкви Уфимской, по данной мне от Господа Иисуса Христа власти вязать и решить грехи человеческие, настоящим посланием и объявляю: все воры и грабители, носящие христианское имя и участвовавшие в погроме г. Уфы, отлучаются от св[ятого] Причастия на два года; в случае искреннего раскаяния, по усмотрению духовника, отлучаются на один год. Только в случае смертельной болезни эта епитимия может быть снята духовником. Пусть за эти два года все эти грешники, допустившие великий соблазн для всех и позор своему христианскому званию, усердно молятся Богу о прощении греха своего, да отвратит Господь от нас всех гнев Свой, праведно на нас движимый» (Прибавления к Церковным ведомостям. Пг., 1918. № 5. С. 211).

261 То есть сделать приблизительно так же, как, например, в ответ на насильственные действия в сторону духовенства РПЦ патриарх Тихон (Беллавин) 19 января (і февраля) 1918 г. выпустил послание «Об анафематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной». Причём это послание Св. синод распорядился напечатать это послание в официальном церковном издании и огласить его во всех приходских, монастырских и других храмах РПЦ (Церковные ведомости. Пг., 1918. № 2. С. 11-12). Иными словами, в качестве реакции на революционные события Св. синод вполне мог выпустить послание об анафематствовании, например, «дерзающих на бунт и измену против властей предержащих».

Можно привести и другой пример решительного выступления духовенства РПЦ, эмигрировавшего из советской России. Так, 28 мая (10 июня) 1922 г. Высшим церковным управлением (ВЦУ) за границей было издано постановление по поводу ареста советской властью патриарха Тихона (Беллавина). В документе содержался пункт об отлучении от церкви мирян, выступивших против патриарха (Урядова А.В. Русская православная церковь в Советской России в первой половине 1920-х гг. глазами эмигрантов // Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып. 2. Сборник докладов и материалов международных, общероссийских и межрегиональных научно-практических семинаров и конференций. 2004-2005 гг. М., 2005. С. 290).

В истории Русской православной церкви раннего, т. н. московского периода известен пример «неперсонифицированного» анафематствования княжества (в реалиях первой половины XIV в., в определённом смысле можно сказать, что даже целого государства). Так, в 1328 г. митрополит Киевский и всея Руси Феогност (грек, уроженец Константинополя, причисленный в Русской церкви к лику святителей), опасаясь татарского нашествия, анафематствовал псковичей, принявших к себе тверского князя Александра Михайловича. Этот тверской князь навлёк на себя гнев хана Узбека за убийство ханского посла Шевкала (или Щелкана). То есть анафема со стороны проживавшего в Москве митрополиташёв А.В. Очерки по истории... Т. 1. С. 32і).

Существуют примеры и других, хотя и не совершённных анафем, но возможность которых констатировалась. Например, в 1448 г. первый русский митрополит Киевский и всея России Иона I (Одноушев; прославленный РПЦ в лике святых) от лица всего русского духовенства грозил новгородцам и вятичам анафемой, в случае если население этих княжеств будет подчиняться князю Димитрию Юрьевичу Шемяке, а не князю Василию Васильевичу Тёмному (Карташёв А.В. Очерки... Т. 1. С. 381).

Св. синода была та мера воздействия на паству, которая в Римско-Католической церкви называется интердиктом — одним из видов «кар врачующих»: роепае medicinales, состоящей в запрете богослужений, таинств и христианского погребения для подвергшихся этой мере лиц и даже территорий981.

Практически все эти меры (вполне аполитичные982 по форме и охранительные по существу) можно было осуществить и на местах: от уровня епархии до прихода. Хотя для большинства городов и районов России таких мер и не требовалось: в их будничную жизнь революция пришла «по телеграфу».

Даже если бы часть этих мер была осуществлена, то отречения императора могло и не случиться. Узнав о поддержке монархии со стороны Св. синода РПЦ, Николай II вряд ли занёс бы в дневник свою знаменитую фразу: «Кругом измена и трусость, и обман!»983.

