home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 19

Карета катилась в ночи, темным призраком на фоне черного леса, который освещался, только когда налетавший западный ветер разрывал на мгновение облака и несколько слабых лучей лунного света окрашивали местность серебристым матовым светом. С тех пор как Зара покинула гостиницу, ветер, принесший с собой запах холода и снега, окреп, и теперь трепал верхушки деревьев на опушке леса. Несколько минут назад последние дома Мурбрука остались позади, и карета громыхала по утрамбованной земле, и все, что еще напоминало о цивилизации, так это только полусгнившие, перекошенные деревянные изгороди, отгораживающие дорогу от болота.

Зара смотрела на мелькавшие за окном в сумерках пейзажи и старалась совладать с волнением. Наверное, все же это была не самая лучшая идея – поддаться порыву и сесть в карету; было бы лучше остаться и ждать возвращения Фалька. Но теперь было слишком поздно – она уже на пути к имению Грегора д'Арка, и все, что должно произойти, произойдет.

Что ж, пусть события идут своим чередом.

Она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Глухая боль от ран, из которых Фальк вытащил пули, еще мучила тело, как после вырванного зуба, но самое позднее завтра ее раны полностью заживут и о событиях в ущелье будут напоминать лишь шрамы в ее измученной душе. Не то чтобы эти шрамы слишком сильно отличались от других, оставшихся в душе в течение последнего тысячелетия, но…

Она внезапно очнулась, когда карета стала делать длинный правый поворот. Лес на обочине дороги отступил, и за окном показалась усадьба Грегора д'Арка – огромный двухэтажный, похожий на дворец дом с двумя пристройками поменьше, слева и справа. Когда-то штукатурка сооружения была белого цвета, но время и непогода сделали ее серой и хрупкой; местами в ней не хватало больших кусков, в некоторых окнах были выбиты стекла, или они стали слепыми от древности. Но это ничего не меняло во внушительном облике здания, которое легче было представить где-нибудь в предместье Маскарелля, чем здесь, в такой глуши.

Карета обогнула огромную клумбу и подкатила к парадному входу. Вдоль подъезда горели масляные светильники в чашах на треножниках, неровный свет огней скользил по фасаду как живое существо, созданное из света и тени. Затем карета толчком остановилась, и прежде чем Зара взялась за ручку дверцы, ее уже открыл кучер, поспешно стянул шляпу с головы и почтительно склонился почти до земли.

Но хотя кучер ничего не сказал и не осмеливался смотреть на нее открыто, она явственно ощущала его взгляды на спине, когда шла по снегу к лестнице, и внезапно подумала: он знает, что она сделала сегодня, и поэтому так пристально на нее смотрит. Конечно, это была полная чепуха, кроме Фалька, никто не знал, что в действительности случилось в каменном мешке. Если было бы иначе и фон дер Вер, Сальери или еще кто-нибудь из Мурбрука только заподозрил что-нибудь, они тут же устроили бы самосуд под руководством Сальери, со Священным Писанием в руках и огнем во взоре, с вилами, копьями и факелами устремились бы за ней, чтобы «изгнать зло». Как несколько часов назад в лесу в ушах ее звучали крики из прошлого: Монстр! Убейте монстра! Но Зара постаралась прогнать тяжелые воспоминания, прежде чем они успели прочно засесть в голове, приподняла подол юбки и решительно направилась по широким, стоптанным каменным ступеням наверх.

Из окон на снег падали теплые золотисто-красные лучи света. Зара подошла к обитым железом тяжелым дубовым дверям, почти вдвое выше ее, протянула руку и тяжелым дверным кольцом в форме львиного черепа ударила по темной древесине. Через мгновение с легким скрипом приоткрылась правая створка двери, и Зара увидела худое, почти аскетическое лицо пожилого мужчины, чей темный костюм и манера держать себя выдавали в нем дворецкого.

