home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Women 2 Drive

– Дорогие, я так рада! – приветствует с порога своих гостей Марыся. – Вы поместились в одну машину? – с удивлением смотрит она на входящих через ворота.

– Что ты! Мы должны были вызвать такси. И еще с нами один махрам, поэтому все пошло как по маслу. – Девушки топчутся, а у матери Сафихи не сходит с губ озорная улыбка.

– Ну, привет тебе, – последней в ворота входит Юстиниан, которая сегодня выглядит точно как парень.

– Стянул с меня сто риалов. Это много? – спрашивает она, а Марыся по-прежнему не может обрести дар речи.

– Ты ехала без абаи? – взрывается она наконец. – Женщина! У тебя есть яйца!

– Точно есть, даже если спрятаны, – Сафиха изо всей силы похлопывает подругу по спине.

– Усы-то есть точно, – Анка, как обычно, тихонько хихикает.

– Я уже не должна их депилировать, – Юстиниан обнимает Марысю, которая приходит к выводу, что эта баба ростом с ее мужа и более мощных габаритов.

– А где у тебя сиськи? – спрашивает она шутливо.

– В спортивном костюме, котик.

Гости, переступив порог гостиной дома бен Ладенов, столбенеют от восторга.

– Ну, ты и живешь!

Аня от удивления поднимает выщипанные брови и таращит свои и без того большие голубые глаза.

– Вот это и называется богатство! – в восхищении вздыхает она.

– Ну, что ж, в Саудовской Аравии такой домик считается удобной виллой! – Маха, видимо, привыкла к подобным или еще более дорогим интерьерам. Те, настоящие, богачи живут во дворцах с фонтанами, золотыми рыбками, мрамором на стенах и золотыми дверными ручками.

– Я была в подобном, но должна сказать, что это не было уютным гнездышком, – признается Марыся, вспоминая о резиденции Ламии.

– Часто люди, живущие в домах площадью в несколько тысяч квадратных метров, с прислугой в несколько сотен человек, вообще несчастливы, – преподавательница грустно кивает головой.

– Мы кое-что знаем на эту тему, – Сафиха, беря мать под руку, признает ее правоту.

Девушки рассаживаются удобно, у каждой холодный напиток. Подан небольшой перекус.

– Марвана не будет? – тихонько спрашивает скромная Духа, она из Эль-Катифа и всегда закрывает волосы.

– Не хотел нам мешать, – с улыбкой отвечает Маха.

– Кто-то тут взял на прицел моего брата, – показывает Сафиха пальцем на подругу.

– Нет! Ты опять?! Откуда у тебя такие подозрения? – защищается девушка, покраснев по самый край черного платка.

– Нечего стыдиться. Это нормально. Вы молодые и должны иметь право на свидания и любовь, – египтянка говорит об этом очень естественно.

– К сожалению, нет, – Духа позволяет себе нетипичную для нее смелость. – Если бы мой отец знал…

– Успокойся! – Сафиха отважна, как и ее мать, и видно, что из нее вырастет бунтарка. – Твой отец использует тебя! Ты для него как дойная корова! Если бы ты не приносила ему доход, то думаешь, он согласился бы на твой самостоятельный выезд в чужой город и дальнейшее обучение?

– Ну, нет. Я знаю, что нет.

– Вот именно! Пока ты пересылаешь ему всю свою стипендию, а сама голодаешь, то все окей и ничто ему не мешает. Но если бы перестала посылать ему деньги, которые принадлежат тебе и только тебе за тяжелый труд и учебу днями и ночами, то известно, как бы все закончилось. Этапным порядком домой, и на следующий день выдал бы тебя замуж за кого попало, за первого встречного, кто только захотел ему за тебя заплатить.

– Прекрати! – успокаивает ее мать. – Девушке обидно. Как бы то ни было, это ее отец.

– Извините, госпожа… – Духа смотрит жестким взглядом и сжимает челюсти, а на ее нежном лице читается ожесточение и злость. – Мой папочка – исключительный мерзавец. Если уж ты вспомнила о том, что я отсылаю ему деньги…

Она сглатывает, потому что взбудоражена.

– Когда я выехала учиться, он, не моргнув глазом, выдал мою младшую тринадцатилетнюю сестру за тридцатипятилетнего парня.

– Бог ты мой! – Маха хватается за голову. – Это же преступление, торговля живым товаром!

– Педофилия, – с досадой говорит Юстиниан.

– Покупатель заплатил очень неплохо за девушку из деревни, – Духа просто кусает пальцы от бешенства.

– Сколько?

