home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава четвертая. Аэробика

Не руби сук, на котором сидишь.

Вообще слезь с дерева, человек!

Козьма Прутков

Погода намечалась просто супер: солнце пригревало пусть и не так, как летом, но для осени вполне прилично. Зато следующее соображение было куда менее приятным… Сергей нахмурился: опять эти заморочки с переводом в другой зал, уже в третий раз! Гоняют с места на место, как сирот казанских. Наверно, оттого, что их клуб каратэ за всё время своего существования еще ни одного соревнования не выиграл — пока не выиграл. «Какие–то идиотские бальные танцы не трогают, а нас футболят, кому не лень!» — раздраженно подумал Сергей и с силой затянулся стрельнутой у Эдика контрабандной сигаретой. Настроение с утра было самое что ни на есть паршивое: каждый день начинается с того, что сам себе клятвенно обещает бросить, но всякий раз всё идет по тому же накатанному сценарию. Короче, никакого характера!

Сергей раздосадованно швырнул едва начатую сигарету на асфальт и энергично ее затоптал, не жалея новых «найковских» кроссовок. Будто вымещал накопившуюся на самого себя злость. Асфальту, правда, и без него уже досталось: тот больше походил на раздолбанную бомбежками прифронтовую дорогу времен Второй мировой, вспучивался под ногами светло–серыми выгоревшими складками. Сергей вдруг явственно увидел перед собой, как под одуряющим южным солнцем эти складки начинают оживать, вспухают с жадным чмоканьем и растут прямо на глазах, как невиданное дрожжевое тесто… Он резко встряхнул головой, отгоняя от себя полубредовые образы: честное слово, собственная фантазия не раз ставила его в тупик! (Да что там в тупик, иногда прямым текстом пугала…)

Чтоб поскорей развеяться, Сергей усиленно закрутил головой по сторонам, пока не нашел кое–что достойное интереса. Все–таки не зря он вспоминал про бальные танцы: неподалеку расположилась пестрая стайка девчонок (очевидно, тоже ждали тренера). Вся эта ногастая, при полном боевом раскрасе компания преувеличенно громко смеялась и кокетливо стреляла глазами в их сторону. «А ну–ка, развлечемся!» — Сергей подтолкнул локтем Эдика и одним подбородком указал на девчат. Тот сразу смекнул, в чем дело, и замахал руками почище мельницы, созывая аудиторию. Соскучившиеся по культурной программе пацаны собрались быстро, и пошло–поехало: голосом заправского зазывалы Эдик протяжно объявил:

— Делайте ваши ставки, господа!

Девчонки были видны как на ладони: стояли под ярким дневным солнцем и не подозревали, что им сейчас предстоит… Кто–то выкрикнул первый:

— Двадцать на рыжую!

— Двадцать! Кто больше?

Рыжая и в самом деле была ничего: высокая и длинноногая, с симпатичной веснушчатой мордашкой — видать, рыжая от природы.

— Сорок на рыжую!

— Пятьдесят!

— Продано! Дай пять!

— Сорок на черную! За такие буфера…

Вот черненькая, пожалуй, самая из них классная: с выразительными темными глазами и черными, будто рисованными бровями. «Да и формы там что надо, в самый раз," — не мог не отметить Сергей. Но делать ставку не спешил, что–то удерживало внутри.

— Пятьдесят на черную! — вдохновенно заливался Эдик.

— Вон еще две подвалили, — предупредил Макс.

Она шла прямо на них, чуть покачиваясь на высоких каблуках. Черная мини–юбка, наверно, мешала и сковывала движения, зато ноги были красивые. Большеглазая, с хрупкими щиколотками и запястьями, она счастливо кому–то улыбалась, светлые волнистые волосы разлетались за плечами вроде парашюта. «Как у королевы эльфов из «Властелина колец», — успел подумать Сергей.