– Мадемуазель, – доброжелательно сказал он и сделал легкий поклон. – Господин уже ждет вас. Не будете ли вы любезны последовать за мной…

Он прикрыл за ней двери и степенными шагами повел через вестибюль и дальше – лабиринтами коридоров в западное крыло. Внешне дом казался большим, но изнутри представлялся просто огромным. Коридоры, по которым она следовала за старым слугой, шириной были почти три метра, потолки вдвое выше нее, и никакого намека на запущенность, заметного на фасаде. Наоборот, толстые ковры, устилавшие каждый сантиметр пола, картины в богатых рамах, гобелены на стенах и благородная старая мебель создавали атмосферу солидности и роскоши, подчеркнутую помпезными люстрами, благородными тканями на стенах и искусно вписанными в интерьер колоннами. Всюду в подсвечниках горело по семь свечей, от них в помещении распространялся приятный запах ароматизированного воска – пахло жасмином, фиалкой и летом, и Зара с удовольствием вдыхала душистый воздух полной грудью.

Когда они проходили мимо высокого, почти до потолка зеркала в позолоченной раме, Зара бросила взгляд на свое отражение скорее случайно, ибо обычно избегала смотреть на себя в зеркало, как будто страшась того, что может увидеть. Вампиры в легендах не имеют отражения. Но когда она увидела себя сейчас – высокую, стройную женщину в ниспадающем складками черном платье, с накидкой, свободно наброшенной на стройные плечи, с длинными черными волосами и тонкими, прекрасными чертами лица, с большими зелеными глазами и пухлыми губами, то, к полной неожиданности для себя, установила, что выглядит хорошо, гораздо лучше, чем предполагала, – особенно после недавних событий.

Она выглядела как сама цветущая жизнь. Но еще поразительнее, что она так и ощущала себя. Она не могла сказать, была ли причина в выпитой ею крови или в том, что она была так взволнована, как уже давно не волновалась, но что бы это ни было, оно помогло Заре почувствовать себя сильной, энергичной и – живой…

Слуга остановился перед высокой, до потолка двустворчатой дверью в конце следующего коридора, взялся за дверные ручки. Двери начали бесшумно открываться внутрь, и через все увеличивающуюся щель хлынул теплый золотистый свет.

Дверь полностью распахнулась, и перед Зарой во всю ширину предстало помещение столовой, с полом в клетку, выстланным черным и коричневым матовым кафелем. Как и все помещения дома, столовая тоже выглядела роскошно: с потолка свисали длинные, шитые золотом гобелены с охотничьими мотивами, пол местами покрыт толстыми домоткаными коврами и в камине в рост человека потрескивал обогревающий пространство огонь. Вдоль стен стояли невысокие, колоннообразные цоколи, на которых возвышались мраморные бюсты. Но доминировал здесь огромный, около восьми метров, дубовый стол, вдоль боковых сторон которого было расставлено свыше дюжины стульев. В торцах стояли громоздкие кожаные кресла с высокими спинками, и лишь перед ними стол был сервирован. На столе громоздились бесчисленные тарелки, чаши, накрытые серебряными колпаками супницы, сервировочные блюда и сотейники, как будто хозяин ожидал целый батальон гостей. Между посудой стояли массивные подсвечники с горящими ароматизированными свечами и в огромных вазах букеты свежих цветов, благоухание которых, смешанное с запахом дыма и тающего воска, создавало неповторимый чарующий аромат.

Грегор д'Арк стоял у камина и железной кочергой помешивал угли, когда слуга переступил порог зала, коротко поклонился и почтительно объявил:

– Мадемуазель Зара, мой господин…

Грегор поставил кочергу обратно в подставку и с улыбкой направился к ней. Он сменил охотничий костюм на синий домашний из тончайшего маскарелльского шелка, поверх которого набросил домашний халат, расшитый золотой вышивкой на манжетах и лацканах. Белый платок, повязанный на шее, придавал его облику нечто юношеское, когда он остановился в двух шагах от Зары.

– Ах, Зара! – обратился он и широко улыбнулся, показав превосходные белые зубы. – Я очень рад вас видеть! Вы выглядите поистине пленительно!

