home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Благотворительная организация

– Как там университет? – принцесса звонит Марысе после этикетных трех дней. – Много учишься?

– Шутишь? – собеседница не в настроении. – Если так и дальше пойдет, то больше буду сидеть дома, а не на занятиях.

– А что происходит? Помню, что ты была довольна.

– Ты не знаешь, как заведено? Все это распоряжение сверху! От твоей семейки!

– А, ты говоришь о принудительном свободном… – понижает голос Ламия.

– Именно так! Я этого не понимаю! Здесь используют каждую возможность, чтобы лениться. Пару случаев очередного заболевания гриппом, на котором только фармацевтические фирмы сколачивают капитал, – и уже закрываются школы, университеты, даже детские сады! Слышала, что общественные заведения тоже вынуждены идти в принудительный, но, разумеется, оплачиваемый отпуск. Жить можно, но если кто-то хочет вести активную жизнь, что же делать?

Марыся выбрасывает из себя злость по поводу ситуации, заточившей ее в доме.

– Говорят даже, чтобы никуда не выходили, не таскались по торговым центрам или ресторанам.

Марыся слышит, как вздыхает принцесса, а потом тихо хихикает.

– Что тебя так веселит?

– Твоя наивность, – говорит Ламия уже вполне серьезно. – Ты думаешь, что речь идет о гриппе и лекарствах от эпидемии?

– А о чем?

– Очередное политическое решение. Думаешь, что все саудовцы довольны нашей монархией? Думаешь, им нравится, что ими испокон веку правят старцы, которые купаются в невообразимой роскоши? Даже члены правящего рода бесятся, что ни у кого из молодых нет шансов взобраться на самую вершину. Пока глубокие старики вымрут, у них поседеют виски. Арабская весна к нам тоже приблизилась, но как только угроза переворота становится реальностью…

Женщины слышат в трубках гудки, свидетельствующие о том, что их разговор окончен. Но трубку не вешала ни одна из них. «На прослушке я или эта богатая новоиспеченная саудовка?» – думает Ламия.

Она глубоко задумывается над тем, что говорила, безотчетно стуча телефонной трубкой по ладони. «С меня хватит, – говорит она себе мысленно. – Хватит! Вся эта монархия мне до задницы, рано или поздно она должна пасть». Она вспоминает свой последний визит во дворец дедушки. Два дня назад она решила лично получить дурацкое разрешение на то, чтобы основать благотворительную организацию. Она не хотела стать жертвой бюрократии и думала сократить процедуру, направляясь сразу к главному человеку, который все решает. Вместо того чтобы поговорить о ее благородной деятельности, похвалить, поинтересоваться, что она хочет сделать для этого бедного порабощенного народа, родственники сразу перешли к конкретике – самому больному месту. Начала «не родная» бабушка.

– Моя дорогая! Ты не считаешь нужным покончить с этим твоим развязным стилем жизни? – метко ударила она.

«Неужели Абдалла донес им о том, чему был в последний раз свидетелем?» – задает себе вопрос принцесса. «Разумеется, да! – также быстро отвечает она себе. – Он по трупам добирается до цели. И не надоест ему! Если он так меня презирает, то зачем я ему?»

И вдруг до нее доходит: «Он хочет мне отомстить за мои грехи здесь, на земле!» Ее даже затрясло от одной этой мысли, потому что она знает характер и подлость двоюродного брата. Отдает себе отчет, что парень проявил бы невообразимую изобретательность.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – отвечает она, делая невинные глаза и одновременно подсаживаясь к дедушке, беря его за слабую, испещренную печеночными пятнами руку. – О чем речь, дедушка? Может, ты как мой ближайший родственник объяснишь? – уколола она ненавистную бабу.

– Любимая, ты должна выйти замуж, – услышала она окончательный приговор. И это не было произнесено доброжелательно, как тысячу раз ранее, а твердым голосом, не допускающим возражения.

– А какого суперкандидата ты нашел для своей любимой внучки? – пошутила она.

– Дитя мое, не слишком много тех, кто хотел бы взять такой залежалый товар, – старик выказал непривычную искренность. – Говорю прямо. Наши принцы могут взять в жены девушек моложе, красивее, менее требовательных и менее испорченных.

При этих словах он поджал свои посиневшие, трясущиеся губы. «Я проиграла, – подумала Ламия в эту минуту. – Проиграла окончательно, потому что потеряла поддержку единственного человека, который меня защищал. Зачем мне нужна была эта вечеринка? – жалеет она слишком поздно. – На кой черт она мне была нужна?!»

