home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 12

— Убийство! Убийство!

Крики усилились, когда тело убитого внесли в зал и положили на пол. Ахи, приглушенный говор поднялись до самого украшенного лепниной потолка. Мужчины столпились у трупа, бесцеремонно разглядывая его. Из груди несчастного все еще торчал нож — обеденный нож Дэвида с рукоятью из черного дерева, украшенной золотом.

Маргарита подошла к мертвецу вместе со всеми. Она вернулась в зал с Дэвидом, хотя он и поручил ее заботам рыжеволосой хозяйки дома, а сам собрал мужчин, чтобы внести мертвого наемника внутрь. Когда зеваки разошлись, Маргарита наконец увидела в мерцающем свете ламп безжизненное, серое лицо погибшего, его пустые глаза, с удивлением глядевшие в потолок.

Она покачнулась, когда ее затопила волна изумления и ужаса: она признала его.

Галливел.

Тот, кто пытался убить Дэвида, оказался человеком, за которого она чуть не вышла замуж. Он бросил вызов проклятию, объявив о своем намерении силой привести ее к алтарю. И проклятие лишило его жизни.

Его сын считал иначе.

— Мой отец был подло убит! — воскликнул он. — И вот тот человек, который это сделал. Все знают, что это его нож!

Он указал на Дэвида, стоявшего с противоположной стороны тела. Дэвид окинул присутствующих внимательным взглядом, в котором читались выдержка и настороженность. Его светлые волосы мерцали, как золотые нити, в неверном свете ламп. Он не произнес ни слова в свою защиту.

Холодный ужас пополз по спине Маргариты.

— Нет! — воскликнула она, проталкиваясь вперед. — Лорд Галливел и еще один человек напали на нас из темноты. Дэвид нанес удар, защищаясь от мужчин, вооруженных мечами. Если бы не его сила и превосходное умение метать ножи, именно он лежал бы сейчас здесь мертвый.

Сын Галливела набросился на нее:

— Ты порочишь имя моего отца! Он никогда не опустился бы до такого низкого поступка.

— Его смерть свидетельствует о другом, — дерзко вздернув подбородок, возразила она.

— Это утверждает распутница, недостойная титула леди. Чем ты занималась там, в темноте, с Золотым рыцарем? Отвечай мне! Каким волшебством ты владеешь, что оно заставляет мужчин бежать за тобой, подобно покорным псам?

— Сэр!

— Галливел! — В голосе Дэвида звучала неприкрытая угроза.

Но сына Галливела это не остановило, он продолжал:

— С моим отцом случилось то же самое, он стал одержимым безо всякой видимой причины. Ему обещали тебя, но затем забрали, а он хотел получить обещанное, получить тебя любой ценой. Ты, должно быть, служительница Сатаны, раз смогла его околдовать!

Когда Маргарита услышала это обвинение, ее охватил ужас, а затем ярость. Использование черной магии, чтобы околдовать мужчину, было очень серьезным обвинением. Она слышала ропот осуждения, видела, как окружающие потихоньку отходят от нее. Среди последних оказалась и графиня Селестина: ее глаза алчно горели на бледном лице. Она наклонилась к мужу и зашептала ему что-то на ухо, а тот отшатнулся от супруги с выражением гадливости и отвращения на лице.

Маргарита всегда осознавала подобную опасность проклятия Граций, знала, что ее и сестер могут обвинить в смертях, приписанных проклятию. Однако столько лет миновало с тех пор, как Изабелла впервые призвала его защитить себя — лет пятнадцать или даже больше. Маргарита уже стала считать, что худшее так никогда и не произойдет.

Она ошибалась.

Маргарита перевела взгляд на Дэвида. В его глазах синим пламенем горел гнев, а сам он прокладывал дорогу к ней. То, что он намеревался поддержать ее, придало ей храбрости.

— Вина лежит на вашем отце, лорде, — возразила она, повернувшись к сыну Галливела. — Он проявил безрассудство, требуя, чтобы я вышла за него.

Узкое лицо мужчины побагровело.

— Ты при всех объявила, что мой отец умрет, и вот он умер! Ты ведьма, из-за тебя его убили. За это тебя нужно сжечь!