«Хух, еще не началось! — Яна с огромным облегчением перевела дух и сбавила шаг: — Ноги прямо отваливаются, и дернуло же надеть такие каблуки!..» Но проблема в том, что все подруги, как на подбор, высокие, вот и приходится соответствовать, чтоб не выглядеть рядом с ними пигалицей… И к тому же на каблуках она чувствует себя намного лучше, уверенней. Головой прекрасно понимает, насколько это глупо, что дело в ней самой, а не в несчастных сантиметрах, но ничего поделать с собой не может. А Машка вон жалуется, что слишком высокая и каблуки на свидание не наденешь, вечно на плоском ходу. (Потому как в их славном южном городе все парни, как на зло, ростом примерно с нее! И это еще, если сильно повезет.)

«Тогда лучше уж быть невысокой, так хоть свобода выбора," — в который раз утешила себя Янка. Да и вообще, как любит цитировать ей папа в вольном переводе про Эллочку — Людоедочку: «Эллочка была маленькая, так что любой, пусть самый плюгавенький мужичок чувствовал себя рядом с ней большим и сильным мужем…» Сравненьице, конечно, не ахти, но сама мысль заслуживает уважения. Хо–хо!

Второй ее крупный недостаток — это близорукость. Даже не то, чтобы недостаток… Почему–то так получилось: классе в четвертом зрение без всякой видимой причины начало падать. (Хотя не без причины, конечно: скорей всего, это чтение лежа вылезло боком.) Мама отреагировала на диво оперативно и чуть не силком потащила Янку к окулисту, а та прописала ужасающего вида очки в розоватой пластмассовой оправе. (Яна сразу же их окрестила «Фобос и Деймос, страх и ужас». Она в то время сильно интересовалась астрономией.)

Так вот, эти выписанные докторшей очки Янка возненавидела всеми фибрами души и твердо для себя решила, что такого публичного позора просто не переживет! Чего уж тут удивляться, что за все последующие годы ни разу не вышла на улицу со злополучным «Фобосом и Деймосом» на носу, только дома иногда таскала. Хоть как мама ни пилила, не зудела и не капала методично на мозги. Но всё безрезультатно: еще не родился тот, кто может сломить сопротивление Скорпиона!

Из–за этого ослиного (по маминому определению) упрямства пришлось несколько лет мириться с неизбежными минусами близорукости. Например, когда проходишь в десяти метрах от знакомых и не здороваешься, потому что не сразу узнаешь… Или когда пропускаешь нужный автобус только из–за того, что он издали показался совсем другим номером! Именно тогда Янка и приспособилась распознавать маршрутки и автобусы не по названию, а «в лицо»: на родной Жилпоселок, к примеру, табличка рядом с водителем ярко–зеленая с белыми буквами, на Центральный рынок — желтая или белая с черной надписью… «Художественное восприятие мира», подшучивает над ней папа.

В общем, когда год назад заказали в «Оптике» контактные линзы, жизнь наконец повернулась к Яне лицом, а не той другой, филейной частью. Дело было осенью, буйными красками отцветало по–южному длинное бабье лето, и до самого ноября летели с деревьев потрясающе яркие листья. Каждый день после занятий Янка отправлялась бесцельно бродить по городу — просто гулять по паркам да по улицам и зачарованно глазеть по сторонам. Оказалось, что трава на газонах — это не одно сплошное густо–зеленое пятно, а несчетное количество тоненьких нежных травинок. И опавшие листья под ногами — совсем не однотонный скучный ковер, а как раз наоборот: багряно–красные, желтые, коричневые, темно–зеленые с разлапистыми прожилками и без… Та прошлая осень так и осталась в памяти огромной палитрой с акварельными красками, над которой колдует небесный Гулливер.

Вот от чего Янка до сих пор не может избавиться — это от своей знаменитой рассеянности. Точно так же, как в детстве, может пройти мимо в двух шагах и наглым образом не узнать. А народ, естественно, обижается и устраивает разборки: «Как ты могла?!..» Видно, осталось в наследство от тех времен, когда смотреть внутрь себя было намного интересней, чем на прохожих.