На то, что у членов Св. синода не было-де времени отреагировать на стремительно развивавшиеся политические события (о чём пишут, например, некоторые церковные авторы984), можно возразить следующее. Во-первых, как уже говорилось, 26 и 27 февраля 1917 г. к Св. синоду поступали со стороны высокопоставленных чиновников просьбы о необходимости поддержки монархии. Иерархи же не сочли нужным идти навстречу им. При том, что волна массового народного выступления разворачивалась у синодальных архиереев буквально под окнами. Во-вторых, у Св. синода был определённый опыт реагирования на революционные события. Так, в 1905 г. высший орган церковного управления отозвался на «Кровавое воскресенье» уже 12 и 14 января: распоряжением о внесении в богослужения особых молитв и посланием «По поводу беспорядков рабочих», соответственно985. Даже с учётом того, что в тот период стачечное движение в С.-Петербурге приняло всеобщий характер не 9, а 8-го числа, получается, что Св. синод в ответ на происшедшие события принял меры менее чем через неделю. Весьма оперативно синод отреагировал и на декабрьское вооружённое восстание в Москве, начавшееся 9-го числа. Уже на пятый день противостояния, 14 декабря, он распорядился повсеместно служить молебны о прекращении в стране раздоров, нестроений и междоусобной брани986.

О событиях же начала 1917 г. известно, что 23 февраля (в международный женский день, отмечаемый социал-демократией) забастовала треть рабочих Петрограда, а 25-го числа — уже 80% пролетариата столицы. До 2 и 3 марта (когда увидели свет высочайшие акты императора Николая II и великого князя Михаила Александровича) в распоряжении членов Св. синода было более недели времени. По опыту января и декабря 1905 г. — вполне достаточный срок для принятия необходимых мер.

В качестве третьего возражения сторонникам указанной точки зрения можно указать, что высшее духовенство не могло не видеть и не знать, что в случае нарастания стачечного движения революционные процессы развиваются очень быстро: как, например, в 1905 г. в период Всероссийской октябрьской политической стачки и декабрьского вооружённого восстания в Москве. Т. е. опыт 1905 г. не мог не подсказывать иерархам РПЦ, что реагировать на разворачивающиеся стихийные антиправительственные движения следует очень быстро. Тем более, что председательствовавший в Св. синоде в февральско-мартовские дни 1917 г. митрополит Киевский Владимир (Богоявленский) был постоянным членом высшего органа церковного управления с 1892 г. Соответственно, он был из тех иерархов, которые имели непосредственный опыт руководства церковью в дни социальных катаклизмов.

Если в условиях нарастания Февральской революции Св. синод всё же промедлил бы с проведением соответствующих мер до вечера 2 марта, но принял бы их до утра следующего дня, то и это вполне могло существенно повлиять на ситуацию. Великий князь Михаил Александрович, узнав о мощной идеологической поддержке монархии со стороны Православной церкви, мог всерьёз задуматься о фактическом принятии на себя верховной власти, которую передавал ему августейший брат... И тогда Россия с большой степени вероятности могла стать конституционной монархией. Но ничего этого, как известно, не случилось.

Среди различных факторов, влиявших в период начала Второй российской революции на судьбу монархии, одним из решающих был характер отношения духовенства РПЦ к институту царской власти. Сама власть императора как помазанника Божия имела духовную основу именно в православии. Потому с большой долей уверенности можно утверждать, что если бы Св. синод в судьбоносные для царя и страны февральско-мартовские дни 1917 г. предпринял в отношении монархии охранительные действия, то политические события и в столице, и на местах пошли бы по иному сценарию987.

Начиная с 3 марта, после появления вышеупомянутых высочайших актов от 2 и 3 марта, политическая ситуация в стране резко изменилась. Николай II сошёл в определённом смысле с политической сцены. Но тем не менее монархия в России, как институт — согласно «Акту» великого князя Михаила Александровича — продолжала существовать. И ей требовалась поддержка. В новых условиях члены высшего органа церковного управления могли предпринять для её «реставрации» (если бы они в этом были заинтересованы) ряд охранительных мер. В тот период Св. синоду было возможно:

1) разъяснить пастве с амвонов и печатным способом политическую обстановку в России: о сложившемся до решения Учредительного собрания о форме государственного правления «междуцарствии»988;

2) выпустить к архипастырям и пастырям Православной церкви послание, чтобы те в своей проповеднической деятельности не занимались самопроизвольной трактовкой свершившихся в стране политических событий, а в точности следовали содержанию «Акта» великого князя Михаила Александровича (т. е. разъясняли бы пастве временную «неопределённость» формы правления в стране);