Вокруг раздались вопли и визг, окрашенные безумием от предвкушения расправы над ведьмой. К Маргарите потянулись руки, ее хватали за руки, за одежду… Ее щипали, толкали, тянули в разные стороны, так что она споткнулась, зацепившись за шлейф платья.

Внезапно рядом с ней появилась Астрид. Маленькая служанка визжала и орала, отпихивала тех, кто посмел прикоснуться к ее госпоже, набрасывалась на них, колотила по ним кулачками.

— Держитесь!

Это крикнул Дэвид. За криком последовал лязг железа, когда он выхватил нож с пояса ближайшего к нему мужчины. За Дэвидом следовал Оливер, сжимавший в руке кинжал.

Гвалт становился громче, зазвучали проклятия и угрозы. Маргарита почувствовала, что еще немного — и ей вырвут руки. Какой-то мужчина схватил ее сзади и, прижав к себе, стал тереться о нее своим твердым стержнем. Глядя в промежутки между столпившимися вокруг нее, она увидела, что воины Галливела собираются позади сына павшего пэра, теперь уже лорда Галливела.

— Тишина! Остановитесь и замолчите, именем короля!

Громкий приказ, произнесенный звонким голосом сенешаля Генриха, заставил присутствующих замереть, словно они ощутили дуновение ветра смерти. Мужчины и женщины разом обернулись на голос. Кто-то негромко ахнул. Тишину наполнил шелест одежды и скрип коленных суставов: собравшиеся поспешно отвешивали поклоны и приседали в реверансах, приветствуя быстро приближавшегося сюзерена.

— Освободите леди Маргариту! — потребовал Генрих VII, и его голос эхом отразился от стен зала.

— Но ваше величество! — запротестовал новоявленный лорд Галливел.

— Леди находится под нашей опекой, а следовательно, и под нашей защитой. Что касается ее судьбы, решение будем принимать мы. — Генрих придал лицу суровое выражение и стал ждать, пока, наконец, обвинители не оставили Маргариту в покое и отступили от нее. Тогда король повернулся к Дэвиду, и стоявшие между ними мгновенно разошлись, образуя коридор. — Итак, сэр. У вас есть что сказать в свою защиту?

— Все произошло именно так, как описала леди Маргарита, ваше величество.

— Нападение из темноты, результат ссоры по поводу ее помолвки.

— Двое мужчин, вооруженных мечами, накинулись на нас, когда мы вышли подышать воздухом. Я убил одного и забрал его меч. Другой убежал. Третий, наблюдавший за происходящим, скрылся в том же направлении.

— Нет, сир! — выкрикнул Галливел. — Это все женщина! Она своими злыми чарами завлекла моего отца, обрекая его на смерть, она и ее пособник.

— Пособник? — удивленно вздернул бровь Генрих.

— Ее кошка. Всем известно, что Сатана сопровождает ведьм в образе кошки. Она была черной и шла рядом с женщиной.

Ропот пронесся по комнате. Те, кто стоял недалеко от Маргариты, осеняли себя крестным знамением. Она чуть не поступила точно так же, когда ужас сосулькой скользнул по ее позвоночнику. Ведь кошка была там. На самом деле была…

— Вы были там! — воскликнула она, неожиданно все поняв, и обернулась к Галливелу. — Вы видели кошку в темноте и решили, что она черная. Это вы были тем третьим человеком, иначе откуда вам знать?

— Кошка была серой! Вот она, смотрите! — пронзительно и триумфально крикнула Астрид.

Карлица наклонилась и подхватила животное, последовавшее за ними в зал и тершееся сейчас о короткие ножки служанки. Что-то буркнув, Астрид подняла беременную кошку так, чтобы ее все видели.

Сын Галливела побледнел.

— Я клянусь… — начал он.

— Оставь нас, — убийственно холодным тоном велел ему Генрих.

— Но сир!

— Забирай тело своего отца и уходи. Возвращайся в поместье, отныне принадлежащее тебе, и оставайся там до высочайшего соизволения снова прибыть к нам. Мы рассматриваем твою потерю отца и нашей милости как справедливое наказание, но оно может показаться нам недостаточным, если нас вынудят выслушивать очередные дикие обвинения. А теперь ступай, пока я тебе дозволяю.