Девочки стояли на улице под самой дверью — следовательно, и инструктора Иры еще нет, повезло… Янка почувствовала жгучую к тренерше благодарность. Больше всего на свете она, Яна, терпеть не может прибегать во время тренировки: все уже разминаются, а ты переодеваешься в гордом одиночестве, точно бедный родственник!

— Расслабься, — раз в сотый повторила Юлька, — я ж говорила, что успеем. Take it easy. (Не принимай близко к сердцу.)

Вообще–то это любимая Юлькина привычка: к месту ли, ни к месту вставлять английские фразы и словечки. Да и остальные девчонки потихоньку начинают перенимать, действует заразительно.

— Лучше поздно, чем никогда! — по–доброму встретила их Галя. Забыв про свою диету, она как раз отправляла в рот колоссальных размеров хот–дог, из которого вываливались куски чего–то ярко–оранжевого (наверно, корейской моркови). Правда, запивала подруженция это гастрономическое извращение колой «лайт»… Янка моментально вспомнила свой любимый прикол у Задорнова, из серии про американцев: «Дайте мне, пожалуйста, три двойных гамбургера и одну ДИ–Е–ТИ-ЧЕС-КУЮ кока–колу!» Но озвучивать свои развеселые мысли вслух благоразумно не стала: Галька всегда становилась очень чувствительной, едва только дело касалось этой крайне щекотливой темы.

Юлька оглянулась на стоявших неподалеку незнакомых ребят, те оживленно что–то выкрикивали и гримасничали, словно стая шимпанзе. Короче говоря, всячески пытались привлечь к себе внимание:

— А это кто?

— Это каратисты, их к нам перевели, — Маша, как водится, была в курсе.

Яна в свою очередь выразительно вздохнула:

— Вот это счастье! Всю жизнь мечтала.

— А чего вы тут стоите? — поинтересовалась Юлька.

— А ты как думаешь? — съехидничала Машенция.

— Что, закрыто? — Юля решительным шагом направилась к двери, Галька радостно закричала ей вслед:

— Иди замок поцелуй! Подергай, подергай…

И только подлила масла в огонь: Юлька обеими руками крепко вцепилась в дверную ручку и уперлась ногой в дверь, не забыв скорчить при том зверскую физиономию. Девчонки хватались друг за друга от смеха: что–что, а развлекать публику Юлия умела! Дверь в тот же миг распахнулась, как от сказочного «сезама», и разъяренная техничка в темно–синем рабочем халате завелась с полоборота:

— Хулиганы! Ты что делаешь?! — и только тут разглядела: — А еще девочка!..

— Со стрижкой моя, — во всеуслышание объявил Эдик, — люблю с характером!

— Пятьдесят на кудрявую! — включился в обсуждение Сергей.

— Да, ножки ничего… — поддержал Макс. — Семьдесят.

— Сто.

— Сто пятьдесят!

— Двести! — пацаны в восторге засвистели, Эдик размашистым движением сунул приятелю руку:

— Ну, Серега! Молоток. Дай пять! — и неразборчиво забубнил себе под нос: — Двести на блондинку раз, двести на блондинку два… Продано!

Сергей порылся в кармане джинсов и после недолгих поисков выудил оттуда пару смятых купюр:

— Две гривны, держи!

— Пятьдесят копеек за мою, я не жадный! — Эдик с самой серьезной физиономией подкинул монету на собственную ладонь. Ребята дружно загоготали, воздавая дань его остроумию. Этот момент с «оплатой» они любили больше всего, даже с деньгами расставались охотно, играючись. Хотя какие это деньги!..

Дверь все–таки открылась окончательно и народ с обеих сторон взволнованно зашевелился, пробираясь поближе. Стоявшая рядом с Эльфом долговязая стриженая девчонка — именно та, что приглянулась Эдику — на их хохот с подозрением оглянулась и громко спросила, обращаясь к подружкам:

— А эти чего тащатся? — и повысив голос, задумчиво изрекла: — Интересно, это правда, что у каратистов одна извилина?

