home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Сцена четвёртая

Адам тихонько покачивается вперёд и назад, напевая «Someone to Watch Over Me».

Проснувшийся Майкл сидит, переводя взгляд с Адама на Эдварда. Эдвард спит. Эдвард что-то бормочет во сне. Адам чуть слышно шепчет.

Адам. Мама и папа, мама и папа, мама, папа.

Майкл. Невероятно, как мало здесь хочется спать. Ты тоже не слишком хорошо спишь, Адам.

Адам. Адам выиграл грант, Адам стал членом «Фи-бета-каппа», вы мной гордитесь?


Адам продолжает петь «Someone to Watch Over Me».


Майкл. Эдвард, конечно, спит без задних ног.

Адам. Нет, они слишком заняты, слишком много воспитанников, за ними надо следить. В нашем доме мы рады всем нашим маленьким обездоленным братьям и сёстрам. Наш вклад в строительство новой Америки. Так они думали, пока остальная Америка сама себя смывала в сортире. И Адам очень нам помогает.

Майкл. Как ты помогал?

Адам. Адам умница. Может, слишком большая умница. Как это может быть? Адам слишком много тревожится. Если ему позволить, он заберёт все наши тревоги. Избавьтесь от ваших тревог, предки, избавьтесь от воспитанников. Избавьтесь от сраных воспитанников. Господи, помоги мне. Я хочу — чего я хочу? Спать… просто спать. Не могу. Потому что когда засыпаю, мне снятся сны. Снятся мать и отец, и я слышу все ссоры в этом воинствующем доме. Снится моя девушка. Снится её семья. Снюсь я сам. И мне так страшно, потому что во сне я больше не узнаю сам себя. Господи, помоги мне. Господи, помоги мне. Вытащи меня отсюда. Прошу тебя. Тише, тише, малыш. Не плачь. Я с тобой, я с тобой, мама с тобой. Она сильная. Папа любит тебя. Пожалуйста, не теряй рассудок, добрый, хороший Адам, нам так нужна твоя сила.


Пауза.


Майкл. Тяжело видеть, как ты страдаешь. Разбудить Эдварда?

Адам. Нет.

Майкл. Лучше бы он не спал.

Адам. Сколько ты уже здесь?

Майкл. Четыре недели и три дня, я веду счёт.

Адам. Веди, да. Первый месяц ты ещё считаешь. И второй месяц. На третий месяц появился Эдвард. Ты начинаешь узнавать его ближе, четвёртый месяц. На следующий месяц он узнаёт тебя. Потом ты хочешь его убить. Или покончить с собой. А самый плохой месяц, этот месяц, когда ты не хочешь, чтобы тебя убили. Чего ты хочешь — это отправиться домой. Всё время хочешь домой. Хочешь услышать голос американца, любого американца, только бы не свой собственный. Как вы смеете? Я американец. Как вы смеете так поступать? Я американец.


Эдвард просыпается.


Эдвард. Адам, какого чёрта?

Адам. Как вы смеете так надо мной издеваться?

Эдвард. Что с ним случилось?

Майкл. Он американец.

Эдвард. Успокойся, Адам, успокойся.

Адам. Что я вам сделал?

Эдвард. Это я, это Эд, это я. Майкл здесь. Это мы.


Пауза.


Всё хорошо. Всё хорошо.


Пауза.


Адам. Мне надо будет хорошо выглядеть.

Майкл. Ты отлично выглядишь, Адам.


Пауза.


Адам. Они нас не изуродуют. Мы их самый ценный актив.

Майкл. Знаешь, я нахожу в этом некоторое утешение. Когда я потерял работу в университете, я чувствовал себя лишним. Большую часть жизни я посвятил созданию кафедры, и — оп-ля! — злая ведьма взмахнула разок палочкой, и всё пропало. Так что приятно почувствовать себя ценным. Нужным в каком-то смысле.


Пауза.


Мерзко, да?

Адам. Кто такой американец?

Эдвард. Тот, кто родился в Америке.

Адам. Американец — это, повторяю, ценный актив. Призовое имущество. Призовое, да, ценное, но не любимое. За голову американца всегда назначена цена. И у себя в голове американец верит в назначенную за него цену, потому что у них рыночная экономика, а при этой экономике всё имеет цену. Но та же рыночная экономика утверждает, что в зависимости от сделки цена может отличаться. И ценный актив, призовое имущество, этот американец не может регулировать свою собственную цену. А кто не может регулировать, тот в жопе. Я американец, я араб, я в жопе. Вот что между нами общего.


Пауза.


Как умерла твоя жена?

Майкл. Нита? Авария. Без неё жизнь стала другой.


Пауза.