– Дал семнадцать тысяч риалов, но девочка уже беременна, значит, окупилось. От игры в куклы просто по прямой перейдет к заботе за своим ребенком.

– Нельзя это как-то остановить? Что-то сделать? – возмущенная Анка бледнеет до такой степени, что выглядит как труп.

– Дорогая, это давняя традиция! Попробуй ее нарушить, и пригвоздят к позорному столбу.

– Но в других арабских странах с этим борются, – включается Марыся. – Достаточно взглянуть на Ливию или Египет, где выдача девочек замуж считается преступлением и наказывается тюрьмой, штрафом или как-то иначе.

– В городах, дорогая, в городах, – видно, Маха знает, о чем говорит. – В деревнях по-прежнему отцы делают, что хотят, – просвещает она хозяйку дома. – На кардинальные перемены нужно время, много времени…

– Даже в такой традиционной стране, как Йемен, женщины объединяются, организуют клубы и союзы, большие и даже очень большие манифестации! Я сама в одной участвовала, – признается наполовину полька с типично арабскими чертами лица. – Здесь тоже женщины должны начать друг с другом сотрудничать.

– Надеюсь, что пикеты или протесты не будут заканчиваться так, как этот наш последний, – интеллигентная Духа полна скептицизма.

– Дорогая! Никто не ожидал такой агрессивной реакции! – Сафиха бесится при вспоминании, какая сила была направлена на безоружных невинных женщин.

– Захватили демонстранток на закрытой территории, вот что! – указывает на организационную ошибку Аня. – Нужно из этого сделать выводы.

– Конечно, – поддакивает Марыся. – Только бы девушки не разуверились.

– Не собираемся, – Сафиха твердо возражает, а другие арабки к ней присоединяются.

– Моя доченька разбирается в людях. Она рассказала, что вы, дорогие студентки, достойны доверия и что я могу вас посвятить в планируемую нами акцию, – делает Маха таинственное выражение лица.

– Ой! – все наклоняются, стараясь лучше расслышать слова, которые женщина говорит шепотом.

– Вместе мы можем попробовать что-то изменить в этом ортодоксальном уголке мира, – твердо говорит она. – Сила – в массах!

Польки молча кивают, потому что годы упадка во времена социализма и времена появления и победы «Солидарности» кое-чему научили. У Марыси мелькает мысль, что ей повезло опять вляпаться в проблемы. Духа сразу же вспоминает злобно улыбающегося отца, сообщающего ей о замужестве сестры, и ни о чем больше и не мечтает, как обвинить его в преступлении.

Две другие молодые саудовки, сестры Басра и Джамиля, последняя и вправду dzamila[91], несколько лет провели с родителями в Америке. Теперь они сидят рука в руке, ожидая деталей, потому что им в Эр-Рияде буквально нечем дышать. Если что-то изменится, они должны будут покинуть родную страну.

– Есть такое феминистическое товарищество с названием «Айша», – Маха начинает открывать подробности. – Мы общаемся через Интернет, только в исключительных случаях по телефону.

– Я что-то об этом слышала, – Марыся не может припомнить, откуда знает название. – Не помню только, когда и где с этим сталкивалась.

– Мы из Джидды, – продолжает преподавательница, – а там женщины наиболее свободны. Организация собирает главным образом жительниц этого города, хотя в последнее время подключилось тоже много женщин из Эр-Рияда, Абхи, Медины и Дамана. Женщины всей страны хотят изменить к лучшему свою судьбу.

– Это сенсация! – радуется Юстиниан, как будто это касается ее землячек. – Так дальше продолжаться не может! У вас нет никаких прав!

– Как это?! – спрашивает Джамиля с издевкой. – У нас есть право на жизнь! Нас не топят, как котят, тут же при рождении, что, говорят, случается в Азии. У нас есть право выйти замуж и благодаря этому пополнить капитал семьи. У нас есть также право родить ежегодно по ребенку, поэтому в возрасте двадцати двух лет иногда мы уже являемся матерями пятерых или шестерых карапузов и выглядим как старушки. Никуда не годный вид. Никого не волнует, как такие частые роды влияют на здоровье! Наши драгоценные «низы», строго охраняемые в молодости семьями, после частых многочисленных родов выглядят как ворота, и кажется, что матка висит у такой заезженной бедняги буквально на волоске. У молодых матерей недержание мочи, они часто должны делать операцию подвязывания яичников, если не хотят их носить в сумке.

– Откуда ты все это знаешь? – спрашивает пораженная Анка.