«Один — один», — отметил про себя Сергей.

Тренировка задерживалась, будто как раз для такого случая. Ребята со всеми удобствами расположились на балконе, вид внизу открывался богатый: девчонки успели переодеться в максимально обтягивающее и короткое. Только Эльфа нигде не было видно… Вот она где! С собранными волосами и в гимнастическом трико Сергей ее не сразу узнал, совсем не такая. Не обращая ни на кого внимания, она танцевала странный беззвучный танец: прыжки перемежались со взмахами рук, потом вдруг села на шпагат и замерла, плавным движением раскинув в стороны руки.

— Художественная гимнастика, — объявил всеведущий Эдик. Ну и дела, а он–то откуда знает?..

Яна сидела на полу, краем уха прислушиваясь к болтовне за спиной. Обсуждали Галины волосы, та страстно кого–то убеждала:

— Нет, девочки, химия мне не пойдет…

— Можно мелирование, — авторитетно предложила Машенция.

— Лучше под «бобика». Стрижка ноль–пять миллиметра! — это опять встряла Юлька. Галя, видать, красноречиво на нее посмотрела, потому что Юлия протянула со своей неподражаемой интонацией: — А что–о–о?

Но всё же из соображений безопасности отошла от Галины батьковны подальше и завертела головой в поисках, чем бы еще полезно и не без приятности заняться. А вон и подходящий объект: Янка, пристроившись на полу, обеими руками тщетно пыталась закинуть ногу в позу лотоса. Обрадовавшись настолько шикарному поводу, Юлька присела перед ней на корточки:

— Йоги ёжатся…

— Не смеши меня! — еле сдерживаясь, чтоб не улыбаться (давно ведь известно, что от смеха теряешь силы), Яна взялась за растяжку. Но от Юльки так просто не отделаешься, даже и не мечтай:

— А ну давай, позу крокодила! Следующий номер нашей программы…

Янка резво вскочила на ноги и погналась за ней — та ловко увернулась, словно только этого и ждала. Яна бы ни за что на свете не призналась вслух, но в глубине души считала Юльку своей лучшей подругой, с ней всегда было так легко и весело. Да и сама она такая прикольная, живая и вертлявая, как мальчишка, даже ухватки мальчишеские — загляденье! (Яна иногда жалела, что не родилась такой же.) Всякий раз при взгляде на Юльку в голове с завидным однообразием включалась песня «Чижа», просто автоматически:

«Разметалися бы волосы, если бы не стрижка,

Разлетелся б сарафан, если б не джины…»

Галя ревниво покосилась в их сторону, как зоркий сторожевой сокол, и махнула рукой, подзывая:

— Становитесь!

На балконе их набилось, как селедок: все в белоснежных кимоно, перехваченных поясами самых разнообразных категорий, ребята толкались и выдирали друг у друга Эдиков армейский бинокль. Под конец объявился и сам Эдуард собственной персоной, бесцеремонно распихал приятелей и протиснулся поближе:

— Без меня не начинайте! Я ничего не пропустил?

— Сейчас начнется, — успокоил Сергей. — Еще не вечер.

— Классная лялька…

— Где? Покажите мне! — преувеличенно заволновался Эдик и закрутил во все стороны белобрысой головой.

Опять началась свалка. Девчонки внизу успели уже выстроиться аккуратными «рядами и колоннами», как в песне Высоцкого. В поле зрения возникла инструктор с магнитофоном раза в два ее больше — и как только дотащила, трудяга–муравей!.. Девочки ритмично затанцевали под «Scootar», но вот прикол: движения оставались заметно скованными и угловатыми, точно у роботов нового поколения. «Наверно, нас стесняются," — с усмешкой подумал Сергей.

Темноволосая худенькая инструкторша всё покрикивала начальственно на своих подопечных:

— Что с вами? Веселее! Не спим!

