home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



IV. Убийство в доме сокольничего

Злат сел на скамью и стал проворно разуваться.

— Обувь надо поберечь. Негоже сафьян по закоулкам трепать.

Скинул и свой добротный коричневый халат с шёлковым поясом. В один миг мягкий, как рисовальная кисточка, наиб обратился в обычного базарного завсегдатая, что слоняются вдоль торговых рядов в поисках заработка или поживы. Некрашеная холщовая рубаха, подпоясанная крепким кожаным ремешком, старые сапоги.

— Ты, брат Илгизар, тоже собирайся. Вон в ту сумку бумаги сложи с пеналом. Поедем с тобой глядеть как большие вельможи живут. В кои-то веки за такой высокий забор пустят. Да, ты не думай, Бадр-ад Дин там тоже будет. Ещё и похвалит тебя, что приехал. Эту сумку мне по особому заказу шили, — прибавил с гордостью, — Видишь, как крепко прошиты края — бумага не мнётся. Она, может, и не понадобится, но, на всякий случай. Дощечки с писалом не забудь.

Бумага была дорога и её берегли. Черновые записи делали на дощечках, покрытых воском. Или того проще: коптили сажей и натирали бараньим жиром. Когда водишь писалом получаются чёрные буквы. Совсем как на бумаге.

Во дворе уже было многолюдство и суматоха. Ворота открыты настежь, целый отряд стражников на конях. У крыльца эмирский скакун.

— Наделают теперь переполоха, — не одобрил Злат, — И разговоров ненужных.

К ним уже спешил конюх, ведя в поводу пару старых, но ещё крепких меринов. Вослед им тоскливо глядели печальные водовозы, сидевшие на земле в дальнем углу двора под надзором двух стражников.


Усадьба Урук-Тимура была на самой окраине Сарая. Как и говорил Злат, за высоченным забором. Крепкие ворота с калиткой, мощёный кирпичом двор. За домом и сбоку от него целая куча разных построек. Был и сад, уходящий под склон, в котором виднелись опечаленные ивы. Кивнув на них, наиб заметил:

— Там, видно пруд или арык.

Он ещё по дороге расписывал своему спутнику, какой большой человек этот ханский сокольничий. На пиру сидит не то третьим, не то четвёртым от самого Узбека. Вроде как и сам золотого Чингизова рода, только не от Джучи, а какого-то другого сына. Потому, хоть и прав на престол в нашем улусе не имеет, но почёт ему немалый. Кроме начальника ханской охоты, имеет звание эмира и темника, а на шапке носит три пера.

А ещё, старый хрыч, взял недавно ещё одну молодую жену и она, слышно, переругалась со старыми. И самим мужем вертит, как хочет. Не удивительно, если её и убили. Одно непонятно. Урук-Тимур сейчас со всей семьёй, чады и домочадцы, прохлаждается в кубанской степи. Почему жена и дочь здесь?

Молодой шакирд в роскошном дворе совсем оробел. Полно всадников, ярких дорогих халатов, на порог ступить страшно — лежит ковёр в табун лошадей ценой. Однако, как выяснилось, в дом не входят — ждут Злата. Приказ самого эмира.

Даже, когда тот со своим спутником молча вошёл в дом, никто не тронулся с места.

Бедный Илгизар только порадовался, что ничего не ел. Зрелище было не для развлечения. Молодая женщина в луже крови с перерезанным горлом. Разбросанные вещи.

— Умелые люди работали — сразу в горло ударили, чтобы не закричала. Не удивительно, что никто ничего не слышал.

Седобородый старик, бывший у убитой в ключниках, бесстрастным голосом рассказывал:

— Госпожа вчера поужинала рано, пост она не держала. Спать легла до захода солнца. Утром мы её не беспокоим, ждём, когда проснётся — она часто долго спит. Потом уже странным это стало казаться, вчера, вроде рано легла. А когда уже переполох начался, выяснилось, что и молодая госпожа пропала.

— Ценности у хозяйки были?

— Муж её любил очень, дарил украшения. Она их хранила вон в той шкатулке. Все деньги тоже держала при себе, мне выдавала на расходы.

— Много денег?

— Мне про то не ведомо. Выданным я веду строгий учёт и в книгу записываю. А сколько там в хозяйском сундуке… Это знает только управляющий. А он сейчас с хозяином.

Илгизар боязливо озирался. Чувствуется убитая денег не считала. Шёлк свисал сверху занавесками, покрывал скамьи и стены коврами. Какие-то роскошные шитые золотом одеяния лежали на лавке у стены. Сверху красовалась шапочка с перьями и самоцветом на лбу. Наиб наклонился к ней.

— Про драгоценности тоже ничего не знаешь?

— Полный список, конечно, составить не смогу, но, можно опросить служанок. Женщины в таких делах бывают очень наблюдательными.

Наиб ещё раз прошёлся по комнате. Неведомый злодей действовал очень уверенно. Не наследил, не наделал лишнего беспорядка. Просто и деловито: зарезал спящую женщину, забрал содержимое шкатулки и ушёл. Всё это в полной темноте, на небе только звёзды. Ничего не искал, на мелочь не разменивался — не тронул дорогие одежды. Даже не заметил шапочку ценой поди в тысячи даньг.

