home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 23

Идти по следу бестии было несложно – в лесу оставался запах животного, к тому же по снегу тянулись капли крови. Но Зара не нуждалась ни в том, ни в другом, чтобы найти путь. Она сразу догадалась, куда стремится животное. Она знала этот путь: не прошло и суток, как она проходила его.

По дороге ни одна из женщин не обмолвилась и словом; Зара даже избегала смотреть на Джэйл, хотя чувствовала, что та время от времени поглядывает на нее. Она все еще не могла осознать, что Джэйл рядом, после всех этих лет, в течение которых Зара старалась забыть ее и все, что с ней было связано, но прошлое ее настигло.

«Ничто, что лежит погребенным, не является действительно мертвым», – сказал ей однажды кто-то, и по-видимому, это было правдой. И не была ли она сама тому лучшим доказательством?

Когда из чащи перед ними возникли развалины дома Хумбуга, Зара отбросила все мысли.

Зара остановилась перед покрытыми копотью и сажей остатками господского дома, торчавшими в серое небо, и обвела взглядом поляну. Самой бестии не было видно, но ее запах был силен, как никогда.

Зара перевела взгляд к медвежьему капкану, валявшемуся в листве у черной стены дома; затем, не дожидаясь Джэйл и даже не удостоверившись, идет ли та за нею следом, направилась к главному входу в руины, мимо ржавых детских качелей, чуть покачивающихся на ветру. Безотрадность и печаль этого места удручали. Вскользь она подумала, что могло произойти той ночью, когда жители Мурбрука увидели зарево над верхушками деревьев, но затем заставила себя отбросить лишние мысли, чтобы сосредоточиться на главном. Имели значение только здесь и сейчас, а не то, что произошло десятки лет назад на этом месте.

Левая створка массивных дверей отсутствовала, от правой остались лишь почерневшие обугленные обломки, торчавшие из дверной коробки. Зара перешагнула порог и остановилась там, где раньше была передняя. Из-под листвы, грязи и горелых обломков проглядывали образцы великолепного черно-белого кафеля. Справа наверх уходила широкая, изогнутая лестница, внезапно обрывающаяся на высоте второго этажа, где полностью обрушилась кирпичная кладка. Потолка не было вовсе. Но почерневшие от пламени остатки стен и черные балки над головой позволяли составить впечатление, как выглядел дом.

Зара внимательно осмотрела пол и обнаружила следы крови, крохотные красные капли. Они тянулись через переднюю дальше. Осторожно переставляя ноги, Зара направилась по следу бестии, в любой момент готовая выхватить из ножен мечи, если на нее нападут,- одно небо знало, сколько этих тварей бродит еще в лесах Мурбрука…

Хотя пол был засыпан мусором и листвой, женщины почти беззвучно двигались по руинам. Справа ответвлялся короткий коридор, который вел некогда в столовую; остатки стен возвышались до высоты груди, местами сквозь сажу проглядывали заплесневевшие остатки цветочных обоев. Ледяной ветер ходил углами и эркерами руин и пел слабым, жалобным плачем. Природа давно начала возвращать себе то, что у нее отняли, кустарник и трава пустили корни в богатом питательными веществами пепле, в то время как усики плюща тянулись вверх по обугленным балкам, а мох и плесень, где только могли, укрыли расколотые от жара огня кирпичи пушистым зеленым слоем. Через три-четыре года руины, наверное, полностью поглотит зелень, что не станет, впрочем, большой потерей для цивилизации…

Зара двигалась крайне осторожно. Напряжение росло с каждым шагом. Слева на стене остался кровавый отпечаток, как будто здесь бестия обтерлась о стену, и через несколько метров продолжилась дорожка из капель крови. Капли стали крупнее, и расстояние между ними сократилось. Следуя по кровавой дорожке, женщины обогнули угол относительно целой перегородки и оказались в бывшей кухне: большое квадратное помещение с печью посредине, в которой птицы соорудили гнездо. На стене висели крепления для кастрюль и сковород, а у стены напротив уже не существующей двери они увидели закоптелые остатки раковин. Хотя стены заканчивались неровными обломками на уровне первого этажа, окна частично сохранились; рамы, почерневшие от огня, стекла, которые не полопались от жары, – треснувшие и слепые от грязи и сажи. В углу рядом с повисшей криво на одной петле дверью, ведущей в кладовую, лежал скелет кабана, через зияющие глазницы которого пробивались ростки молодого ясеня, позади плюща, прочие вьющиеся растения и мох покрывали большую часть стены естественным гобеленом.