– Монсеньор д'Арк, – сказала Зара и протянула дворянину руку в перчатке, которую Грегор д'Арк схватил, чтобы запечатлеть поцелуй, – я благодарю вас за приглашение.

– О, пожалуйста, – взмолился д'Арк, не собираясь отпускать руку Зары, – пожалуйста, зовите меня Грегор. Я не люблю, когда в собственных четырех стенах ко мне обращаются, как к иностранцу.

На лице Зары не отразилось ничего.

– Значит, Грегор, – холодно согласилась она, но все в ней бурлило.

Между тем ей нравилось вести себя, как дама из благородного дома, какой она и родилась первый раз в этом мире.

Грегор оказался настоящим джентльменом. Он предупредительно протянул руку:

– Позвольте вашу накидку, мадам?

Зара кивнула, и когда Грегор снял накидку с ее плеч, под ней его взору предстали мечи, закрепленные на спине крест-накрест.

Грегор замер с накидкой в руке и наморщил лоб.

– Я пригласил вас на дружеский ужин в приятной обстановке, а вы явились вооруженной? – сказал он, но казался не обиженным, а скорее пораженным. – Вы боитесь, что я могу вам что-нибудь сделать?

– Ничего, чего я сама не захочу, – холодно ответила Зара. – Обычно я всегда ношу мечи при себе. Я никогда не бываю безоружной – в местах, откуда я родом, это считается весьма благоразумным, только и всего. Там даже спать ложатся с кинжалом под подушкой.

Прежде чем покинуть таверну и сесть в карету, она некоторое время всерьез размышляла над тем, не оставить ли мечи в номере, чтобы появиться в менее воинственном и более женственном облике, но затем вспомнила о мужчинах, напавших на нее в ущелье.

– Что касается меня, то без мечей я чувствую себя… раздетой.

Когда она произнесла последнее слово, их взгляды встретились, и уголки рта Грегора поползли вверх, лицо озарилось понимающей улыбкой.

– Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду,- сказал он и указал на мечи, богато отделанные рукояти, которых чуть поднимались над плечами.- Интересное оружие. Откуда они? Не припоминаю, чтобы когда-либо видел подобные мечи.

– Меня это не удивляет, – ответила Зара, – они сделаны вдалеке по ту сторону границ Анкарии, на большом острове за Западным морем, в стране, где не заходит солнце, а люди придерживаются странных обычаев. Искусство изготовления мечей там непревзойденное.

Грегор вручил слуге накидку Зары, велел ему удалиться, впредь до следующих распоряжений, и повел Зару к креслу, в то время как слуга вышел, склонив голову, и тихо закрыл обе створки за собой. Они остались одни.

Грегор поправил ей кресло, склонился сзади над ней, так что его рот оказался у самого ее уха, и прошептал:

– Надеюсь, вы пришли с хорошим аппетитом. Х'оро, мой повар, не смог отказать себе в удовольствии приготовить для нас несколько пустяков. А он – настоящий мастер.

Он подошел к столу и начал поднимать крышки с сервировочных блюд, супниц и сотейников; каждый раз вверх устремлялось ароматное облачко, и хотя Зара была не голодна, она не могла не согласиться с тем, что Грегор прав. Х'оро был действительно непревзойденным кулинаром, если судить по блюдам, которые открылись взору. Здесь были и хрустящие перепела, начиненные сыром, и нежно-розовое филе баранины, возлежавшее на слое из риса и зелени, и копченый кабаний окорок, украшенный краснокочанной капустой, и панированный картофель с творогом, и фаршированные лесные грибы, и финики, обернутые тонкими полосками бекона, и огромное количество свежих салатов и гратин [5], пироги, вишни, виноград и полдюжины десертов, и каждое блюдо выглядело заманчивее другого, так что Зара, наконец, сдалась. Она с интересом смотрела, как Грегор размещал для нее целый ряд блюд на огромной тарелке, прежде чем умело откупорил бутылку красного вина. Благородные капли текли, благоухая, и густо, как шерри, в тонкий, изящно граненый хрустальный бокал, стоявший рядом с прибором, и в то время как Грегор шел к другому концу длинного стола и налил себе вино, она во второй раз за этот день имела случай убедиться, что Грегор д'Арк был очень привлекательным мужчиной. Не красавец, скорее это было связано с его уверенной манерой держаться, чем с внешностью. Он излучал уверенность и спокойствие, как будто ничего на свете не могло бы его потрясти, и когда он поднял бокал над столом, приглашая выпить за ее здоровье, она почувствовала, как все больше и больше подпадает под его чары.