Злат поднёс шапочку к свету. Камень во лбу засверкал на солнце, как огромная звезда. Похоже рубин — огнём так и брызжет. С лесной орех. Такая вещь и не под замком. Перед слугами что ли хозяйка красовалась?

— Когда в последний раз видели дочь хозяина?

— Перед ужином. Ей не здоровилось и она не вышла к ужину. Служанка ходила к ней спросить не принести ли в комнату, но она уже спала.

— А утром исчезла? У вас ворота тараном не вышибешь, как она могла незаметно уйти?

Старик замялся:

— Уснул привратник. Я его сам и застал поутру спящим у ворот.

— Часто за ним такое водится?

— Бывает… Сейчас тихо. В нашем краю лишний народ не шатается. Да и в доме ещё шесть слуг, кто к нам полезет? Бывает, что и задремлет.

Пошли в комнату дочери. Порядок, чистота, ни малейших признаков спешки.

— Вещи проверяли?

— Ничего не пропало. Только одежда, которая была на госпоже.

— Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, никто из усадьбы не выходил, в усадьбу не заходил?

Ключник виновато, словно извиняясь развёл руками:

— К нам сейчас вообще мало, кто ходит. Да и мы тоже. Припасов своих хватает. Госпожа, иногда ездит на базар. Ну, а я потом деньги отвожу..

— А дочь хозяина?

— Её строго-настрого не велено из дома выпускать. Приказ самого хозяина. Он её не хотел оставлять, но она заболела слишком. Вот её и оставили под присмотром жены.

— К ней тоже никого не пускали?

— Да, некого и пускать. Какие подруги были, они тоже уехали. Всё больше в постели лежала и сказки слушала.

— А всё же улетела птичка, — сказал наиб, пощёлкав ногтем по пустой клетке. — Птичек любила?

Старик печально улыбнулся.

— Это да. Подержит, подержит и выпустит. И вслед смотрит. Любила птиц на волю выпускать.

— Ничего необычного вчера не замечали?

— Было. Гость приходил. Невысокий такой, в чёрном кафтане. Спрашивал у привратника хозяина и ушёл.

— Странное дело. Кому же в Сарае неведомо, что славный Урук-Тимур сейчас при хане на Кубани? Пешком приходил?

— Пешком.

— Назвался как? Что передать велел?

— Ничего. Только спросил и ушёл. В сторону большого базара.

Когда вышли во двор, народа там уже прибавилось. Как и предсказывал Злат, приехал Бадр-ад Дин. Он чинно беседовал с эмиром в тенёчке у стены. Пришлось подойти отчитаться.

— Убита ударом ножа в горло. Судя по всему, во сне. Слуги ничего не слышали. Похитили деньги и драгоценности. Привратник, как выяснилось, спал. Как это не печально, но главное подозрение падает на дочь. Она исчезла ночью. Нужно послать приметы на все заставы и караулам. Пусть слуги опишут платье, в котором она была.

Бадр-ад Дин только развёл руками:

— Бедный Урук-Тимур! Такое несчастье! К нему послали?

— Лучшего гонца. Только путь неблизкий, так что, думаю, будет сюда только через неделю. Ты свои дела закончил?

Наиб почтительно поклонился:

— С телом, да. Больше не буду никому мешать. Нужно ещё хорошенько обыскать усадьбу.

— Вот и хорошо, — оживился кади, — нужно торопиться. Сейчас прибудет шейх, я за ним уже послал, и можно будет заняться погребением.

Злат между тем увлёк своего писца в сад.

— Не повезло нашим святым отцам. Как раз сегодня, когда они всю ночь не спали, и столько хлопот. Но, хочешь — не хочешь нужно предать тело земле до захода солнца. А путь до кладбища не близкий. Так что, думаю, через час-другой здесь уже никого не будет. Кроме слуг. Сможем спокойно заняться своим делом. А пока, брат Илгизар, иди-ка ты в эту беседку да вздремни. Пока я со стражниками обыском буду заниматься. День ещё долгий, дел у нас полно. Когда ещё придётся поспать в такой беседке.

На берегу пруда под ивами красовалась увитая зеленью беседка, обсаженная розами. Одна сторона её выходила на пруд.

— Почувствуй себя эмиром хотя бы на час. Или праведником в райских кущах.

Наиб втянул носом воздух:

— А цветы как пахнут! Живи, кажется, и наслаждайся. Так нет. Видно золотая клетка красива только снаружи.

Во дворе невольники черпали из огромного чана воду — обмывать тело. Бадр-ад Дин, уже активно включившийся во всю эту погребальную суету, строго поинтересовался:

— Чистая вода?

— С реки. Только вчера утром подвезли.

Это заинтересовало наиба.

— К вам вчера водовоз приезжал?

— Ну, да, — подтвердил невольник, — Зимой он каждый день приезжает. А сейчас народа в доме мало, два раза в неделю.

— За ним кто следит?

— Зачем? Привратник ворота открывает, запускает. Когда тот полный чан нальёт — выпускает. Всё без обмана.


III.  Бонифаций из Матреги | Пустая клетка | V.  Баба в кувшине