home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



30

Остаток этой мучительной для меня недели прошел без дальнейших стычек с Тигрой. Изобретательная презентация нового семиместного автомобиля прошла блестяще (совершенно удивительно, но клиентам очень по вкусу пришлась наша весьма плохонькая идея следов пятерни). К тому же моя команда, похоже, отлично восприняла мой новый статус: похоже, они действительно уважают меня, даже если этого не делаю я. Впрочем, и у меня есть чем гордиться: с обеденного времени понедельника я не употребляю никаких наркотиков. Я даже сумела уговорить Ангел в эту неделю променять водку на чай: мы обе открыто встаем на борьбу за здоровье. Может быть, наконец–то я берусь за ум и кончаю с невоздержанностями, помогавшими мне выживать.

Осталась всего одна вешка, какую еще предстоит оставить позади, правда, она самая большущая и я не знаю, как справиться, что делать, то ли броситься к ней с объятиями, то ли отпихнуть куда подальше, пока она еще здесь.

Здесь

Саймон обещал сводить меня куда–нибудь отобедать, чтобы отметить первую неделю моей работы в должности управляющего счетом, и я уже успела сказать «да», так что одолевать это я буду с ним вместе, в одиночку мне не справиться. Знаю, Тигра надуется на меня, но это как раз тот случай, когда мне как–то без разницы. Может, мне следовало бы выходной взять, но что у меня самой получится? Как мне снести то, что я оказываюсь в моей же собственной коже? Вместе с Саймоном, может, и легче будет.

Смотрю на часы. 11.07. Впереди еще три часа и семь минут. Числа слишком конкретны, от них не уйти. У меня болит голова, не могу сосредоточиться. Решительность моя постепенно убывает, будто кто–то запорную пробку вынул, встаю с кресла и, минуя стол Натали, в обход стола Люка направляюсь к этим сказочным туалетам. В голове мелькает образ мужа с сыном, мелькает и пропадает, только я все равно молю их простить меня…

Саймон ведет меня в модный ресторан возле моста Тауэра, и, по–моему, где–то тут, по словам Ангел, она жила когда–то. Я предлагала Саймону просто пойти куда–нибудь поблизости от агентства (вариантов — сотни), но он, похоже, почувствовал что–то во мне сегодня и заявил, что было бы прелестно выбраться куда–нибудь в центр, к реке — день–то такой славный. Я люблю старомодный слог Саймона: у него всегда все славно или прелестно или наоборот — прискорбно или пагубно. Он джентльмен по складу души, может, поэтому ему и недостает духу взять да и уйти от своей несносной жены, это было бы недостойно его. Я знаю, что он немного в меня влюблен, и признаю, что и я питаю какие–то чувства к нему, однако, хоть он меня никогда о том не спрашивает, но все же понимает: ходу этому давать нельзя.

Мы сидим у открытого окна, с Темзы долетает ветерок, мужчина в бабочке перебирает клавиши на рояле, обстановка исключительная, словами не выскажешь. Тут так прекрасно, Саймон был прав. На какое–то время я забываю саму себя, мы пьем белое вино, на пару едим морепродукты со словно снегом припорошенной тарелки, и когда смотрю на часы, на них 1.45. Остается двадцать девять минут. До чего? До бессмысленной годовщины рокового дня. Не могу не думать, что ровно в это время в прошлом году у меня все еще был чудесный муж, восхитительный сын, я опять была беременна. Я была счастлива настолько, что вспоминать противно, и с тех пор я их всех подвела — кого в чем. Напоминаю себе, что такими мыслями ничего не исправишь, и говорю «да» в ответ на просьбу пополнить бокал вином. У меня так много месяцев все настолько здорово получалось, по–моему, я почти и забыла, что когда–то была Эмили Коулман, но, если разобраться, этой–то даты не забыла. Чем старательнее пробовала забыть, тем больше она разрасталась в памяти, зловещая и ворошащая прошлое. Впрочем, по крайней мере, одно доброе дело на счету этого дня: я покончила с наркотиками, да, определенно, с сегодняшнего дня. Начинаю гордиться собой, когда вспоминаю, как чуть раньше, в агентстве, дойдя до туалета, я, готовая втянуть в себя очередную понюшку забвения, вспомнила, что нынче за день, вспомнила своего дорогого малыша: что бы он подумал обо мне, своей матери, — решительно вошла в сияющую чистотой кабинку, высыпала содержимое целого пакетика прямо в унитаз — и спустила воду.

Пианист начинает играть мелодию, слышанную мною тысячу раз, но я никак не могу сообразить, что это за музыка, и это меня терзает. Принимаюсь гадать, что делают сейчас Бен и Чарли, и тут же гоню эти мысли прочь. Слышу голос и понимаю, что говорит Саймон:

— Краба еще не пробовали? Довольно вкусно. — Уставляюсь на него и трясу головой, в глазах — тоска. Он примечает слабость во мне, этакую брешь, и берет мою руку. — Отчего вы так печальны, моя дорогая Кэт? Вы же знаете: мне можно рассказать все, что угодно, — просто по–дружески.

И говорит он так ласково, так искренно, что прям искушение берет, какого я еще не испытывала, оно еще сильнее, чем совсем недавно, когда мы с Ангел вечерами из дому выбирались, когда я, пьяная и улетная, только что с ума не сходила от желания рассказать ей: слишком уж долго держала это в себе. Мне так отчаянно нужно пережить эти следующие несколько минут, может, было бы лучше, если бы у меня достало сил наконец–то заговорить об этом, рассказать кому–нибудь. Не решаюсь, как будто подбор слов может что–то испортить. Похоже на то, будто стою на краю трамплина, готовясь прыгнуть, тело напряжено, напружинено. Смогу? Или не смогу? Успокаиваю нервы и шагаю в пустоту.


предыдущая глава | Шаг за край | cледующая глава