– И кто он? Все тот же упрямый ухажер? – хочет она убедиться.

– Да. Только Абдалла в тебе заинтересован. Твердит, что он, как человек глубокой веры и невинности, в состоянии был бы тебя наставить на путь истинный…

– Истинный?!

У принцессы все внутри просто закипает.

– Он был так же очень благороден, когда меня трахнул в зад, когда я была еще ребенком?! – взрывается она, а у дедушки расширяются глаза. Но кроме удивления Ламия увидела в них только холод и осуждение.

– Как ты смеешь так говорить! – включается в разговор псевдобабушка. – Немного почтения к старшим, ты, девка!

– Я девка?! – принцесса не выдерживает и еще больше повышает голос. – А он безукоризненно соблюдает традиции?!

– Легко бросать обвинения, – старец почувствовал себя уставшим после беседы и медленно, опираясь на трость, пытается встать.

– А что? Я должна предоставить свидетелей? – высмеивает Ламия действующие правила шариата. – Двух мужчин, не так ли?

Она взрывается саркастическим смехом.

– Так обязывает закон, – снова ненавидящая ее женщина старается ее уесть, но делает это с присущей ей глупостью и совершенно бездумно. – Если ты его не соблюдаешь, высмеиваешь – это все равно, что смеешься над религией и Кораном, а это уже грозит…

– Ты, идиотка, считаешь, что мой сластолюбивый двоюродный брат Абдалла, намереваясь меня изнасиловать, взял бы с собой двух приятелей-мутавв?! – разъяренная Ламия внезапно прерывает речь благородной госпожи. – Ты думаешь, что он сделал бы это при свидетелях?! Что за страна, что за люди?! – выкрикивает она и быстро идет к двери.

– И что это за закон, который обрекает изнасилованную девочку на позор?! – добавляет она, уходя.

Она хотела добавить: «Что за правители нами руководят?!», но в последнюю минуту прикусила язык. «Я им отплачу тем же, – пообещала она себе в душе. – Так ко мне относиться! А я, наивная дурочка, думала, что, по крайней мере, дедушка меня любит». Она чувствовала себя обманутой и обиженной и еле сдерживала слезы. «Те, кто утверждает, что эта страна только формалин и гниль, правы», – думает она и принимает окончательное решение.

До сих пор она не знала, как реализовать свой план уничтожения семьи, но во время разговора с Марысей, ее внезапно осенило.

– Я уже знаю, к кому обратиться! – выкрикивает она, когда беседа с молодой женой бен Ладена прерывается. – Бен Ладен! Усама! «Аль-Каида»! Это единственная реальная сила, которая может уничтожить королевство. Не остановлюсь ни перед чем, ведь моя противная семейка не колеблется, нанося мне обиды. Конец большинства из них уже близок! Проваливай, дедушка, в гроб, туда, где тебе самое место!» – после этого Ламия просто подпрыгивает и потирает ладони со страшной улыбкой на губах. Ее радость прерывает звонок телефона. Воодушевленная принцесса мгновенно поднимает трубку.

– Эй, что-то нас разъединило, – слышит она спокойный голос Марыси, которая невинно спрашивает: – О чем мы говорили?

«Это мне только и нужно!» – Ламия довольно улыбается себе под нос, а ее черные глаза сужаются до щелок.

– Любимая моя! Собственно, я как раз хотела тебе рассказать, что мы можем начинать нашу благотворительную деятельность, – сообщает она триумфально. – Если у тебя в учебе небольшой простой, то мы можем сразу закончить остальные формальности.

– Да? А какие?

Марыся не знает, что ответить, так как не давала добро. Даже не удосужилась хорошенько это обдумать, проконсультироваться с мамой, Хамидом, может, с Кингой. Или она должна обговорить дела с каким-то юристом? Тысячи вопросов вертятся у нее на языке, но принцесса не дает ей времени для сомнений.

– Самое важное, это согласие! – пробует сбить она Марысю с толку и развеять ее скептицизм. – Что мы должны делать вместе? Подписать договор о совместной деятельности у нотариуса, открыть счет в банке и положить на него основной капитал, который задекларируем.

Говорит она это совершенно свободно, стараясь умалить минимальную сумму.

– Потом останется только арендовать место, нанять какую-нибудь секретаршу, шофера, купить служебные мобильные телефоны, какую-нибудь чепуху, – она старается заговорить зубы собеседнице.

– Так по сколько мы вкладываем в фирму? – Марыся все же не настолько прибитая и знает, что самое главное.