– За этот вечер,- улыбаясь, предложил тост Грегор.- Чтобы его многообещающее продолжение оказалось таким же чудесным, как начало.

Зара улыбнулась в ответ и подняла свой бокал.

– Охотно выпью за это, – сказала она.

Они выпили, не сводя друг с друга глаз. Затем опустили бокалы, и Грегор д'Арк сказал:

– Извольте отведать, ваша честь.

Зара кивнула и взялась за серебряный прибор. Грегору можно было ничего не говорить. Блюда, которыми потчевал их Х'оро, были в высшей мере превосходны: розовое мясо нежно, как масло, так что можно было разделить его без труда на части вилкой, соус настолько искусно подобран, что было невозможно определить отдельные ингредиенты; сочный гратин, утонченно приправленный, с золотистой сырной корочкой, весьма соблазнительно хрустевшей, когда Зара вскрыла его вилкой. С каждым восхитительным куском, который она пробовала, аппетит только возрастал, и наконец она просто с волчьим аппетитом набросилась на еду. Только опустошив тарелку на три четверти, она обратила внимание, что сам Грегор ничего не ест. Вместо этого он расслабленно сидел в своем кресле с бокалом вина в руке, который систематически наполнял, и довольствовался тем, что через стол задумчиво рассматривал Зару и поддерживал вежливый разговор, стараясь, чтобы беседа не угасла, в то время как Зара продолжала есть. Заметив, что Грегор не спускает с нее глаз, Зара отложила вилку, отодвинула от себя тарелку и промокнула губы белой льняной салфеткой.

– И?… – спросил Грегор, вопросительно подняв брови.

– Изумительно! – прокомментировала Зара и отложила салфетку в сторону.- Давно я так вкусно не ела.

Она взяла бокал и отпила глоток.

– Ваш повар поистине знаток своего дела.

– Что я и говорил.

Довольный Грегор улыбнулся, сделал глоток из хрустального бокала и продолжил разговор. Их беседа была приятной, но незначительной. Они говорили о Боге и мире. Хотя бестия, подобно темной тени, витала над ними, никто не касался этой темы, как будто оба инстинктивно понимали, что тогда разрушат настроение вечера. Нельзя сказать, что Зара не доверяла Грегору, – это было не так, не важно, какие чувства она испытывала к нему, просто ей хотелось подольше предаваться иллюзии, что это обычный ужин, и они оба только мужчина и женщина на обычном свидании. Зара осознавала, что это самое настоящее свидание, о чем говорили и горячие взгляды, и игра слов, и откровенные комплименты. Интерес Грегора к ней явно выходил за рамки простой любезности и гостеприимства, и хотя она не совсем понимала, как ей следует себя вести, она от всего сердца наслаждалась его вниманием и комплиментами, и на некоторое время ей даже удалось забыть, кто она и почему находится здесь.

Затем ее визави неожиданно сменил тему.

– Вы – прекрасная женщина, Зара, – осторожно начал Грегор и посмотрел на нее проникновенным взглядом. – Странная и таинственная… Я уверен, что на своем жизненном пути вы разбили сердце не одному мужчине.

– Возможно, не таким образом, как вы думаете, – уклончиво ответила Зара. Желая сменить тему, она указала на правую руку Грегора, где на безымянном пальце выделялась тонкая белая полоска кожи. – А как относительно вас? – спросила она. – Куда делось кольцо с вашего пальца?

Грегор поднял руку и задумчиво посмотрел на нее как на нечто, чего он давно не видел, и тень пробежала по его лицу.