Галливел побледнел, у него задрожали губы. Ему явно не хватало высокомерия и уверенности отца, поскольку он не произнес больше ни единого слова. Поклонившись и кивком велев своим людям следовать за ним, он, пятясь, двинулся к дверям. Он, не остановившись, вышел из помещения и его поглотила темнота.

Король окинул суровым взглядом тех, кто окружал Маргариту. Они все расступились, включая графа и графиню, дав дорогу Дэвиду, который немедленно подошел к Маргарите и встал рядом с ней, тем самым взяв ее под свою защиту. Она почувствовала исходящую от него силу, а также уверенность, что ей больше ничего не угрожает. Однако она не могла разделить эту уверенность, поскольку считала, что конфликт не исчерпан.

Она не ошиблась.

Генрих подошел к Дэвиду. На узком лице короля читалась решимость. Мужчины обменялись оценивающими взглядами, а стоявшие вокруг них замолкли, и в большом зале снова воцарилась тишина. Воздух дрожал от напряжения, которое усиливалось с каждым вздохом, сделанным королем и Дэвидом.

— Мы должны спросить еще раз, — недовольно произнес король, — было ли причиной нападения нечто большее, нежели отмена помолвки леди Маргариты.

— Я не могу вообразить никакой иной причины, — ответил Дэвид.

Выражение лица Генриха не изменялось.

— Ни одной?

Дэвид окинул сюзерена долгим и внимательным взглядом, расправил плечи и повторил:

— Ни одной, сир.

— Сир, — начала было Маргарита, но прикусила язык.

Она чуть не заговорила без дозволения, чуть не выразила протест против кое-чего, что нельзя было обнародовать. То, что фразы, которыми обменялись король и Дэвид, содержали некий подтекст, внушило ей страх, и он отравой потек по ее венам.

Король угрожающе посмотрел на нее, но снова обратился к Дэвиду:

— Мы принимаем твою оценку. И все же Галливел был хорошим и верным подданным до недавнего случая. Его смерть не может остаться безнаказанной.

Толпа зароптала — все обменивались предположениями. Мужчины теперь придвинулись ближе, чтобы лучше слышать. Дэвид стоял, высоко подняв голову, на окаменевшем лице ярко пылали синие глаза.

— Я должен был позволить ему убить меня, сир?

— Ты мог бы вложить в удар меньше силы и избежать смертельного исхода.

Явно что-то происходило, набирало обороты с каждым произнесенным королем словом. Грудь Маргариты болела от напряжения — она не могла позволить себе дышать свободно. Ее глаза горели, когда она переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Мог бы, будь у меня время оценить обстановку, — согласился Дэвид. — И еще гарантии, что дама, которую я сопровождал, не пострадала бы; если бы я потерпел неудачу.

— Довольно! — прогремел Генрих. — У тебя есть свидетель, подтверждающий, что ты защищался, а значит, мы снимаем с тебя обвинение в убийстве. Однако мы не можем допускать разногласий среди наших сторонников, мы не одобряем их, потому что подобные разногласия зачастую переходят во вражду. Поскольку сын человека, которого ты убил, удален с наших глаз, точно так же следует поступить и с тобой, Дэвид Бресфорд.

— Вы считаете, что вражду разжег я.

Дэвид принял вызов короля, расправив плечи и широко расставив ноги, словно готовясь к битве.

Но зачем он так себя ведет? Генрих ведь понимает, что это невозможно, если только… У Маргариты скрутило живот от страха — ее охватило недоброе предчувствие.

От улыбки Генриха пахнуло холодом.

— Мы считаем, что ты слишком любишь драться, а следовательно, вполне мог спровоцировать нападение на тебя.

— Зачем — чтобы заманить Галливела в ловушку и убить? Я, разумеется, мог бы так поступить, будь я уверен, что прежде он заплатил за мою смерть.