Джэйл подошла к Заре и огляделась. Кровавая дорожка на полу вела к занавесу из растений на стене напротив печи и внезапно прерывалась, как будто раненая бестия, словно дух, прошла сквозь кладку.

Зара обошла печь, протянула руку и отвела занавес из плюща и мха в сторону. За ней широкие, стоптанные каменные ступени уходили в глубину. Из темноты Заре ударил в нос острый животный запах, такой резкий, что она поморщилась.

Смрад бестий…

Джэйл встала рядом.

– Подвал, – сказала она. – Скорее всего, бестия внизу.

– Скоро узнаем, – мрачно отозвалась Зара.

Она проскользнула за зеленый занавес и стала спускаться по ступеням. Наверняка она обнаружила бы проход в подвале еще вчера, если бы внимательнее осмотрелась, но случай с волком и смерть Друзиллы фон Дрейк отвлекли ее. И сразу она осознала, что все это пустые отговорки для оправдания непростительных ошибок; ведь если бы она более ответственно подошла к делу, возможно, Ванья осталась бы жива…

Лестница была узкой и потолок низким, так что приходилось втягивать голову в плечи. Покрытые плесенью и мхом стены, и чем ниже они спускались, тем сильнее становился смрад и тем больше от ступени к ступени возрастало напряжение, которое она ощущала уже каждой клеточкой тела.

Джэйл также почувствовала это.

– Вибрации зла, – прошептала она за спиной Зары, почтительно приглушив голос. – Вибрации большого зла…

Зара ничего не ответила, неуклонно двигаясь вперед. Давно позади них остались последние лучи утреннего света, как будто свет боялся заглянуть в эти темные глубины. Но для Зары и Джэйл не составляло никакого труда ориентироваться в темноте. Затем они одолели, наконец, последнюю, сорок третью ступеньку и оказались в сводчатом подвале старого господского дома. Казалось, подвал проходил под всем строением, огромное, просторное помещение с высоким решетчатым потолком и встроенными опорными пилястрами, державшими то, что еще оставалось от дома.

Остановившись у подножия лестницы, Зара обвела взглядом подвал, и то, что она увидела, вызвало у нее тошноту.

Не возникало сомнений, что здесь располагалось убежище кровожадных бестий, и все же подвал напоминал скорее конюшню, чем пещеру. Перед ними находились полудюжины массивных деревянных перегородок с тяжелыми замками у дверей, а также множество клеток из железных, в руку толщиной прутьев, достаточно больших, чтобы бестии хватало места. Вокруг перегородок по кругу тянулась полоса ведьмовского порошка, и всюду по полу валялась разбросанная солома, остро пахнущая мочой. Но вампиресса подавила отвращение и решительно вошла в подвал.

Все, что она увидела, позволяло сделать единственный вывод.

Джэйл произнесла вслух то, о чем подумала Зара.

– Кто-то держал здесь кровожадных бестий как домашних животных,- сдавленным голосом прошептала она, следуя за Зарой вдоль ряда клеток.

Зара ничего не ответила ей. Ее внимательный взгляд скользил между отдельными перегородками, из любой клетки могла выскочить кровожадная бестия. Но все загоны, мимо которых они проходили, были пусты. Внутри находились только испачканная фекалиями солома и жестяные помятые тазы, с колышущейся вонючей густой темно-коричневой жидкостью, от которой с жужжанием поднялся рой мух, как только Зара вошла за одну из перегородок, присела и погрузила в нее указательный палец. Затем потерла темно-коричневую жижу между пальцами и понюхала.

– Кровь, – сухо заметила она. – Кровь невинных девушек.

– Так бестий натаскивали, чтобы они входили во вкус, – добавила Джэйл.

Зара угрюмо кивнула.