– У вас зоркие глаза, – заметил он, ни в коем случае не задетый вопросом, хотя и стал серьезнее, чем раньше. – Действительно, на этом пальце я двенадцать лет носил кольцо, обручальное, если быть точным.

Внезапно Зара ощутила комок в горле.

– Значит, вы… – Она не могла решиться закончить вопрос из-за страха перед ответом.

– Женат? – Грегор покачал головой. – Нет, уже нет.

– Почему нет? – спросила Зара, странным образом почувствовав облегчение.

– Она умерла, – тихо ответил Грегор.

Какое-то мгновение он медлил в нерешительности, не зная, должен ли рассказывать ей свою историю. Затем сделал еще глоток вина и откинулся на кресле, прежде чем, наконец, приступить к рассказу:

– Ее звали Катрина. В доме моих родителей в Хоэнмуте она появилась в качестве гувернантки, и мы влюбились друг в друга. Многие были предубеждены против нашего союза, не в последнюю очередь моя мать, которая придерживалась мнения, что мне неприлично сочетаться браком с девушкой «из простых». Но мы любили друг друга и хотели всю жизнь прожить вместе. Когда мои родители поняли, что не смогут отговорить меня, они дали нам, наконец, свое благословение, и мы заключили святой союз. Мы жили в прекрасном большом доме в предместье Хоэнмута, среди цветников, и все, чего нам недоставало для полного счастья,- это детей. Когда, наконец, дело пошло на лад и Катрина забеременела, прошло уже семь лет. Тем больше мы радовались нашему будущему ребенку, но иногда боги бывают так жестоки – при родах моя любимая Катрина умерла, так же как и мальчик, которого она хотела мне подарить…

Он смолк на минуту, а когда продолжил, голос его звучал спокойно:

– Мы погребли ее на семейном кладбище рядом с нашим мертворожденным сыном. После похорон я покинул Хоэнмут, чтобы в другом месте начать новую жизнь, там, где меня не будут на каждом шагу преследовать духи прошлого. Вот так меня и занесло сюда.

Он сделал широкий жест, включавший в себя не только столовую или дом, но как бы весь Мурбрук.

– С тех пор прошло три года, но я все не мог снять кольцо, с которым были связаны такие сильные воспоминания. Несмотря на смерть Катрины, я еще не был готов проститься с этим отрезком моей жизни. Но несколько дней назад я проснулся утром и понял, что-то изменилось, внезапно я почувствовал себя свободным, как будто с меня сняли оковы, удерживающие в темнице, и я, осознав, что готов для новой любви, снял кольцо.

Он посмотрел на Зару, держа бокал в руке.

– Мужчины в лесу…- сказал он внезапно, резко сменив тему, и посмотрел ей прямо в глаза. – Это ведь были вы, не так ли? Это вы убили всех этих мужчин, а не бестия.

Если это и был вопрос, то скорее риторический.

– А если и так? – ответила Зара, при этом оставаясь спокойной, прекрасно осознавая, что Грегора не так легко ввести в заблуждение. Более того, она ждала, чтобы речь зашла об этом. – Что, если я убила их?

Грегор закусил нижнюю губу и пожал плечами:

– Тогда смею предположить, что у вас для этого были веские причины.

Он отпил еще глоток, ничто в его манере держаться не выдавало, что подтверждение ужасного подозрения наполнило его тревогой.

Зара склонила голову набок.

– Скажите мне: какие причины могут быть достаточно вескими, чтобы дюжину мужчин лишить жизни?

– Вот вы это и скажите, – свободно ответил Грегор.

Зара внимательно посмотрела на него, выискивая на его лице намек на то, что он ведет с ней некую игру, специально разыграл эту сценку, чтобы поговорить на интересующую его тему и по возможности добиться от нее признания. Какой-то момент она боролась с желанием развернуться, чтобы взглянуть, не стоят ли уже за ее креслом Сальери и его подручные с факелами и вилами, чтобы вздернуть ее на ближайшем дереве. Затем она устыдилась собственной глупости: хотя Грегор д'Арк и чужой для нее, но инстинкт подсказывает, что он не может быть ей врагом, помимо того, она учуяла бы, если бы он нервничал или боялся, но радушный хозяин дома непринужденно сидел в кресле напротив, невозмутимо попивал вино и терпеливо ждал ее ответа.

