home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXXI. Упорхнувшая птичка

Черкес с достоинством поклонился, но не издал ни звука. Злат засмеялся:

— Судя по твоему напыщенному виду, новость у тебя хорошая. Где?

— У себя дома.

— Не будем терять времени. Слишком сильно я жаждал этой встречи. А ты, красавица, — повернулся он к Ферузе, — подождёшь меня здесь. Под охраной.

Наиб подозвал стражника у ворот и указал на девушку:

— Заприте в моей каморе и поставьте караул. Никого не подпускать. — потом поправился, — Кроме моего помощника из медресе. Он подойдёт попозже.

— Ты что же пешком пришёл? — поворотился Злат к черкесу.

Оказалось осторожный староста оставил коня в переулке за углом. Чтобы не привлекать лишнего внимания. Наиб со своим маленьким отрядом тоже поспешил убраться от сотен любопытных глаз людей, заполнивших площадь со стороны главной мечети. Весь город уже который день судачил на всех базарах о леденящих кровь убийствах, таинственном исчезновении сокольничьей дочки и загадочном происшествии со свиной ногой. Все понимали, что неспроста сам помощник эмира помчался куда-то с утра в полном облачении в сопровождении ханской стражи. Сарай ждал новостей.

— Вернулась домой? — поинтересовался Злат, когда они скрылись за углом от любопытных глаз.

Черкес, легко вскакивая в седло, отозвался не поворачивая головы:

— Привезли. Наши люди заметили её в тот же день на базаре в персидском квартале. Она там в бане сидела с бабами. Просто схватить долго не удавалось. Она из бани попёрлась с целой толпой баб в суд. Потом сидела там до вечера. Пришлось ждать.

— Сопротивлялась?

Черкес на секунду замялся:

— Вряд ли. Мои люди своё дело знают. Как только вышла из квартала повозками с двух сторон загородили, тряпку в рот, мешок на голову. Сняли только во дворе дома.

— Собака не помешала? — поинтересовался наиб.

Черкес улыбнулся, давая понять, что оценил шутку по достоинству:

— Не было никакой собаки. Убежала, наверное.

Злат представил, что вот также, наверное, встретил свой последний час неведомый мужчина с крестом на шее, упокоившийся теперь в могиле, предназначенной для Санчо. Только вместо кляпа и мешка была удавка.

— Она ещё не знает, почему её схватили. — продолжил староста, — Эта женщина бывала на своём веку во многих переделках и, скорее всего, думает, что это просто какие-то очередные разборки. Ей сказали, что она всё узнает утром, и она успокоилась.

— Тем лучше. Значит она ещё не придумала заранее, что соврать. Ты мне поможешь, чтобы она и дальше не вздумала шутить шутки.

Черкес молча кивнул. Лучшего союзника было невозможно придумать. Минсур всю жизнь прожила в его квартале, и он отлично знал, как обращаться с такими людьми.

На улице было тихо, ворковали голуби на голубятне. Однако, едва всадники подъехали к воротам Минсур, их распахнул человек с кинжалом на поясе. Во дворе стояли ещё двое. Злат покосился на собачью цепь сиротливо лежащую в пыли в углу двора. Прямо у калитки пыль впитала засохшую лужу крови. По крайней мере этот охранник встретил смерть в честной схватке, а не издох бесславно от отравы, как его собрат с Чёрной улицы.

Староста шагнул в дом впереди Злата и зычно крикнул:

— Перед тобой, несчастная, наиб эмира Сарая, слуга великого хана Узбека, да продлится его царствование!

С этими словами он стащил женщину с суфы, на которой она сидела и рывком поставил её на колени. Ошеломлённая Минсур молча уставилась на блестящую пайцзу. Злат молчал. Он долго в упор глядел на перепуганную женщину, потом не спеша уселся на суфу. В полумраке комнаты Минсур казалась совсем молоденькой: резко очерченные линии носа и подбородка, большие глаза. Не красавица, но характер видно.