– Кровь дев используют только в самой черной магии, – мрачно сказала Джэйл. – Что бы ни происходило здесь, нам предстоит иметь дело с адскими силами.

Вампиресса выпрямилась, протянула руку и указала на стены подвала.

– Ну, до этого я бы при всем желании не додумалась, – насмешливо заметила она.

Нахмурившись, Джэйл огляделась вокруг, и ее и без того бледный цвет лица стал еще бледнее, когда она обнаружила бесчисленные черного цвета магические надписи и символы, которыми был исчеркан каждый сантиметр стен подвала, пол и даже потолок: магические знаки, перевернутые пентаграммы и кресты, древнеанкарское написание последовательности цифр, причудливо сплетенные друг с другом символы, которых Зара никогда не видела, всевозможные круги ведьм, заклинания и длинные тексты на древних запрещенных языках. Многие каракули были небрежно выведены черным мелом, но большинство написано кровью. С потолка свисали всевозможные разновидности странных амулетов, приворотные средства и талисманы, большинство из человеческих костей или каких-то истлевших звериных внутренностей, сладко-горький смрад разложения которых привлек сюда целый рой мух. Толстые, зеленовато-синие блестящие навозные мухи здесь, вдали от зимнего холода, были жирными и ленивыми.

– Ужасно, – вымолвила Джэйл таким слабым голосом, как будто вид магических надписей и символов таинственным образом забрал у нее силу, но она не могла отвести глаз от кощунственных рисунков на стенах.

– Кто ответственен за все это, прекрасно разбирается в запрещенном искусстве. Некоторые заклинания и символы настолько древние, что даже я их не знаю.

– Я думаю, это заклинания, вызывающие всякую нечисть, – сказала Зара.

Джэйл удивленно посмотрела на нее:

– Откуда…

Зара показала на ведьмовской порошок на полу.

– Это свидетельство власти того, кто ответственен за все это, кто притащил клетки для бестий, чтобы держать их как скотину. – Она сделала маленькую паузу, прежде чем добавила: – Кто-то сделал из бестий орудие убийства, сделал их тем, кто они есть…

– Монстрами, – сказала Джэйл. Зара покачала головой:

– Марионетками.

Где-то в дурно пахнущей темноте по ту сторону перегородки раздалось тихое угрожающее рычание.

Зара прищурилась и стала вглядываться в направлении, откуда донесся шум, но перегородка мешала рассмотреть, что находилось за ней. Зара и Джэйл вышли из-за клетки и, с осторожностью протиснувшись между перегородками, двинулись на шум, который теперь сменился на тяжелое сопение.

Когда они обогнули перегородку и направились в заднюю часть подвала, то обнаружили бестию, растянувшуюся в углу подвала на куче соломы. Из множества глубоких ран животного сочилась кровь. Когда бестия увидела приближающихся женщин, она попробовала отползти, но ей не хватило для этого сил. Костлявая грудь неравномерно вздымалась, и тяжелое дыхание, вырывающееся из ноздрей, сопровождалось кровавой пеной. Большими глазами, с красными прожилками бестия с трудом следила за медленно приближающимися Джэйл и Зарой.

Зара подошла к бестии, посмотрела на нее сверху вниз.

Это существо больше никому ничего не сделает. Смертельно раненная бестия приползла сюда, в единственное знакомое ей место, чтобы здесь умереть. Зара посчитала, что к подобному желанию необходимо отнестись с уважением. Не говоря Джэйл ни слова, Зара медленно опустилась на колени перед животным, не спускавшим с нее красных, в прожилках глаз. Когда Зара осторожно протянула руку к мощному черепу, бестия с чудовищным напряжением оторвала голову от соломы, но челюсти бессильно щелкнули в пустоту, и она опустила снова голову на подстилку и извергла протяжный стон.

Бестия умирала.

И страдала от боли.