– У меня три сестры, – поясняет Басма, так как Джамиля, нервничая, не может выдавить из себя ни слова. – Старшая после пяти родов умерла год назад, истекла кровью в провинциальной больнице. Ее матка, говорят, была величиной с таз, потому что ей не хватило времени сократиться после предыдущего ребенка, не говоря уже о восстановлении организма. Ее супруг с темпераментом жеребца оплодотворял ее раз за разом буквально после выхода из роддома. Мясник!

– А кто теперь заботится о детях?

– Ну, конечно, не он! Его бедная мать. Наверняка чертовски этому рада, но такова традиция: дети принадлежат семье отца, даже если он сам не хочет для них пальцем пошевелить. Парню на них наплевать, у него уже следующая жена, и он снова может быть производителем, а это для таких типов самое важное.

– Свинья! – произносят польки.

– Chmar[92]! – говорят арабки.

Девушки умолкают, погружаясь в размышления.

– Возвращаясь к теме… – Маха прерывает тишину. – Теперь мы организуем акцию, которая должна охватить всю страну.

Она сообщает вполголоса, но очень решительно.

– Верьте мне, что запланируем ее намного лучше, чем последнюю студенческую демонстрацию.

– Мамуль! Нельзя всего предвидеть, – прерывает ее дочка.

– Может, ты права. Но наученные горьким опытом, мы должны быть осторожнее.

– Что на этот раз? – спрашивает Марыся.

У нее душа не на месте. Она знает, что не может вырваться из группы активисток и должна участвовать в манифестациях, готовящих перемены в этой стране, но очень боится и охотнее всего спрятала бы голову в песок. «Я не могу быть такой трусихой! – говорит она себе мысленно. – Нельзя жить, постоянно избегая чего-то. Мне просто везет, я всегда нахожусь там, где что-то происходит».

– Что на этот раз? – повторяет она вопрос.

– Hello! – с треском открывается входная дверь, и в комнату, как буря, врывается Дорота с распущенными длинными светлыми волосами. – Простите за опоздание, но страшные пробки сегодня в городе.

– Я хотела бы, чтобы вы познакомились с моей мамой.

После последней сессии Марыся, разумеется, помирилась с Доротой, потому что мать и дочь не могут держать друг на друга обиду. Теперь она встает, забирает из рук вошедшей абаю и целует ее в обе вспотевшие щеки.

– Это Дорота, женщина, пережившая тяжелые испытания с арабским мужем. Плодом их связи является такая полностью арабская дочь, как я, – шутит она.

Девушки подходят, чтобы представиться.

– Не говори, Марыся!

Почти пятидесятилетняя женщина выглядит очаровательно и очень молодо. У нее светлая кожа. Полька улыбается и демонстрирует ямочки на щеках.

– Моя сестра похожа на маму, а брат от другого отца – это настоящий херувимчик с вьющимися светлыми волосами и голубыми глазками. Я родилась, переняв все черты ливийской семьи, – хозяйка настаивает на своем.

– Не все, любимая моя, не все! Не беспокойся! – при этих словах собравшиеся взрываются смехом.

– Марыся рассказывала мне о своих новых отважных подругах, и я очень хотела с вами познакомиться. Я люблю бунтарок, а саудовских бунтарок особенно. Нужно иметь неподдельную отвагу, чтобы противопоставить себя вековой традиции и шариату. Не сразу все удастся.

Дорота призывает девушек к действию, а дочь убеждается в том, что ее мама намеревается нажить себе новые проблемы. «Она со своей светлой шевелюрой охотно бы пошла в первых рядах манифестации и сопровождала арабских революционерок на баррикады», – смеется она в душе и с любовью смотрит на мать.

– Во время этой акции не будет никаких толп, по которым так легко ударить, – поясняет Маха. – Лучше всего учиться на собственных ошибках, и мы именно это и делаем. Теперь мы хотим противостоять глупому обычаю, который касается женщин только в единственной стране на земном шаре, это в Саудовской Аравии, – повышает она голос и обводит взглядом окружающие ее искренние лица.

– Какому? Их множество! – Дорота делает большие глаза.

– Нет права голоса и возможности участия в выборах? Ограниченная возможность трудиться? Нет возможности управления страной? Закрытые лица? Дискриминация по половому признаку? – собравшиеся перекрикивают друг друга.

– Замужество девочек? – добавляет Духа.

– Эй! Очнитесь! Те, которые вы называете, сейчас незыблемы! На преодоление их нужны годы усилий, борьбы и наверняка человеческих жертв.

– Черт возьми! – Дорота боится войны и насилия, поэтому при этих словах скукоживается.

– Речь идет о глупом, банальном деле, которое так естественно во всем мире, что вообще не подлежит обсуждению, – пробует подсказать подругам Сафиха. Она поджимает губы и весело смотрит на тяжело размышляющих собравшихся.