— Вижу ты не ждала меня, — начал он тихо и даже ласково. После грозного окрика старосты и долгой молчаливой паузы от этого спокойного голоса становилось ещё страшнее.

— Зря. Я тоже когда-то занимался голубями. И любой, кто имеет пристрастие к этим птичкам, рано или поздно встречается со мной. Со мной вообще очень легко встретиться. — В голосе зазвенел металл, — Но, не всегда легко распрощаться. А ты ведь очень хотела бы со мной распрощаться, не правда ли? Что молчишь?

— Я не знаю, чем навлекла на себя немилость, — голос Минсур её предавал.

— Ты, наверное, ждёшь от меня рассказа об этом? Сожалею, но рассказывать не мой хлеб. Я больше люблю слушать. Думал ты меня порадуешь интересной историей. Даже подсказал тебе, что она начинается с голубей. Вот с них и начни.

Минсур молчала.

— Ты, кажется решила держаться поговорки, что молчание — золото? У эмира имеется специальный человек, который умеет убеждать в том, что это не всегда лучший выбор. К сожалению, я тороплюсь. Поэтому попрошу поговорить с тобой о достоинствах золота и серебра вот этого достойного мужа.

Наиб повернулся к старосте.

— Послушай, женщина! — сразу взял быка за рога тот, — К чему эти непонятные выкрутасы? Если ты думаешь, что мы пришли сюда шутить с тобой шуточки, то ты ошибаешься. Думаю, ты сама не хуже других знаешь, что когда я возьмусь за тебя, то ты расскажешь не только то, что было, но и то, чего не было. Берегись! Палач эмира покажется тебе ангелом милосердия!

Староста действительно умел разговаривать со своими людьми. Минсур от страха заплакала:

— Вы спросите меня, я отвечу, — пролепетала она.

— Ты по прежнему хочешь всех перехитрить? Выяснить, что мне известно, а что нет? Будь по твоему. Зачем тебе почтовые голуби?

— Чтобы посылать письма.

Староста понял, что нужно делать мгновенно. Не дожидаясь сигнала, он шагнул вперёд и схватил Минсур за волосы:

— Ты, решила посмеяться над нами!? Может ты начнёшь рассказывать, что голуби машут крыльями, когда летают? Или ты всё ещё думаешь, что вокруг тебя глупые бабы из персидской бани?

— Раз эта женщина так любит сказки, то может она расскажет нам что-нибудь про сказочниц?

Черкес повернулся к своим помощникам и приказал:

— Разведите огонь и принесите нож для свежевания туш. Как можно более тупой, — подумав, добавил, — И верёвку.

Злат одобрительно покачал головой:

— Вижу ты знаешь, как взяться за дело. Думаю мы услышим много интересного. А пока, пусть будет по твоему, красавица. Я сам расскажу тебе сказку. Ты ведь в таком положении, когда человеку полагается последнее желание.

По губам старосты скользнула уже знакомая Злату змеиная улыбка. Минсур жалобно заскулила от ужаса.

— Ты мне мешаешь рассказывать, — пожаловался Злат, — Если тебе неинтересно, так сразу и скажи.

Он вдруг неожиданно расхохотался, разом разрядив гнетущую атмосферу.