— Наши источники говорят, что он гак и сделал — как, очевидно, и твои. Однако мы не можем позволить тебе узурпировать наше королевское право вершить суд. Более того, мы подумали и решили, что ты чересчур уж похож на Плантагенета, чтобы мы могли спать спокойно.

Дэвид уставился на короля. Кожа вокруг его рта побелела.

— Вы обвиняете меня в измене, сир?

Святый Боже! Вот он, тот самый момент, ради которого проводились все эти уроки, все приготовления. Он настал раньше, чем ожидалось. Однако со стороны короля было весьма разумно воспользоваться смертью Галливела, чтобы приступить к осуществлению плана.

Холодно… Маргарита ощутила смертельный холод, как только к ней пришло понимание. Мельком она отметила, что графиня стоит у нее за спиной. Француженка ахнула, а затем возбужденно зашептала что-то супругу.

— Плантагенет всегда остается йоркистом, — твердо заявил Генрих. — Все, что ему требуется, — это подходящие обстоятельства, и тогда правда вылезает наружу.

— Это ошибка.

— Что ж, время покажет. Ступай! Уходи немедленно, пока мы не приказали заковать тебя в цепи до конца нашего путешествия и не бросили в Тауэр по его окончании.

— А как же леди Маргарита?

Она внутренне сжалась, когда на нее снова воззрились все присутствующие в зале. В горле она ощутила ком. Столь многое зависело теперь от ответа на вопрос, столь многое…

Генрих был мрачным, его взгляд — обвиняющим.

— Похоже, она сделала свой выбор за прошедшие дни, как и сегодня вечером. Забирай ее. Возможно, тебе и удастся приручить ведьму, если она все же окажется таковой.

Дэвид устремил на нее жаркий взгляд. Она посмотрела на него и прочитала в его глазах страх, и предупреждение, и мольбу. Медленно, словно сомневаясь в ее ответе, он протянул ей руку.

Она могла пойти с ним, но могла и остаться. Какой бы путь она сейчас ни избрала, ее жизнь никогда больше не будет прежней. Генрих сказал, что она уже сделала свой выбор, но он ошибался. Выбор ей пришлось делать сейчас, в это самое мгновение.

Двигаясь словно во сне, Маргарита протянула руку и вложила ее в сильную, теплую ладонь Дэвида. Его пальцы решительно сомкнулись. Он привлек даму к себе, и они бок о бок двинулись к дверям.

— Стойте, миледи! Подождите меня!

Кричала Астрид: она толкалась, скользила, ползла между ног тех, кто загораживал ей путь. Полотно на ее волосах едва держалось, лицо раскраснелось, в глазах стояли слезы разочарования, гнева и чего-то еще, пожалуй, невыносимого горя. Задыхаясь от быстрого бега, она подскочила к Маргарите и повернулась лицом к остальным: нижняя губка оттопырена, ручки крепко сжаты в крошечные кулачки.

Маргарита опустила руку на плечо Астрид. Она внезапно почувствовала себя менее одинокой, и собственное положение показалось ей не таким уж безвыходным. Втроем они снова двинулись к дверям, но леди беспрестанно разглядывала толпу, ища в ней кого-то одного — Оливера. Разумеется, он не позволит Дэвиду уйти без него, не так ли?

Он исчез. Снова и снова окидывая толпу взглядом, она так и не заметила его распутного, лукавого лица.

Вот они уже подошли к дверям. Внезапно Дэвид остановился. Он развернулся, и его взгляд скрестился с взглядом Генриха VII, стоявшего на противоположном конце зала, заполненного огнем ламп и вечерними тенями.

— Вы пожалеете о своем решении, сир, — сказал Дэвид, и его голос прозвенел в напряженной тишине. — Я бы служил вам верой и правдой до конца своих дней. Теперь, раз вы отправляете меня в изгнание, я объявляю о своем праве по рождению.

— Какое еще право по рождению? — с издевкой спросил его Генрих. — Всем известно, что ты ублюдок.

— Вовсе нет. Я — Эдуард V, некогда — будущий король, хотя меня лишили короны и бросили в застенки Тауэра. Я — Эдуард, и вы захватили то, что принадлежит мне. Ни вы, ни претендент, утверждающий, что является моим братом, не сможете запретить мне занять свое место. Я — Эдуард, законный наследник трона, законный король Англии!