– Столько, сколько мы договаривались, разве нет? – Принцесса глубоко вздыхает. – Наверное, ты половину денег спустила во время отдыха, – громко смеется она, делая вид, что относится пренебрежительно к сумасшедшей величине ранее обговоренной суммы.

– Знаешь, я должна все обдумать.

Марыся, соучредитель помоложе, решает не скрывать своей неуверенности.

– Я должна обсудить это с мужем, – применяет она окончательный аргумент.

– Ну, да, – хмурится Ламия. – А я думала, что это твои деньги и что ты независима. Но, видно, я ошиблась, – гладит она Марысю против шерсти. – В конечном итоге в арабских странах каждая… ну, почти каждая женщина должна молить о согласии своего махрама, господина и владыку.

– Неправда! Вовсе нет! – возмущается Марыся, поддавшаяся на провокацию, а на губах принцессы появляется ехидная улыбка.

– Тогда что мешает, чтобы я сегодня заскочила к тебе и отвезла к юристу, а потом в банк? В начале нашего разговора ты не жаловалась на нехватку времени, а скорее, наоборот, что его чрезмерно много.

– Послушай…

Марыся колеблется, она ведь так хотела помочь детям и женщинам в этой, ой какой непростой для них, арабской стране.

– В принципе… – снова начинает и обрывает фразу она.

Единственное, что ее смущает и приводит к разладу с собой, – это неодобрение Хамида и его предостережения по поводу принцессы. «Он не может быть объективным, – быстро приходит к выводу она. – Они были любовниками. Видно, расстались с гневом и сожалением, после чего-нибудь такого каждый парень будет говорить о своей бывшей все самое плохое. Такова правда, – приходит она к окончательному выводу. – Даже идеальный Хамид всего лишь мужчина», – улыбается она, с нежностью думая о муже, которого любит настоящей, большой и чистой любовью.

– Что ты так тянешь слова? – принцесса не может вынести тишины в телефонной трубке и начинает нервничать. – Так когда нам за тобой приехать?

– В двенадцать, после молитвы. Банки и учреждения работают тогда спокойно еще пару часов. – Марыся принимает самостоятельное окончательное решение.

– Окей, тогда досвидос! – радостно выкрикивает Ламия и чувствует, словно у нее камень с души свалился. Первый пункт плана сегодня будет реализован. Она горда своими способностями договариваться. «Через пару дней, когда защелка упадет, а деньги попадут в саудовский банк, начну распускать щупальца, – решает она. – Я должна торопиться, так как эти мерзавцы готовы каждую минуту прийти за мной и насильно выдать замуж. Тогда я уже не высуну нос из-за ограды замка. Нужно упредить их действия».

– Дедушка, любимый, – шепчет она в телефонную трубку, буквально мяукая сладким как мед голоском. – Я так глупо сбежала. Извини, пожалуйста, я не хотела быть невежливой. Мне так обидно, – раскаивается она, а ее лицо становится похожим на камень.

– Ничего, ничего, внученька.

Старейшина рода говорит старческим дрожащим голосом, но слышно, что он очень доволен.

– Знаешь, что я бы для тебя с неба звезду достал, но, когда ширятся сплетни, на меня давят все больше.

– Знаю, знаю, очень хорошо тебя понимаю, – поддакивает Ламия, хоть ее слова отдают фальшью. Она кривит при этом лицо, выражающее наивысшую степень презрения. Ее черные брови сходятся, а губы кривятся. На лице не дрогнет ни один мускул. Черты заостряются, превращаясь в маску, олицетворяющую все зло, которое много лет копилось в ее сердце.

– Дай мне все же немного времени, хорошо?

– А сколько тебе его нужно? Ты уже и так достаточно долго была вольна, свободна, нужно определяться.

– Полгода? – Ламия идет ва-банк.

– Ну нет! Не преувеличивай! – старейшина протестует сильно и решительно. – Если сама найдешь себе какого-нибудь стоящего кандидата, я не буду против. Он может, даже не быть саудовцем, уже все едино. У тебя есть месяц, – оглашает он приговор.

– Что?! Месяц?! Дедушка! – кричит она расстроенно, а глава рода заканчивает разговор и кладет трубку.

«А сколько бы мне дали, если бы я не покаялась и не попросила?» – думает она в бешенстве, но уже и в панике. – Не исключено, что даже сегодня хотели меня бросить в объятия Абдаллы! Кто знает? Может, дедушка уже подписал мой брачный контракт? Ведь я не должна в этом участвовать, ни давать согласие. В раздражении она тяжело садится и каждые пять секунд поглядывает на часы, ожидая двенадцати, как своего избавления.


* * * | Арабская принцесса | * * *