— Неужели ты так ещё ничего не поняла? Неужели ты думаешь, что ханская стража пожаловала к тебе в гости, чтобы узнать, кто ворует голубей с соседней голубятни или шаровары в женской бане? Твоя подруга была ниточкой, которая тянулась к змеиному клубочку. Где она теперь? Так вот перед тем, как отправиться туда, она прошла через пытку калёным железом. Теперь последней ниточкой, которая ведёт к этому клубку осталась ты. Тебе нужно в ноги поклониться этому достойному человеку (Кивнул на черкеса), что его люди успели добраться до тебя раньше, чем те, кто добрался до Шамсинур. А ты вместо благодарности, только причиняешь ему лишние хлопоты. Ты думаешь твои друзья из миссии франков тебя будут выручать? Их бы самих кто выручил после того, как выяснится их причастность к подбрасыванию свиной ноги и убийству жены Урук-Тимура. Или ты продолжаешь считать, что голубки брата Адельхарта преисполнены благодати и принесут тебе счастье? Ты молчишь, чтобы выведать, что я знаю, а что не знаю? Я расскажу тебе. А ты меня дополнишь. Только на этот раз я начну с конца. Вчера к тебе прилетел голубок от брата Адельхарта. После чего ты зазвала в баню сказочницу Ферузу, а тем временем упёрла драгоценности у какой-то глупой бабы из вашей банной компании. И передала их своему сообщнику, который быстренько подбросил их в дом Бахрама. Грех с орех, если смотреть из ханского дворца. Да вот беда. Вместе с этими побрякушками там оказались драгоценности, исчезнувшие из дома Урук-Тимура в ту ночь, когда была убита его жена и исчезла дочь. Прежде чем сделать глупое лицо и сказать, что ты про это ничего не знаешь, послушай продолжение этой сказочки. Если ты не назовёшь имя того, кому ты передала украденные в бане драгоценности и не скажешь, кто тебя попросил всё это сделать — пропадёт самое интересное в этой истории. Кроме того, в этом чудесном повествовании, как в сказках Шахерезады, одна история вплетается в другую. Например, сказка о свиной ноге. Или сказка о задушенном юноше. Тебе остаётся только решить, кем ты сама хочешь стать в этом караване сказаний: рассказчицей или участницей. Сама ведь ты никого не душила, никому ничего не подбрасывала, кражу побрякушек в бане вполне могла совершить под угрозой. Как видишь, я широко распахиваю тебе дверь на свободу. Тебе осталось только выйти.

Злат обернулся к окружающим, призывая их в свидетели. Даже мрачный староста улыбнулся, показывая всё неразумие женщины, создающей себе неприятности на пустом месте. Минсур провела ладонью по лицу, словно стирая маску и заговорила.

— Этих голубей дал мне брат Адельхарт.

— Переходи сразу к сказке о пропавшей девушке и свиной ноге. У меня мало времени.

— Чуть больше месяца назад, он сказал мне, что будут прилетать голуби с письмами, которые я должна передавать ему. Я так и делала.

— Сколько было этих писем?

— Пять.

— Ты не ошиблась?

— Нет. Просто последнее письмо не передали по назначению.

— Ты знаешь, чьи это были письма и кому предназначались.

— Сначала нет. Я узнала об этом только тогда, когда отдавала последнее письмо.

— Ты хорошая женщина, Минсур. А я чуть было не причинил тебе неприятности. Продолжай свою сказку, которая становится всё интереснее.

— Мне сказали, что нужно организовать побег дочери Урук-Тимура Райхан. К ней никого не пускают, поэтому нужно пройти под видом сказочницы и показать её письмо отправленное Санчо. После чего, она должна была уйти, переодевшись в одежду сказочницы.

— Сказочницей была ты?

— Должна была быть. Но, нужно было ещё устроить шутку со свиной ногой. Для этого собирались заманить Санчо в дом Шамсинур, украсть его одежду, после чего человек, похожий на него должен был всё это проделать. У Санчо очень приметный плащ, а сделать всё это предстояло уже после захода солнца. Достаточно было похожей фигуры и бороды, подстриженной как у него.

— Ты всё время говоришь неопределённо: сказали, нужно было, собирались… Пора уже называть героев по именам.

— Адельхарт. Именно ему я отдавала письма, он меня и попросил сделать то, о чём я рассказывала.

— Ты сказала «должна была быть». Что-то пошло не так?

— Шамсинур предложила пойти вместо меня. Она сказала, что ей всё равно нужно уходить ночью из дома, чтобы Санчо не заподозрил её в соучастии. Под утро она рассказала бы ему какую-нибудь придуманную историю про коварных злодеев. И про то, что его ищут по всему городу за то, что он совершил святотатство.