– Мы организуем день женщин-водителей, women 2 drive, – с гордостью поясняет Маха.

– Время настало! – выкрикивает Дорота. – Инструкции не позволяют женщинам водить машины. Он распространяется не только на прекрасный пол, он и парням петля на шее. Это могут вынести только богатые люди, которым хватает на водителя или двух, а что с бедными? Мужчина как глава семьи должен возить всех женщин в доме и практически с утра до ночи работать шофером.

– Я прекрасно это знаю, – подключается Духа, которая происходит из не очень обеспеченного класса. – Утром отец завозил меня и сестру в детский сад или в школу. Потом быстро ехал за всем, что нужно для нашего магазинчика, где работал до полуденной молитвы, а потом гнал, чтобы нас забрать. По дороге еще делал закупки, дома съедал что-нибудь на один зуб и снова на работу. Я помню эти ссоры, когда он о чем-то забывал и должен был, например, тащиться через полгородка за йогуртом или килограммом помидоров.

– Я как-то отмочила номер: после полудня отослала нашего водителя за мороженым в супермаркет, – с озорной улыбкой подключается Басма. – Его арестовали только за то, что с пяти – время для семей, а он, развратник, был один. По мнению мутаввы, который его сцапал, он ходил по магазину и таращился на закрытых с ног до головы саудовок. Просто обычный ловелас, делающий вид, что покупает мороженое! Это было что-то! Больше хлопот, чем прибыли. Два дня мой отец вытаскивал парня из тюрьмы. Говорят, его бросили в сектор с самыми страшными уголовниками – убийцами, насильниками и грабителями. К сожалению, он не выдержал и сошел с ума. После того как он вышел на свободу, мы должны были отослать его домой, в Индию. Отец заплатил огромное возмещение семье, он порядочный человек. Это было самое плохое мороженое в моей жизни.

– Сколько тебе оно стоило? – с издевкой спрашивает Духа.

– Двадцать тысяч. Неплохо, да?

– Wallahi! Девушки! Закончим с этими сказками Шехерезады, что было, что у кого случилось, потому что это не какая-то история из тысячи и одной ночи, а информационно-организационная встреча! – нервничает Маха. – Так никогда не доберемся до существа дела!

– Извините, извините, уже молчу, – Басма закрывает рот рукой, у остальных – виноватые лица.

– Если такое наказание грозит в этой стране за пачку мороженого, купленного не в том месте, то как они накажут за серьезное нарушение закона? Что сделают с женщиной, которая вопреки предписанию будет вести транспортное средство? – Юстиниан задает вопрос, который волнует всех собравшихся.

– Нет никакого чертового предписания! Ни одного постановления! – твердым голосом сообщает Маха.

– Нет, – спокойно подтверждает Сафиха.

– Только какая-то глупая фатва, более двухсот лет высказанная сумасшедшим имамом. Это не записано ни в Коране, ни даже в признанных и одобренных хадисах, – сообщает преподавательница, в подкрепление своих слов жестикулируя указательным пальцем.

– Что такое хадис? – спрашивает Аня, заинтересовавшись неизвестным ей термином.

– Это рассказы, приписываемые пророку Мухаммеду, описывающие его поступки или разрешающие то или иное поведение. Каждый хадис состоит из текста и череды толкований. Они составляют сунну (обычай) – самый важный после Корана источник мусульманского закона шариата, – поясняет Джамиля, выказывая знание религиозных законов.

– А если есть что-то, чего нельзя доказать, то приходится рассчитывать на порядочность и честность рассказчика, – подводит итоги Дорота. – Когда экстремисты чего-то не могут найти в Коране, то ссылаются на хадис, который может быть не вполне правдивым.

– Да, да, именно! – говорит осведомленная в этой теме бунтарка. – И еще! Изначально они пересказывались устно, только устно. По мнению религиозных мусульманских ученых, происходило это до появления множества фальшивых хадисов, которые должны были упрочить интересы отдельных групп, а сейчас поддерживают деятелей-фундаменталистов или парней-шовинистов, одновременно служат нормальным и порядочным людям удавкой на шее.

– Это значит, что в Саудовской Аравии нет ни одного постановления, которое запрещало бы женщинам водить машины? – уточняет Юстиниан. – За исключением какой-то фатвы, опирающейся на какой-то там непроверенный хадис?

– Ну, расскажи ты мне, разве пророк Мухаммед мог о чем-то таком упоминать? Где логика? В седьмом веке нашей эры? Мог только запретить женщинам ездить на верблюдах, но этого я тоже нигде не встречала.