– Спокойно, – мягким голосом сказала Зара и снова протянула руку к голове бестии. – Только спокойно… Теперь бестия лежала тихо – либо потому, что была слишком слаба, либо потому, что поняла: Зара ничего плохого ей не сделает. Она заморгала, когда Зара положила ладонь на морду и нежно погладила жесткую, теплую кожу. Животное снова издало измученный стон и чуть прижалось к руке Зары. Из глаз давно исчезла ненависть, все, что Зара видела сейчас в них, – это страх и желание освобождения. Левой рукой Зара гладила морду умирающего животного, в то время как правой медленно вытаскивала нож. Она успокаивающе разговаривала с ним, направив острие лезвия на его могучую грудь. Бестия заскулила, и пальцы Зары так сильно сомкнулись вокруг рукоятки ножа, что даже побелели выступившие косточки.

– Обрети мир, – пробормотала она.

И вонзила клинок по самую рукоятку в грудь, там, где под пепельно-серой кожей билось сердце, не прекращая свободной рукой мягко гладить животное по окровавленной морде. Бестия на мгновение содрогнулась и чуть приподнялась, затем бессильно откинулась назад на подстилку. Вечная ночь воцарилась в ее глазах, бесшерстный хвост вздрогнул еще пару раз, и бестия осталась лежать неподвижно.

– Ты очень изменилась, – заметила Джэйл, когда вампиресса медленно встала, вытерла нож и молча убрала его.

Зара взглянула на нее с окаменевшим лицом и ничего не ответила. Вместо этого резко отвернула лицо, чтобы другая женщина не заметила предательского блеска в ее глазах, и изобразила, что осматривает подвал. Она сама не понимала, что с ней случилось, почему смерть бестии так тронула ее. Вероятно, все дело в том, что они определенным образом походили друг на друга, обе были вынуждены делать нечто против своей воли, то, чего они никогда не хотели делать.

Убийцы.

Зара постаралась прогнать прочь эти мысли и придала голосу решительности, когда обратилась к своей спутнице:

– Мы еще не покончили с этим делом.

– Нет, – согласилась Джэйл. – Еще нет. Но что нам теперь делать?

Она несколько растерянно оглядела огромный подвал.

– Я имею в виду, что бестии мертвы, а мы не имеем ни малейшего представления о том, кто скрывается за всем этим и как нам отыскать его след.

– Я бы так не сказала, – загадочно отозвалась Зара.

Джэйл только хотела уточнить, на что она намекает, как услышала тихий треск и заморгала от неожиданного света маленького золотисто-красного пламени, танцевавшего между пальцами Зары под неслышную мелодию и бросавшего бесформенные жутковатые тени на неровные стены подвала. Сначала она не знала, что ей думать обо всем этом, но затем Зара подняла спичку и начала медленно поворачиваться вокруг своей оси, и когда маленькое пламя начало беспокойно вздрагивать от идущего откуда-то потока воздуха, Джэйл все поняла.

Мерцающий свет огня спички озарил бледное, испачканное кровью и грязью грустное лицо Зары.

– «В последний миг надежды луч всегда с небес нисходит»,- продекламировала она необычайно мягким голосом. – Так часто говорила моя бабушка, когда я была еще маленькой.

Джэйл улыбнулась:

– Твоя бабушка была мудрой женщиной.

– Умерла и похоронена, – пробормотала Зара, неожиданно став снова серьезной.

Затем она пошла в направлении, откуда шел поток воздуха, при этом она намеренно старалась не смотреть туда, где лежала мертвая бестия.

Джэйл с любопытством последовала за ней, когда Зара с крохотным огоньком между пальцами двигалась по мрачному подвалу напрямик к потоку воздуха, с каждым шагом становившимся все сильнее, пока серафима, наконец, не ощутила отчетливо на своей коже пахнущее влажной землей и мраком, словно из разверстой могилы, дуновение.

– Посмотрим, что нас здесь ожидает… – пробормотала Зара, когда они, наконец, достигли дальнего южного угла подвала.

Позади сваленных пустых бочек в землю уходил узкий туннель. Когда огонь вот-вот готов был обжечь ей пальцы, Зара встряхнула спичку, и снова воцарился первозданный мрак.

– Куда уходит туннель? – спросила стоявшая рядом Джэйл.

Зара прищелкнула языком:

– Ни малейшего представления.

Она небрежно бросила на землю сгоревшую спичку и решительно ступила в темный туннель.

– Боюсь, что есть только одна возможность это узнать…


ГЛАВА 22 | «Sacred: Кровь ангела» | ГЛАВА 24