Астрид ахнула и что-то пробормотала, но ее слова утонули в испуганном перешептывании. Гул нарастал, заполняя большой сводчатый зал, а мужчины стали лихорадочно переглядываться. Потрясенная возникшим хаосом, Маргарита повернула голову и посмотрела на человека, который стоял так близко к ней и крепко держал ее за руку. Сердце у нее отчаянно колотилось, в горле стоял ком, а глаза жгли непролитые слезы.

Эдуард Плантагенет, наследник трона Англии, или Дэвид?

Он стоял — такой высокий и прекрасный, в золотом ореоле от пламени факелов, словно притягивая к себе каждый слабый луч в просторном помещении. Он высоко поднял голову, расправил широкие плечи, и его ясные голубые глаза излучали гордость — естественную, как дыхание. Он казался неукротимым, неодолимым, неподвластным смерти или страху перед ней.

Каждый дюйм его тела говорил, что перед Маргаритой — истинный принц, обладающий Богом данным правом быть королем.

Ужас, подобного которому она не ведала, пронзил ее сердце, как копье. Дэвид объявил себя претендентом на трон под именем Эдуарда V, и теперь каждый человек в королевстве будет против него. Генрих и Ланкастер, получивший власть благодаря тому, что Генрих взошел на трон, не могли позволить ему остаться в живых. Уорбек тоже станет искать его смерти, как и те, кто поддерживал претендента. На Дэвида будет объявлена охота на всей территории Англии. Нигде он не будет считать себя в безопасности. Каждый наемник в пределах тысячи миль станет оспаривать право получить награду за его голову. Он никого не сможет считать другом, никому не сможет полностью доверять.

Как же ему выжить?

Она скорее почувствовала, чем увидела, что он глубоко вздохнул. Затем выпустил ее руку, хотя и не отстранился. Подняв правую руку в приветствии и с вызовом, он обратился к тем, кто стоял перед ним.

— Я — Эдуард, законный король Англии! Кто со мной? Я — Эдуард Английский! Следуйте за мной!

Словно очнувшись от оцепенения, люди из его отряда, около пяти десятков сильных мужчин, вышли вперед. К ним присоединилось немалое количество людей короля. Крича и смеясь, они окружили Дэвида и Маргариту, идя вместе с ними. Они лавиной спустились по широкой каменной лестнице дома, вылились во внутренний двор.

Когда они побежали дальше, со стороны конюшен, невидимых во мраке, к ним подскакал всадник. Он вел в поводу двух лошадей и пони.

Оливер! Это был Оливер.

Итальянец резко натянул поводья, останавливая коня, и спрыгнул на землю. Подхватив Астрид под мышки, он забросил ее в седло пони. Тем временем Дэвид помог Маргарите сесть на лошадь, после чего одним плавным движением взлетел в седло своего боевого коня. За спиной у них возникла жуткая суматоха: его только что обретенные сторонники заполонили конюшни. Оливер, должно быть, предупредил конюхов, поскольку многие лошади уже были оседланы.

Уже через пару минут все были на конях, вылетели за ворота и помчались по тракту, ровной линией лежавшему перед ними. Они ехали в ночь, Маргарита не знала куда и не могла предположить, сколько им придется ехать. Но это для нее было неважно. Для нее теперь вообще ничего не имело значения — кроме того, что Дэвид рядом с ней.

Из глубины ее души на волю рванулось что-то дикое и свободное: именно оно теперь заставляло быстрее биться ее сердце, воспламеняло ее ум. Хотя слезы жгли ей глаза и стекали назад, увлажняя волосы и полотно, она отказывалась думать о том, что будет завтра, или послезавтра, или в любой последующий день. Она была свободна, и до нее не мог дотянуться ни один мужчина в мире.

Она сделала свой выбор и будет верна ему, а там — будь что будет. Что произойдет, когда все закончится, она не знала. Но этот вечер, этот миг принадлежали ей, и ничто не могло этого у нее отнять.


ГЛАВА 11 | Вкус страсти | ГЛАВА 13