Наконец Зара приступила к рассказу:

– Эти мужчины подкараулили меня там, в ущелье. Внезапно появились откуда ни возьмись и открыли по мне огонь… атаковали – без какой-либо причины и малейшей провокации с моей стороны. Они хотели видеть меня мертвой, и мне ничего не оставалось, как защищаться.

– Значит, это была самооборона, – удовлетворенно сказал Грегор, пристально глядя ей в глаза – Вы не знаете, кто послал этих мужчин, чтобы убить вас?

Зара покачала головой.

– Возможно, вы сможете мне это сказать. Кому в Мурбруке я стала как бельмо в глазу? Если кто-то это и знает, то в первую очередь вы. Все-таки вы здесь пользуетесь подлинным уважением – в отличие от бургомистра.

– Очень может быть, – ответил хозяин с легкой улыбкой на губах. – Но вы задаете некорректный вопрос. Вопрос не должен звучать «Кому в Мурбруке я стала как бельмо в глазу?», а «Почему?» – Он с любопытством посмотрел на нее. – Возможно, после своего прибытия в Мурбрук вы обидели кого-нибудь? Какая-нибудь ссора?

Зара покачала головой:

– Нет, я бы такое запомнила.

– Но в чем тогда причина нападения?

Зара хотела ответить: Возможно, я так близко подобралась к бестии, что один из вас, который каким-либо образом извлекает выгоду из поведения зверя, решил убрать меня с дороги…

Однако, хотя эти слова уже вертелись у нее на языке, после некоторого промедления она проглотила их и вместо этого сказала:

– Не имею ни малейшего представления.

Грегор глядел на нее какой-то момент пронизывающим взглядом, как будто знал, что она лжет, но, прежде чем он успел выразить свои сомнения, Зара перехватила инициативу и сама решительно спросила:

– Скажите, а как вы догадались, что это была не бестия?

Против ожидания Грегор улыбнулся:

– Это было так очевидно. Понимаете, бестия никогда не нападала на мужчин и всегда атаковала только одиночек, а не группу людей, – для этого зверь слишком осторожен. И еще, раны жертв – ровные, чистые надрезы, словно сделанные бритвой. Или очень необычными мечами – такими, как у вас на спине.

– И как вы теперь поступите с вашим знанием? – спросила она.

Собственно говоря, ей следовало волноваться, но вместо этого она чувствовала себя, на удивление, спокойно, как будто знала, что Грегора ей нечего опасаться.

– Как я уже сказал, это была самооборона, – заметил он. – Не знаю, зачем поднимать шумиху вокруг этого дела, кроме как затем, чтобы разузнать, кто покушается на вашу жизнь.

– В нужное время я сама выясню это, – отозвалась Зара.

– Тем лучше. – Грегор довольный кивнул.

На этом вопрос был исчерпан, и он снова перевел разговор на незначительные темы. Они начали увлеченно беседовать, пили вино и вели себя так, словно ничего не произошло. Но кое-что изменилось, не в отрицательном смысле, совсем нет. Как будто между ними внезапно возникла определенная близость, доверие, которого не существовало раньше, и когда Зара задумалась над этим, то поняла причину: теперь у них есть общая тайна. Не считая Фалька, о котором Грегор не обронил ни слова, они были единственными, кто знал, что сегодня в действительности произошло в ущелье, и каким-то образом это тайное знание создало между ними что-то вроде союза. Более того: с каждым следующим бокалом вина и очередным многозначительным взглядом напряжение в гостиной возрастало, такое невидимое и реальное, как тепло потрескивающего огня в камине. Зара осознавала, что что-то должно произойти.