— Постой! Ты говоришь, что Райхан должна была уйти в одежде сказочницы?

— Да. Для этого и нужна была фата, чтобы её не узнали.

— Так значит…

— Лалу убила Шамсинур.

Злат вскочил и забегал по комнате. Потом в огорчении хлопнул себя ладонью по лбу.

— Как же я сразу не догадался! Вот почему оставили шапочку с камнем! Шамсинур просто взяла в темноте сундучок с ценностями. Если бы пошла ты, Лала была бы жива?

— Конечно. Никто не хотел её убивать. Да и я бы не согласилась. Шамсинур пошла на это потому, что собиралась уносить отсюда ноги.

— Куда?

— Не знаю. Но, она заранее попросила менялу, у которого хранились её деньги, приготовить ей всю сумму наличными. Утром, в пятницу она пришла ко мне и сообщила, что Санчо исчез. В любой момент он может объявиться, и её потащат к кади. Спросила, где его вещи? Почему их до сих пор не вернули? И оставила у меня сумку. Сказала, там деньги и драгоценности жены Урук-Тимура, которую она убила. Теперь подумают на исчезнувшую Райхан. А я, говорит, сматываюсь отсюда. Вечером она пришла и принесла мешок с деньгами, взятыми у менялы. Сказала, что это лишь часть. Остальные придётся ждать до воскресенья. Завтра суббота, а меняла еврей и в этот день не работает. Вот эти деньги.

Минсур указала на небольшой мешок, засунутый между стеной и суфой. Злат вытащил его и взвесил на руке.

— Тяжёлый. Поскольку хозяйка этих денег мертва они поступят пока на хранение в казну. Ты же, в любом случае, как человек сообщивший о них, получишь свою долю вознаграждения. Видишь как полезно бывает рассказывать сказки? А ведь совсем недавно тебе причиталась только верёвка и нож для свежевания туш. Рассказывай и дальше так же интересно.

— Минсур сказала, что в конторе Гизольфи ей сообщили об убийстве Санчо. Она ещё не знала кто это. Он или тот человек в его одежде. Больше я её не видела.

— Оно и к лучшему, — посочувствовал Злат, — Когда её видел я, она очень плохо выглядела. Вернёмся к брату Адельхарту.

— Сразу, после того, как Шамсинур рассказала об убийстве Лалы и исчезновении Санчо, я побежала в миссию. Адельхарт велел сидеть дома, никуда не уходить и дал мне клетку с голубем. Чтобы я сразу известила его, если что.

— Где эта клетка?

— Вчера утром он прислал мне с голубем письмо, чтобы я взяла эту клетку, мешок с ценностями Урук-Тимура и пришла в условленное место. Там у меня забрали всё это и велели найти Ферузу, заманить её в баню, украсть драгоценности и выбросить их через окошко. Я так и сделала. Потом ходила свидетельницей к кади, а когда вышла от него…

— Это уже не интересно. Что ты делала в ночь убийства Лалы и бегства Райхан?

— Встречала её за углом от её дома и провожала в условленное место. Она ведь считала меня сообщницей Санчо, ей об этом сказала Шамсинур.

— Где это место?

— Мы спустились к реке, где она села в лодку.

— Ты осталась?

— Да. Но, я знаю, куда ей повезли. Я ведь должна была всё рассказать ей, чтобы у неё не возникло сомнение.

Злат снова подскочил:

— Знаешь!?

— Её отвезли на Красную пристань. Она должна была спрятаться среди невольниц на корабле «Маргарита», чтобы на нём вместе с Санчо уплыть за море. Так ей сказали.

Последние слова были сказаны уже в спину убегающему наибу. Он только крикнул черкесам:

— Берегите её, как зеницу ока! — и, вскочив на коня, устремился в открытые ворота.


XXX.  Тамга Урук-Тимура | Пустая клетка | XXXII. Кровавый камень