И тут в особо удачном месте они с Эдиком сами всё испортили, не удержались. Захлопали и засвистели от восторга — ну самая натуральная группа поддержки! Тренер выключила музыку и только сейчас заметила наверху их живописное собрание:

— Ребята! — более чем прозрачным жестом указала на распахнутую балконную дверь, ведущую в соседний зал.

— Уже уходим! Нас уже нет, — у Эдика всегда найдется, что сказать.

Прыгая на одной ноге и тщетно пытаясь попасть другой в штанину узких джинсов, Юлька громогласно заявила:

— Нет, вы знаете, одна извилина для них много!

Маша ее поддержала — как всегда, немногословно и по существу:

— Ну! Сорвали нам тренировку.

Дверь в раздевалку широко распахнулась, пропуская Галю с Яной. Зая в одних колготках — и умудрилась же в такую жару! — с неожиданным проворством запрыгнула на скамейку и пронзительно завизжала:

— Дверь! Дверь закройте!!!

У стоявших рядом заложило уши, все одновременно загалдели:

— Зая!

— Зачем так вопить?!

— Нервные клетки не восстанавливаются!

Зая же как ни в чем ни бывало спрыгнула на пол и через секунду опять заверещала — такой себе разобиженный розовый поросенок в очках на коротком пятачке:

— Где! Моя! Юбка!

— Ты на ней стоишь, — утешила Алина. Девчата зашевелились и засмеялись, и заговорили на разные голоса, словно обет молчания снялся. «Бывают же такие люди! — не удержавшись, позавидовала мысленно Яна. — Убери вдруг Юльку с Заей, и все помрут со скуки.»

Галя уже минут пять делала ей таинственные знаки: многозначительно вскидывала черные брови–шнурочки и таращила темно–карие — как и полагается украинской дивчИне! — глаза. В конце концов не выдержала и потащила подругу к выходу, напоминая энергичный буксир средних размеров. Юлька только и успела им в спину спросить:

— Вы куда?

— Нас ждут великие дела! — торжественно объявила Галина батьковна уже в дверях. Но не стала уточнять, какие.

Неторопливой вальяжной походкой девочки продефилировали мимо ребят и уселись в кривоногие расшатанные кресла впереди на сцене, одинаковым движением закинув ногу на ногу. Обе в коротких юбках и открытых босоножках, с небрежно распущенными по плечам волосами — должно быть, специально репетировали… Да что там говорить, смотрелись они эффектно: медового цвета блондинка и жгучая брюнетка.

— О, вон твоя! — сообщил Эдик, будто Сергей сам не видел.

Тренировка была в самом разгаре. Ребята работали по парам, как обычно после разминки, но всё время косились на сцену — отвлекало это непрошенное женское общество конкретно. Девчонки веселились от души: то и дело перешептывались с глубокомысленным видом, как пара экспертов, и задумчиво друг другу кивали, поглядывая на кого–нибудь из парней. Скорей всего, обсуждают мелькающие то там, то сям босые пятки — вон как прыскают от смеха! (Разминающийся неподалеку от сцены Макс всю шею себе свернул, откровенно пялясь на этих балерин.)

Сергей внезапно заметил за собой, что судорожно поджимает пальцы на ногах, точно от холода, — а это еще что за идиотизм? Распрямляемся, плечи шире! По большому счету, ему наплевать, что они там говорят!.. Да только голова словно без его участия упрямо разворачивалась в одном и том же направлении: у Эльфа оказались красивые глаза и капризная ямочка на подбородке. Странно, ему всегда нравились высокие и чтоб с ногами от ушей, а эта маленькая. Сидит себе, улыбается, покачивая носком босоножки, и смотрит только на него… Или это просто кажется?

— Не зевай! — предупредил Эдик и нанес внушительный удар в корпус, прямо под солнечное сплетение. Сергей не успел закрыться и согнулся пополам, чертыхаясь сквозь зубы.

Янка поморщилась, будто от зубной боли: вот поэтому она терпеть не может все эти контактные виды спорта:

— Пошли! Мы на них плохо действуем.


Глава третья. Рейки | Если ты индиго | Глава пятая. Мама