– Вы – интересная женщина, Зара, – сказал наконец Грегор, после того как откупорил третью бутылку и налил им вина. Он снова сел на свое место на другом конце стола, и красное, как темная кровь, вино в хрустальном бокале поблескивало при свете свеч.

– Вы приятная и красноречивая собеседница, но что творится в вашей головке, остается непроницаемой тайной, не так ли?

Зара взглянула на ландграфа через длинный стол, и углы ее губ скривились в легкой снисходительной улыбке.

– А вы внимательный наблюдатель, монсеньор, – ответила она. Она подняла хрустальный бокал, медленно повертела его в руках, любуясь, как рубиновая жидкость поблескивает на свету. – Скажите, почему бы вам не перестать играть в исследователя душ, а взять то, что вы можете получать, вместо того чтобы пытаться схватить недостижимые для вас вещи?

Зара сделала глоток вина, не спуская с Грегора глаз, – напиток и по вкусу был терпким и густым, словно кровь. Но мурашки, пробежавшие по спине, когда Грегор ответил на ее взгляд и уголки его рта поползли к понимающей улыбке, ничего общего не имели ни с вином, ни с кровью.

– И что же достижимо для меня? – хотел знать Грегор.

Зара покачала головой:

– Это вы должны сами узнать, монсеньор.

Какую-то бесконечную минуту они смотрели через стол друг другу глаза в глаза, и Зара наслаждалась откровенным желанием в пронизывающем взгляде Грегора. Она чувствовала, как по всему ее телу распространяется тепло. Ощущение было таким сильным, что Зара была поражена, слишком давно она не испытывала ничего подобного.

Волшебным образом время словно замерло, и хотя этот миг в действительности продолжался какие-то секунды, Заре показалось, будто прошел целый отрезок жизни, пока Грегор не выпил последний глоток вина, осторожно поставил бокал на стол и взял тонкую белую льняную салфетку, чтобы с нарочитой медлительностью вытереть губы. Затем он небрежно бросил салфетку на стол, отодвинул кресло и направился к ней, ни на секунду не отводя от нее глаз. Ей казалось, как с каждым шагом Грегора стол растягивается, становясь все длиннее и длиннее, чтобы помешать ему приблизиться к ней.

Но наконец, он оказался рядом. Остановился у ее кресла и наклонился над ней, пока их лица не оказались всего лишь на расстоянии ладони друг от друга. Когда он заговорил, Зара почувствовала его дыхание, наполненное теплом и ароматом выпитого вина.

– Если я вас сейчас поцелую, – тихо сказал он, – подвергнусь ли я опасности быть изрезанным на ленты вашими мечами?

Зара улыбнулась:

– Попробуйте, тогда и узнаете.

Грегор разглядывал ее горящими глазами, наконец, улыбнулся легкой, очаровательной улыбкой.

– Что будет, то будет, – пробормотал он. – Кто не рискует, тот не выигрывает…

С этими словами склонился еще ниже, и в следующий момент Зара почувствовала его губы на своих.

Она закрыла глаза, безропотно снесла поцелуй и не менее пылко ответила на него. Затем Грегор стал скользить губами по ее белой лебединой шее, она запрокинула голову, и у нее вырвался легкий вздох. Когда рот Грегора снова нашел ее, и их губы слились в страстном поцелуе, желание Зары, как раскаленная багровая лава, вырвалось из жерла вулкана и затопило.

Она вскочила так резко, что кресло со скрипом поехало по мрамору и с грохотом опрокинулось, но они не обратили на это внимания. Теперь они целовались стоя, страстно и нежно, тесно прижавшись друг к другу, как будто танцуя под неслышную музыку, и руки Грегора, кажется, были всюду на ее теле: на спине, на бедрах – всюду!

Зара наслаждалась прикосновениями Грегора и отдавалась его страсти. Она попятилась, не размыкая объятий Грегора, уперлась бедрами в край стола и небрежно смахнула рукой тарелку, фужер и прибор, полетевшие на пол.