3) осуществить юридически строго выверенные изменения богослужебных чинов и молитвословий. Например, не упразднять поминовение «царствовавшего» (в прошедшем времени, по версии Св. синода) дома, а совместить молитвы о Временном правительстве и о доме Романовых: вплоть до соответствующего решения Учредительного собрания о форме правления в стране989. Или, быть может, вообще не возносить за «несакральное» Временное правительство молитв (как, например, не возносились они о «властех и воинстве» на протяжении нескольких первых лет владычества большевиков, начиная с 1918 г.), а творить поминовение императора без упоминания имени, т. е. молиться о самой Богом установленной царской власти: без имярек (в противном случае происходит смысловое смешение установленного Богом и введённого людьми)990;

4) обратиться к членам царствующего дома с открытым письмом с выражением поддержки перед лицом будущих выборов Учредительного собрания;

5) указать православной пастве пастырским словом о необходимости несения определённого покаяния за участие в любых антиправительственных манифестациях (будь то антимонархические, происходившие до 2 марта 1917 г., или возможные последующие выступления правых — против уже новой, «временной» власти);

6) распорядиться для всего духовенства РПЦ, чтобы при церемониях принятия православной паствой присяги «на верность службы Российскому государству» пастыри подчёркивали условность и временность новой присяги. Поскольку по меньшей мере до решения Учредительного собрания о форме правления народ оставался связанным прежним клятвенным обещанием на верность царствующей династии;

7) заявить Временному правительству протест по поводу превышения тем своих полномочий (в связи с объявлением 11 марта в тексте присяги членов Временного правительства о фактической необратимости смены формы государственной власти в России)2"7;

8) первенствующему члену Св. синода добиться аудиенции у «претендента» на всероссийский престол — великого князя Михаила Александровича (воспользовавшись, например, своим правом делать доклад монарху по важнейшим церковно-государственным делам) и выразить ему (самой идее царской власти) от лица членов высшего органа церковного управления верноподданнические чув-ства;

9) в контексте будущего решения Учредительного собрания о форме правления выпустить послание ко всероссийской пастве с констатацией «предпочтительности»991 992 для Православной церкви власти православных василев-сов, помазуемых на царство.

Однако несмотря на то, что принятие всех этих охранительных мер находилось в компетенции Св. синода, ни одна из них не была предпринята. В принципе, их даже можно отнести к разряду исключительно гипотетических. Ведь буквально весь комплекс «февральско-мартовских» деяний членов Св. синода состава зимней сессии 1916/1917 гг. свидетельствует об отсутствии у иерархов верноподданниче-скихчувств и о непредпочтительности для них царской власти перед народоправле-нием. (Первый пример тому — механическая замена молитвословий об императоре на поминовение «благоверного Временного правительства».) Несколько позже, начиная с 6 марта 1917 г., Св. синодом был проведён комплекс охранительных действий в отношении Временного правительства, о котором уже повествовалось.

С 3 марта, в случае поддержки духовенством РПЦ монархической формы власти, на политическом поле обсуждалась бы, по нашему мнению, альтернатива между конституционной монархией и демократической парламентской республикой. (Наибольший потенциальный электорат первой составляли представители правого крыла кадетской партии, а также правые, а второй — главным образом меньшевики и эсеры.) Однако в послефевральский период 1917 г. (после буквального снятия

Св. синодом с повестки дня обсуждения вопроса о монархической альтернативе народовластию), и особенно после подавления корниловского мятежа с его попыткой установления военной диктатуры, альтернатива «выбора» формы власти была иной. «По факту» — между демократической республикой (за которую выступали центристы и часть левых) и республикой Советов (в форме диктатуры пролетариата, которой добивались большевики). В чью пользу склонились симпатии масс, желавших скорейшего окончания войны и передела земли, — известно.

Так что на вынесенный в заголовок параграфа вопрос можно дать утвердительный ответ: альтернатива действиям (с учётом вышеперечисленных пунктов — бездействию) Св. синода в февральско-мартовские дни 1917 г. была. Альтернативы же монархическому пути развития России после упомянутых актов Св. синода (предпринятых одних и непредпринятых других) — не стало.


ПОСТАВЛЕНИЙ И РУКОПОЛОЖЕНИЙ В РАЗЛИЧНВІЕ СТЕПЕНИ ЦЕРКОВНО- И СВЯЩЕННОСЛУЖЕНИЯ | Священство и царство. Россия, начало xx века 1918 год. Исследования и материалы | -II.5 Существовал ли накануне 1917 г. -АНТИМОНАРХИЧЕСКИЙ ЗАГОВОР С УЧАСТИЕМ ВЫСШЕГО ДУХОВЕНСТВА?