Нита конечно бы не захотела, чтобы я превратился в плакучую иву, поэтому… жил дальше, словно, ну, ничего не случилось. Кое-что случилось. Как специалист я изменился. До её смерти у меня было множество идей для публикаций. Ничего особенного. В основном об английских диалектах. Однако, после аварии я просто читал староанглийские элегии и средневековые романы и преподавал, как мог. Ничего не публиковал. Утратил и жену, и честолюбие. Отсутствие публикаций не поспособствовало при рационализации. Ну, такое случается.

Эдвард. Это нас так развеселило.

Майкл. А это было не для того, чтоб тебя развеселить. И даже не для твоих ушей. Я говорил с Адамом, который задал мне вопрос. Тебе получше, Адам?

Адам. Нет, ненавижу эти трусы.

Майкл. Тут уж ничего не поделаешь.

Адам. Я хочу пару плавок. Хочу надеть самый большой подарок человечеству от моей страны. Чистые, белые плавки. Бельё для мужчин. Вот почему арабы их не носят. Если у них трусы без дырок, они же письку свою не найдут. Я хочу пару плавок. Хочу убить араба. Только одного. Швырнуть его тело под ноги матери с отцом, жене, детям, и сказать: «Это я сделал, я, американец. Теперь можете меня обвинять. Вы оправданы в том, что сделаете со мной. Вы это заслужили». Я хочу увидеть, как их лица наполнятся ненавистью. Настоящей ненавистью. В могуществе своём я хочу этого.


Пауза.


Дай мне Коран, дабы прочёл я о могуществе.


Читает из Корана.

Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного!

Поистине, Мы ниспослали его в ночь могущества!

А что даст тебе знать, что такое ночь могущества?

Ночь могущества лучше тысячи месяцев.

Нисходят ангелы и дух в неё

с дозволения Господа их для всяких повелений.

Она — мир до восхода зари!


Пауза.


Она — мир, эта ночь могущества.[3]


Пауза.


Мир в доме, где спят воспитанники. Мир всем, кроме Адама в его голове. Горит голова его. Позабыл он приличия. Языком треплет. Причиняет боль. Простите мне, сёстры мои и братья мои, что усомнился, будто вы сёстры и братья. Простите, враги мои, что назвал вас врагами своими. В доброй книге вашей лежит путь к могуществу и миру.


Целует Коран.


Пришёл я в сад мой, о, возлюбленная. Жительница садов! товарищи внимают голосу твоему, дай и мне послушать его. Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических… О, возлюбленный мой, зачем обратился ты от меня? Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой — мне.

Эдвард. Ну, письма будем писать?

Адам. Пора?

Майкл. Какие письма?

Адам. Домой.

Майкл. А они их отправят? Нам дадут ручку и бумагу?

Эдвард. Научи его, Адам.

Адам. Нет, ты первый. Пиши жене.

Эдвард. Здравствуй, жёнушка! Как, напомни, тебя зовут? Шутка. Здесь нет обратного адреса, потому что я не знаю, где нахожусь; впрочем, как всегда, сказала бы ты. Ты знаешь, я не силён писать письма, но я знаю, что ты ждёшь от меня известий, я надеюсь. У меня всё хорошо, держусь молодцом и верю, что ты и вся наша семья тоже. Теперь со мной двое: американец Адам, который скоро собирается жениться, и мы поедем к нему на свадьбу, только придётся продать дом; и Майкл, он англичанин. Этим всё сказано. Я не больше твоего понимаю, зачем я здесь. Это ужасно — разлучать мужчину или женщину с семьёй, если они ничего не совершили. Да, я, возможно, сглупил, что приехал в эту страну, но я так хотел, и ты бы никогда не стала меня удерживать… вот почему я… потому что ты — такая. Скажи мальчишкам, чтоб болели за «Манчестер Юнайтед». Забыли про «Ливерпуль». Вперёд, «Юнайтед»! Ещё скажи, что их сестра — самый лучший футболист из всех троих. Почему? Потому что она скверная маленькая нахалка. Красивая, но вредная. Вся в отца. Думал тебя рассмешить, но хочу только одного — услышать твой голос. Твой муж Эдвард. P. S. Что значит — какой Эдвард?

Адам. Круто, Эдвард. Майкл, попробуешь?