Все надрывают бока, а европейки, слыша такой абсурд, просто хватаются за головы.

– Нет запрета, значит, ничего и не надо нарушать, – логично говорит Дорота.

– Только прежде нужно найти отважных, которые решатся на такой шаг. – Басма мыслит трезво. – После псевдомирных демонстраций в учебных учреждениях, где студентки получили по шее, геройство могло оставить женскую часть нашего народа, – иронизирует она.

– Поэтому мы также не делаем это сейчас, – сообщает организаторша.

– А когда? Через десять лет? – с беспокойством спрашивает Духа. – Тогда я уже буду у себя в Эль-Катифе и носа из дому не высуну. Женщины, поспешите! – тихая и спокойная девушка пламенно призывает к действию. – У меня осталось неполных пять лет нормальной жизни, поэтому знаете… Поспешим. – Она грустно улыбается.

Маха гладит ее по щеке.

– Не преувеличивай. Может, познакомишься с каким-нибудь красивым парнем и счастливо выйдешь замуж. Супружество – это не обязательно рабство и трагедия.

– Может… – молодая женщина краснеет как рак, а все, зная о ее чувствах к Марвану, хихикают или корчат гримасы.

– Не будем оттягивать это до бесконечности, не бойтесь, – конспираторша радует собравшихся. – Думаю, что июнь – это хороший месяц. Эдак за две недели до окончания академического года. Что вы на это скажете?

– Очень хорошо! Уверены! Может быть! – поддакивают они.

– Вы рады будете видеть и иностранок? – Юстиниан улыбается от уха до уха. – У меня права уже три года, и я вполне опытный водитель.

– Ну, конечно! Поедут только те женщины, у которых есть документы. Чтобы не было разговоров и ненужных аварий на дороге, – решительно говорит организаторша.

– Так я не еду? – задает Марыся риторический вопрос.

В душе же она благодарит Бога, потому что после всех испытаний пообещала себе больше ни во что не вмешиваться.

– Я собралась пойти на курсы перед приездом в Саудовскую Аравию, а здесь нет такой возможности. Эх!

Все же ей становится обидно, потому что она хотела бы участвовать в таком важном и не опасном, как кажется, мероприятии.

Маха похлопывает ее по руке в утешение.

– Ну, что ж! У меня уже более ста желающих героинь, – докладывает она. – Меньше всего – в Эр-Рияде, но нечего удивляться. Наша столица – это наиболее ортодоксальный уголок страны и логово мутавв.

– Из каких городов согласились?

– Больше всего в Эль-Хубаре, потом, конечно, Джидда, – гордая местная патриотка выпячивает грудь. – Пара девушек из Медины и, разумеется, из бунтарской Абхи. До июня у нас есть немного времени, поэтому я рассчитываю на б'oльшее количество. Соорганизатор этой акции, а также моя сердечная подруга Фатима бен Ладен, – выразительно смотрит она на Марысю, – сегодня размещает информацию на Фейсбуке. Потом еще добавит Твиттер, Hi5, Linkedln и что только возможно. Двинемся штурмом на завоевание Саудовской Аравии! – с улыбкой она выбрасывает вверх крепко сжатый кулак.

Дорота под впечатлением от четкой организации.

– Ну, это неплохо. Вау! Браво, саудовские женщины! Да здравствуют феминистки! – выкрикивает она взволнованно.

– Но вы, белолицые девушки, успокойтесь. Будьте только наблюдательницами этого события века. – Маха обращается к Дороте и иностранным студенткам. – Для вашей безопасности.

– Я в таком случае поеду со своим мужем и буду вас в безопасности поддерживать. Я должна увидеть, как среди бела дня саудовки сядут за руль, – решает Дорота. – А вы будете закрывать лица?

– Запрещено. И перчатки тоже. Нельзя ограничивать себе обзор или ослабить захват.

– У большинства женщин бахрейнские водительские права, но много также и с американскими, британскими или международными, – отчитывается Сафиха, которая, конечно, досконально знает все о запланированной акции. – Все же эти документы не имеют здесь никакой ценности, поэтому нет смысла их предъявлять. Если какую-нибудь женщину задержит дорожный патруль, то что же делать? Забрать саудовские права? Таких для женщин в этой стране нет. Штраф влепят? Но за что? Криминальную статью пришьют?

– Нет предписаний, так нет и правонарушения! – смеется Дорота. – Должно получиться!

– Sha’ Allah[93]! – говорит Маха, а все конспираторши радуются и хватаются за руки.


* * * | Арабская принцесса | * * *