Зара легла спиной на стол и притянула к себе Грегора, она ощущала его горячее дыхание на своем и без того разгоряченном лице и чувствовала его дико стучащее сердце. Снова его губы покрывали шею поцелуями, скользнули ниже, к декольте, в то время как проворными пальцами он распутывал шнурки корсажа.

Зара погрузила пальцы в его волосы и целиком и полностью отдалась захватившему ее чувству.

Наконец она услышала шепотом произнесенные слова.

– Пошли! – тихо и настойчиво сказал он. – Хочешь пойти со мной наверх?

Зара кивнула.

– Да, – тоже шепотом ответила она и поднялась. – Да.

Она хотела поправить одежду на случай, если по дороге в спальню они натолкнутся на кого-нибудь из слуг, но Грегор только нетерпеливо покачал головой и, взяв молодую женщину за руку, мягко, но настойчиво повел в заднюю часть гостиной, туда, где большую часть стены занимал камин. Справа от него висел в позолоченной раме портрет рыцаря в вооружении в полный рост. Поднятое забрало позволяло рассмотреть мужественное бородатое лицо, обнаруживая определенное сходство с Грегором. Одной рукой рыцарь опирался на щит с фамильным гербом, другая покоилась на рукоятке внушительного широкого меча. Но ни двери, ни лестницы, которая вела бы наверх, в спальню Грегора, не было видно.

Зара бросила на Грегора растерянный взгляд, но он, улыбнувшись, сделал шаг вперед и повернул голову ближайшего мраморного бюста, после чего часть стены с картиной с рыцарем со скрежетом распахнулась внутрь и их взору предстала потайная винтовая лестница. Прохладный, чуть затхлый воздух, подувший из прохода, охладил разгоряченное лицо Зары. Пыльная паутина между опорами лестницы указывала на то, что Грегор не особенно часто выбирал этот путь, ведь сохранять тайны не так просто.

Грегор сделал приглашающий жест.

– После тебя.

Она кивнула и прошла мимо него в тайный проход, который в мерцающим свете огня, падающего из гостиной, был погружен в сумеречный полумрак.

Когда Зара сделала несколько шагов по каменным ступеням, снова раздался тихий скрежет и полумрак сменился полной темнотой. Внезапно стало не видно ни зги.

Зара остановилась и повернулась к потайной двери, для нее самой темнота была не страшна – самой темной ночью она видела, как в яркий день, но ее попутчик в темноте наверняка ощущал себя как слепой крот.

– Грегор?!

Вспыхнула с легким треском спичка, и Зара почувствовала запах серы. Грегор поднял горящую спичку и улыбнулся.

– Я здесь, – спокойно отозвался он.

Свет крохотного огня, танцующего между пальцами, бросал вздрагивающие тени на неровные каменные стены.

– Не бойся! Продолжай подниматься.

Зара послушно пошла вперед и через тридцать ступеней винтовой, словно штопор уходящей вверх, лестницы оказалась перед стеной. К ней подошел Грегор, подвинул неприметный рычаг рядом со светлым прямоугольником в серо-черной кладке стены и затушил спичку, прежде чем пламя успело обжечь кончики пальцев.

Стена перед ними раскрылась. За ней располагалась комната, мягко освещенная огнем в камине. Слева стояла огромная кровать с балдахином с бесчисленными покрывалами и подушками, за ней фасетное окно, за которым виднелся пустующий сад имения, граничащий с ночным лесом. За плотным слоем облаков матовым серебристым кругом вырисовывалась луна.

Грегор легонько подтолкнул ее из прохода в спальню, и Зара увидела, что роль потайной двери здесь играет большое зеркало в позолоченной раме. Она огляделась: большая кровать с балдахином, комод с умывальником напротив, два обитых роскошной материей кресла и столик из темного вишневого дерева, на полу толстые, пушистые ковры, заглушающие шаги.

Зара нерешительно направилась к ложу, но, прежде чем его достигла, Грегор мягко взял ее за руку, повернул к себе – и горячими губами прижался к ее рту.

Вместе они опустились на постель…


ГЛАВА 18 | «Sacred: Кровь ангела» | ГЛАВА 20