Майкл. Здравствуй, мама! У меня всё очень хорошо. Прости, что обстоятельства не позволяют мне звонить тебе каждое воскресенье, как было обещано. Я проживаю вместе с американцем и ирландцем, и поэтому меня часто захлёстывает поток эмоций, которым я не поддаюсь. Охранники, которые нас сопровождают, чудовищно замкнуты. Точь-в-точь как наши ужасные соседи, надменные Шокроссы. По счастью, Шокроссы не носят автоматы и ножи. Надеюсь, новый священник переменился к лучшему и оставил свою затею петь народные песни или танцевать клог на празднике урожая. Прошу тебя, не поддавайся на уговоры в этом участвовать. Эдвард, ирландец, любит футбол. Надеюсь, «Питерборо Юнайтед» побеждают, ведь я, как ты знаешь, тоже слежу за футболом. Я пишу это письмо в первый день месяца. На счастье. Надо сказать «кролики». На счастье. Так что — кролики. Твой любящий сын Майкл. Ну, давай, Эдвард. Начинай сразу.

Эдвард. Начинай что?

Майкл. Нападай на меня, что написал матери. Педик английский. Мне всё равно. Со мной это уже было. Если хочешь знать, некоторые даже удивлялись, что я женился. Сидит тут, ухмыляется.

Эдвард. Я даже рта не раскрыл.

Майкл. Я прочитал в твоём письме. Здравствуй, жена, здрасьте, дети. Болейте за «Манчестер Юнайтед». Меня чуть не стошнило.

Эдвард. Я ему хоть слово поперёк сказал?

Майкл. Сидит тут, злорадствует…

Эдвард. Мне что, вскочить и станцевать джигу?

Майкл. Я похоронил жену. Я не могу ей написать. Я слышал твоё письмо. Это нападки на меня.

Эдвард. Да я вообще о тебе не думал.

Майкл. «Тут с нами англичанин. Этим всё сказано».

Эдвард. Ты попал в эту камеру…

Майкл. Это не камера. Я в комнате. Я никогда не был в тюрьме и никогда не буду. Как ты смеешь сажать меня в камеру?

Эдвард. Ладно, ты попал в эту комнату…

Майкл. В комнату, да.

Эдвард. Мы пытались тебе помочь.

Майкл. Помочь? Как? Тычешь мне в лицо своей женой. Тычешь мне в лицо своими детьми. У меня нет никого. Да, тебе повезло. Мне нет. Вот что ты хочешь сказать, да?

Эдвард. Адам, ты начал этот балаган, ты и заканчивай.

Майкл. Ничего он не будет заканчивать. Глумишься надо мной, что написал матери.

Эдвард. Слышь, парень, мы тут все сидим в камере смертников, и что тебя заботит, урод безмозглый? Что я над тобой смеюсь! Додуматься же надо, ты, английский…

Адам. Араб? Английский араб? Ирландский араб? Да, парни? Господи, этим мужикам даже не придётся рвать нас на части. Мы сами себя разорвём на части.


Пауза.


Могу я теперь написать письмо? Моя очередь?


Пауза.


Здравствуйте, мама и папа! Вот и я, по-прежнему в дерьме. С нами теперь ещё и парень из Англии, по имени Майкл. У Эдварда всё прекрасно. Я держусь молодцом. Нет, неправда. Простите, если расстрою вас, дорогие мои, но вы помните, я писал, что иногда, даже запертый в этой клетке, чувствую себя зверем, за которым охотятся. И охотники всё ближе и ближе. Я чувствую запах оружия. Как-то ночью мне снилось, что я умер. Вы стояли и смотрели на меня. Папа, ты протянул руку к моему мёртвому телу, и, когда дотронулся до меня, я ожил. Надеюсь, этот сон сбудется. Я скоро умру. Порой по ночам я слушаю тишину и думаю о том, что мы все до одного умрём. Я не знаю, что теперь делать. Нам можно выйти из камеры только в туалет. Обычно закрывать дверь нам не разрешают. Но в этот раз араб взял и захлопнул дверь. Я долго простоял там. Когда дверь распахнулась, меня ждали уже трое. И один из них поднял руку и наставил на меня палец.


Адам поднимает руку с вытянутым указательным пальцем.


Меня определили первым. С того случая у меня в голове слегка помутилось. Может, я просто всё это выдумал. Но я чувствую этот наставленный на меня палец, и мне очень страшно. Я люблю вас. Адам.


Пауза.


Что мне делать, парни? Они держат меня за задницу, а на мне нет даже плавок. Я чувствую запах нефти. Они смажут мою задницу нефтью и затрахают меня до смерти. Прямо в задницу, детка. Прямо в задницу. Меня убьют из-за нефти?


Пауза.


Значит, сегодня первое число месяца, Майкл?

Эдвард. Я не позволю. Они тебя не убьют.

Адам. Скажи «кролики». На счастье. Скажи.

Майкл. Кролики.

Адам. Кролики. На счастье. Кролики. Кролики.


Свет гаснет.


Сцена третья | Тот, кто присмотрит за мной | Сцена пятая